Пятна в темноте

      Англия показывала себя во всей своей мрачной красе. Серые тучи, не пропускающие ни единого лучика солнечного света, размеренно плыли по небу, подталкиваемые сильнейшим ветром, что кружил в воздухе весь мусор, найденный им на земле. Колючие снежинки мокрого снега впивались в лицо, заставляя жмуриться и прикрываться капюшоном. Такая погода стояла вот уже неделю и, если в первые дни люди наслаждались тусклым миром, то с наступлением трудовых будней, когда на всю эту ужасающую красоту приходилось наблюдать не из окна, а вживую, стали злее, вдвое чаще ругались и докапывались друг до друга по любому поводу.       Мэри заболела два дня назад, Элис день спустя. Врач сообщил, что девочки подхватили двустороннюю пневмонию и предложил перевести обеих в больницу, где они могли бы находиться под постоянным присмотром врачей, а заодно стать лёгкой жертвой любой из тех мафий, которые являлись врагами Хэтфордов. В итоге их пришлось оставить дома, где за ними регулярно наблюдал врач и няня.       Температура все никак не сбрасывалась и дошла до того показателя, когда организм чувствовал новый прилив сил, когда переставал бить озноб, когда голова приобретала неожиданную ясность. Няня уже уснула, проведя с девочками бессоную ночь в жалких попытках снизить температуру. Сестры по обыкновению спали в одной кровати, чувствуя в этом какую-то защищённость. Обе были горячими, как камин, горевший сейчас на первом этаже в гостиной, а потому ночью грелись таким образом друг об друга. Теперь, когда внезапно стало слишком жарко, во сне они непроизвольно отодвинулись, из-за чего Элис с грохотом свалилась на пол.       — Эл! — крикнула Мэри, подскакивая на месте. Спросонья ей показалось, что кто-то стреляет.       — Мэр! — вторила сестре Элис, лишь сейчас понимая, что лежит на белоснежном пушистом ковре.       — Ты жива? — сонно потирая глаза спросила Мэри, свешиваясь с кровати.       — Ну типа. — вздохнула Элис, дотрагиваясь до затылка. Шишка точно останется.       — Смотри, там снова та машина!       Элис повернула голову назад, к окну практически от пола до потолка, в которое уставилась висящая вниз головой сестра. У ворот действительно остановилась черная машина. В марках обе были не сильны, однако выглядела она дорого и приезжала уже не впервые. В прошлый раз, когда эта машина к ним приезжала, девочки шли из школы. Элис с невероятной гордостью отбила все нападки приставучего парня с ножом-бабочкой и хвалилась, крутя в пальцах оставленный Эндрю нож. Мэри немного завидовала, что странный молчаливый гость, явно имеющий значение для их двоюродного брата помог именно Элис, однако была рада, что теперь не придется трусливо убегать. Когда они подошли в тот день к дому, эта же самая машина выезжала из ворот. Сколько бы они не лезли к отцу, он ничего не говорил или съезжал с темы.       После того случая загадочный посетитель приезжал ещё несколько раз, однако все эти разы девочки могли наблюдать только скрывающийся за поворотом багажник авто. Сейчас у них выдалась отличная возможность узнать хотя бы внешний вид, приезжающего к ним человека.       Удостоверившись, что няня заснула крепким сном и ее не добудишься даже из пушки, девочки заботливо укрыли ее своим одеялом и осторожно положили под голову подушку. Эта женщина была с ними с момента смерти их матери, поэтому в какой-то степени она заменила ее юным Хэтфордам. Из-за этого сейчас они сделали все, чтобы спать няне было комфортно. Хотя, конечно, доля корысти в этом все же была. Но совсем маленькая. Все же им не хотелось бы, чтобы она помешала им узнать личность «мистера Тайна».       Тихонько выбравшись в коридор, Мэри проверила нет ли где-то неподалеку врача, который жил с ними с момента болезни, чтобы в любой момент помочь, а Элис удостоверилась, что никого из прочих обитателей дома рядом нет. Дальше они, осторожно ступая босыми ногами по холодному полу, подкрались к гостиной, через которую гость обязательно должен был пройти, чтобы попасть в кабинет отца. Торопливо забежав в комнату, девочки прислушались к шагам, приближающимся к ним. Решив смотреть через щёлку, они приоткрыли дверь, но смотреть обеим сразу не получалось.       — Мне не видно, отойди!       — А так мне не видно!       Копошась и споря, они не сразу заметили, что гость подошел уже практически к двери. Неосторожный толчок Элис привел к тому, что Мэри не удержалась и выпала в коридор, нараспашку открывая двери. Элиот — один из слуг — тяжело вздохнул, сдерживая желание провести ладонью по лицу. Мэри упала прямо под ноги достаточно высокому черноволосому мужчине, который с лёгким недоумением оглядывал девочку, на которую лишь чудом не наступил. Элис, хоть и испугалась, что их могут за такое наругать, не могла сдержать любопытства, с интересом осматривая гостя.       Как уже было сказано выше, ростом он мог сравниться со старшим Хэтфордом. Мужчина вполне мог сойти за какого-нибудь коллегу Стюарта, однако вместо привычных костюмов, в которых приходили другие главы мафий на официальные встречи, на нем были джинсы и теплый-теплый свитер, придающий телу объем. Наверное, если бы Элис хоть раз смотрела спортивные новости не ради Натаниэля, то сейчас наверняка узнала бы в незнакомце Ичиро Морияму, однако для девочки это был всего лишь японец. Возможно, даже если бы она и смотрела эти новости внимательно, то всё равно бы его не узнала, потому как все японцы, к ее собственному сожалению, были для нее совершенно одинаковы.       — Вы не ушиблись? — услужливо спросил мужчина, протягивая Мэри руку, чтобы помочь встать. Девочка воспользовалась помощью и постаралась принять гордый вид. Ну, по крайней мере настолько, насколько это было возможно в забавной пижаме в виде Стича.       — Нет. — ответила Мэри, приподнимая подбородок вверх.       — Извините, господин. — торопливо извинился Элиот опасно зыркнув на девочек. — Пойдёмте к мистеру Хэтфорду.       Ичиро кивнул Мэри и Элис на прощание и продолжил свой пусть, хмыкнув про себя. Жену и сестру Стюарта он видел всего пару раз, но сейчас ничуть не удивился бы, скажи ему кто-то, что Мэри Хэтфорд является матерью этих девочек. Внешностью и характером они пошли именно в тетю. Казалось, от миссис Хэтфорд им ничего не досталось, кроме имён.       Вскоре однако эти размышления пришлось прервать — Элиот довел Ичиро до двери и тихо встал рядом, готовый если что принести чай или кофе, если того попросит Стюарт. Японец постучался по красному дереву, из-за которого приглушённый голос тихо ответил «входи». Морияма вошёл внутрь и, хоть лицо его оставалось холодным и непроницаемым, глаза игриво сияли в теплом свете изящной люстры под потолком. Стюарт точно также улыбнулся одними глазами и кивком головы отправил Элиота заниматься своими делами. Лишь только за ним закрылась дверь, как вся напускная серьезность двух глав мафий тут же исчезла.       — Как всегда отвратительная погода. Как ты здесь живёшь? — скривился Ичиро, садясь не на диван и даже не кресло, а прямо на стол, безапелляционно отодвигая бумаги.       — А мне нравится. — пожал плечами Стюарт, вставая напротив.       — У тебя чудесные дочери, но, кажется, я их напугал.       — Ты их встретил?       — Они пытались незаметно поглядеть кто так часто ездит к их папочке.       — Рано или поздно они бы все равно это сделали. — сказал Стюарт, вытаскивая руки из карманов. — Какими судьбами? Просто так или что-то случилось?       — Если бы просто так, то мы бы уже не разговаривали. — с сожалением отмахнулся Ичиро.       — Тогда в чем проблема?       — Мне нужен Мясник. — прямо сообщил Морияма. — Все люди, назначенные на его пост, не выполняют должный объем обязанностей. Мы теряем власть над США, еще немного и мелкие группировки перестанут нас бояться, а что уж говорить об остальных.       — Неужели нет совсем никого?       — Совсем. Никто не может выполнять работу так же, как Натан.       — Ты собираешься его выкупить?       — Да. Нужно будет уладить проблемы с тюрьмой, бумагами... на это уйдет примерно пару месяцев. — кивнул Ичиро. — Ты же понимаешь, что я имею ввиду?       — Да.       — Натаниэль нам больше не принадлежит, прежние договоренности с Мясником о неприкосновенности твоего племянника больше не действуют, а что-то мне подсказывает, что вряд ли за годы в тюрьме Натан воспылал к сыну отцовской любовью.       — Натан его убьет.       — Да. — согласился Ичиро. — Мы не имеем больше никакого права вмешиваться в это. Натаниэль — его сын, а значит принадлежит ему.       — Черт. — Стюарт ударил кулаком по столу, совсем рядом с ногой Ичиро, но тот даже не дрогнул. Рука Мориямы легла на стиснутую ладонь и успокаивающе переплела пальцы. — Я не представляю, что делать.       — Я больше не могу помочь. — покачал головой японец. — Мориямы должны сохранить авторитет.       — Спасибо, что сказал. — обречённо поблагодарил Стюарт.       — Не за что. — шепотом ответил Ичиро.

***

      — Боже…       Почему-то представляя себе жизнь абсолютно зрячего человека Натаниэль совсем забыл, что помимо возможности видеть окружение ему придется заново учиться делать довольно многое и дело не только в экси, где он только недавно научился ловить мяч. Все обстояло куда хуже, выяснилось, что он не помнит ни одной буквы, забыл как читать и писать. Он был словно младенец, который ещё ничего не знает, которому любая страница с буквами казалась непонятными каракулями. Именно по этой причине он уже несколько дней занимался исключительно зубрёжкой алфавита и был очень благодарен Сету, который притащил алфавит. Да, он был розовый, обсыпанный блёстками, с принцессами и потрёпанный жизнью, зато Гордон постарался и раздобыл его где-то. Скорее всего, купил на какой-нибудь гаражной распродаже, а может ему отдали, но это было уже не важно. И Нат был благодарен терпению Лисов, которые сидели и объясняли ему как читать, потому что буквы категорически отказывались складываться в слоги.       Немного подумав, команда вместе с Ваймаком решили, что лучше пока не раскрывать карты о восстановившемся зрении публике. Натаниэль ещё слишком плохо, нет, даже не так, отвратительно, играл без повязки, но если люди узнают, что он все видит возникнут вопросы об этой самой повязке. Лучше было дождаться, когда он заново научится играть, а заодно и читать, и писать. По этой причине Эбби заказала белые линзы, чтобы скрывать цвет глаз. Раньше он проявлялся понемногу, а потому никто не обращал на это внимание, но сейчас голубая радужка проявилась с невероятной ясностью, а с такими глазами он совершенно не был похож на слепого, как раньше. Удручало, что без этих линз он теперь никуда, однако лучше было целый день привычно мутно видеть, из-за плотного белого оттенка, чем если бы пришлось объяснять каждому, что у него с глазами и почему он продолжает писать как слепой, если уже все видит. В общем, перед объявлением о вернувшемся зрении предстояло ещё много потрудиться, чем Натаниэль и занимался все свое свободное и не очень время.       — Что-то не так? — спросил Ники, отвлекающийся от просмотра фильма по телевизору.       — Просто мысли вслух. — трагично ответил Нат.       — Может я могу чем-то помочь?       — Можешь за меня научиться читать и писать и впихнуть мне эти знания в голову?       — Э-э-э… я думаю вряд ли. — осторожно ответил Ники, поглядывая на часы. Через час его ждали три футболиста, чтобы сходить в какой-нибудь бар или клуб. Натаниэль вымученно вздохнул и продолжил обрекать себя на страдания, не представляя как будет потом учить и все остальные языки, на которых умеет говорить, а он сделает это обязательно, хотя бы из природной настойчивости.       Веснински продолжал пялиться в страницу, когда Хэммик принялся торопливо подбирать одежду, спрашивая совета по поводу абсолютно всего. Радуясь поводу оторваться от наскучивших занятий, Нат с действительным интересом смотрел все предлагаемые варианты. Ему ещё не надоело пялиться на все вокруг и, наверное никогда уже не надоест. Слишком восхитительными ему казались банальные вещи — чернила из сломанной ручки, расплывающиеся по белой бумаге, летящие с неба крупные снежинки, брызжущее из сковородки масло, пока Ники с утра готовит яичницу. Самым красивым, что уж тут врать, он по-прежнему считал Эндрю, о чем обязательно говорил, если тот спрашивал почему Нат на него так много смотрит. Обычно после этого Миньярд бормотал что-то по типу «ненавижу тебя», а Веснински ещё больше восторгался еле заметным румянцем на бледной коже.       Возможно, ему действительно стоило ослепнуть, чтобы сейчас чувствовать все это, однако повторять такой опыт Натаниэль точно не стал бы.       — Чтобы завтра с утра трезвый пришел на тренировку! — дал последние наставления Нат, когда Ники подошел к двери из комнаты, потрепав макушку лжеБомжа.       — Говоришь, как Кевин. — проворчал Хэммик.       — У нас матч послезавтра.       — Ну не завтра же!       — Я тебя в комнату не пущу.       Ники развернулся, показал язык и торопливо выскочил за дверь, показывая свое отношение к подобным санкциям. Нат закатил глаза и вернулся к созерцанию букв. Их он, предположим, выучил, но тот же Ники писал явно не аккуратными печатными буквами, пойди угадай, что он там написал. Хотя до этого ещё далеко, для начала вполне хватало и базовых знаний, хотя бы для того, чтобы научиться бегло читать. Это было проблемой, впрочем, решаемой. Нужно было только немного времени, стараний и упорства, второго и третьего у Натаниэля было хоть отбавляй, а первое как-нибудь и найти можно.       Пару часов спустя в комнату кто-то постучался. Ещё не оборачиваясь, по топоту шагов и сопутствующим звукам, Нат с удовлетворением узнал Эндрю. Он редко приходил просто так, но обычно это заканчивалось совместным просмотром какого-нибудь фильма и побегом до прихода Ники. Лисы подозревали, что эти двое далеко не друзья, однако явных доказательств не было, а спрашивать у кого-то из них абсолютно бесполезно — Веснински отшутится, Миньярд просто убьет. Они не обсуждали рассказывать всем остальным или нет, однако Нат даже не спрашивая понимал, что пока слишком рано. Зная о существовании в их отношениях проблемы нормальных разговоров, Натаниэль часто между делом говорил, что ему все равно, что кстати было правдой, как бы давая Эндрю понять, что выбор за ним. Миньярд не стремился к этому, а потому молчал и Веснински.       — Что-то случилось? — на всякий случай уточнил Нат.       — Нет.       — Фильм?       — Давай. Чай с тебя.       Путем проб и ошибок они выяснили, что чаще всего их мнение сходится на совершенно бессмысленных комедиях, а иногда и ромкомах. Необычный выбор, однако отлично помогающий расслабиться, не требующий работы мозга. Только идиотский юмор, невозможные ситуации и нереальные отношения людей не только в любви, но и в дружбе. Слишком просто решались все их проблемы, люди всегда идеально подходили друг другу, словно детальки одного большого пазла. Натаниэль был с этим не согласен. Чтобы подойти Эндрю ему пришлось сильно постараться и это нельзя назвать идеальным пазлом.       — Знаешь, раньше я был уверен, что настоящие друзья… ну, они как в фильмах. — начал Нат, глядя в экран, где начиналась очередная серия сериала «Друзей». — Думал, они будут идеальным сочетанием доброты, юмора и поддержки.       — А сейчас что? — с тщательно скрываемым интересом спросил Эндрю, переключая свое внимание с телевизора на задумчивое лицо Натаниэля.       — А сейчас мои лучшие друзья алкаш-параноик и язвительный хмырь. — пожал плечами Веснински, поворачиваясь на Миньярда. — Да и отношения я себе как-то иначе в детстве представлял. Думал, у меня будет такая… как Элисон, наверное.       — Жалеешь?       — Нет. — ни секунды не задумываясь ответил Нат. — Тебя я люблю больше, чем Элли.       — Идиот.       Натаниэль широко улыбнулся и подсел поближе. Эндрю отставил кружку с чаем на столик и с абсолютно недовольным лицом пристроился рядом. Веснински беззвучно засмеялся, уже привыкший к тому, что добиться от Миньярда улыбки можно только в первые несколько секунд после подъема, при условии, что он выспался и пробуждение было мягким. Во всех иных случаях он практически никогда не показывал, что чувствует на самом деле. Сейчас уже Нат более менее смирился и начал понимать, как Эндрю проявляет свои эмоции, однако в начале это даже раздражало, потому что «как можно быть настолько бесчувственным?».       Да и в принципе Миньярд сейчас буквально лежал на нем, поэтому вряд ли ненавидел в общепринятом смысле этого слова.       Ближе к двум часам ночи, когда Эндрю, лёжа под пледом упорно продолжал поглощать очередную вазочку мороженого, время от времени прерываясь на поцелуи, а Нат спокойно принял свою участь подушки, его телефон внезапно зазвонил, заставляя владельца нервно вздрогнуть. Не обращая никакого внимания на имя звонившего, Веснински несколько раз сбрасывал звонки, однако очень скоро понял бесполезность этого действия и нехотя взял трубку.       — Привези мне паспорт! — невнятно проорал из динамиков голос Ники. Нат тут же предусмотрительно поставил вызов на громкую связь, чтобы и Эндрю мог беспрепятственно послушать этот наверняка невероятно интересный диалог.       — Чего?       — Я лечу на Кубу! У Генри там бабушка. Привези мне паспорт!       — Ты идиот? Какая Куба? У нас матч скоро!       Выгнув бровь, Миньярд саркастично уставился на Веснински, всем своим видом вопрошая: «тебя только матч волнует?». Натаниэль этот многозначительный взгляд проигнорировал и вернулся к разговору с Ники, который уверял, что он быстро, только туда-обратно.       — Едь в общежитие, иначе я Кевина разбужу.       — Буди! Я улечу на Кубу в чемодане Генри!       — Ладно, я привезу тебе паспорт. — подозрительно легко согласился Нат. Эндрю, настроенный на интересный разговор, удивленно уставился на парня.       — Да? Отлично!       Ники радостно объявил где конкретно он находится на данный момент, Натаниэль еще раз заверил его в том, что обязательно очень скоро привезет ему не только паспорт, но и одежду, чтобы ему не пришлось ходить там в одном и том же. Воодушевленный Хэммик тут же начал делиться счастливой новостью с Генри, которого Нат раньше считал более менее адекватным из всей шайки футболистов.       — Что ты будешь делать? — поинтересовался Эндрю.       — Не хочешь устроить романтическую поездку до аэропорта за пьяным Ники?       — Нет. — категорично ответил Эндрю и лег обратно, поедая мороженое.       — Ну не бросать же его там.       — Через несколько минут он начнет дебоширить и его сдадут полиции, а оттуда обычно забирает Ваймак.       — Что ты хочешь?       — Хочу закрыть дверь, чтобы Ники точно не пришел, досмотреть эту серию и пойти спать.       — Ты же понял, что я имею ввиду.       — Вообще не понял.       Нат невесомо коснулся ладонью волос Эндрю, безмолвно спрашивая разрешения на нормальные прикосновения. Не получив никакого сопротивления в ответ, он убрал руку и коротко поцеловал в макушку, неудобно изгибаясь так, чтобы оставить следующий поцелуй на мочке уха, потом на щеке, все ближе приближаясь к губам. Наверное, это закончилось бы не скоро, если бы Эндрю не мотнул головой, протестуя. Замечая этот жест Натаниэль тут же вернулся в свое изначальное положение, ничего не спрашивая и не уточняя. Некоторое время единственным звуком был голос Чендлера, обучающего Джо всем тонкостям курения. Затем вазочка с уже изрядно подтаевшим мороженым оказалась на столике и только после этого Миньярд с абсолютно недовольным лицом развернулся на Ната.       — Я вас обоих ненавижу.       — С меня причитается. — ослепительно улыбнулся Натаниэль, поднимаясь с дивана.       На самом деле он и сам не был сильно рад такому внезапному окончанию такого хорошего вечера, однако, в отличие от Эндрю, не был столь же уверен, что пьяного Ники просто нужно будет следующим утром забрать из участка. Несколько раз до этого подобное заканчивалось совершенно иначе и далеко не в положительном ключе, поэтому и сейчас не было оснований думать, что все вдруг закончится хорошо.       Эндрю зашёл за ключами от машины в свою комнату, где Аарон и Кевин видимо также решили устроить себе вечер кино, заснув перед включенным телевизором, на котором уже шли титры какого-то боевика. Выключив все, что только можно было, он забрал ключи и ушел в коридор, где его дожидался Нат, с умилением разглядывающий сквозь щель Аарона и Кевина. На это Эндрю только вздохнул и пошел вниз. Ему никак не удавалось привыкнуть к тому, что теперь Натаниэль все видел и спектр его эмоций стал значительно шире.       Полчаса спустя машина остановилась у аэропорта. Ники, заметив знакомые лица, радостно заорал, начал махать руками и бежать к ним на встречу, ещё не подозревая какая грандиозная подстава ждёт его прямо сейчас. Подойдя на достаточное расстояние, он вдруг понял, что в руках друзей не было никакой сумки, в которой лежали бы вещи и паспорт. Эта мысль доходила до затуманенных мозгов долгих несколько секунд, после чего Хэммик сразу бросился бежать обратно в аэропорт, однако было уже поздно. Схватив его под руки, Нат и Эндрю потащили Ники к машине. Он пытался вырываться, однако получалось у него не очень. На заднее сиденье его всё-таки запихали, заблокировали двери, чтобы не вышел, и авто тронулось.       Первые пару минут Хэммик проклинал все и вся, но вскоре забыл причину скандала и принялся весело напевать заедающие попсовые песни до тех пор, пока Эндрю не попытался его вырубить, вверяя управление Нату, который только недавно впервые за долгое время вновь увидел машину, комплектация которой значительно отличалась от тех, что он видел в своем детстве. В конечном итоге Ники забился в угол, куда не мог дотянуться Эндрю и затих, глазами испуганного оленёнка глядя на своего обидчика. Впрочем, через несколько минут он благополучно забывал о конфликте и начинал разговор как ни в чем не бывало.       В общежитии они разошлись в разные комнаты. Натаниэль ввел шатающегося Ники в комнату и устало вздохнул, устремляя взгляд на талое мороженое, которое теперь можно было только пить.       — На-а-а-ат! Я дома! Живой и здоровый! — внезапно проорал Хэммик, явно забывая кто его вообще сюда привел.       — Да ладно, блять. — недовольно ответил Нат подходя к столику и одним глотком осушая вазочку с мороженым. Сладко. Как Эндрю это ел? Да ещё и в таких количествах.       Вскоре Ники наконец лег спать. Натаниэль предусмотрительно положил на тумбочку около кровати стакан воды и таблетку и ушел в гостиную. Сон не шел, зато сериал можно сказать бежал. Твердо намереваясь досмотреть серию, Веснински лег на диван, где валялся до этого, и снял с паузы. С каждой минутой он все больше понимал Вия, который сам не поднимал веки. Несмотря на всё-таки появившиеся желание спать, он упорно смотрел до конца эти оставшиеся тридцать минут и когда уже собирался уйти на кровать, телефон неожиданно зазвонил. Поборов колоссальное желание послать звонившего нахуй, Нат всё-таки ответил на звонок, с трудом фокусируясь на имени звонившего.       — У нас проблемы.       — А они не могут подождать до завтра?       — Натана собираются вытаскивать из тюрьмы.       Тем вечером Натаниэль так и не уснул.

***

      Несколько дней перед матчем Эндрю наблюдал Ната в состоянии крайне нервном и взвинченном, что проявлялось в рваных движениях и резкой речи. В день матча он вообще как будто окончательно слетел с катушек, внезапно становясь злым и недовольным, чего раньше никогда не было. Обычно перед матчем он подбадривал всех своей улыбкой, забавными комментариями и словами поддержки, сейчас к нему боялись походить даже бывшие Вороны, не говоря уже об остальных Лисах. Сам Эндрю тоже к нему не лез, но, очевидно, не из-за страха, а понимая, что ему нужно побыть в одиночестве. За эти несколько дней они перекинулись парой фраз, из которых Миньярд заключил, что случилось нечто из ряда вон, чего никак нельзя было ожидать прямо сейчас.       Если с Натом и стоило поговорить, то только после матча. В такие моменты сил ему обычно хватало только на то, чтобы блеснуть очаровательной улыбкой перед журналистами, пока Ваймак не закрыл ему рот, после чего уйти в раздевалку и там наконец облегчённо выдохнуть. Пытаться узнать у него что-то сейчас, когда он агрессивно разминается перед матчем, грозя разрушить абсолютно все вокруг, сродни смерти, которую Эндрю не ждал. По крайней мере так рано.       Несмотря на то, что две победы, необходимые для вступления в финал у Лисов уже были, все всё равно играли так, словно от исхода этого матча зависела их жизнь. Соперники же наоборот особо не старались — они уже проиграли дважды до этого, а потому матч с Пальметто был лишь формальностью. Выиграли бы они или нет, уже не важно, в финал они все равно не проходили, поэтому их игра была вялой, по крайней мере, если сравнивать с предыдущими матчами.       Эндрю лениво наблюдал за исходом первого тайма со скамейки запасных. Бывшие Вороны уже традиционно подставлялись и Ваймак даже практически не матерился, всякий раз, когда видел, что кого-то из его подопечных пытались побить. Не важно специально они выводили из себя противников или нет, но теперь мужчина относился к этому спокойнее, понимая, что парней уже не переучить. Главное, что они понимали, как не покалечить себя до полусмерти, а дальше пусть уж идёт как идёт.       Пару раз рядом на скамейке оказывался Натаниэль. Он нервно отбивал прерывистый ритм ногой, не снимая повязки. Раньше времени никто не должен был узнать о том, что он снова видит, а потому даже такие мелочи, как отдых на скамейке запасных без этого рыжего кусочка ткани, не имел право на существование. Эндрю тогда коротко прикоснулся к его руке, позволяя Нату схватиться и сжать ладонь, чтобы хоть немного помочь сбросить напряжение. Миньярд не был уверен, что у этого действия был хоть какой-то эффект, однако надоедливый стук скоро прекратился.       Вскоре после этого закончился первый тайм. В привычной манере Ваймак указал на все недостатки игры, как мог подбодрил выдохнувшихся игроков и отправил их обратно на поле, слегка прикрикивая, чтобы без победы не возвращались. Все знали, что если бы в конце второго тайма они проиграли, то тренер все равно принял бы их с поддержкой и лёгким сожалением на лице, тщательно скрываемым за привычной слабой улыбкой. Однако, несмотря на это, слова всё-таки возымели необходимый эффект и Лисы на втором дыхании побежали играть с совершенно новыми и отдохнувшими соперниками. Впрочем, и на этот раз особого рвения к победе они не испытывали, лениво перекидываясь мячиком, который без проблем и сильного сопротивление перехватывали Лисы.       Матч закончился победой Пальметто с колоссальным разрывом. Нат даже не улыбнулся.

***

      Неделю спустя Натаниэль уже сидел в самолёте, глядя в окно со смесью любопытства и страха. Он не боялся летать, нет. Он боялся новости, которую узнал от дяди. Он боялся своего отца. Скрывать это было бы абсолютной глупостью и ребячеством, однако и говорить об этом было слишком сложно. Лисы знали, что его жизнь не подарок, Эндрю, Жан и Кевин знали почему его жизнь не подарок, но только один человек на всей этой планете мог оценить масштаб той катастрофы, в которую вляпался Нат. И именно к этому человеку он сейчас летел, судорожно прокручивая в руках небольшое колечко из далёкого прошлого. Никакой трогательной истории, просто бижутерный сплав, некогда покрытый элегантным серебряным оттенком, а сейчас выглядевший как железяка на металлолом. Его он носил всегда, решив для себя, что оно станет символом новой жизни. Не стало. Но Нат его все равно носил.       Страх за свою жизнь, впрочем, был не так силен, как страх за жизнь Лисов. Находясь с ними, он уже не раз подверг их жизнь опасности, но тогда это не выглядело так жутко. Обычный зазнавшийся мальчишка не выглядел, как смертельно опасный враг, хоть таковым и являлся. Он просто не внушал ужаса никому кроме Кевина и немного Жана. Теперь причина бессонных ночей была действительно весомой. Мясник был слишком кровавой личностью, слишком много о нем было написано в сети, чтобы недооценивать его из-за внешнего вида. Он вполне мог по одному убивать их всех на глазах своего сына, чтобы причинить гораздо больше страданий. Этого допустить никак было нельзя.       Сам Нат, хоть уже и привык к хорошей жизни, а видя утюг все равно нервно передергивался и запирался в спальне, пока Ники гладил какие-то свои вещи. Тело прекрасно помнило боль. Такое просто невозможно забыть даже много лет спустя. На его коже нет ни одного места ни разу не чувствовавшего боль, уже не так страшно умереть. Казалось, что он уже знает все виды боли на каждом их уровне, а потому и чувствовать нечто хуже во время смерти было как будто бы невозможно. Разумеется, это было глубочайшее заблуждение, но оно помогало справляться со страхами.       В Англию Нат прибыл около десяти вечера. Несмотря на серьёзную причину прилёта сюда, он беспокоился в эту самую секунду не об отце, а о том, как выглядит Стюарт, как его примут здесь. Они созванивались бесчисленное множество раз, по делу и без, чтобы просто рассказать о том, как они выиграли в очередном матче, что в очередной раз учудил Ники, как Элисон выбирала ему одежду, таская по магазинам, словно манекен. О том, что Мэри разбила окно в гостиной, а Элис стала грозой их частного сектора. Сейчас у них были действительно важные дела, но Нату хотелось, чтобы его обняли, чтобы сказали, что все будет хорошо и показали наконец как выглядят сестры. Хотелось простой семейной идиллии, которую так часто показывали в фильмах.       Память услужливо подбрасывала осколки воспоминаний, когда он, будучи ещё совсем маленьким, последний раз видел дядю. Ему тогда кажется лет шесть было, и все, что сохранилось в голове — это удивительное сходство между Стюартом и мамой и ужасающие различия самого Ната и Хэтфордов. Он тогда проплакал пол дня в чулане, потому что кто-то из подчинённых отца, который сопровождал Мэри и ее маленького сына везде, сказал, что Натаниэль просто не Хэтфорд. Он Веснински, а эта фамилия куда престижнее.       Воображение, уже впитавшее в себя бесчисленное количество окружавших Ната образов, рисовало в голове высокого мужчину, чем-то похожим на их декана, строгого и сурового, однако с пшеничными волосами и добрыми карими глазами — единственные детали, которые ещё сохранились от воспоминаний о матери. Веснински шел по аэропорту, уверенно выходя на парковку. Стюарт собирался забрать его прямиком с рейса, однако застрял в пробках, о чем и написал племяннику. Натаниэль шел куда нужно, с интересом разглядывая абсолютно все, что его окружало. Люди вокруг торопились на самолёт, на ходу застегивая чемодан, скачущий по мелким камушкам на дороге, а кто-то уже возвращался домой. А может прямо сейчас здесь был кто-то, кто приехал в холодную Англию на деловую встречу. Нат не мог понять к кому относить себя. В особняке Хэтфордов он всегда желанный гость, однако сегодня цель визита не любовь к семье, а серьезные переговоры. И, может, немножечко любви.       Много. Очень много любви.       Натаниэль стоял у парковки и вглядывался в каждую проезжающую мимо машину, надеясь, что именно в этой окажется Стюарт. Впрочем, его машину Нат как-то пропустил. Просто не заметил, как черная машина встала на первое попавшееся свободное место и из нее выскочил мужчина, направившийся ко входу в аэропорт. Веснински и на него не обращал внимание до того момента, пока он не встал напротив с подозрительным лицом.       — Стюарт? — неуверенно спросил Нат.       — Ты правда видишь?       — Ну... да. Немного не четко только.       Мужчина с широкой улыбкой раскрыл руки для объятий, призывая в них племянника. Он помнил, что Натаниэль не слишком любил прикосновения. Впрочем, сейчас он был совершенно не против. Хоть на семью посмотреть перед смертью.