Пятна в темноте

      Прекрасный сон о падающих с неба деньгах был крайне беспардонно прерван в восемь утра звоном телефона. Несколько минут ещё спящему и похмельному мозгу Рони потребовалось на то, чтобы понять, что звонит вовсе не будильник, а какой-то бессмертный идиот. Девушка вслепую нащупала на полу около кровати злосчастный источник раздражающего звука и не глядя ответила на звонок, с трудом включая громкую связь.       — Если у вас нет уважительной причины разбудить меня в восемь утра в выходной, то советую готовить гроб. — вместо приветствия сонно сообщила Рони.       — Мне нужна твоя помощь. — послышался из динамиков голос Натаниэля пополам с ветром.       — Какая?       — К утру следующей субботы мне нужен один живой и желательно злой лис и двадцать два мёртвых ворона.       — Так… — Рони потерла глаза в жалкой попытке открыть их, пытаясь сосредоточиться на словах друга. — Так. Та-а-ак…       — Как?       — Так. С Воронами проблем практически не будет, но давай мы Рико в живых оставим, а то меня работы лишат. — сонно предложила девушка.       — Ты пила? — усмехнулся Нат. Своим вопросом он запустил в голове Рони тяжёлые мыслительные процессы по сравниванию себя и острого строительного инструмента.       — Я человек. — наконец ответила она, не найдя никаких сходств.       — Много пила. — он не спрашивал, он был в этом абсолютно уверен.       — Немного. На дне. — несколько секунд спустя сказала Рони, до сих пор не понимая сути диалога.       — Горького? — продолжил издеваться Натаниэль.       — Полусладкого.       — Ты ж моя золотая. — засмеялся Веснински. — Проснись и пой.       — Что тебе надо? — устало нахмурилась Рони, так и не поняв от чего друг смеётся.       — Двадцать два мёртвых ворона и живой лис, который будет этих воронов есть.       — А я то тут причем? Попроси кого-нибудь ближе к тебе по местоположению.       — Мне надо, чтобы все, что я перечислил, находилось на стадионе Эвермора на субботней утренней тренировке.       — Чего блять? Ты совсем сошел с ума?       — Мне в третий раз тебе повторять? — без особого энтузиазма уточнил Нат.       — Нет, я поняла, что тебе надо. Я не поняла нахрена тебе это надо?       — Рико слишком активным стал.       — Допустим. Это все?       — Да.       — Ладно, должен будешь. — по-прежнему зевая согласилась Рони. — Трубку сам сбрось. — с этими словами телефон выпал из рук девушки и с небольшим грохотом перекочевал на небольшой коврик у кровати.

***

      Натаниэль хмыкнул и сбросил звонок, оборачиваясь на стоящего рядом Эндрю. Снова крыша, снова пронизывающий, но теперь уже зимний холод, от которого не спрятаться в простой кофте. Нат то знал куда идёт говорить с Рони, специально надел на себя куртку и теперь чувствовал себя прекрасно, разве что руки слегка морозило, а вот Эндрю одет был явно легко. По крайней мере, так считал Веснински, не особо хорошо, но видевший отсутствие объема, который обычно давала куртка.       — Что ты собрался делать? — с лёгким подозрением спросил Миньярд, поглядывая на телефон, из которого только что перестала нести чушь какая-то девушка.       — Я просто покажу Воронам, что не стоило так делать. — пожал плечами Нат. — Может пойдем внутрь?       В ответ на это предложение Эндрю вытащил из кармана куртки Натаниэля сигареты с зажигалкой и равнодушно поджёг кончик, выдыхая практически в лицо Ната вишневый дым, очень явно показывая, что он думает об этом предложении. Веснински на такой ответ молча стащил куртку и накинул на чужие плечи. Сам он не то чтобы совсем не боялся холода, однако в Гнезде раньше закалялся, как и многие другие Вороны, на случай, если очередным наказанием станет морозный февральский ветер. В прошлый раз Нат пожертвовал свою кофту, которую до сих пор не получил обратно, потому что она… весомой причины не было, она просто напоминала Эндрю о том, что он кому-то нужен, а потому время от времени парень в ней ходил, зная, что никто не потребует вернуть обратно.       — Что там с Бомжом? — поинтересовался Миньярд.       — Он умер.       — Ты знаешь о чем я.       — Мне уже несколько дней приходят записки с мертвыми животными. Сначала крыса, потом птица, сейчас кот. Дальше, судя по всему, будет собака. Ее спрятать будет труднее.       — И что в записках?       — Тут написано: «ты будешь моим». — спокойно ответил Нат, вытаскивая из кармана штанов записку. — Раньше я думал, что это пишет Рико, но сейчас как-то не в его стиле.       — Обратная сторона популярности.       — В смысле?       — Какая-нибудь фанатка за тобой бегает.       — Как много у меня теперь подозреваемых. — самодовольно заявил Веснински.       — Не обольщайся. — нахмурился Эндрю, вызывая у Ната улыбку.       — Но ты же меня никому не отдашь? — за веселой ухмылкой, прилипшей к лицу, сейчас скрывался искренний и вполне волнующий вопрос, который Натаниэль просто не мог спросить серьезно, боясь выглядеть глупо, если его вдруг пошлют.       — Сдался ты мне. — ответил Эндрю. У него тоже плохо получалось говорить серьезно. Из головы никак не выходила мысль, что его используют. Это же Веснински. Таким нужны не агрессивные идиоты с вагоном страхов и переживаний, которых никогда не увидят другие люди, а… такие как та же Мариса. Нат вроде говорил, что не выносит ее, но может это были просто слова? Миньярд ни в чем не уверен, когда дело касается Веснински.       Побитая собака выглядела бы и то лучше, чем Натаниэль после этих слов. Ну, а что он ожидал? Лучше бы не спрашивал. Такая же дешёвая драма, какую Элисон порой смотрит, чтобы от души посмеяться над вроде как печальными переживаниями главных героев. Поговорить бы нормально, вот только проблема в том, что оба не очень понимают, как это делать. Сложно разговаривать, когда страшно показаться полным идиотом и испортить и без того неоднозначные отношения.       Повисло молчание. Нат решил также молча свалить, но Эндрю, выбросив недокуренную сигарету, поймал его за шиворот и подтащил к себе, заглядывая в глаза, постепенно обретающие настолько яркий голубой оттенок, что начинало казаться, будто роговица отдала весь пигмент, накопленный за все эти годы слепоты. Натаниэль молча наблюдал за тем, что будет дальше. С такого близкого расстояния было расплывчато видно лицо напротив, Нат не смог бы точно выразить конкретную эмоцию, но, кажется, оно было серьёзным.       — Допустим, не отдам. — наконец нехотя выдавил Миньярд, наблюдая за тем, как улыбка расплывается на лице Веснински. — Да или нет?       — С тобой всегда да. — в очередной раз повторил Натаниэль.       Эндрю наклонился чуть вперёд, наконец выпуская из рук воротник футболки, замечая, как руки Ната привычно легли в карманы. Глядя на это несколько секунд, он взял одну его руку и положил к себе на макушку со словами «Только голова». Натаниэль широко улыбнулся и смял чужие губы поцелуем, окончательно сокращая те миллиметры, что были между ними. Миньярд чувствовал как осторожно в его волосы зарылись руки Веснински, как он перебирал пряди, стараясь не давить на макушку, при этом прижимаясь губами так, словно боялся, что сейчас все это исчезнет. Может быть, ему действительно не так сильно нужна эта Мариса?

***

      Подъем утром следующего дня дался Эндрю гораздо тяжелее всех предыдущих. Затылок пульсировал тупой болью от каждого резкого движения не только головой, но и телом в целом. Будильник, обычно отключаемый Аароном после третьего звонка, сейчас отдавался раздражающе громким эхом в чугунной голове ненормального близнеца. После первой же трели Эндрю взял с пола учебник, кажется, немецкого, и метко швырнул его в телефон брата, который прокатился по прикроватной тумбе и с грохотом свалился на пол вместе со снарядом. Динамики не прекратили громко скандировать какую-то заезженную популярную песню, однако Аарон проснулся и с удивлением оглянулся, не замечая телефон на привычном месте.       — Ты что сделал? — недовольным сонным голосом спросил Миньярд, поднимая с пола телефон и выключая будильник.       — Завались. — рявкнул Эндрю, рывком поднимаясь на кровати. Боль с затылка перешла на виски, пульсируя вдвое сильнее, чем до этого.       Аарон с лёгким непониманием смотрел на брата, который слишком долго вставал, неуверенно направляясь в сторону кухни. Эндрю же в этот момент чувствовал невероятную усталость, словно не спал несколько дней, ноги еле-еле передвигались под собственной внезапно возникшей тяжестью, но он стоически дошел до холодильника, в который всегда сбрасывалось то, что было недоедено с ужина. Вчера они ели в столовой, поэтому и еды никакой не было, за исключением разве что яйца, одиноко катающегося по створке холодильника, остатка хлеба, который можно было использовать вместо молотка, и сыра, покрывшегося отнюдь не благородной плесенью. С тяжёлым вздохом Эндрю швыркнул заложенным носом и выпил стакан холодной воды из-под крана. Горло отозвалось лёгкой болью от глотания и надрывным кашлем. Полностью отказавшись от завтрака, делая ещё пару глотков воды, Миньярд быстро собрался к первой паре и ушел, пресекая все попытки брата узнать, что с ним не так.       Занятия проходили даже более скучно, чем обычно. Эндрю сложил голову на руки и прикрыл глаза пытаясь заснуть, однако голос преподавателя зудел где-то поблизости раздражающим писком комара, игнорируя неудобства ещё по меньшей мере десяти таких же спящих студентов. К концу первой пары помимо жутких мигреней, заложенного носа и усталости появилась боль в глазах. Они пульсировали, словно кто-то старательно вдавливал их внутрь глазниц с интервалом в несколько секунд.       С каждой минутой усталость только усиливалась, тело начинал бить такой озноб, будто он вышел на улицу в одних шортах, но Эндрю с каким-то не вовремя пробудившимся героизмом шел на следующую пару, сильнее кутаясь в темно-зеленую натову кофту, которая первая выпала на него из шкафа сегодня. После второй пары Ники поймал его в коридоре и, весело рассказывая что-то о своем новом однокурснике, потащил в столовую. Эндрю обматерил его гораздо злее и сильнее, чем обычно, однако Ники нисколько не смутился и продолжил свою радостную речь, что подозрительно громко звучала в голове.       В столовой как обычно собрались все Лисы, разговаривающие о чем-то, но, заметив Миньярда, выглядевшего даже злее, чем обычно, неловко замолчали, поедая обед. Рене обеспокоенно смотрела на Эндрю, полностью игнорируя его полный ненависти взгляд, направленный на нее, однако ничего не говорила, хоть по ней и было видно, что у нее появились какие-то не лучшие мысли по поводу внешнего вида друга. Мэтт, будучи куда более прямолинейным, посмотрел на Эндрю и, ожидая скорого удара от своих слов, сообщил:       — Хреново выглядишь.       Вопреки ожиданиям, Миньярд не стал ничего отвечать, только откусил кусок хлеба, с явным дискомфортом сглотнул и отставил поднос с едой, не желая больше травмировать горло. Он только молча пил горячий чай и морщился то ли от того, что слишком мало сахара, то ли от обжигающего кипятка, который он хлебал большими глотками. В конце концов, Рене не выдержала, подошла ближе и обеспокоенно приложила ладонь ко лбу Эндрю. Горячий.       — Тебе нужно к врачу.       — Ничего мне не нужно.       — Эндрю. — предостерегающе начала было Рене, однако парень даже слушать ее не стал, уходя из столовой.       Лисы постарались возобновить разговор, не касаясь темы кажется заболевшего Миньярда, а Нат под чутким надзором Рене, набрал номер Эбби, во всех красках объясняя сложившуюся ситуацию. Женщина только печально вздохнула в трубку и обещала поскорее приехать. «Главное, чтобы Эндрю был в этот момент в комнате» — предостерегла она, прекрасно помня, как во время прошлой болезни бегала вместе с Аароном, Ники и Рене по всему общежитию в поисках больного, которому ну очень не хотелось лечиться. Прикинув, что неугомонный близнец вполне мог куда-нибудь уйти, Натаниэль отставил обед на потом и поторопился к комнате близнецов, надеясь, что Эндрю сейчас там.       Все-таки нужно было вчера уйти с крыши. — пронеслось в голове Ната. Несмотря на то, что куртка перекочевала на плечи Миньярда практически сразу же, как он вошёл на крышу, ему, кажется, хватило тех нескольких минут на холоде, чтобы подхватить что-то. Сам Веснински, практически не удивлённый этому факту, чувствовал только лёгкий насморк и желание не выходить больше на улицу в холод. Каких-то более глобальных изменений в своем самочувствии он не ощущал, гораздо более сильно беспокоясь о состоянии Эндрю.       — Ты здесь? — спросил Нат, дёргая на себя дверную ручку.       — Что ты ко мне пристал? — раздался агрессивный голос Миньярда из комнаты.       — Я уже ухожу. — сообщил Натаниэль, резко закрывая дверь обратно.       Самый лёгкий способ не выпустить Эндрю заключался в блокировании выхода. Ключей у Веснински не было, а потому он сел на пол, опираясь спиной на дверь и упёрся ногами в собственную дверь напротив, чтобы точно нельзя было открыть. Пару минут все было спокойно, Миньярд проводил время в комнате и не собирался ее покидать, однако некоторое время спустя ручка дернулась в первый раз, потом во второй, Нату пришлось напрячь ноги, чтобы не дать двери открыться. На третий толчок Эндрю понял, что кто-то нарочно мешает ему выйти и начал угрожать. Натаниэль мастерски игнорировал все проклятия в свой адрес и посмеивающихся спортсменов, которые видели эту картину.       — Выпусти меня, сволочь! — в очередной раз проорал Миньярд, пиная ногой дверь.       — Вот Эбби придет и тогда. — скривился Нат, чувствуя болезненный пинок в районе позвоночника.       — Я здоров, свали, если жить хочешь!       — Я хочу, чтобы ты жил, поэтому успокойся и сядь!       Эндрю по ту сторону, кажется, внял молитвам Натаниэля и спустился по стене на пол, с грохом усаживая свою задницу на ламинат. Веснински наконец расслабленно повел плечами, и пощупал между лопатками, куда по большей части приходились удары ногами. Несмотря на защиту двери, там, скорее всего, чуть позже появится синяк, но это ничего страшного, у него всегда много синяков.       — Я не люблю лечиться. — вдруг сознался Эндрю.       — В смысле? — удивился Нат, поворачиваясь к двери.       — Без смысла, блять! — огрызнулся Миньярд, откидывая голову на стену, чтобы боль наконец хоть немного отпустила. — Я таблетки пить не могу. Тошнит сразу. — несмотря на долгие годы принятия успокоительных, которые уже получалось глотать, как конфеты, Эндрю так и не смог привыкнуть к мерзким лекарствам и жаропонижающим, которые обычно выписывали при болезни.       — Давай попросим у Эбби не таблетки, а сироп?       Натаниэль поднялся на ноги и осторожно открыл дверь, надеясь, что Эндрю больше не будет пытаться уйти. Он сидел, опираясь на стену и пустым взглядом рассматривал покрытый разводами от прошлогоднего потопа верхних этажей, некогда белый потолок. Нат сел рядом и поднял одну руку, как бы призывая Эндрю лечь на него. Тот несколько секунд оценивающе рассматривал предложенную подушку и наконец лег, стараясь удобнее устроиться на худощавом плече. Веснински улыбнулся и обнял парня до этого поднятой рукой. Не получив в ответ никакого протеста, он наконец расслабил напряжённые конечности, чувствуя мелкие подрагивания замёрзшего Миньярда и притягивая его к себе поближе.       Эндрю же, находясь в объятиях Ната, чувствовал не только тепло от вечно горячего Веснински, но и защищённость. Как маленький ребенок стремится спрятаться от монстров под кроватью под мягким одеялом, так и Миньярд понимал, что может прийти к Веснински с любыми проблемами и он их сразу решит, пряча от внешнего мира в коконе заботы. Это странное ощущение казалось абсолютно чужеродным, не вписывающимся в привычную жизнь, но таким приятным, что Эндрю даже не пытался этому противиться, позволяя Нату делать всё это. Почему-то именно сейчас таблетки перестали казаться такими жуткими, хотя желание смывать их в унитаз, якобы выпивая лекарство, все равно не пропало.       Идиллию прервал деликатный стук в дверь. Нат посмотрел на Эндрю, который и не подумал вставать, чтобы встретить врача, и вытянул руку в сторону двери, стараясь подковырнуть ее так, чтобы она открылась. Громко кричать на все общежитие, что можно войти, Натаниэль посчитал кощунством. Несколько секунд спустя у него это все же получилось и внутрь вошла Эбби, с удивлением глядя в пустоту впереди себя. Веснински прокашлялся, обращая внимание на себя и Миньярда, который продолжал игнорировать наличие ещё хоть кого-то в этой комнате кроме Ната.       — Эндрю, встань пожалуйста. Мне нужно тебя осмотреть. — осторожно начала женщина, прекрасно помня, что во время болезни он становится ещё более агрессивным и нелюдимым. Миньярд это требование проигнорировал.       — Давай, Дрю, вставай. — тихонько прошептал Нат, слегка шевеля плечом, на котором лежал Эндрю.       — Wie hast du mich genannt? — удивленно спросил Миньярд, резко переходя на немецкий, чтобы Эбби не поняла суть разговора.       — Drew. — пожал плечами Натаниэль. — Gefällt es dir nicht?       — Nein. — нехотя ответил Эндрю и встал таки на ноги.       Эбби с удивлением посмотрела на странную парочку, но не стала ничего говорить, мало ли Эндрю передумает и уйдёт. Она торопливо провела осмотр, стараясь не выказывать жалости, которая определенно появилась при взгляде на распухшие гланды и прощупывании лимфоузлов, и отправила Миньярда вместе с градусником в комнату под одеяло, собираясь выписать лекарства. Эндрю ничего не сказал и ушел, зная, что Нат все запомнит и сделает.       — А можно ему что-нибудь в сиропах выписать? — уточнил Натаниэль.       — У него острая форма фарингита, сиропов с необходимой дозировкой для его возраста нет. — сочувственно покачала головой Эбби. — Можно разводить таблетки в воде… какая температура? — крикнула женщина Эндрю.       — 101,66. — ответил Миньярд, крепче кутаясь в одеяло.       — Кажется, у нас где-то были жаропонижающие. — задумчиво сказал Нат. — В аптеку потом кого-нибудь отправлю.       — Хорошо. — кивнула Эбби, передавая рецепт Натаниэлю. — Сам только не заразись.       — Да что со мной будет? — беспечно отмахнулся Нат и пошел к себе, искать жаропонижающее.

***

      Улица совершенно не располагала к прогулкам, холодный ветер острыми снежинками бил в лицо, заставляя повыше натягивать колючий шарф, от которого чесался нос, но другого выбора не было. Либо так, либо мёрзнуть. Натаниэль вместе с Жаном обходил уже пятый зоомагазин, ища кота, который был бы идентичен Бомжику. Сам Веснински его ни разу не видел, поэтому рядом и таскался Жан, который по памяти сравнивал всех котов с котом Ники. Хэммик до сих пор не оставлял надежд найти его, а Нат просто не мог слушать эти призывы, зная, что настоящий Бомжик уже не вернётся.       — А если мы не найдем такого же кота? — устало спросил Жан, которому уже надоело шляться по магазинам.       — Это был обычный беспородный кот, не найдем в магазинах пойдем в приюты. — категорично заявил Нат. — И заодно в аптеку зайдём, у Эндрю растворимое жаропонижающее закончилось.       — Между вами же что-то есть? — сменил тему Жан, чтобы сделать разговор хоть немного интересней.       — Ну, наверное. — пожал плечами Нат.       — Вы так и не поговорили? — удивился Моро. — На вас уже все ставки ставят.       — Может, к сорока годам вы наконец узнаете кто победил.       — Серьезно? Просто поговорите.       — У меня к тебе такое же предложение. Просто поговорите.       — Это сложно. — Жан скривился как от зубной боли.       — Вот видишь. Нам тоже сложно. — ответил Нат.       — Мне сложно из-за того, что я не знаю как она ко мне относится. Может это просто дружелюбие, которое она проявляет ко всем, а ты буквально единственный человек, которому можно все. — Моро устало огляделся, ища зоомагазин, который должен был здесь находится судя по карте в телефоне.       — Ну, допустим, не все. — покачал головой Нат. — Мне просто кажется, что я мог что-то не так понять.       — Что не так понять? — возмутился Жан, открывая дверь. — Ты знаешь как неудобно разговаривать и одновременно закрывать вас от остальных Лисов?       — В смысле?       — Вам же в аэропорту спокойно не сиделось.       Нат усмехнулся, вспоминая тот день, а Жан только покачал головой, выискивая консультанта, чтобы не искать нужного кота самостоятельно. Они обязательно продолжат этот разговор потом, когда выйдут из магазина, а пока у Моро более важная миссия.       — Добрый день, у вас есть трехцветные коты, желательно тощие и немного облезшие? — в который раз за день спросил Жан.       Продавец удивленно на него уставился, но, к величайшей радости француза, кивнул и повел между рядами. В самом конце магазина в небольшой клетке сидел кот необходимой расцветки, пятна находились практически в тех же местах, что и Бомжика, разве что где-то расползались чуть больше, а где-то чуть меньше, но в остальном точно Бомж, даже немного побитый в драках с другими котами. Жан ликующе подпрыгнул на месте под ничего не понимающим взглядом продавца, который явно не ожидал, что кто-то будет так радоваться этому драному недоразумению.       — Я нашел Бомжа! — заявил Моро, забирая карту из рук Ната. Веснински тоже широко улыбнулся, стягивая шарф с носа. Тут продавец удивился ещё сильнее, понимая, что подобному коту так сильно обрадовались главные звёзды экси. — Мы его покупаем.       — Вы уверены? У нас есть более…       — Нет, нам нужен этот!       Через несколько минут кот уже истошно вопил, высовывая наглую морду с драным ухом из куртки Ната. Жан посмеивался, глядя на друга, который ворочался из стороны в сторону, чтобы на лицо меньше попадала кошачья шерсть. Этот кот такой же истеричный, как и Бомж, наверняка Ники и не поймет, что его предшественник сейчас валяется в коробке из-под обуви на помойке в окружении мусора, конспектов и прочей грязи, что свойственна студенческой мусорке. Подобная мысль, несмотря на внешнюю отстранённость, не то чтобы пугала, однако навевала очень явную тоску.       — Ты хороший друг. — сказал Жан, глядя на Ната. — Я бы не стал ничего делать.       — Бомж умер из-за меня. Ты бы понял почему мы искали нового, если бы жил с Ники. Он каждое утро и вечер выходит звать кота. На это просто невыносимо смотреть.       — Ты стал слишком чувствительным. — сказал Жан, ища по карте ближайшие аптеки. — Раньше тебе было бы плевать.       — Возможно. — пожал плечами Нат. — Не думаю, что это плохо.       — Возможно.

***

      Ники не выпускал из рук кота уже час. За долгое время действительно забыл и точное расположение пятен, и местонахождение травм от уличных драк. Новый Бомжик точно также как и предшественник много орал, но было подозрение, что делал он это из-за того, что ещё не до конца понял где находится. У Ната от такого счастливого Ники глубоко в груди поднималась тоска и всепоглощающее чувство вины. Стоило только в то утро не выпускать кота погулять и он был бы сейчас жив, не пришлось бы искать нового и врать Хэммику, однако сейчас уже поздно было об этом беспокоиться. Чтобы Ники не раскрыл обман, Жан всех предупредил о новом Бомжике. Девочки с печальными улыбками пообещали ничего не говорить, парни тоже. Никто не хотел попадаться Хэммику на глаза сейчас, когда он был слишком рад возвращению кота, а они слишком опечалены не столь давними событиями.       В конце концов, Нат не выдержал и ушел в комнату Миньярдов, где последнее время проводил большую часть дня, лишь спать уходил к себе. С утра он обязательно заходил к Эндрю, растворял в воде антибиотики, которые выписала Эбби спустя пять дней не спадающей температуры, и помогал выпить, пока на все это со смесью презрения и подозрения наблюдал Аарон. Вот и сейчас Натаниэль решил уйти в комнату близнецов, прекрасно зная, что нормальный Миньярд был занят успокаиванием Кевина, который боялся, что Эндрю не успеет выздороветь к ближайшему матчу и они проиграют.       По большей части Эндрю спал, пока Нат, заучивая очередной конспект, сидел на полу около его кровати, чтобы принести воды или чего-нибудь ещё, если парень попросит. Такой уровень заботы, который не проявляла даже Рене, не укрылся от внимания остальных Лисов, которые ну очень старались делать вид, что ничего не замечают, но в итоге все равно кидали на Натаниэля загадочные взгляды, когда тот брал в столовой обед на Эндрю или между парами проверял его состояние. Веснински эти взгляды не видел, хотя явно подозревал об их существовании и старался игнорировать.       В комнате близнецов уже привычно царил полумрак, разбавляемый только светодиодной лентой на кухне, которая освещала все окружающее пространство в кроваво-красный оттенок. Нат встряхнул головой, отгоняя неприятные воспоминания и поспешил зайти в спальню, где из окна проглядывалась полная луна, оставляющая полосу белоснежного света ровно между кроватями Миньярдов. Судя по размеренному дыханию укутавшегося в два одеяла Эндрю он в очередной раз спал. Натаниэль приложил ладонь с собственной шее, чтобы проверить не была ли рука холодной настолько, чтобы разбудить парня. Расценив ее как «вроде нормально», Нат прикинул где находится лицо Эндрю и осторожно, практически невесомо, прикоснулся к его лбу. Температура все никак не спадала, даже, кажется, стала выше, хотя перед своим походом по зоомагазинам Веснински дал ему жаропонижающее, а потому и купил новое, зная, что его совершенно точно нет.       Возвращаясь к кухне, Натаниэль прикрыл дверь в спальню и пошел на кухню, включая электрический чайник. Он уже отлично знал, где находились кружки, а потому легко достал нужную, заранее высыпав в нее порошок из пакетиков с жаропонижающим. Его необходимо было заливать теплой водой, поэтому Нат быстро отключил чайник и залил немного в кружку. Из-за темного освещения он не был уверен, что наливает туда, куда нужно, однако на пол ничего не стекало, значит все было нормально. Решив, что не будет по тысяче раз шататься туда-сюда, он заодно растворил таблетку, чтобы принять лекарство вечером и направился в спальню с двумя кружками в руках. В одной на самом дне плескалась вода, растворенная с таблеткой, в другой жаропонижающее.       — Дрю, проснись. — тихонько прошептал Нат, не рискуя тормошить его руками. — Нужно выпить лекарство, потом снова ляжешь.       После пятой попытки разбудить, Эндрю все же проснулся, недовольно глядя на разбудившего. Натаниэль сиял добродушной улыбкой, протягивая кружку с таблеткой и стакан обычной воды, который уже неизменно несколько дней стоял на тумбе Миньярда. Зная, что так просто Нат не уйдет, Эндрю нехотя принял вертикальное положение, непроизвольно постукивая зубами и вытащил из-под одеяла руки, чтобы взять лекарство.       — Я тебя ненавижу. — прошипел Миньярд, залпом выпивая таблетку. Отвратительный горько-сладкий вкус заполонил рот и парень поспешил вырвать из рук Натаниэля стакан с водой, чтобы избавиться от послевкусия.       — Я знаю. — улыбнулся Нат. — Температура не спадала?       — Нет.       — Тогда пей. — сказал Веснински протягивая другую кружку.       — Отвали. — пробурчал Эндрю. Сбрасывать температуру, конечно, было необходимо, однако у жаропонижающего тоже был не самый приятный вкус, и хоть Натаниэль всегда наливал небольшое количество воды, чтобы можно было быстрее выпить, это все равно невозможно было терпеть.       — Ну давай. Это не лимон. Жан взял, кажется, с малиной.       Нат осторожно сел рядом на краешек кровати, продолжая держать кружку с лекарством. Хотелось бы послать его так же, как Аарона, который пытался напоить его таблетками вчера днём, пока Натаниэль был на парах, но так и не смог это сделать, однако Веснински был куда более упертый, чем его братья. Он не сдавался так просто и готов был поить Эндрю с ложки, если тот не соглашался. Повторения этого опыта не хотелось. Забавно, конечно, но жутко странно. Миньярд в тот момент так и не понял покраснел он от жара или внезапно нахлынувшешо смятения.       — Давай, Дрю. Быстро выпьешь и спать. — продолжал упрашивать Нат, приобнимая Эндрю за плечи, чтобы его не шатало. От его руки было тепло. Миньярд прижался к нему сильнее, стараясь не думать как жалко сейчас выглядел, и взял кружку с лекарством. Он осушил её практически залпом, кривясь от противного вкуса. Всё, что было в этом жаропонижающем от малины — это приятный аромат, в остальном точно такая же пакость, как и прошлый. — Вот и отлично. — улыбнулся Веснински, когда Миньярд все выпил. Рука Ната медленно ушла с плеч, оставляя после себя только холод и возникшее неизвестно откуда ощущение пустоты.       — Ложись со мной. — неожиданно сказал Эндрю, пока здравый смысл не взял верх над импульсивными желаниями. Натаниэль удивленно посмотрел на парня, в темноте видя лишь силуэт.       — Что? — услышать такие слова от такого человека было слишком странно.       — Ничего. — резко ответил Миньярд, не рискуя повторить просьбу вновь.       Нат несколько секунд просто стоял рядом, затем снова осторожно сел на край кровати и наконец неуверенно лег рядом. Эндрю, почувствовав, как просела рядом кровать, как-то странно посмотрел на Натаниэля и потянул на себя. Веснински послушно лег ближе, и Миньярд тут же положил свою голову на его грудь, аккуратно обвивая рукой его торс. Подобные действия ввели нападающего сначала в ступор, а затем в сильнейший восторг от осознания, что они сейчас в обнимку лежат в одной кровати. Возможно, все дело в высокой температуре, однако хочется верить, что доверие сыграло в этом деле не последнюю роль.       Веснински повыше натянул одеяло, чтобы оно закрывало Миньярда и аккуратно обнял его, боясь, что нарушит этим всю идиллию, но ничего не изменилось. Эндрю страшно было думать о том, что сейчас происходит, страшно было думать о том, что это он был инициатором происходящего, но ещё более страшно было думать о том, что Натаниэль заботливо подоткнул одеяло и осторожно прижимал к себе. Миньярд честно пытался убедить хотя бы самого себя, что попросил об этом просто из-за того, что вместе спать намного теплее, а он мерз даже под двумя одеялами, однако прекрасно понимал, что дело было не только в этом.       Странно было ощущать чьи-то объятия, от которых так спокойно. Эндрю был уверен, что ещё долго не даст никому даже притронуться к себе, но вот уже сам нуждался в прикосновениях от одного единственного человека. Этот человек заботливо закрывал шторы, если Миньярд засыпал днём. Этот человек с лёгкостью пропускал тренировки, чтобы сидеть около кровати и проверять температуру, а потом, если она вдруг поднимется, сразу же давать лекарство. Этот человек отдал свое одеяло, заметив, что Эндрю холодно под одним. Этот же человек сейчас обнимал его и от этого становилось гораздо теплее, чем от принесенного одеяла.

***

      Проснувшись примерно в полночь по старой привычке мотаться на ночные тренировки, Натаниэль услышал за стенкой какое-то копошение, однако, не замечая никаких силуэтов на кровати Аарона, решил, что это он возвращается в комнату. Хотелось бы увидеть его лицо, но вопли с утра тоже, наверное, прозвучали бы забавно. Свободной рукой Нат прикоснулся ко лбу Эндрю и с облегчением отметил, что температура спала. Новое жаропонижающее определенно было лучше. Тем временем шорохи все ближе подходили к спальне и Веснински полуприкрыл глаза, чтобы удостовериться, что это действительно Аарон.       Вошедшая фигура в красном свете светодиодной ленты определенно была женская, но точно не принадлежала Рене. Натаниэль напрягся, понимая, что сейчас не может даже нож достать для самообороны. Более того, гораздо более важным казался сейчас Эндрю. Да, температура у него спала, но он продолжал болеть и чувствовать слабость, а значит не мог защищаться так же, как раньше. Силуэт подошёл ближе, вставая на лунную дорожку. В тусклом свете что-то блеснуло, скорее всего нож.       Девушка подошла ближе и с удивлением обнаружила на кровати двух человек. Она явно ожидала видеть одного, а потому сейчас не сразу поняла, куда нужно бить. Миньярд оплел своими руками и ногами тело Веснински, а потому в темноте трудно было понять где начинается один и заканчивается другой. Нат, понимая, что другого шанса может и не быть, резко схватил стоящего рядом человека за руку. В комнате тут же поднялся жуткий визг, от которого Эндрю подскочил на месте, тупо глядя вперёд себя.       — Отпусти! — крикнула девушка, стараясь стоять спиной к парням, однако Натаниэль, и без того мало что видевший, давно привык ориентироваться на звучание голоса.       — Мариса? Ты что здесь делаешь?!       Эндрю быстро вылез из кровати, включая свет и баррикадируя собой дверь. Мариса поморщилась от резкого освещения, остервенело посмотрела на обоих и вырвала руку из хватки Ната, перебегая к близнецу, стоявшему у двери. Она заранее замахнулась, что помогло Миньярду увернуться от первого удара. Второй удар практически попал в цель, но дверь сзади неожиданно открылась и Эндрю упал в ноги Аарону. Мариса с ножом споткнулась о ноги Эндрю и чуть не упала на Аарона, грозясь покалечить и его, но Натаниэль вовремя подхватил ее сзади, оттаскивая от Миньярдов.       — Что здесь происходит? — удивленно спросил нормальный близнец, переводя ошалелый взгляд с одного на другого обитателя комнаты.       — Он должен умереть! — воскликнула Мариса, трепыхаясь на руках Ната. — Он мешает нашей любви с Натиком!       — Заберите у нее нож, ну кто-нибудь! — перебил ее Натаниэль, беспокоясь, что размахивая им она либо себя покалечит, либо его.       — Проклятие действует! Он заболел! Я должна его добить!       Аарон вырвал из рук Марисы нож, и девушка громко заорала, грозясь разбудить всех в округе. Нат умело заломал ей руки, тут она заявила, что приворот должен был уже подействовать хотя бы частично и Натаниэль не должен этого делать. Эндрю полотенцем связал брыкающуюся орущую девушку, потуже завязывая узлы то ли из-за злобы на нее саму, то ли, чтобы она не вырвалась. Нат положил ее на кровать и резко побежал на выход, лишь чудом не врезаясь в дверной косяк. Аарон успел резко закрыть дверь, чтобы Мариса не выбежала и подпёр ее тумбой на всякий случай.       — Что мне стоит спросить сначала? — с подозрительным спокойствием уточнил нормальный близнец. — Почему вы были в одной комнате ночью, не прикасались ли к моей кровати или что у нас в комнате делает сумасшедшая чирлидерша с ножом?       — Наверное, первостепенным будет вопрос о твоей кровати. — заявил Нат. — Мы ее не трогали, но, кажется, трогает Мариса.       — Она и подбрасывала тебе трупы животных. — сообщил повисшую в воздухе мысль Эндрю.       — Там кстати у вас псина валяется, я бы убрал на твоём месте. — как бы между делом заявил Аарон, кивая головой на дверь.       — Наверное, стоит позвонить Ваймаку.       — Он сам нас убьет.       — У вас есть идеи получше? — категорично спросил Нат. Миньярды промолчали, идей не было даже похуже, не говоря уже о лучше. — Тогда звоните, мой телефон в комнате.       Аарон вздохнул и ушел разбираться с Ваймаком, оставляя Натаниэля и Эндрю в одиночестве. Голкипер старался смотреть куда угодно, главное не на Веснински. Казалось, сейчас ему было стыдно за ту просьбу остаться, однако, если бы ее не прозвучало, то с высокой вероятностью самого Эндрю сейчас пришлось бы в лучшем случае увозить на скорой в больницу, в худшем сразу в морг. Нат молча наблюдал за парнем. С включением света это стало намного проще, чем было до этого, однако понять, что сейчас испытывал Миньярд он все равно не мог.       — Прости. — вдруг сказал Веснински.       — За что?       — Из-за меня тебя чуть не убили.       — Сам виноват. — отмахнулся Эндрю. — Не надо было тогда в аэропорту тебя целовать.       — Она была рядом?       — Да.       — Ты сделал это специально? — с самодовольной ухмылкой спросил Нат.       — Возможно. — после недолгого молчания ответил Эндрю, видя уже подозрительно веселую улыбку, расцветшую на лице Натаниэля. — Чего радуешься?       — Ты ревновал. А значит я тебе все-таки нужен.       — Я тебя ненавижу.       После этих слов с лица Натаниэля все равно не спала улыбка. Подумаешь, чуть не умерли только что. Эндрю на это лишь покачал головой и сел на диван, укрываясь валявшимся неподалёку пледом. Ночь обещала быть длинной.       Час спустя в комнате со страдальческим выражением лица стоял Ваймак, устало оглядывая подопечных и вслушиваясь в вопли за стенкой. Как на эти крики ещё не сбежалось все общежитие оставалось загадкой, но отсутствие толпы было только на руку, и так они в очередной раз сейчас привлекут к себе ненужное внимание. От собаки, лежавшей в коридоре, уже начало попахивать, однако никто даже не думал к ней прикасаться, оставляя всё как есть до приезда полиции. Все, что сделали Лисы — это закрыли дверь, чтобы запах оставался только в коридоре.       — Рассказывай, Нат, что там с этой твоей… — Ваймак так и не смог подобрать подходящее слово для описания запертой Марисы, но его всё равно все поняли.       — Она сумасшедшая и, к счастью, не моя.