Пятна в темноте

      К утру на уши подняли весь этаж. Кто-то радовался возможности законно пропустить пары, кто-то уже в истерике писал или звонил друзьям, распуская слухи о сумасшедшей чирлидерше, не забывая добавлять какие-то свои детали. Лисы сидели вместе в комнате Миньярдов и те, на удивление, даже не были против такой компании. Кевин, войдя внутрь, застыл на месте, не понимая к кому бежать первым — к Нату или Аарону, однако эта дилемма решилась в тот же момент, когда Натаниэль, ведомый Эндрю, подошёл к одному из полицейских. И пока Дэй сдержанно беспокоился за нормального близнеца, незаметно, но тщательно осматривая его на предмет ранений, Веснински с заговорщическим видом тихонько заговорил с мужчиной.       — Можно вас попросить ничего не говорить про кота, пока здесь будет Николас Хэммик? — шепотом попросил он.       — Кто? — полицейский, опросивший всех, ещё недостаточно хорошо выучил имена Лисов, а потому к разговору подключился Эндрю.       — Вон тот парень с черными волосами в коротких шортах.       — И почему я не должен говорить о коте?       — Там не очень приятная ситуация. — начал Нат, надеясь избежать разговора, однако полицейский упорно не сдавался и не обещал молчать. — Этот парень любил этого кота, он просто подкармливал его время от времени и не знал о том, что Мариса его убила. Я специально купил такого же кота и мы все сделали вид, что он просто потерялся и вернулся.       — Разве вам можно заводить животных? — с подозрением спросил мужчина.       — Он живёт не у нас, а в бойлерной, там жил его предшественник. Я просто очень не хочу, чтобы этому парню было плохо.       — Ладно, только уйдите, не мешайтесь под ногами. — отмахнулся полицейский.       Нат забрал принесённый из аптечки девушек градусник и отдал его Эндрю, который уже свернулся под пледом на своем месте в углу дивана. Натаниэль по привычке сел рядом на полу и подогнул под себя колени. Час назад наконец уехали медики, забравшие с собой Марису. Она извивалась и обещала добраться до Эндрю и убить его, аргументируя это все тем же вмешательством Миньярда в их с Веснински личную жизнь. Элисон предположила, что все мертвые животные, найденные под дверью — это часть какого-то приворота. Увлекаясь картами Таро, она отдаленно слышала что-то о «черной магии», однако сильно вглубь кровавой темы не уходила, считая веру в подобное полнейшим бредом. Сейчас ее слова полиция взяла к сведению, заканчивая с допросами и осмотрами комнат.       Лисов и всех обитателей общежития наконец оставили в покое. Те, кто не побоялся выразить свое сочувствие были изгнаны Элисон, которая уверенно заявила, что всем сейчас нужно отдохнуть и пошла требовать у Ваймака освобождение. Не то чтобы она и без него не пропустила пары, просто так у нее была действительно весомая причина. Нат вернулся к кухонному столу, чтобы навести ещё чашку жаропонижающего. Температура Эндрю была ещё не очень высокой, однако и сбить ее было намного проще, пока она не поднялась до самого большого из всех возможных показателя. Аарон вместе с Кевином по туманным причинам удалились в спальню. Уходя они нечленораздельно сказали что-то об уборке после разбуянившейся Марисы. Они нашли себе занятие, а вот остальные Лисы как неприкаянные шлялись по комнате, не выгоняемые ни Аароном, ни Эндрю. Это можно было назвать большим скачком вперёд в их отношениях — теперь Миньярды не сторонились товарищей по команде, принимая их наличие рядом с собой как должное. С этим сближением были и свои минусы, теперь Лисы не могли бросить их в одиночку, хотя бывшие Вороны отлично справлялись с задачей слежения за близнецами. Кевин и Нат забрали себе своих и спокойно занимались делами, словно и не было никакого покушения сумасшедшей поклонницы. В любом случае, команда стала сплоченнее, а потому уйти сейчас казалось чем-то очень неправильным, хоть и сказать было нечего.

***

      Оставшиеся до ближайшего матча три дня пролетели незаметно. Новость о Марисе разлетелась по сети даже быстрее, чем Сет с его передозом, из-за чего журналисты караулили Лисов везде, а в особенности Веснински и обоих Миньярдов, как непосредственных участников сенсации. Нату действительно казалось, что скоро эти «акулы пера» начнут вылазить из душа в его комнате и просить прокомментировать ситуацию. При чутком контроле Ваймака, Натаниэль без эмоциональной окраски изложил происходившее в ту ночь и больше к этой теме не возвращался, отвечая на все вопросы туманным «погода сегодня интересная» или «я очень люблю мятные леденцы». Помимо того, что в общежитие доставили гигантскую коробку с леденцами, которыми теперь обильно снабжалась вся команда, плюсов особо не было.       Вставая субботним утром задолго до будильника, Нат счастливо вздохнул полной грудью. Сегодня ему исполнялось девятнадцать, однако не это было поводом для радости. Первым, и самым весомым аргументом, была мутная и пятнистая картинка перед глазами. С каждым днём эффект от операции становился все заметнее и заметнее, что попросту не могло не радовать. Второй причиной порадоваться было приятное осознание, что именно в этот момент Вороны шли на утреннюю тренировку на стадион, где поразительно злая лиса завтракала ещё дергающимся в предсмертных конвульсиях черными птицами. Рони позвонила с сообщением, что все сделала ещё час назад, а потому за технику исполнения Нат был абсолютно спокоен. Он уже представлял себе гнев бывших товарищей по команде и чувствовал от этого садисткое удовольствие.       Интересно было узнают ли об этом СМИ или же Вороны, как и Лисы неделю назад, никак не оповестят всех об этой ситуации. Жаль только, что своими глазами Натаниэль это лицезреть не сможет, получилось бы наверняка забавно. Впрочем, вряд ли Вороны снова решились бы на нечто похожее на то, что было в воскресенье. Вряд ли прошлая выходка была согласована с Тецудзи, а значит все эти лисы с краской были инициативой исключительно Рико. А инициатива, как известно наказуема. Особенно в Гнезде.       Тихонько выбравшись из спальни, Натаниэль плотно закрыл дверь и, захватив электрический чайник, заперся в туалете, где находилась розетка. Дело в том, что чайник крайне громко шумел, будить Ники не хотелось, а вот чай очень даже. Сидя на холодном кафеле в обнимку с чайником около унитаза, Нат почувствовал, что сегодня будет потрясающий день. К матчу с Черепахами Лисы готовы, главное, чтобы у Эндрю не было ни температуры, ни слабости, ни чего-то ещё, сопутствующего болезням. Он, конечно, уже пару дней чувствовал себя неплохо и вернулся к интенсивным тренировкам, однако Эбби на пару с Натом продолжали следить за состоянием Миньярда. Врач этого даже не скрывала, тогда как Веснински никак не афишировал свое беспокойство. Об этом знали только близнецы, в комнату которых Натаниэль заходил чаще, чем в свою.       Час спустя, когда Нат успел окончательно проснуться, сделать зарядку и чудом подхватить цветочный горшок, который сбил ногой, пока разминался, в комнату вошёл один из Миньярдов. Близнец никак не обозначил свое присутствие, как это обычно делали остальные, спокойно подошёл ближе, не беспокоясь, что его могут побить, и наконец встал напротив Веснински с синим целлофановым пакетом из ближайшего магазина. Исходя из всех этих признаком, Натаниэль сделал вывод, что стоит перед ним Эндрю и широко ему улыбнулся.       — С чего вдруг так рано?       — Не мог отказать себе в удовольствии разбудить тебя.       — Значит я нарушил твои планы? Какая жалость. — усмехнулся Веснински.       — И так сойдёт. — сообщил Эндрю и протянул свою ношу Нату.       — И что там? — парень с любопытством раскрыл пакет, но ожидаемо не слишком много увидел. Несколько секунд спустя, когда Натаниэль прощупал подарок вдоль и поперек, оказалось, что это была лакированная карточка, похожая на сертификат и белый плюшевый ободок с длинными ушами.       — Для дополнения образа, кролик. — язвительно пояснил Миньярд.       Ему было прекрасно известно о дне рождения, вот только совершенно непонятно, что дарить такому человеку как Нат. Веснински не нужна была никакая техника, все вещи он покупал себе сам, да и дарить какой-то серьезный подарок было… страшно? Да, наверное, это подходящее слово. Эндрю ни разу не дарил подарков, да и сам не часто их получал, спрашивать же у кого-то совета не хотелось. Во-первых, вряд ли кто-то из Лисов смог бы дать дельную идею, а во-вторых, потом было бы слишком много разговоров.       — Только если твой. — улыбнулся Нат, надевая ободок на голову.

***

      Эндрю подарил эти уши шутки ради, совершенно не ожидая, что Натаниэль будет весь день ходить в них, светя своей довольной улыбкой перед журналистами, которые по обыкновению столпились вокруг университета и стадиона перед матчем. Он снял их только на время игры, но лишь потому, что без шлема его бы не выпустили на поле. Лисы не особо понимали где Нат их взял, и только Аарон с загадочным выражением лица шатался вокруг. Он ещё вечером заметил этот несвойственный брату атрибут, высовывающийся из-под кровати, однако ничего не сказал, взяв это себе на заметку, а когда уши появились на голове Натаниэля все встало на свои места.       Матч против Черепах вечером субботы прошел быстро и жёстко. Жёлтые карточки ручьем лились в сторону команды противника, пока Лисы всеми силами старались избегать провокаций. Веснински только в очередной раз порадовался, когда во втором тайме на ворота изрядно уставшей команды вышел скучающий Эндрю. Мячей к воротам пропускалось больше, но Миньярд отбил все, кроме двух, которые ему разрешил пропустить тренер перед выходом на поле. Опекун Ната всю игру норовил ему что-нибудь сломать, но в итоге сам покинул поле с вывихом плеча, а Нат лишь чудом не заработал красную карточку, получая к концу матча всего лишь вторую жёлтую. Осознание того, что если что ему на замену может выйти Сет, сейчас сидевший на скамейке запасных с конца первого тайма, словно развязывало руки, позволяло играть резче, злее и травмоопаснее.       В Воронах знание того, что игроков на замену невероятное множество, не радовало, а заставляло всеми силами как можно дольше не покидать поле. Красная карточка значила, что можно заранее заказывать себе гроб, потому что после матча была только смерть. Сейчас Нат понимал, что на него будут ругаться, но не за то, что его выгнали с поля, а за то, что он рисковал своим здоровьем.       В итоге матч завершился победой Лисов и злыми до ужаса Черепахами.       Отпраздновав победу в комнате девушек пиццей и просмотром фильмов, команда уже привычно уснула рядом друг с другом, не беспокоясь о том, что Миньярд может что-то натворить. За то время, что Вороны обитали у них, монстры научились сдерживаться, в крайнем случае их отлично сдерживал Нат. Старшекурсники стали терпимей к их холодным комментариям и тяжёлому характеру, но если выносить Миньярдов и Хэммиков было слишком сложно, то рядом всегда был Жан, сглаживающий недовольство своим непоколебимым спокойствием. На поле все неурядицы отлично прекращал Кевин громким командным голосом требуя успокоиться и начать играть, однако если заносило и его, то Аарон, взяв на себя роль Натаниэля, подзатыльником спускал его с небес на землю. И все начиналось по кругу. Теперь уже трудно было представить празднование какого бы то ни было праздника в разных компаниях. Теперь их действительно можно было назвать одной командой.

***

      После очередного медицинского осмотра Нат вернулся в общежитие и, не торопясь заходить внутрь, закурил сигарету. Прогнозы были положительными. Врачи считали, что ещё немного и зрение вернётся окончательно с небольшими погрешностями. Возможно, придется носить очки или линзы, сделать коррекцию, но он совершенно точно сможет в скором времени отлично видеть, а значит пора было вносить изменения в тренировки. Вряд ли зрение сейчас резко пропало бы вновь, однако Натаниэль все равно молчал перед Лисами, украдкой вглядываясь в их силуэты, выглядевшие пока слишком расплывчато даже с очень близкого расстояния.       Набрав в контактах имя Миньярда, Веснински принялся ждать, выкуривая сигарету до фильтра и только после этого бросая в мокрый снег под ногами, притаптывая тлеющую искорку носком ботинка. Несколько минут спустя дверь в общежитие открылась и на улицу высокользнул Аарон, не особо понимая, что Нату от него надо в столь поздний час. Когда он позвонил, из динамиков послышались лишь слова: «Спускайся вниз» и короткие гудки после. Подозревая, что его сейчас убивают и он спутал братьев, Миньярд подошёл ближе и в ожидании уставился на Веснински.       — Отвези меня на стадион. — сказал Нат, окончательно уверяя Аарона в том, что перепутал близнецов.       — А Эндрю тебя уже не устраивает?       — Только ты знаешь об улучшениях, мне нужно тренироваться без повязки.       — Поехали. — несколько минут молчания спустя ответил Аарон.       Через полчаса они уже стояли на поле разминаясь перед этой недо-игрой. Миньярд не особо понимал почему согласился на все это, но все равно с любопытством пялился на то, как Натаниэль раз за разом пропускал простейшие броски, метаясь в разные стороны. Веснински пытался доверять зрению, однако ещё совершенно не привык к тому, что определять когда ловить мяч нужно не по звуку, а по тому насколько близко он подлетел. Поняв, что для начала Нату нужно хотя бы понять механику броска, Аарон отбросил клюшку в сторону, подошёл поближе и принялся просто перекидывать мяч, словно они были не игроками экси первого дивизиона, а маленькими детьми, которые ещё не понимают как это — ловить и кидать. Веснински был ему за это благодарен. Миньярд бросал, видел очередной промах и терпеливо продолжал свои монотонные действия до тех пор, пока Нат не научился ловить мяч ровно в руки. Оба понимали, что теперь Натаниэлю придётся учиться играть с самого начала, словно и не было этих нескольких лет постоянных тренировок, а в таком случае вдвоем они точно не справятся.

***

      Вместо вечерней тренировки с Лисами, Кевин и Нат сидели в комнате отдыха, выискивая подходящих кандидатов на роль новых членов команды. Уже практически час они не просто спорили, а откровенно орали друг на друга. Натаниэль топил за девушку средних игровых качеств, которой определенно нужна была помощь, а Кевин постоянно отметал ее кандидатуру, очевидно, пытаясь найти в анкетах чемпиона с гигантским стажем. Таковых пока не находилось, строгий отбор Дэя прошло два человека, тогда как Веснински, слушавший описание игроков, отобрал уже достаточно много. Разумеется, финальное слово было за Ваймаком, однако Кевин так рьяно взялся за данную задачу, что тренер наверняка уже пожалел.       — Она — никчёмная! — крикнул Дэй, подскакивая на месте. — У нее отвратительная статистика!       — Ты преувеличиваешь, mon ami. — ядовито прошипел Нат, прищуривая глаза. — Она — это то, что необходимо Лисам!       — Мы не можем брать игроков по принципу «ее мне жалко»!       — А мне ее и не жалко. Я слишком многое прошел, чтобы сейчас жалеть девчонку, у которой осталась только бабушка. Она — это свежая кровь.       — Она — ничто!       — Ничто — это Жан, когда его только к нам подкинули. — протянул Натаниэль, поднимаясь вслед за другом. — Он же даже толком не соображал, что такое экси, когда только пришел, зато посмотри какой он сейчас.       — Это другое!       — Это то же самое! — Веснински начинал закипать. — Найди мне такого же, как Жана. Ты не найдешь! Потому что всех их нужно развивать!       — Найду!       — Не найдёшь!       — Найду!       — Пошел нахуй!       — Сам пошел!       В момент этой высокоинтеллектуальной дискуссии в дверь комнаты отдыха просунулась голова Мэтта, который опасливо озирался по сторонам, пытаясь понять не использует ли эта парочка сторонние тяжёлые предметы для более весомого аргумента. Единственным оружием в их руках были анкеты с игроками, свёрнутые в тугую трубку, которая время от времени приземлялась на головы обоих.       — Вы чего разорались?       — Он — кретин! — в один голос проорали парни, возвращаясь к прерванному спору.       — Они друг друга не поубивают? — с подозрением спросил Мэтт у проходящего мимо Жана.       — Она нужна нам, ошибочная ты ветвь эволюции! — распалялся Нат. Француз прислушался к спору и удовлетворённо кивнул.       — Все нормально, они уже перешли к оскорблениям, скоро закончат. Не будем мешать.       Полчаса спустя, когда все Лисы переоделись и с интересом слушали спор Кевина и Ната, в комнату отдыха наконец вошёл Ваймак, которому, очевидно, уже надоело слушать их оры из своего кабинета. Он мельком пролистал анкету, равнодушно глядя на злую девушку на фотографии. Было ясно, что она его совершенно не впечатлила, а вот чем она так зацепила Веснински, который обычно был невысокого мнения о спортивных способностях игроков других команд, было действительно непонятно.       — Она и правда не очень. — покачал головой Ваймак.       — Я за нее ручаюсь. — настаивал Нат. — Буду сам ее тренировать, чтобы она быстрее догнала нас.       Наверное, будь Натаниэль менее придирчивой личностью, Ваймак даже не задумался бы о том, чтобы согласиться на его предложение, однако это все-таки был тот самый Натаниэль. Если он был в ком-то настолько уверен, то это что-то да значило.       — Посмотрим на нее в игре вживую, а дальше как пойдет. — тоном, не терпящим возражений, сказал Ваймак, возвращая папку с анкетой в руки Натаниэля. — Шоу закончено, расходимся, а иначе отправлю ещё десять кругов бегать.       — Это несправедливо. — скривился Сет и поспешил ретироваться.       Всем было прекрасно известно, что Ваймак в любом случае не заставит их бегать, однако уйти показалось наилучшим из возможных вариантов. Шумной толпой они все покинули комнату отдыха, оставляя в ней спорщиков один на один. Впрочем, конфликт был исчерпан, а потому и смысла продолжать ссору не было.       — Я пойду потренируюсь. — заявил Нат, поднимаясь с насиженного места.       — Мне остаться?       — Не, я сам потренируюсь и приду.       — Хорошо.       Кевин поднялся с места и ушел, прекрасно зная, что на парковке его ждут. Натаниэль же направился к раздевалке, чтобы переодеться из неудобных джинс в форму. Стадион окутывал тишиной и мраком выключенных ламп, каждый шаг отдавался по коридору гулким эхом, идущим далеко вперёд. Несмотря на присутствие Ваймака в кабинете и охранников, Нат чувствовал себя в полном одиночестве и это чувство приносило долгожданное блаженство. Он безусловно любил Лисов, но иногда все же хотелось отдохнуть и от их присутствия рядом, а раз уж выдался повод остаться на стадионе, то почему бы не совместить приятное с полезным.       Неторопливо переодевшись, Натаниэль направился на поле, оглаживая ладонью дверные косяки, словно не веря, что в действительности видит их глазами, а не чувствует руками. Он прекрасно понимал, что зрение вернётся со дня на день и ощущал в груди странное нетерпение, которое Ники наверняка сравнил бы с трепетным ожиданием собственного дня рождения, когда начинаешь отсчитывать дни до праздника и лазить по всем шкафам в доме, чтобы заранее найти подарок. Нат же такого чувства не знал, для него дни рождения ничем не отличались от других точно таких же серых дней, а потому сейчас не знал с чем сравнить летающих в животе реактивных истребителей, которых лишь по чистой случайности называли бабочками.       К собственному удивлению, подходя ближе, Веснински обнаружил фигуру стоящего около поля Миньярда. Любой другой несколько раз подумал бы какой именно близнец стоит перед ним, однако Натаниэлю можно было об этом совершенно не беспокоиться, он прекрасно знал повадки обоих и мог с лёгкостью отличить. Аарон перед их тренировками нетерпеливо отбивал пальцами незамысловатый ритм и старательно торопил, когда Нат отвлекался на рассмотрение стен. Эндрю молчал и вообще казалось даже не дышал — настолько тихим был в эти секунды. Он выжидающе разглядывал Натаниэля и чаще всего ждал, когда тот сам начнет диалог. Сейчас было также.       — Я думал, ты уехал. — поднял бровь Веснински, излюбленно опираясь подбородком на клюшку.       — Решил посмотреть на твою тренировку.       — А остальные?       — Уехали. — отмахнулся Эндрю. — Тренер, кстати, тоже недавно уехал. Нам придется идти обратно пешком.       — Я нахожу это романтичным, а ты? — ухмыльнулся Натаниэль, ожидая уже привычную реакцию секундного замешательства и лёгкого смятения. Миньярд реагировал так на любое подобное высказывание, а Веснински от такого приходил в полный восторг.       — Там холодно и сыро.       — Тишина, звёздное небо, редкие фонари и только мы, идущие в общежитие по гололеду. Это ли не прекрасно?       — Ты кажется тренироваться собирался. — буркнул Эндрю, не зная, что на это ответить. Заразительный смех Ната, эхом прокатившийся по всему полю, одновременно раздражал и приносил удовольствие.       — Точно. Не хочешь со мной?       — Разбежался. — саркастично ответил Миньярд и отошёл, как бы заканчивая диалог.       Натаниэль, не переставая улыбаться, словно Чеширский кот, приступил к разминке, а затем и самой тренировке. Несколько минут спустя игривое настроение пропало, полностью сменившись на сосредоточенность от игры.       Теперь все определенно было лучше, чем в первый раз, когда он не понимал в какой момент нужно бежать за мячом, чтобы вовремя перехватить. Борясь с желанием завязать глаза повязкой, Нат выполнял самые простые приемы, которым обучали в Гнезде совсем мелких, таких, каким был он сам, когда отец продал его Мориямам. Даже это казалось чем-то сложным, но Натаниэль, стискивая зубы, игнорировал неудачи. Тяжело было смириться с тем, что он, один из лучших игроков, сейчас не в состоянии провести даже самые базовые приемы, не понимая, что делать с мячом. Казалось бы, сейчас, когда он видит множество деталей, игра должна была стать только лучше, но привыкший во всем ориентироваться на слух, Нат не понимал как правильно видеть.       Он чуть ли не молился о том, чтобы к нему вернулось зрение, он готов был умереть ради этого во время экспериментальной операции, но сейчас очень злился на собственные глаза. Они обманывали, не давали таких же чётких данных, как слух. Пару раз даже проскальзывали мысли перестать пытаться, играть в повязке, как он привык и не мучиться из-за этого, однако тут же Натаниэль себя одергивал. Разве он не в состоянии делать как все? Разве он не сможет стать лучше всех? Банальное «слабо́» помогало. Веснински стискивал клюшку до белых костяшек, раздраженно скрежетал зубами и повторял все снова и снова, стараясь довести действие до автоматизма.       Эндрю наблюдал за всеми этими страданиями со странной гордостью, словно упорность Ната была его собственным достижением. Миньярд не выходил играть с ним, прекрасно понимая, что и без соперников ему пока не лёгко, однако и помогать не стремился, считая, что с этим Веснински должен справиться сам. На поле он вышел только в самом конце, когда уставший, не в состоянии поднять руку или ногу, Натаниэль разлёгся на полу, тупо пялясь в потолок.       — Пошли. — коротко сказал Эндрю. — Здесь переночуем.       Нат кивнул и устало поднялся, воспользовавшись протянутой в его сторону рукой. Больше они не разговаривали, молча идя по пустынным коридорам. Это молчание не было ни неприятным, ни умиротворяющим. Оба думали о своем и не стремились делиться размышлениями, даже не замечая возникшую вокруг них тишину.       Пока Веснински смывал с себя пот тренировки и переодевался в свободную чистую одежду, Эндрю добыл пару пледов и подушки. Подозревая, что находясь в комнате отдыха эти вещи прошли через многое, он их тщательно встряхнул и только после этого бросил на свой диван. Вполне достаточно, что он нашел, а дальше Нат сам уже разберётся, что делать. Придерживаясь этой нехитрой логики, Миньярд выключил свет и лег на диван, хватаясь за телефон. Нужно было предупредить хотя бы Аарона, что они остаются на стадионе, чтобы завтра, когда Ники обнаружит пропажу Натаниэля, весь университет не бегал и не искал их во всех моргах и больницах. Нехотя отправив брату сообщение, Эндрю отвернулся от входа на бок, пытаясь обнять плед, как он обычно этот делал в общежитии. Уснуть, не складывая на что-то ноги и руки не представлялось возможным, однако и этот жалкий кусок ткани был слишком тонким, чтобы обнимать его было достаточно удобно, да и пользы от него как таковой не было. Особо много тепла он не давал, но работающего отопления вполне хватало, чтобы не умереть от обморожения.       Эндрю дождался, когда напротив него на соседнем диване лег Натаниэль и, несмотря на отсутствие усталости, довольно скоро заснул на неудобном по сравнению с кроватями в общежитии диване. Поспать нормально ему не удалось, через час он проснулся от негромких, но надоедливых скрипов и шуршания непонятно чем. Нехотя открыв глаза, Эндрю увидел перед собой лицо Ната, сидящего на полу около его дивана. С трудом сдержав порыв влепить подзатыльник, Миньярд постарался не показать секундного страха и сказал настолько спокойно, насколько это вообще было возможно.       — Чего тебе?       — Уснуть не могу. — вздохнул Веснински, глядя на Миньярда своими чистыми голубыми глазами, сияющими непонятно от чего. Слишком уж ярко они выделялись на фоне темноты вокруг.       — А от меня тебе что надо?       — Можно? — Натаниэль кивнул на свободное пространство около Эндрю и склонил голову на бок, глядя так же жалобно, как смотрят щенки, когда просят еду со стола. Миньярд несколько секунд наблюдал за этой картиной в очередной раз только удивляясь как человек может одновременно быть настолько разным.       — Иди. — голос Эндрю звучал неохотно, однако нельзя было сказать, что он недоволен подобным раскладом.       Нат абсолютно по-детски счастливо улыбнулся и лег рядом. Голкипер слегка подвинулся, чтобы дать Веснински место, а затем практически сразу положил голову на чужую грудь, опутывая его руками и ногами. Натаниэль тут же обнял Эндрю, как бы невзначай прижимая его к себе покрепче.       — Если будешь ворочаться — я тебя на пол сброшу.       — Не буду.

***

      На следующее утро Миньярд проснулся от ощущения, что на него кто-то долго и пристально смотрит. Вздымающаяся грудь под его головой помогла вспомнить, что уснул он на Нате и с того времени положение, кажется, не менял. На грани сна он прикинул сколько сейчас времени, все быстрее возвращаясь в столь приятную реальность. Окончательно открывая глаза, Эндрю зевнул и повернулся, чтобы посмотреть на лицо своей «подушки». Меньше всего он ожидал увидеть осмысленный взгляд все таких же ярких, как и ночью, голубых глаз на себе.       — С ума сходишь? — лениво спросил Миньярд, подозревая, что сейчас случится что-то.       — Тебе кто-нибудь говорил, что ты пиздец красивый? — тихим восторженным шепотом спросил Нат.       — Чего? — чувствуя подставу, спросил Эндрю.       — Ну… красивый. — на выдохе сказал Веснински, усердно подбирая слова. — Волосы красивые, и губы, и глаза. Ты знал, что у тебя в глазах зелёные вкрапинки?       — Ты видишь? — от удивления Миньярд даже поднялся с удобного места.       — Да. — на губах Натаниэля постепенно расцветала счастливая, но неуверенная улыбка. Страх, что все это окажется лишь сном не оставлял его, но в таком случае он хотел взять от этого сна все.       Эндрю, тоже не до конца веря, что все это правда, с удивлением смотрел на Ната, который, начиная вставать с дивана, с удивлением уставился на собственные ноги. Он пошевелил одним из пальцев, не уверенный, что это вообще его тело, и, всё-таки видя движение, испустил какой-то истеричный смешок. Неожиданно перед глазами встала пелена, Веснински испуганно начал тереть их руками, а после изумлённо уставился на собственные пальцы с скопившейся на них влаге. Слезы? Да, точно, они.       Поднявшись на ноги, он подошёл к стене с фотографиями и трепетно провел по ним рукой. На него смотрели множество лиц, весёлых, грустных, забавных. Ни одно он не узнавал, однако прекрасно понимал, что с этими людьми провел этот практически год. Напрягая память, Нат начал выуживать из головы то, как описывали сами себя Лисы, то, как он сам представлял их себе, чтобы сейчас сравнить фантазию с реальностью. Второе безусловно выигрывало.       — Это Рене? — тихо спросил Натаниэль, показывая пальцем на девушку с цветными волосами на одном из фото. Эндрю подошёл ближе, вставая точно за спиной парня и вгляделся туда, куда показывал Нат.       — Да.       — А это Дэн и Мэтт?       — Да.       — Это Жан и Кевин?       — Да.       — Аарон?       — Да.       — Элисон и Сет?       — Верно.       — А это… — Натаниэль неуверенно показал на фотографию, на которой Жан, запрокидывая свою голову от смеха, обхватил ладонями лицо другого парня с ярко-рыжими волосами и пустыми белоснежными глазами, чтобы показать где находится камера. — Я?       — Ты.       Старательно смаргивая слезы, которые закрывали обзор, Нат развернулся к Эндрю и ткнулся лбом в его плечо, как бы таким образом спрашивая разрешения. Миньярд прижал его к себе, слегка покачиваясь из стороны в сторону, одной рукой поглаживая парня по спине, а второй зарываясь в растрёпанные волосы. Закрыть глаза страшно было обоим, хотя никто из них никогда бы в этом не признался. Натаниэль боялся, что все исчезнет, словно и не бывало никогда, внезапно даже испугался, что сейчас проснется в Гнезде и все, что теперь его окружало окажется лишь сном. Пальцы до белых костяшек непроизвольно сжали в руках форменную ярко-оранжевую футболку Лисов, в которой спал Эндрю.       — Все хорошо, кролик. — тихо прошептал Миньярд, услышав тихий всхлип. Нат ещё сильнее вжался в парня, тот напрягся, но не отстранился, понимая, что сейчас все это было необходимо.       Никто не знает сколько бы они так простояли и сколько стояли в целом, если бы идиллию не нарушила команда, наверное, впервые в жизни приехавшая на стадион вовремя. В дверном проеме показалась макушка Мэтта, которого отправили будить Миньярда и Веснински, но откуда же ему было знать, что они уже давно не спали. Он неуверенно застыл в дверях не понимая, что ему делать. То ли уйти, сделав вид, что ничего не видел, то ли как-то обозначить свое присутствие здесь. Этот момент наверняка был предназначен не для посторонних глаз, а он, хоть и являлся в какой-то степени другом этой парочки, все же был не настолько близок, чтобы сейчас его не убили двумя ножами одновременно. Впрочем, проблема решилась сама. Натаниэль, открывший глаза, устремил свой взгляд к двери и заметил стоящего там Бойда.       — Мэтт! — восторженно воскликнул Нат. Эндрю хмуро обернулся назад, убирая руки в карманы. В любом другом случае он бы обязательно убил сейчас так не вовремя пришедшего Лиса, однако теперь, в сложившейся ситуации, с убийством можно было повременить.       — Извините, что помешал, я не думал, что вы тут… э-э-э… ну, вы поняли… ты чего, Нат?       — Вау. — выдохнул Веснински, пристально разглядывая Бойда. — Я представлял тебя по-другому…       Мэтт некоторое время непонимающе переводил взгляд с Ната на Эндрю, пока последний неохотно не ткнул на свои глаза, показывая причину столь странного поведения. Мэтт не веря вгляделся в совершенно счастливого Натаниэля и внезапно притянул его к себе, сдавливая в объятиях до хруста ребер.       — Нат! Черт! Это же круто! Это очень круто!       — Да. — только и смог выдавить Веснински.       — Боже, я скажу остальным… можно же?       — Конечно.       — Я сейчас! Подождите!       Нат с широкой улыбкой развернулся на Эндрю, снова начиная разглядывать его лицо. Это было не очень легко, поскольку Миньярд по-прежнему стоял у стены, в нескольких метрах от него, а зрение, как и думали врачи, вернулось не совсем идеальным. Может, конечно, оно ещё улучшится, но конкретно сейчас предметы вдалеке Натаниэль видел не очень четко.       — Постоянно пялиться будешь? — спросил Эндрю, подходя ближе.       — А как на тебя вообще можно не пялиться? — невинно поинтересовался Нат, не отводя взгляд. Миньярд смутился и принялся с преувеличенным энтузиазмом разглядывать дверь.       Пару минут спустя послышался топот и на пороге появился Кевин, смотрящий на Натаниэля широко раскрытыми глазами. С подозрением осматривая состояние друга, он все же не сдержался и кинулся с объятиями, практически сбивая Веснински с ног. Следом в комнату ворвались и остальные Лисы, рассматривающие парней с тем же недоверием, что и Эндрю несколько минут назад. Жан с непроницаемым лицом подошёл ближе и показал Нату фак.       — Сколько пальцев показываю?       — Придурок, иди нахрен. — засмеялся Веснински и притянул Жана к себе, утыкаясь головой между плечей друзей. — Я вас совсем по другому представлял.       — И как оригинал? Лучше? — спросил Кевин.       — Ну, это смотря с какой стороны посмотреть… — загадочной протянул Нат, тут же получая подзатыльник от Жана. — Да ладно-ладно. Лучше, конечно.