Пятна в темноте

      За окном стремительно едущей машины мелькали серые дома и темное небо, дождь заливал стекла, а колеса машины, разрезающие глубокие лужи, разбрызгивали грязную воду на тротуар, лишь чудом не задевая хмурых прохожих. Внимание Натаниэля разрывалось между большим количеством нового — типичной Англией, странно богатым салоном машины, который он впервые видел, а не чувствовал, и дядей. Свою мать Нат уже не помнил, но сейчас был уверен, что они со Стюартом совершенно на одно лицо. Это не типичный бизнесмен с холодным серьезным лицом, это был мужчина приятной наружности, с растрёпанными на ветру пшеничными волосами и добрыми карими глазами. Он сосредоточено смотрел на дорогу, однако время от времени все равно косился на племянника, наблюдая за тем, чем тот занимается.       — Не говори девочкам почему приехал. — вдруг попросил Стюарт. — Им об этом знать необязательно.       — Хорошо. — кивнул Натаниэль и задал давно интересующий его вопрос, пока была возможность. — Откуда ты узнал о том, что отца выпускают?       — Мои люди сообщили. — уклончиво ответил Стюарт.       Натаниэль неопределённо хмыкнул, отвлекаясь от созерцания лица дяди. Они выезжали из центра города, дома редели, становились все дороже. Нат с интересом всматривался в даль, желая понять какой из этих домов принадлежит Хэтфордам, однако они все ехали и ехали, пока наконец не оказались около большого особняка, подсвеченного светом уличных фонарей.       Темная громада дома снисходительно смотрела на подъезжающую машину своими пустыми глазницами бесчисленных черных окон. Наверное, это место можно было бы с лёгкостью использовать для кого-нибудь фильма ужасов, особенно сейчас, когда разбушевавшаяся погода идеально подходит для жуткого триллера, однако Натаниэль его не боялся, хотя, случись эта встреча с особняком Хэтфордов несколько лет назад, он бы несколько раз подумал прежде чем в него заходить. Всё вокруг, лужайка, костлявые ветви голых деревьев и кустарников, даже лужи, выглядели нарочито небрежно. Было видно, что за каждым миллиметром здесь следят, однако не показывают этого специально, как было с домом Натана Веснински. Там идеальность выставлялась на показ, здесь же был какой-то лёгкий творческий беспорядок, прибавлявший этому холодному дому живость.       Стюарт терпеливо шел позади Ната, ожидая пока тот закончит с интересом разглядывать каждый угол. Наверное, завтра, если погода утихнет, можно было бы провести ему экскурсию по улице, но сейчас лучше поторопиться в дом, а иначе они оба рискуют подхватить то же, что и Мэри с Элис, которые, к слову, уже абсолютно выздоровели и отсиживались дома лишь из-за мнительного врача, услышавшего у одной насморк, а у второй лёгкий остаточный кашель.       Разглядеть особняк поближе удалось лишь подойдя вплотную. Темнота расступилась, фонари зажглись от датчика движения, освещая незамысловатые узоры в готическом стиле. Было видно, что не так давно он был вновь старательно отбелен — не мог он так идеально сохраниться с такими погодными условиями. Пока Нат разглядывал внешний вид, Стюарт поспешил спрятаться от истерики природы под навесом. По старой привычке Веснински прикасался ко всему руками, обводя каждый завиток указательным пальцем. Несмотря на то, что он более менее видел, что находилось вокруг, от касаний картинка в голове дополнилась, стала как будто бы даже объемнее.       Несколько минут спустя, когда легкое окоченение начало сковывать пальцы, Натаниэль наконец согласился войти в тепло дома.       Из-за внешнего вида Нату показалось, что и внутри особняк будет выглядеть также старинно, однако там очень умело соединялись друг с другом современность и раритетные предметы. Впрочем, поподробнее осмотреть внутренности не удалось — из-за ближайших дверей уже высунулись две девочки, разглядывающие гостя, которого так волнительно ждали. Буквально несколько секунд спустя, словно только сейчас удостоверившись, что Нат — это Нат, они с объятиями кинулись на него, чудом не снося с ног.       — Сколько пальцев я показываю? — нетерпеливо воскликнула одна из близнецов, показывая, в отличие от того же Жана, действительно цифру, а не некультурный жест.       — Сорок восемь. — усмехнулся Веснински, прижимая девочек к себе.       — Нат! — вторая недовольно ущипнула его за бок, очень серьезно глядя на парня.       — Четыре. — наконец сообщил Натаниэль и сестры восторженно взвизгнули, сдавливая его в ещё более крепких объятиях.       — Аккуратнее, не задушите его. — улыбнулся Стюарт, переодеваясь.       До позднего вечера Мэри и Элис категорически отказывались отпускать Ната дальше, чем на метр, забрасывая его историями, которых у них за эти несколько лет накопилось невероятное количество. Веснински терпеливо слушал, разглядывая девочек и семейный портрет Хэтфордов — молодые бабушка с дедушкой и ещё совсем маленькие Мэри со Стюартом. Все они были друг на друга невероятно похожи, включая нынешнее младшее поколение Хэтфордов. Казалось, абсолютно все они создавались где-то в одном месте по одному прототипу и только Нат совершенно чужой и не похожий. Он старался гнать эти мысли прочь, ведь в любом случае у него самое прямое отношение к этой семье, однако время от времени нечто подобное все же проникало в голову.       Около часа ночи Стюарт наконец смог загнать девочек спать и вместе с Натаниэлем отправился в кабинет, чтобы наконец обсудить непосредственно то, из-за чего он сейчас здесь. С каждым шагом настроение ухудшалось всё сильнее, озорство пропадало и на его место приходила серьёзность, так странно выглядевшая на лице Хэтфорда, который с момента прилёта Ната только улыбался.       По сравнению с масштабами всех комнат, в которых успел побывать Веснински, кабинет выглядел маленькой каморкой, однако, если не брать в расчет дом в целом, то он был вполне среднестатистических размеров. Внутри вместо типичных столов и стеллажей из лакированного красного дерева, с помощью которой обычно показывают свой статус, довольно приятный минималистичный дизайн. Вся мебель имела обтекаемые формы и, несмотря на свой белый цвет, оставалась чистой и приятной. Наверное, если бы Нат зашёл сюда просто так он бы не смог понять кому принадлежит этот кабинет — в нем не было никаких опознавательных признаков, даже статуэток или фотографий. Единственное, что разбавляло серьезность этого места — пестрая упаковка из-под мармелада, лежащая на пустом столе. В ней остались только красные. Натаниэль, присаживаясь на стул напротив Стюарта, с интересом взглянул на него, как бы задавая вопрос.       — Думаю, у Натана Мэри перестала есть мармелад, но раньше она всегда съедала только красные, а остальные отдавала мне. Особенно не любила апельсиновые. — пояснил Хэтфорд, вспоминая детство с сестрой. — Мне иногда кажется, что она рядом.       — Ещё скорбишь?       — А ты нет?       — Я ее уже не помню. — пожал плечами Нат. — Думаю, она была хорошим человеком, раз пыталась меня вытащить, но надеюсь, что в скором времени мы с ней не встретимся.       — У тебя есть идея как не допустить этой встречи?       — Я обеспечу ему встречу с мамой.       — Нет.       — Да.

***

      Пробыв у Стюарта ещё несколько дней, Натаниэль наконец принял решение возвращаться, когда понял, что зерно сомнений посеяно в педантичной голове благоразумного англичанина. Теперь, когда Хэтфорд знал все составляющие придуманного для отвлечения внимания плана, оставалось только ждать, а при таком раскладе присутствие Веснински рядом было не только не нужно, но и категорически противопоказано. Стюарт должен был сам разобраться во всех этих мыслях, не видя рядом с собой Ната, чтобы не так сильно беспокоиться о его состоянии. Пройдут несколько дней, эмоции от встречи утихнут и Натаниэль снова станет эфемерным родственником, который находится «где-то там» и забота о нем вновь превратиться в привычку, а не искреннее беспокойство.       Самолёт прилетал ночью, однако Веснински прекрасно знал, что такси заказывать ему не придется. Эндрю знал во сколько стоит приехать в аэропорт, чтобы сразу забрать Ната и вернуться в общежитие, где все Лисы давно уже спят, потому что не знают, что возвращение «блудного сына» случится именно сегодня. Привычно скрываясь в самом дальнем углу салона под тонной оверсайз одежды, Натаниэль пялился в иллюминатор, за которым сквозь плотные облака и беспросветный снегопад, бьющий кусочками льда по стеклу, просвечивали огни города. Как перелётов можно было бояться? Он ни в коем случае не умалял значимость чужих страхов, однако видя перед собой исключительно красоту ночного города, а до этого и утреннего, и дневного, Нат не видел причин для паники. Мысль о турбулентности заглядывала в его голову всего раз, когда самолёт слегка тряхнуло, во время вылета за пределы Англии. Никто в тот момент и глазом не моргнул, как и сам Натаниэль, бывавший и в более страшных перелётах. Он впервые видел это событие и оно как-то не произвело на него настолько большого впечатления.       Полчаса спустя самолёт наконец приземлился. Стюардессы начали будить тех, кто спал особенно крепко и проспал все оповещения пилотов о посадке, а Нат только покрепче укутался в одежду, натягивая воротник кофты до самого носа, а после закрываясь и курткой. Не хватало ещё, чтобы его кто-то узнал и распространил какие-то очередные небылицы. Они, по обыкновению, связаны были бы с любовью, потому что такие скандалы были куда интереснее, чем поездка по делам. Разумеется, если бы журналистам стала известна настоящая причина полета в Англию, то это было бы мировой сенсацией, однако ничего из этого Натаниэлю было не нужно и он торопливо покинул салон, не привлекая к себе внимание. Даже хорошо, что он все видит, теперь не нужно было прибегать к помощи стюардесс.       В зоне для встречающих уже стоял Эндрю. Он пялился в табло с временем прилетающих и улетающих самолётов с таким интересом, словно там по меньшей мере показывали самый интересный из всех существующих на этой планете фильм. Натаниэль усмехнулся, подошёл к нему и встал рядом, начиная также пялиться в табло.       — Ты меня бесишь.       — И я рад тебя видеть.       — Так и не расскажешь зачем летал?       — Ещё рано. Но ты будешь первым, кто об этом узнает, когда придет время.       Было видно, что такой ответ совсем не удовлетворил интерес и в какой-то степени беспокойство Эндрю, однако он не стал давить и просто молча направился к выходу. Натаниэль некоторое время стоял на месте, продолжая вглядываться в табло, по которому время от времени проходила полоса, оповещая сотрудников аэропорта, что оно неисправно. Встряхнув головой, Нат кинулся следом и нагнал Миньярда только на улице.       Веснински впервые за долгое время чувствовал себя воодушевленным. У него был чёткий план, которого нужно было придерживаться, чтобы... он сам не знал зачем, если быть уж совсем честным. Ощущение приближающейся смерти никуда не пропало, он до сих пор был уверен, что не доживёт до конца сезона, однако теперь планировал провести все время до встречи с отцом наслаждаясь последними крупицами оставшейся жизни, а не боясь за свою шкуру. Безусловно, если бы в Нате было совести хотя бы столько же, сколько у Натана, то он бы с лёгкостью воспользовался реальной помощью Стюарта, а не отвлекал его внимание от того, что затеял на самом деле, но он просто не мог жертвовать другими людьми ради себя.       По пути до общежития оба молчали, но несколько раз Эндрю кидал довольно красноречивые взгляды, полные плохо скрываемого беспокойства. Скрывать это с Натом было совершено не нужно, особенно когда это беспокойство направлено в его сторону. У дверей они уже привычно закурили одну сигарету на двоих, но разойтись так и не смогли, странно стоя рядом друг с другом и пялясь в пустое ночное небо. Никаких звёзд. В конце концов, кто-то из них не выдержал (кто это начал ни один не смог бы сказать уверенно), однако ночь завершилась жадными поцелуями с таким уже знакомым и приятным вишневым привкусом сигарет. Вот теперь можно было и разойтись.

***

      Следующие дни перед очередным матчем проходили как обычно. Кевин орал, Дэн срывалась и орала на него в ответ, Аарон и Мэтт, выступающие в роли миротворцев, разводили их по разным углам, а после тщательно смотрели, чтобы эти двое больше не пересекались друг с другом во время тренировки, хотя и сами были на взводе. Как бы сильно все не показывали, что им всё равно, время от времени у всех всё же проскакивали истерические смешки. Нервы сдавали. Лисы никогда ещё не заходили настолько далеко и чем дальше они шли, тем счастливее и печальнее одновременно становились.       Жан и Нат ещё как-то старались успокаивать, они всегда доходили до этого уровня, практически всегда занимали первое место, им всё это было не в первой. Кевин, конечно, был всегда с ними, но в расчет его не брали, каждый раз он паниковал как в первый, и порой даже сильнее, чем сами Лисы. Он, выученный делать все строго по тактике, высчитывать каждый свой шаг заранее, жутко бесился, когда остальные импровизировали и не следовали его указаниям. И, если бывшие Вороны, привыкшие к этому за годы дружбы, относились к выкрутасам Кевина с пофигизмом лежалого трупа, то остальные взрывались. Сет пытался драться. Элисон громко и четко высказывала все, что думала о товарище по команде и его способах проведения тренировок. Мэтт пока держался, но с другого конца стадиона было слышно как скрипят его крепко стиснутые зубы. Дэн материлась так много, часто и совершенно необыкновенно, что Натаниэлю даже удалось пополнить свой запас матерных слов. Эндрю просто подходил, хватал за шиворот и тихо-тихо шептал что-то сквозь зубы, показывая свое отношение к его выходкам. Ники тоже ругался, но вежливо, стараясь не доводить до откровенного конфликта. Молчала только Рене, что, впрочем, не было чем-то удивительным, однако Жан, проводящий с ней все больше времени, видел насколько усталой она была после тренировок и готов был убить друга за это. Аарон при всех сдерживался, однако однажды Жан видел как они разговаривали в пустой раздевалке. Миньярд без агрессии устало выговаривал парню все накипевшее и, Моро готов был поспорить, Дэй его слушал и чувствовал стыд!       Следующий матч был таким же жёстким, как и все предыдущие. С появлением бывших Воронов в команде, игра стала более стремительной и агрессивной. Жан сносил всё и вся, что встречалось на его пути. Кевина, с его отточенной до автоматизма тактикой, невозможно было переиграть. Ната с его импровизациями невозможно было понять. Он находился в одном месте и одновременно с этим абсолютно во всех частях поля, злил соперника, выводил на такие эмоции, что сразу становилось ясно — они играли не с Лисами, а с теми самыми сумасшедшими Воронами, готовыми на всё ради победы своей команды.       В перерывах между таймами Лисов хвалили, комментаторы осыпали их комплиментами, заставляя всех членов команды, за исключением опять же бывших Воронов, в непонятках переглядываться. Они привыкли к тому, что их ругают, сравнивают с землёй, однако сейчас, когда в их адрес лились положительные слова, они не понимали как реагировать. Натаниэль и Жан сидели с самыми самоуверенными лицами, на которые только были способны, подталкивая и остальных к подобному, доказывая на своем примере, что это точно не шутка. Хмурым сидел только Кевин, он не понимал всеобщего ликования, однако это уже никого не удивляло. Чтобы знаменитый Кевин Дэй похвалил их, нужно было за один матч победить одновременно абсолютно все сборные этой планеты с разрывом минимум в сто очков.       Во втором тайме Коты поняли, что зря недооценивали противника. Криков их тренера было не слышно, однако прекрасно видно его агрессивное жестикулирование и попытки словами вбить в буйные головы необходимые для победы требования. Впрочем, это было бесполезно. Несмотря на обновленный состав Котов, на помощь уставшим Лисам вышел Эндрю, полный энтузиазма, появившегося благодаря обещанному совершенно свободному вечеру в компании пары бутылок виски и, возможно, Ната, если тот соизволит отвлечься от ночных тренировок. Хотя почему «если»? Нат всегда был рад редко проявляемой инициативе в их странных отношениях и никогда не отказывал. В общем, у Миньярда был стимул не пропускать мячи.       К двадцатой минуте счёт остался точно таким же, каким был в конце первого тайма. Несколько раз Кевин и Натаниэль упускали мячи, но защитники отлично справлялись, да и на крайний случай на воротах стоял скучающий Эндрю, отбивающий мячи точно в нападающих, которые перехватывали его и снова рвались к воротам.       Когда до конца матча осталось пять минут, а Коты ни на шаг не приблизились к победе, Нат начал откровенно веселиться, выводить своего опекуна из себя и вообще носился по полю какими-то странными рывками, вынуждая своего соперника постоянно убегать дальше, неловко спотыкаясь на ровном полу. Зрителям тоже стало весело, но лишь тем, кто болел за Лисов. Фанаты Котов уже отчаянно наблюдали за поражением любимой команды, некоторые даже разочаровывались и уходили, что сидящий на скамейке запасных Жан посчитал вопиющим неуважением. Об этом он недовольно сообщил Рене, которая лежала у него на плече, сосредоточено выискивая те самые фигурки уходящих зрителей в одежде с цветовой гаммой Диких котов. Уокер как обычно не приняла ни чью позицию, однако с каким-то странным удовольствием отметила в Жане ещё одно положительное качество.       Уже осознав свой провал, Коты лениво отобрали мяч и швырнули его в ворота Лисов. Эндрю, который прекрасно понимал, что этот мяч не сделает их команде хуже, интереса ради решил попробовать то, что категорически запрещал ему делать Ваймак, а именно — отбивать на поле противника. Посильнее размахнувшись клюшкой, он хорошенько приложил сеткой по многострадальному мячу, отшвыривая его мимо всех игроков. Комментаторы отсчитывали последние секунды до конца второго тайма, когда внезапно звуковой сигнал оповестил о забитом голе. Ворота Котов подсвечивались красным к превеликому удивлению обоих вратарей: и того, который швырнул мяч, и того, который не смог его отбить. Стадион ошарашенно замолчал, а от того последующий взрыв эмоций показался всем куда громче, чем был на самом деле.       Находясь в повязке, а от того не видя причину такого бурного восторга, Натаниэль тихонько подобрался к Кевину и спросил в чем дело — комментаторы пока не объясняли ситуацию, просто говорили общие слова крайнего удивления. Дэй удивленно пересказал события, не переставая мотать головой из стороны в сторону, уж слишком удивительным было то, что сейчас произошло. Конечно, никто не отрицал, что это возможно, однако не на последних секундах матча просто по приколу.       Нат не удержался и побежал в сторону Эндрю. Под повязкой он мало что видел, но перед ним расступались, позволяя продолжить внезапный забег. У ворот, когда он уже точно не знал, с какой стороны находится Миньярд, он сам нашелся и потянул на себя за край формы. Веснински с абсолютно довольный лицом врезался ему в грудь и счастливо встал рядом. Пока к ним не подбежали остальные Лисы, чтобы поздравить с победой, Нат постарался сказать так, чтобы слышал только Эндрю.       — Ты знал, что ты невероятный?       — Тебя по голове ударили?       — Ты можешь хоть раз просто выслушать комплимент и не выставлять меня душевно-больным?       — Нет.       — Ладно, и так сойдёт. — усмехнулся Нат. Как раз в этот момент на них прыгнул радостный Ники, орущий что-то о гениальности Эндрю, на что тот просто промолчал и даже не стал отбиваться от коллективных объятий.

***

      — Я больше так не могу! — внезапно заявил Жан после очередной тренировки, пока все ещё не успели разойтись по машинам.       — Что ты не можешь? — явно вежливости ради, чем из действительного интереса, спросил Аарон, переодеваясь.       — Вы меня задолбали. — ответил Моро, глядя на Кевина и Аарона. — Решите уже о том, где будете собираться, потому что я из своей комнаты уходить больше не намерен.       — Будто тебе не нравится сидеть у девочек. — усмехнулся Сет. Вечерами именно у них в комнате Жан общался с Рене и ругался на неудобства от Кевина.       — Я просто хочу, чтобы меня наконец не выгоняли из комнаты.       — Никто тебя не выгоняет, ты сам уходишь. — нахмурился Кевин, недовольный настолько явной огласке. Всем было известно о том, что они не просто так всегда вместе, однако настолько откровенного согласия ещё не было.       — Хватит орать, что ты предлагаешь? — примиряюще спросил Мэтт.       — Переезд. — пожав плечами ответил Жан так легко и просто, словно это действительно можно было сделать по щелчку пальцев.       — И как ты себе это представляешь? — выгнув бровь спросил Аарон.       — Элементарно. Кевина к тебе и на этом закончим.       — Я не буду жить с этой истеричкой. — сказал молчавший до того Эндрю.       В итоге, когда через десять минут девочки не дождались их у машин и вошли в мужскую раздевалку, их взгляду представился Кевин, пытающийся, очевидно, убить Эндрю, которому, не много не мало, было на это насрать, как минимум, потому что Дэй бы не рискнул ударить по-настоящему, как максимум, потому что агрессивного нападающего за воротник футболки со спины держал Натаниэль. Элисон практически сразу отмахнулась от них и села на скамейку около Сета, который очень хотел знать, чем все это закончится.       Через ещё десять минут, когда все выразили свое недовольство возможной компанией, наконец было принято самое оптимальное из всех предложенных вариантов решение. Кевин переезжал к Аарону, Эндрю к Нату, а Ники к Жану, который сказал, что открутит Хэммику голову, если тот будет к нему лезть. Ники вообще в комнате редко бывал, чаще он где-то развлекался, поэтому с лёгкостью дал это обещание. Под загадочные ухмылки старшекурсников, Натаниэль с довольной улыбочкой отправился к машинам, постоянно краем глаза поглядывая на Эндрю, который был сейчас менее недоволен, чем обычно.       — Что Нат в нём нашёл? — недоуменно прошептала Элисон на ухо Дэн.       — Любовь зла. — вздохнула девушка и отправилась следом за странной парочкой.

***

      Ближе к вечеру переезд завершился. Ники перетащил последнюю свою побрякушку в комнату к Жану, который без перерывов рассказывал ему, чего делать категорически нельзя. Хэммик тоскливо смотрел на Натаниэля, обосновавшегося на диване с учебником, единственное требование которого было не ебать и не ебаться во всех смыслах. Очень неприхотливый и удобный сосед на самом деле. Жаль от такого съезжать, но не то чтобы у него был какой-то выбор. Когда большинство решает делать так, единственному «против» приходится мириться с неудачей.       Как только дверь закрылась, Натаниэль откинул учебник в сторону и довольно потянулся, расплываясь по всему дивану усталой лужей. Эндрю смотрел на все это со смешанными чувствами боязливой радости и недовольства. Слишком внезапно, слишком странно, слишком необычно делить комнату с человеком, которого не хочется убить за любое случайно сказанное слово. Слишком много слишком, а оттого и непонятно, как реагировать.       — Чего такой довольный? — выгнул бровь Миньярд.       — А ты видишь повод для грусти? — свесился со спинки дивана Нат. — Я вижу только тебя.       — Идиот.       — Как насчёт фильма? — с невинной улыбкой спросил Веснински. — Что-нибудь абсолютно идиотское.       — «Сумерки»? — удивлённый и немного брезгливый голос Эндрю слился в один с игривым и веселым голосом Ната.       — Да! — ещё шире улыбнулся нападающий, включая телевизор.       — Боже.       — Я вчера покупал мороженое.       Эндрю даже не попытался ради приличия отказаться, просто ушел на кухню и вытащил из холодильника ещё не открытый бочонок любимого мороженого. Нату он не особо нравился, слишком сладко, но зато нападающий прекрасно знал, что именно такое любит Эндрю. Миньярд в очередной раз почувствовал укол совести, возникший неизвестно откуда. Казалось, что для него продолжают делать все, пока он вместо вполне логичной благодарности продолжал сидеть с пустым лицом, но самое ужасное, что Нату как будто и не нужно было ничего взамен…       Сложно.       Тем временем Веснински уже все включил и ожидал только Миньярда, который тут же сел на диван рядом, сокращая расстояние между телами до минимума. Сидеть вплотную с Натом, обвивая его тело руками и ногами стало уже какой-то привычкой, такой необычной, но приятной. Только уложив руку на плечи Эндрю, Натаниэль соизволил включить фильм. Кто бы мог подумать, он впервые собирается смотреть «Сумерки», а не слушать.       — Раньше я мало думала о смерти… — не удержавшись, Веснински заговорил одновременно с Беллой. Эндрю усмехнулся, с приятным хрустом открывая крышку мороженого. — Но по-моему отдать жизнь за любимого человека не худшая смерть.       — Вы с ней похожи. — вдруг заявил Миньярд.       — Чем?       — Оба отбитые, все время умереть пытаетесь.       — Отдать жизнь за любимого человека не худшая смерть. — вновь процитировал Нат. Оба явно вспомнили свое не самое удачное Рождество.       — Я убью тебя, если ты ещё раз так сделаешь.       — Не буду. — со всей торжественностью сказал Натаниэль, устраиваясь поудобнее. Так нагло он ещё никогда не врал.       Эндрю накинул на себя, и соответственно на Ната, плед и взялся за мороженое. Можно было бы не есть его и не мёрзнуть, но отказаться от холодной сладости Миньярд был не в состоянии, а особенно под такой аккомпанемент, как «Сумерки». Помнится, когда Лисы впервые показали его бывшим Воронам, Жан весь фильм сидел с абсолютно непонимающим лицом, полным то ли брезгливости, то ли отвращения, Кевин хлестал водку и не то чтобы особенно хорошо запомнил события, а Нат не переставая смеялся, особенно на второй части, где Бэлла страдала от разрыва с Эдвардом и искала приключений на одно место.       — Спасибо. — очень тихо и внезапно выдавил Эндрю примерно на десятой минуте фильма.       — За что? — Натаниэль недоуменно склонил голову, чтобы видеть лицо парня.       — За все. — сквозь зубы недовольно выдавил Эндрю, с преувеличенным интересом мешая подтаевшее мороженое. На лице Ната тут же расцвела загадочная и до крайности счастливая улыбка.       — Всегда к твоим услугам.       К пяти утра они пересмотрели все фильмы, во время которых Веснински неустанно ругался то на саму Беллу, то на актрису, которая ее играет, то ещё на бесчисленное множество персонажей. К концу четвертой части он начал размышлять кто из сладкой парочки Эдварда и Джейкоба ему больше нравится, заявив в конечном итоге, что самый лучший Карлайл и если уж и жениться на ком-то, то только на нем. Эндрю благоразумно не лез в его сложнейшую мыслительную работу. Он давно уже для себя решил, что лучше Розалинд в «Сумерках» никого нет.

***

      Сказав перед сном, что не намерен постоянно спать с Веснински и заставив его уйти на свою кровать, Эндрю знал, что это заведомо проигрышная затея, однако был уверен, что как минимум сегодня свое обещание он сдержит. Проснувшись в два часа дня, утыкаясь носом в шею Ната, он понял, что проебался. Поза была слишком удобной для того, чтобы вставать и вообще как-то шевелиться, поэтому, удостоверившись, что «подушка» все ещё спит, Миньярд прижался поближе, снова блаженно прикрывая глаза. Пожалуй, в том, что Натаниэль спал рядом, не было ничего плохого.       К сожалению, подольше насладиться тихим и спокойным утром не получилось — чей-то телефон из гостиной громко пиликнул, оповещая о приходе сообщения, секунду спустя звонко пропищал второй. Минуту спустя пришла ещё одна смска, следом за ней она пришла на другой телефон. Групповой рассылкой в столь раннее утро мог пользоваться либо Ваймак, либо самоубийца. Бормоча что-то нечленораздельное, Натаниэль попытался развернуться на другой бок и с грохотом свалился на пол. Эндрю, который мог, но не стал предотвращать падение, сонно посмотрел на парня сверху вниз, свешиваясь с кровати.       — Бля-я-ять. — чувственно протянул Нат, не зная, что болит больше — копчик или голова.       — Раз ты встал, то иди проверь сообщения. — безапелляционно заявил Эндрю.       Веснински посмотрел на него взглядом, в котором буквально читалось «а не много ли ты хочешь?», однако перевернулся на живот и с видом умирающего пополз в таком положении к двери. Миньярд усмехнулся, поворачиваясь на другой бок, чувствуя как сотни маленьких иголочек втыкаются в затекшее тело. В планах было продолжить спать, если в сообщениях не найдется чего-нибудь важного. Через несколько мгновений планы испортила даже не важная новость, а открытая дверь в спальню. Тут же внутрь с громким ором ворвался кот, ластясь ко всему, что попадалось на пути. Он привычно прыгнул на кровать, которая раньше принадлежала Ники, и запрыгнул на спящее тело, утаптывая лапками с коготками плечо.       — Это ещё что? — нахмурился в очередной раз разбуженный Эндрю. Он недовольно стряхнул животное на пол, на что тот гордо вздёрнул хвост трубой и отправился искать любовь у Ната.       — Это Бомж. — высказал очевидное Веснински, вчитываясь в сообщение от тренера. — Через полтора часа нам нужно быть на стадионе, там у нас будут брать интервью.       — Скажи, что я сдох.       — Ты хочешь бросить меня одного?       — Хочу, могу, делаю. — заявил Эндрю, вновь поудобнее устраиваясь на кровати.       Натаниэль плавно скользнул внутрь комнаты с загадочной ухмылкой, не предвещающей ничего хорошего. Подопнув кота, чтобы тот побыстрее отправился на кухню за положенным завтраком, Веснински закрыл дверь и присел на кровати, заставляя матрас под собой слегка продавиться. Из-за появившейся ямки, Эндрю немного скатился ближе к Нату, разозленно открывая глаза и только теперь понимая, что тот что-то затеял.       — Да или нет? — уточнил он, заставляя Миньярда глубоко задуматься. С одной стороны, Веснински прекрасно известно обо всех границах, да и вообще обо всем, но с другой стороны уж больно заговорщически он усмехался.       — Допустим, да. — с тщательно скрываемой неуверенностью ответил Эндрю.       Нат с улыбкой навис над парнем, расставляя руки по обе стороны от его тела и мягко поцеловал губы. Эндрю, несколько секунд подумав, так же размеренно и нетребовательно ответил, скорее по привычке, нежели осознанно, обхватывая руками чужую талию, слегка прижимая к себе. Кто бы что не говорил о том, что утренние поцелуи — это ужасно, и Веснински, и Миньярд придерживались мнения, что абсолютно плевать когда это происходит, если рядом любимый человек.       Несколько секунд спустя Нат внезапно отстранился и, вопреки привычному продолжению, внезапно прикоснулся губами к скуле, плавно переходя к мочке уха и обратно. Эндрю замер, тяжело дыша. Обычно они ограничивались исключительно губами, а потому такая внезапная смена «маршрута» заставила застыть, молча дожидаясь дальнейших действий. А Натаниэль, видя, что его действия возымели необходимый эффект, медленно переместился на шею, проводя влажную дорожку поцелуев от ключиц до выпирающего кадыка.       В какой-то момент (Эндрю не особо понимал в какой именно, все его силы сейчас уходили на сохранение самообладания хотя бы внешне) Нат отстранился и мимолётно взглянул на чужие бедра. Ткань серых потрёпанных жизнью спортивных штанов характерно натянулась в зоне паха. Ровно в этот момент любым неосторожным действием можно было все испортить до такой степени, что Эндрю согласился бы терпеть Кевина, лишь бы не жить в одной комнате с Натаниэлем.       — Да или нет? — в очередной раз повторил Веснински. Миньярд какое-то время молчал, мучительно раздумывая о своем ответе и наконец на грани абсолютной тишины ответил:       — Нет.       — Хорошо. — спокойно ответил Нат, мгновенно поднимаясь на ноги. — Я пойду попробую не сжечь нам яичницу.       Несколько секунд спустя он вышел, плотно закрывая за собой дверь, и не слишком громко, но достаточно, чтобы притупить собственный слух, включил какую-то навязчивую попсовую песню, которая, очевидно, оказалась первой в очереди в рандомном плейлисте. Эндрю шумно выдохнул через нос, закрывая лицо ладонями. Перед глазами стоял черный натяжной потолок Гнезда с подобием люстры, светившей всегда холодным оттенком, в ушах стоял смех Воронов и Рико, перекрывающий музыку из соседней комнаты. Это было не так давно, чтобы выкинуть из памяти, как те встречи с Дрейком, которые его мозг старательно закапывал все глубже и глубже с каждым днём. Тело ещё помнило боль и, хоть Натаниэль ещё ни разу не причинял ему физических страданий, фантомное недомогание все равно пронзило внутренности. От подобных мыслей возбуждение ушло как не бывало, что не было чем-то удивительным в такой ситуации. Где-то на подсознании он понимал, что происходит, но не мог убедить в этом самого себя.       Несколько минут ушло на то, чтобы вернуться в реальность, чтобы осознать, что он в светлой комнате общежития Пальметто, что за стенкой не Вороны и убивающие тренировки, а Натаниэль, который может убить только своим очередным кулинарным шедевром, от которого, впрочем, пока что не пахло палёным. Отлежавшись ещё какое-то время Эндрю бросил взгляд на часы, удостоверяясь, что они ещё не опаздывают. Он не знал сколько точно провел в этой странной прострации, но песня точно успела уже несколько раз смениться.       Когда до выхода оставалось чуть меньше часа, Миньярд все же вышел из комнаты, замечая на кухне Веснински, поедающего вполне себе обычную, не черную, яичницу. Всё-таки, он научился понимать, когда еда готова. Эндрю сел за стол напротив, где на тарелке лежала его порция и принялся спокойно есть. Натаниэль выглядел совершенно как обычно, по нему непонятно было прилагал ли он хоть какие-то усилия, чтобы нормализовать свое состояние, но почему-то хотелось надеяться, что это было действительно так. В любом случае, его никто бы ни за что не обвинял. Когда так прямо отказывают, любой человек испытал бы какие-то эмоции.       — У тебя есть ещё минут пятнадцать, потом прибежит Ники. — сказал Нат, посмотрев на часы.       — Просто закрой дверь.       — И он будет стучать, звонить и писать сообщения. — скривился Натаниэль.       — А лучше, чтобы он стоял рядом и орал?       — Оба варианта не очень.       Покончив с завтраком, Веснински ушел в комнату искать нормальную одежду. Обычно на тренировки он ездил в том, что первое на него из шкафа выпадет, однако сегодня она совмещена с интервью и необходимо показаться хотя бы отдаленно тем самым Натаниэлем, который ослепительно улыбается в камеру журналистов, язвительно комментируя очередной каверзный вопрос. Именно поэтому из шкафа с одеждой в разные стороны летят потрёпанный футболки с логотипом какой-то строительной компании или рекламой избавления от долгов, которые в большом количестве приносил откуда-то Ваймак. Наконец в самом дальнем углу была обнаружена черная футболка с рисунком Делориан на спине, она выглядела как что-то, что можно было без страха надеть перед журналистами и не испортить при этом имидж.       В этом плане Эндрю явно выигрывал. Он пришел с кухни, явно опять оставив там тарелку из-под яичницы, чтобы вернуться через несколько часов и, матерясь, соскребать присохшие кусочки помидора, и взял с кровати одну из выброшенных футболок. Он никогда не был любимчиком среди фанатов экси и плевал на мнение всех, а с таким поведением от него и не ждали, что он внезапно заявится на интервью в элегантном смокинге с идеальными манерами. Была в этом какая-то изюминка, хотя возможно и не изюминка вовсе, а элементарная естественность, однако этим он всё равно выделялся. Возможно благодаря этому он и заполучил себе небольшую группу поклонников интровертов-социопатов, которых не устраивали остальные бойкие члены команды. В Эндрю они видели популярную личность, которая тем не менее не пыталась идеализировать свой образ, а это дорогого стоило.       Как и пророчил Нат, вскоре в комнату начал стучаться Ники, требуя ехать на интервью. Ему, как любителю внимания, очень нравилось, что теперь их везде зовут не для того, чтобы обругать, а наоборот, похвалить. Именно поэтому нетерпение от предстоящего события очень явно чувствовалось во всех его криках «быстрее!» и нервных стуках в дверь. Парни сжалились над ним и вышли как только переоделись, несмотря на то, что изначально вообще не собирались приезжать на стадион раньше назначенного времени.       — Все уже уехали. — с претензией сообщил Кевин.       Он окинул придирчивым взглядом внешний вид обоих и, если на Эндрю только мельком глянул, то Натаниэля тщательно просканировал с ног до головы. Оставшись не слишком довольным, он развернулся и направился на парковку, не сказав ни слова. Сам он как обычно выглядел безупречно. Возможно, Вороны всё-таки убили в нем те крохи индивидуальности, что ещё оставались после множества лет жизни в Гнезде, а возможно ему самому это действительно нравилось, кто знает. Впрочем от Кевина и не ожидали ничего иного. Идеальный в спорте не может быть не идеальным во всех остальных аспектах жизни.       — Я сейчас расплачусь. — саркастично ответил Веснински, заранее накидывая на себя годами выстраиваемый образ, который раньше таковым не был. Когда-то давно он действительно был эдаким ежом, чтобы привлечь к себе внимание публики на фоне однотипных Воронов, похожих на единый организм. Но людям свойственно меняться, вот и он изменился, хоть нельзя было. Наверное, когда-нибудь, когда пресса и одобрение фанатов перестанет быть своеобразной подушкой безопасности в случае каких-то нападок в его сторону, можно будет показать, что он уже не такой колючий как несколько лет назад, однако не сейчас.       Когда через несколько минут, виляя по подворотням они обогнали все пробки и приехали к стадиону, все остальные уже слушали предостережения Ваймака по поводу интервью. Дожидаться «монстров» не было необходимости. Они всё равно будут действовать и говорить так, как хотят, а вот остальным стоило рассказать обо всех тонкостях каверзных вопросов. Впрочем, заметив в дверях огненно-рыжую голову, тренер перевел все внимание на вошедшую персону.       — Не давайте ему говорить в одиночку, ясно? — заявил Ваймак, указывая на усмехающегося Ната. — Его нельзя оставлять одного, по возможности следите, чтобы он не сказал ничего такого, за что нам потом придется опять отмывать раздевалки от искусственной крови.       — Я буду нем, как труп. — с издёвкой улыбнулся Веснински. Ваймак вздохнул и посмотрел на часы.       — Они приедут через несколько минут, если закончите раньше остальных — на тренировку. У нас скоро ещё один матч, отдохнёте, когда победим.       Лисы дружно кивнули, благополучно забывая все наставления. Куда интереснее выглядел Эндрю в футболке Ната. Вместо музыкального сопровождения звучали обречённые стоны тех, кто ставил на пару Рене и Эндрю. Она совершенно точно не имела никаких шансов, это было видно ещё в первые недели, когда Веснински и Миньярд ходили как попугаи-неразлучники, но тогда это было хотя бы оправдано, Нат был слепой, а Кевин и Жан сами ещё терялись в коридорах общежития и стадиона. Сейчас оба этих оправдания не работали, а эти двое продолжали шастать везде вместе, теперь даже жили в одной комнате за вечно закрытой дверью. И как это прикажете понимать?       Скоро Рене, сидящая на подоконнике, ткнула пальцем в окно, показывая на машину телевизионщиков. Натаниэль вытащил из кармана белые линзы и сквозь слезы надел их на глаза, чтобы никто не понял, что он видит. Жан, стоящий рядом, вздохнул и ещё раз напомнил Нату о скотче, который лежал совсем рядом на тумбе. Кевин пригрозил менее завуалированно и потребовал у Эндрю смотреть за парнем. Тот с неопределённым посылом послал. Непонятно было соглашается он следить за Натаниэлем и говорит это, чтобы отмахнуться или в целом делать ничего не собирается. Надеясь, что правильным вариантом окажется первый, Кевин поправил свободную белоснежную толстовку и заранее натянул на лицо улыбку. Лисы удивленно пялились на него первые несколько секунд, уже забыв как Дэй предстает перед журналистами.       Пару минут спустя в комнату отдыха в странном возбуждении вбежала молоденькая девушка в серых брюках с идеальными стрелками, таком же сером пиджаке и белой лёгкой рубашке. Куртку она уже отдала кому-то по пути сюда и сейчас, видя перед собой всех Лисов восторженно подскакивала на месте на несколько миллиметров. Позади нее, откровенно уставшие, шли несколько операторов и осветителей. Они явно не питали такой бурной радости от этого интервью и всячески показывали это юной журналистке, но ей, кажется, уже ничего не могло испортить настроение.       Она ещё раз окинула взглядом всех Лисов и выдохнула. Никто из них не потрудился принять человеческий вид, за исключением, конечно, Кевина и Дэн. Рене продолжала сидеть на подоконнике, любуясь то ли видом, то ли Жаном, тяжело было понять куда она смотрела чаще. Элисон долбила кофемашину, которая упорно выдавала ей «капулатте», а Сет смеялся рядом, утверждая, что капулатте — это разновидность Капулетти. Ники занял весь диван пытаясь вывести сидящего на кресле рядом Эндрю на диалог, на втором расположились Аарон с Кевином, который при появлении журналистов выпрямил спину и улыбнулся ещё шире, чем улыбался до этого. Нат по старой доброй привычке занял место на полу, разглядывая незамысловатый, крайне мелкий и незаметный, если смотреть с высоты среднестатистического человеческого роста, точечный рисунок на линолеуме.       — Пока мы ещё не начали, можно у вас кое-что спросить? Вне камер. — спросила девушка.       — Конечно. — улыбнулась Дэн, подходя ближе.       — Как вам удается не ругаться? — с искренним интересом журналистка нахмурила брови. — Не поймите неправильно, но я слежу за вами… то есть, не конкретно за вами… точнее…       — Мы поняли. — холодно обрубил Эндрю. Дэн с осуждением посмотрела на близнеца, но быстро вспомнила, что это бесполезно и вновь улыбнулась, дружелюбно глядя на стушевавшуюся журналистку.       — Ну, в общем я с самого начала смотрела все ваши интервью и игры и… раньше вы были не слаженной командой. Сейчас вы друзья?       — Водка. — заявил Аарон.       — Что?       — Совместные пьянки, особенно с палёной водкой и коллективным отходняком очень помогают сближению. — пояснил Миньярд. Натаниэль громко засмеялся, откидывая голову назад, упираясь затылком в колено сидящего в кресле Эндрю.       — Серьезно? — удивилась девушка.       — Абсолютно. — согласился Сет, ударяя по кофемашине. Пришла его очередь выбивать из нее самый стандартный латте.       Журналистка ещё поспрашивала какие-то совершенно странные вопросы, никак не относящиеся к интервью, и наконец-то начала съёмку. Натаниэль ожидал увидеть ту, что говорила с ними только что, восторженную и счастливую, однако стоило оператору дать знак о начале и навести камеру на нее, как девушка тут же превратилась в собранную, со сдержанной приятной улыбкой. От той, что была несколькими секундами ранее не осталось ни следа.       Большинство вопросов были каверзными, неверный ответ на них значил бы, что идиоты либо Лисы, либо бывшие Вороны, но к счастью Нат чаще всего, молчал, умным взглядом глядя куда-то в район камеры. В этих линзах ему даже не нужно было строить из себя слепого, они жутко мешали обзору, возможность видеть что-то становилась минимальной, от чего ему как прежде поворачивали голову туда, куда нужно было смотреть. Свое положение он не сменил, демонстративно продолжая сидеть на полу, хотя на диванчике ещё оставалось место. Журналистка, которую звали Сандрой, отметила эту деталь, но Натаниэль туманно ответил, что коврик, на котором он и сидел, очень удобный. Девушка странно посмотрела на него и кивнула, не заостряя внимание на странностях Веснински. В конце концов, звезда спорта может сама решать куда посадить свою знаменитую задницу.       Впрочем, дело неизменно шло к самой избитой, но от того не менее популярной и интересной для зрителей, теме — Вороны и Рико в частности. Казалось, люди не верили в то, что эта дружная четверка распалась, что больше не будет весёлых интервью и опасных моментов на матчах. Они не хотели в это верить, хотя Нат, Жан и Кевин раз за разом обрубали все связи со своей бывшей командой. Проблема была в том, что они делали это постепенно, как если бы палач вместо острого топора взял тупую и ржавую пилу на казнь какого-то человека. Вот и сейчас зрителям было больно, они надеялись, что все ещё не кончено, хотя общение между старыми «друзьями» уже истекало кровью и даже самый опытный хирург средневековья не смог бы пришить все как было.       — Вы уверенно движетесь вперёд, если так пойдет и дальше, то вы сможете встретиться с Воронами в финале. Что вы испытываете? — со сдержанным интересом спросила Сандра, впрочем, вопрос был адресован явно только бывшим Воронам.       — Предвкушение. — также спокойно ответил Кевин. — Мы должны понять чего достигли за этот год.       — Не сочтите за грубость, но почему Натаниэль молчит? — легко перебила Дэя журналистка. Слова Кевина, такие нейтральные и не выводящие на конфликт, не дали бы нужного эффекта. А вот интервью с Натом всегда вырезалось на отдельные цитаты. — Обычно он такой общительный.       — Кевин прекрасно выражает наше мнение. — обворожительно улыбнулся Натаниэль. — Я уже предвкушаю, как мы размажем Воронов по стенке победой в финальном матче.       — Ты в этом настолько уверен?       — Конечно. В любом деле важна уверенность.       — Не переусердствуй. — язвительно шепнул Эндрю. Не понятно было предостережение это, чтобы Нат заткнулся или попытка спустить с небес на землю, но в любом случае, Натаниэль услышал, повернул голову назад и послал воздушный поцелуй. Миньярд закатил на это глаза и резко развернул голову парня обратно к камере. Остальные смотрели на это зрелище раздумывая, принесет это им что-то хорошее или фанаты закопают Эндрю в клумбе у общежития.       — Как вы относитесь к словам из недавнего интервью Рико о том, что ваши победы — ничто и будущего у вашей команды также нет?       — Ну, что я могу сказать… — вздохнул Нат, театрально задумываясь. — Пусть либо трусы наденет, либо крестик снимет.       — В каком смысле? — Сандра продолжала улыбаться, однако ее брови нахмурились в непонимании, а глаза широко раскрылись. Сет незаметно протянул в сторону Мэтта руку. Тот также незаметно вложил в нее смятую купюру.       — Если я правильно помню, он говорил что-то о том, что ни одна команда не имеет права оскорблять другую. При этом он буквально сравнивает Лисов с землёй, а это как-то противоречит его любви к миру. — свои слова Нат закончил тем, что закрыл глаза, развел руки в сторону, соединяя кончики большого и указательного пальцев, делая вид, что начал медитировать. Ваймак, стоящий за камерой устало потёр глаза. Нужно будет сегодня выпить.