Пятна в темноте

      Звонкая трель будильника ровно в пять утра пронеслась по всей комнате, заставляя мирно дремлющего кота с громким ором подскочить на месте и зашипеть на будильник, имевший наглость работать. Обычно Нат отключал его сразу и начинал сонно будить Эндрю, однако сейчас проходила секунда за секундой, а отвратительный шум все не заканчивался. Нехотя вытаскивая руку из-под одеяла, Миньярд вслепую нащупал мерзкое человеческое создание, именуемое телефоном, и выключил будильник. Осознав, что что-то не так, он всё той же рукой провел по месту рядом с собой и сделал вывод, что всю ночь спал с котом, хорошо хоть не задушил. Третьего такого они бы точно не нашли.       Только спустя несколько секунд до заторможенного после сна мозга дошло, что рядом нет Ната. С трудом открыв глаза, он уставился на идеально застеленную соседнюю кровать и понял, что и там никого не было. Резко вскочив на ноги, из-за чего перед глазами на несколько секунд возникла темная пелена с яркими звёздочками, Эндрю кинулся на выход из комнаты и с облегчением обнаружил Натаниэля, стоящего у плиты. Переводя дыхание, голкипер опёрся спиной на дверной проём, молча разглядывая спину парня. Во сколько он встал и спал ли вообще? Глядя на его «бодрый» вид становилось ясно, что всё-таки не спал.       — Привет. — Нат несколько заторможенно обернулся назад и сонно поприветствовал Эндрю. — Я решил сделать завтрак. Есть подозрения, что у меня не получилось.       Миньярд подошёл к нему со спины, вытягивая шею, чтобы посмотреть какой очередной кулинарный шедевр на этот раз испортил Веснински. Голкипер, разумеется, ни капли не умалял способностей Натаниэля, однако, глядя на ситуацию абсолютно объективно, ему явно ещё стоило этому поучиться. Он жарил блинчики, однако лежащие на сковородке были слегка черноваты, а в тарелке бледноваты. С тяжёлым вздохом Эндрю слегка отодвинул Ната в сторону и, взяв лопатку, принялся переворачивать пухленькие блинчики. Засунув палец в тесто, стоящее в миске рядом с плитой, он попробовал и с удовольствием отметил, что проблема заключалась исключительно в жарке.       — Спал сегодня? — спросил Эндрю, ловко орудуя лопаткой. Натаниэль как зачарованный наблюдал за лёгкостью, с которой тесто отходило от сковородки, поблескивая идеальным золотистым оттенком. — Эй, очнись.       — Я смотрел «Голодные игры». — после секундной заминки ответил Нат. — Смотреть фильм гораздо интереснее, чем слушать книгу.       — Ты забыл, что у нас сегодня матч? — в любое другое время Натаниэль обязательно съязвил бы в ответ, но сейчас слишком хотел спать.       — Я же говорил, что давно мечтал его посмотреть, а выспаться можно и в автобусе, нам все равно ехать несколько часов.       — Было бы логичнее посмотреть фильм в автобусе и поспать дома.       — Вчера я об этом не подумал.       Эндрю закатил глаза и продолжил наливать тесто в виде маленьких кругов. Нат, запрыгнув на столешницу, сидел рядом, покачивая ногами. Он потянулся к своему горелому блинчику и хотел было поесть, но Миньярд оперативно заменил его на более симпатичный. Натаниэль широко улыбнулся, откусывая кусок. Вкусно, хоть и горячо. Уставившись на готовящего Эндрю, Нат решил для себя, что ради такой картины стоило не спать всю ночь и приготовить это чёртово тесто.       — Чего улыбаешься? — хмуро спросил Миньярд.       — Ты выглядишь мило.       — Бесишь.       — Я знаю. — с какой-то подозрительно счастливой улыбкой ответил Веснински.       После завтрака Эндрю ушел собирать сумку, на которую благополучно забил вчера вечером, а Нат решил вымыть посуду. В конце концов, если он сюда больше не вернётся, то пусть после него останется чистота, а не грязь, хотя… если оглядеть комнату становилось ясно, что здесь останется что угодно, но точно не чистота. Его учебники, разбросанные абсолютно везде, одежда, чистая и грязная в перемешку, лежавшая в куче в углу, блокноты с корявыми наблюдениями матча, какие-то книги, которые он хотел прочитать, но не успел. Все это останется здесь после него. Надолго ли? Как скоро Эндрю надоест наблюдать его вещи и он выбросит все в мусор? Да и выбросит ли вообще? Хотелось надеяться, что хотя бы не сразу.       В голове бешеными осами метались мысли, одна сменяла другую ещё до того момента, как суть прошлой становилась понятна. Ещё не поздно отказаться от своей идеи, никто и не догадается, что он струсил, но это казалось предательством себя. Он поступал так глупо и неразумно, пытаясь не упасть в собственных глазах, что все его действия имели обратный эффект. У него до сих пор не было никакого четкого плана или хотя бы отдаленного понимания, что он собирается делать, так что по сути это был билет в один конец.       — Призрака увидел? — Эндрю явно не в первый раз махнул рукой перед лицом Ната, пытаясь вернуть его на землю.       — Ага. Я же проводником в мир духов стал, разве не рассказывал? — лениво пошутил Натаниэль, торопливо подбирая свою сумку с вещами.       — Ну-ну. Пошли уже.       Эндрю спустился вниз, а Нат остался проверить все ли выключено. Будет неприятно, когда Лисы вернутся, а общежитие сгорело из-за утечки газа и парочки сигарет. Он в последний раз окинул взглядом комнату, пытаясь запечатлеть каждую детальку в памяти, и резко захлопнул дверь, чтобы не впасть в тот же ступор, что несколько секунд назад. С конца коридора к нему не то шла, не то ползла Элисон. Она опиралась плечом на стену и скользила по ней, чтобы не упасть по дороге. Натаниэль усмехнулся и дождался ее, чтобы помочь спуститься с лестницы. Вблизи оказалось, что она решила практиковать слепую ходьбу, потому как глаза ее, несмотря на внешнюю слабую активность, были плотно закрыты.       — Доброе утро. — язвительно улыбнулся Нат.       — Заткнись. — сонно пробубнила в ответ Элисон, не открывая глаз. Очевидно, она совершенно не хотела потерять сон, пока дойдет до автобуса, чтобы с удовольствием проспать практически всю поездку.       На парковке их уже ждали. В салоне за рулём как обычно сидел Ваймак, рядом дремала Эбби, которая, скорее всего, заменит его через несколько часов пути. Все, кто уже спустился в автобус, выглядели, как ходячие мертвецы, желавшие только одного: спать. Даже Кевин, вопреки своему обычному поведению, мечтал о том же, свернулся в комочек и, притягивая руками колени к груди, задремал, опираясь головой на Аарона. Их отношения уже не были тайной, о них все знали, но почему-то спрашивать никто не хотел, чтобы добиться подтверждения напрямую. Иногда Ники пытался заговорить на эту тему и выведать интересующую информацию, однако зачастую начинал настолько издалека, что к нужным вопросам они просто не доходили или кто-то из странной парочки, а порой оба сразу, обрубали эти разговоры на корню. Лисы уже смирились с этим, изредка незначительно подкалывая Кевина или Аарона, на что они чаще всего просто не реагировали. Оставалось только ждать, когда они наконец официально подтвердят, что находятся в отношениях, а до тех пор строить из себя великих слепых.       Когда Натаниэль вошёл в автобус, посмеиваясь ведя рядом сонную растрёпанную Элисон, почему-то захотелось взвыть. Он сам едет на свою смерть и с каждой секундой приближается к ней всё ближе и ближе. Глубоко и нервно вдохнув, сбиваясь как от долгого бега, он оставил Рейнольдс на одном из сидений, где она тут же сняла куртку и укрылась ею на манер одеяла, складывая ноги на пустое место рядом — Сет ещё не пришел и ему, очевидно, придется пересесть — а сам направился на последние ряды, где уже сидел Эндрю.       Либо он не хотел спать, либо хотел дождаться Ната, но в любом случае сейчас сидел, оперевшись виском в стекло и тупо разглядывал хмурый пейзаж за окном. Натаниэль привычно сел рядом, мгновенно расслабляясь. От подступающих апатии и страха не осталось и следа. Кажется, у него истерика. Впрочем, об этом можно подумать позже, пока он не хотел кататься по полу в автобусе и громко кричать, стоило насладиться таким желанным сном. Вопросительно взглянув на Эндрю, Нат дождался его кивка и удобно устроился на чужом плече, невесомо обнимая за торс. Миньярд какое-то время продолжал смотреть в окно, а затем положил голову на Веснински.       Очень скоро автобус поехал, оставляя в Пальметто остатки сомнений, страха и прошлой счастливой жизни, которой, вероятно, пришел конец.

***

      Натаниэль проснулся несколько часов спустя, когда бо́льшая часть Лисов уже бодрствовали и занимались какими-то отвлеченными делами. Впрочем, никто из них ещё не выглядел также хорошо, как и обычно. Элисон вообще решила продолжать сидеть с этим странным растрепанным пучком на голове, который слабо держался на единственной резинке. Ещё слишком рано, чтобы приводить себя в порядок, а команда видела ее и не в таком состоянии, поэтому она предпочла комфорт красоте. Рене перегнулась через сиденье и разговаривала с ней, забавно морщась при упоминании чего-то явно не очень приятного. Рядом Жан, который устало заткнул собственной ладонью рот Кевина. Он, очевидно, опять начал говорит об экси, словно других тем не существует. Интересно, как Аарон его терпит? К слову, Миньярд сидел в наушниках и явно прекрасно себя чувствовал. Недалеко от них умудрялся спать Сет, мастерски игнорируя чужие вопли, а Мэтт с Дэн старательно делали с ним идиотские фотки, творя со спящим телом, что душа пожелает.       Нат смотрел на всё это и сотни маленьких иголочек начинали впиваться в сердце от того, что все это ему предстоит оставить. Вглядываясь в такие знакомые лица, он вдруг задумался, как все они отреагируют на его пропажу. Кевин и Жан однозначно будут в ярости, даже думать не нужно было. Ваймак, возможно, тоже будет злиться. Наверно, остальные расстроятся, как минимум. Он даже не смел воображать себе их реакцию, считая, что одним своим поступком предает их всех, но ничего не мог с собой поделать. Если он не закончит все сегодня, то потом, согласно фальшивому плану, придется вмешивать в это Стюарта, а Нат понятия не имел, что делать, чтобы не подставить его потом. В конце концов, Мясник принадлежит Морияма, если дядя поможет, то это приведет к войне между двумя кланами, чего лучше было не допускать. А Натаниэль… он был свой собственный и, скорее всего, его выходка доставит проблемы только ему, если конечно правильно называть «проблемой» собственную смерть. В любом случае, даже умирая, он заберёт с собой отца.       — Что с тобой? — внезапно спросил Эндрю, вытаскивая Ната из жутких мыслей. Оказывается, он давно заметил то, как нападающий меланхолично рассматривал всех Лисов.       — Я в порядке. — слегка заторможенно ответил Натаниэль.       — Не ври.       — Не вру.       — Скажи мне.       — Ты не поймёшь.       Эндрю ничего ответил, соглашаясь с неясным ответом, и искоса взглянул на парня. С первого взгляда Натаниэль выглядел вполне себе нормальным, если не считать кругов под глазами от бессонных ночей, но, если приглядеться, то улыбка сразу становилась натянутой, да и лицо в целом приобретало какое-то трагичное выражение. Миньярд не стал ничего говорить по этому поводу, а Веснински снова лег на его плечо, прикрывая глаза ради такого желанного сна. Как там говорили? «Перед смертью не надышишься»? Ну раз надышаться нельзя, то хоть выспаться. С этими мыслями Натаниэль довольно скоро уснул, сворачиваясь калачиком на сидении. При этом выглядел он таким маленьким и беззащитным, что Эндрю, когда на них задумчиво взглянула Рене, почувствовал укол ревности. Хотелось, чтобы такого Ната видел только он, пусть для остальных Веснински останется тем, кем все его привыкли видеть.       Ещё пару часов спустя Кевин активизировался окончательно и начал громогласно рассказывать о бингемтонцах, чтобы даже (по его скромного мнению) наглые идиоты, которые смели спать, знали, как играть и что делать. Единственное, что его категорически не устраивало — это спящий Нат, которого невозможно было разбудить ничем. Помнится, раньше он просыпался от любого шороха, всегда в боевой готовности. И, конечно, хорошо, что теперь он спал спокойно, что Гнездо его всё-таки отпустило, но сейчас Кевин предпочел бы, чтобы друг проснулся и занялся делами. В конце концов, проснулся даже Сет, смотрящий в никуда пустым сонным взглядом, а Натаниэль все ещё спал. Дэй поднялся с сидения и, заодно разминаясь, направился в конец автобуса, где сон Ната тщательно охранялся Эндрю.       — Нат, вставай! Мы обсуждаем тактику, тебе нужно это послушать! — орал Кевин, стоя на безопасном расстоянии от Миньярда, чтобы тот не дотянулся до него ногой и не ударил.       — Ему нужно поспать.       — Мы уже скоро приедем!       — Нам ещё час ехать и если ты сейчас же не уйдешь, то это будет последний час твоей жизни. — прошипел Миньярд.       — Эндрю! — раздался из начала автобуса голос Аарона.       — Nehmen Sie Ihre Hysterie. — ответил близнец. Нат недовольно сморщил нос и приоткрыл левый глаз.       — Werfen wir ein Messer nach ihm? — шутливо спросил Веснински.       — Я вижу, что ты не спишь!       — Кев, ну сколько раз тебе ещё сказать? На каком языке? Ты мне скажи, я много языков знаю. — взмолился Нат.— Я просто хочу спать, а если усну на матче, то гарантирую, победы это не принесет.       — Тактика…       — Ты думаешь я впервые против бингемтонцев играю? Нет, поэтому вали, пока мне не захотелось разглашать твою конфиденциальную информацию.       — Я припомню тебе это, когда мы проиграем. — недовольно заявил Кевин, гордо развернулся и ушел вперёд.       — Спасибо. — уже спокойным тоном сказал Нат, вновь ложась на плечо.       — За что?       — За то, что до этого я спал. — ответил Веснински, загнул голову назад и оставил невесомый поцелуй на шее.       — Наркоман. — на выдохе ответил Эндрю, чувствуя, что поцелуи не прекращаются. Слишком хорошо.       Окинув взглядом салон, Миньярд с удовольствием отметил, что в их сторону никто не смотрит, все заняты очередной тирадой Кевина. Повернув голову к Нату, он приподнял его лицо за подбородок и прикоснулся к чужим губам. Без всякой агрессии или злобы, это был спокойный поцелуй с мягкими и уже привычными касаниями, которые в этот раз выбили из Натаниэля тихий стон. Эндрю, услышав это, не отстранился, а только прижался ближе, уже совершенно не беспокоясь о том, что остальные Лисы их увидят. Плевать, если получится вытащить из Ната ещё один такой звук. Пропало ощущение долгой дороги, сонливости и скорых неприятностей, всё это отошло на второй план, оставив после себя лишь пустоту.       — Последняя остановка, больше я останавливаться не буду! — внезапно прокричал Ваймак, возвращая подопечных на землю. Эндрю неохотно отстранился, на что Натаниэль довольно ухмыльнулся, облизывая припухшие губы.       Как только автобус притормозил на парковке какой-то заправки, Миньярд встал и пошел на улицу вместе с остальными. Веснински ещё потянулся, с удовольствием растягивая занемевшие мышцы, но тоже отправился на заправку. В конце концов, он ещё не завтракал, а время уже близилось к вечеру.

***

      Подъезжая к стадиону, Нат заранее надел линзы, помня, что сегодня его очередь говорить с журналистами после матча вне зависимости от того выиграют они или проиграют. Сквозь белесую завесу он мог разглядеть ярко-оранжевые пятна, являвшиеся поклонниками Лисов. Наличие этих небольших кучек бодрило, ведь мало кому будет охота разъезжать по стране ради одного матча. Впрочем, вскоре они потерялись в обилии зелёного цвета фанатов Бингемтона, но Натаниэля устраивало и это.       Вскоре они уже сидели в раздевалке и ждали, когда появится возможность выйти на поле для полноценной тренировки. Кевин всё же сумел докопаться до Ната и весь оставшийся до матча час рассказывал о тактике противника. Зная, что Дэй привык контролировать ситуацию, Веснински не стал его отгонять и терпеливо выслушал все наставления, прекрасно зная, что не сделает и половины из того, что просит друг. Всё-таки стиль игры у них очень разный и, если Кевин привык опираться на строгие подсчёты и траектории движения, то Натаниэль просто играл, пытаясь выжать из каждой секунды максимум.       К концу первого тайма бингемтонцы, несмотря на свою расслабленную игру, вырвались вперёд на три очка. На последних секундах опекун Кевина попытался прибить его клюшкой, но Дэй вовремя вскинул свою, защищаясь от ударов. Прекрасно понимая, что ему ни в коем случае нельзя заработать красную карточку, он не предпринимал попыток нападать, надеясь лишь на то, что скоро арбитры их разнимут, потому что долго такой стиль фехтования тяжелой клюшкой просто не выдержал бы. К счастью, все закончилось тем, что Бингемтон заработал ещё одну красную карточку, в то время как Дэй обошёлся ноющими от напряжения мышцами рук.       В перерыве между таймами, Ваймак пообещал, что лично спустит шкуру с тех, кто будет рисковать своим здоровьем ради победы. Он, конечно, был бы очень рад дополнительным очкам, однако не ценой сломанных ребер, рук и других не менее важных частей тела. Жан и Нат усмехнулись, Кевин дал обоим подзатыльники. Несмотря на то, что он, как и тренер, считал, что переломы и вообще любые травмы им не нужны, победа для него на первом месте. Ему жизненно необходимо было вывести команду в финал. Наверное, он хотел этого даже больше, чем все остальные вместе взятые.       Весь второй тайм вместо того, чтобы заниматься своей непосредственной работой, Натаниэль спасался от своего крайне агрессивного опекуна. С таким позором он ещё никогда не бегал по полю, однако не то чтобы у него был выход. Громила, вопреки стереотипам о своей комплекции, был довольно юрким, поэтому с лёгкостью справлялся со всеми трюками Веснински. Можно было бы подставиться, но это грозило бы явно чем-то большим, нежели синяки и ушибы.       Помощь пришла от Кевина, который, не в силах больше наблюдать за позором товарища, пожертвовал мячом и со всей силы, якобы случайно, зарядил им по лицу опекуна Ната. Судьи, помедлив какое-то время, оставили этот момент без внимания, потому как Дэй вряд-ли действительно целился в Панду. Рядом ведь всё-таки находился Натаниэль, которому мяч, скорее всего, и предназначался. Опекуна Веснински заменили и тот наконец забегал по полю в привычном стиле, разражаясь заливистым смехом, отбивающимся от стен, всякий раз, когда они забивали гол. Обычно он не слушал комментаторов, тем более их голоса были приглушены стеклом, однако сейчас он услышал забавное сравнение с дятлом Вуди и не удержался от коронного смеха и прыжка. Кевин был в ярости, зрители засмеялись, оценив шутку.       На последней минуте, когда Лисы неистово боролись за этот так необходимый забитый мяч, чтобы не получить дополнительное время, Дэй внял их молитвам и лишь каким-то чудом попал в ворота, кинув мяч наугад будучи зажатым между стеной и противником. За оставшиеся секунд пятнадцать исход матча переменить было невозможно и лишь только раздалась финальная сирена, оповещающая о конце матча, поле превратилось в один сплошной клубок из дерущихся.       Натаниэль, услышав сигнал об окончании, облегчённо выдохнул, замирая на месте, ожидая, когда Кевин или тот, кто находится ближе, оттащит его к остальным. В следующую секунду новый опекун набросился на него, с размаху впечатывая кулак в скулу Ната. Не ожидавший такой подставы, он не сразу сообразил, что происходит, однако быстро влился в процесс и вскоре уже оседлал своего противника, нанося удар за ударом в районе груди. Кажется, их пытались разнять, возможно Дэн и кто-то из Панд, однако они тоже были втянуты в драку.       Под повязкой, которая лишь чудом продолжала держаться на глазах, у Веснински не было никакого шанса понять, кто вытащил его из клубка дерущихся за шиворот, однако, если судить о силе, с которой его вырвали, это скорее всего был Ваймак, яростно выдергивающий своих подопечных из драки. Как только его отпустили руки тренера, другие тут же перехватили за плечи и потащили в сторону, видимо, подозревая, что Нат может вернуться обратно к драке. Впрочем, не то чтобы Натаниэль так сильно рвался набить морду своему «опекуну», поэтому спокойно повис на руках тащившего.       — Не хочешь попробовать идти сам? — наконец не выдержал человек. — Говорят, интересная практика.       — Вынужден не согласиться. — с усмешкой ответил Веснински, узнав Эндрю.       — Идиот.       Несколько минут спустя Ваймак забрал всех своих подопечных и потащил к выходу со стадиона, игнорируя привычное требование о прощании с помощью клюшек. То же самое сделал тренер Панд. Судя по всему, оба понимали, что ещё один взгляд друг на друга может вывести обе команды на ещё одну драку, а им хватило и той, из которой их всех только что вытащили. Несмотря на то, что матч закончился не совсем дружественно, интервью после него никто не отменял. В этот раз настала очередь Дэн и Ната, поэтому, с заботливой подачи капитана команды, Веснински был аккуратно доведён до комнаты отдыха, где и проводилась запись.       Вопросы были стандартные, они идеально подходили как проигравшим, так и выигравшим, поэтому и ответы были на них такие же банальные и обобщённые. В основном говорила именно Дэн, потому что Нат проверял свою челюсть на подвижность. Она как-то неприятно болела, словно что-то было не на месте. Видя это, журналисты решили не травмировать окончательно парня, поэтому отвечал он мало и исключительно по делу. В конце концов, Ваймак, стоявший около дальней стенки, облегчённо выдохнул, осознав, что это интервью не вызовет никаких диссонансов у общественности.       После интервью Дэн, словно мамочка довела его до мужской раздевалки и оставила на попечение парней. Впрочем, долго это не продлилось, белые линзы очень скоро оказались в контейнере, который Нат выбросил в сумку и с удовольствием протер глаза. Теперь он мог полностью оценить масштабы устроенной драки — у Мэтта и Аарона были расцарапаны лица, в некоторых местах начали зарождаться свежие синяки, возникшие то ли во время матча, то ли после. Кевин прикладывал к глазу лёд из автомата с газировкой, закутанный в платок Жана, скосив глаза, лицезрел свой чуть повернутый в сторону нос. Хуже всех выглядел хромающий Сет, кривившийся от каждого шага. Левая нога слегка опухла и сильно покраснела, пока не было понятно сломал он ее или просто ушиб, но в любом случае это значило, что как минимум до следующего матча он выбыл. Здоровее всех выглядел Эндрю, который судя по всему, просто помогал Ваймаку вытащить из драки Лисов. Много ему не перепало, но пара синяков точно останется.       Незаметно подхватив телефон, Нат зашёл в пустующую душевую и включил воду на полную, чтобы в раздевалке его не было слышно. Он точно знал, что пока он моется никто не зайдет, потому что парни давно привыкли к потребности товарища в уединении и теперь всегда оставляли его в одиночестве, если в душе не было таких же кабинок, как в Пальметто. Натаниэль набрал номер такси, и вызвал машину, которая должна была подъехать к краю парковки около стадиона через двадцать минут. Этого времени должно было хватить, чтобы смыть с себя пот и кровяные коросты, оставшиеся на тех местах, в которые особо агрессивно цеплялись ногтями Панды, а затем тихонько уйти, не привлекая к себе ненужного внимания команды.       Времени на то, чтобы стоять под водой и думать о смысле жизни не было. Говорят, в момент приближения смерти вся жизнь проносится перед глазами, он ещё не умирал, но в памяти уже с лёгкой ностальгией мелькали воспоминания. Зачастую, никаких картинок не было, потому что тогда Натаниэль не то чтобы хорошо видел, но вместо них были пятна, были слова и абстрактные образы, возникавшие при особо ярких ассоциациях. Всё это заставило его судорожно потянуть волосы вверх, словно в безуспешных попытках снять скальп. Он не мог просто уйти и не попрощаться хотя бы с Эндрю, который явно заслуживал большего, чем молчаливый побег.       Встав так, чтобы вода не попадала на телефон, Натаниэль начал торопливо писать сообщение, понимая, что времени у него категорически мало. Писать было сложно, слова не складывались в связные предложения и путались с другими, создавая странные бессмысленные конструкции, которые не в силах был разобрать и сам Нат, а ведь это он писал. Сообщение шло очень туго, с каждой секундой он все больше понимал глупость своей идеи, но не мог бросить ее. Как можно в одном тексте выразить всю ту гамму чувств и эмоций, которые он испытывал сейчас и в целом? Это же буквально невозможно.       Поток остатков мыслей был бесцеремонно прерван стуком в дверь и требованием быстрее освободить душ. Нат опомнился и торопливо перечитал сообщение в последний раз. Вроде бы не так плохо, как можно было подумать с первого взгляда. Через пару минут он всё-таки вышел, встряхивая сырой головой и разбрызгивая вокруг себя капли воды. Стоявший рядом с дверью, а соответственно получивший весь «удар» на себя, Сет недовольно передернулся от холодных брызг.       — Вот ведь псина рыжая… — прошипел он, провожая взглядом сердитым Натаниэля.       — Кто бы говорил. — вяло огрызнулся Натаниэль, подходя к своей сумке.       Нужно было только переодеться в заранее подобранную неприметную одежду и с лёгкостью уйти со стадиона. Краем глаза он внимательно следил за каждым членом команды. В основном, Лисы занимались тем же, чем всегда после матча. Бурно радовались, высказывали свое мнение и расслабленно переодевались, чувствуя приятный привкус победы во всем, что находилось вокруг. Только Эндрю постоянно оглядывался на остальных парней, словно прекрасно знал, что затеял Нат и почему его нельзя надолго выпускать из вида.       Дождавшись, когда Миньярд наконец основательно занялся сбором сумки, Натаниэль взял свой неизменный худи, который мог бы скрыть троих таких Веснински, и незаметно выбежал в коридор, где и натянул на себя серую ничем непримечательную тряпку, отлично скрывавшую не только тело, но и яркие волосы и лицо. Дело оставалось за малым — пройти через весь стадион к заказанному такси, в нем отправить сообщение, а затем спокойно потеряться в сотнях одинаковых машин и улиц, в которых никто даже не станет его искать.       Практически у самого выхода Натаниэль, в основном смотревший в пол, чтобы не привлекать чужого внимания, поднял голову и заметил женщину, которая совершенно точно смотрела именно на него. Резко отвернувшись, Веснински ускорился, стараясь поскорее сбежать от незнакомки. Секундного взгляда было слишком мало, чтобы понять кто перед ним, однако после этой встречи в груди зародилось странное чувство тревоги и смутного осознания знакомства с этой личностью. Женщина одним своим видом подняла в нем какие-то глубинные страхи и переживания, однако, даже если он действительно ее знал, то понять кто она не представлялось возможным, потому что она лишь устрашающе молчала, а определять человека по голосу было до сих пор гораздо проще, чем по внешнему виду.       Отбросив мысли о странной незнакомке, Натаниэль выскользнул на улицу и мельком огляделся на наличие такси. На самом краю парковки, где толпа людей наконец потихоньку рассасывалась, стояла необходимая машина с, наверное, нужными номерами. В последнем он не был уверен сильно, но всё равно двинулся сквозь фанатов, жаждущих внимания своих любимых спортсменов. Слиться с основной массой оказалось в разы проще, чем он думал. Никто не обращал внимания на явно немного не адекватного паренька, идущего чёрт знает куда в одном потрепанном худи, все ждали выхода тех, кто был им действительно интересен.       Прошмыгнув к машине, Нат сверился с номерами, всё-таки отправил сообщение и удовлетворённо открыл дверь. Все шло хорошо, возможно даже слишком.

***

      Эндрю собирал вещи, осознавая, что с трудом держится на ногах. Всё-таки, этот матч прошел для него тяжеловато не только из-за изнурительной игры, но и из-за самого настроя. Соперники казались слишком агрессивными, но не как те же Шершни или Медведи, после них оставалось ощущение честно заработанной победы, а сейчас в горле как будто действительно ощущался вкус гнили, отвратительное послевкусие. Наверное, если бы попросили сравнить этот матч с чем-то, то Миньярд незамедлительно вспомнил бы старый кусок мяса, который видел на университетской помойке. От него жутко воняло тухлятиной, чувствуемой казалось даже за километр, это было местом встреч всех мух и бродячих животных. Именно так можно было описать сегодняшний матч.       Желая быстрее избавиться от этого отвращения, Эндрю залпом выпил практически всю бутылку воды. В эту секунду он развернулся в сторону Лисов и на автомате начал искать глазами рыжую дурную головушку, однако ничего не увидел. Отставив бутылку, он заглянул в душевую, но не обнаружил его и там. Сумка с вещами лежала на скамейке, словно её хозяин просто отошёл ненадолго и сейчас придёт. Нат делал с этой сумкой что угодно: мог драться ею, мог спать на ней, мог даже залезть в нее шутки ради, но оставлять… Никогда.       Эндрю собирался выйти в коридор, когда его телефон призывно звякнул, оповещая о пришедшем сообщении. Мимолётно глянув на экран, он к собственному ужасу обнаружил, что отправителем был Нат. Торопливо открывая письмо, Миньярд тешил себя мыслями, что Веснински просто ушел поговорить с Ваймаком и сообщил об этом таким способом, чтобы его не потеряли, однако с первой строчкой надежды разрушились, как карточный домик в ураган.       «Мне показалось, что уходить ничего не сказав будет неправильно.              Я говорил тебе, что ты самым первым узнаешь о причине моей поездки к Стюарту, но, получается, что это была ложь. Думаю, ты сам узнаешь об этом через несколько дней. Я постараюсь вернуться, обещаю. А вы пока возвращайтесь в Пальметто, там безопаснее, да и возвращаться мне кроме как туда больше некуда. Стюарт меня после сегодняшнего скорее всего убьет, если будет, что убивать.       И, мне не хочется врать, говорить, что я еду туда, где мне рады и любят, меня там вообще не любят, но мне туда нужно. Если я всё же не вернусь, то хочу написать это сейчас, чтобы ты знал. Теперь ты не сможешь меня заткнуть и сказать, что я сумасшедший, поэтому говорю тебе столько, сколько ты должен был слышать каждый день. Я безумно благодарен за то, что ты появился в моей жизни, за понимание, за каждую секунду, проведенную вместе, это было незабываемо. Ты очень вовремя появился в моей жизни, спас, собрал меня заново, хотя я думал, что этого никогда уже не случится. Ты подарил мне смысл жизни, который раньше заключался лишь в защите. За время нашего общения ты стал самым ярким пятном в темноте. Спасибо тебе за это.»       Каждое слово, словно удар по груди выбивал весь воздух из лёгких. Это просто не могло быть действительным прощанием. Эндрю стоило невероятных усилий сфокусировать взгляд на маленьких цифрах ниже сообщения — времени отправления. Каких-то жалких семь минут назад, как раз тогда, когда он отвернулся, а затем не увидел в комнате Ната. Резко срываясь с места, он побежал в коридор, мимо женской раздевалки, мимо комнаты отдыха, мимо ещё каких-то помещений, к выходу. За стенами дверей толпились люди, завизжавшие при виде Миньярда. Он выскочил на улицу, прямо в эту жуткую давку, но вместо бега, вместо поисков знакомой рыжей макушки, топтался на месте, беспорядочно отталкивая каких-то людей и, несмотря на это, ни на шаг не приближаясь к выходу с парковки.       Он надеялся, что Нат ещё здесь, что сейчас он его догонит, но толпа окружала всё быстрее, Эндрю словно бежал в воде, движения всё замедлялись, пока кто-то не схватил его за воротник футболки, вытягивая из толпы. Он не чувствовал ни того, что его тянут, ни холода, ни того, что его обступили люди, лишь продолжал рваться вперёд, отчаянно вглядываясь в людей. Почему-то в этот момент в голову даже мысль не приходила о том, что Натаниэль мог накинуть на себя капюшон, чтобы не выделяться из толпы своими волосами, которые сам Эндрю сейчас активно выискивал в толпе.       Скоро его затащили обратно на стадион. Человек отвел его подальше от стеклянных дверей и развернул лицом к себе, встряхивая за плечи. Эндрю не мог сфокусировать взгляд на человеке напротив, а когда увидел перед собой себя на несколько секунд забыл, что у него вообще-то есть брат-близнец, который его и вытащил. Только в этот момент удалось привести мысли в относительный порядок и скрыть страх в собственных глазах.       — Ты меня слышишь? Что с тобой? — явно не в первый раз спрашивал Аарон.       — Он… ушел. — выдавил из себя Эндрю, глядя на брата.       — Кто?       — Нат. — постепенно приходя в себя, он наконец стряхнул руки Аарона с плеч и продолжил смотреть на него, но теперь не таким забитым взглядом. — Он попрощался.       — Чего? Куда он ушел?       — Я не знаю. — огрызнулся Эндрю. — Его что-то беспокоило.       — Надо сказать Ваймаку.       — Говори. — безучастно ответил Миньярд, пялясь на телефон в своих руках.       Аарон торопливо направился к тренеру, оставляя брата один на один со своими мыслями. Эндрю все думал, куда мог уехать Натаниэль и не вернуться. К Воронам? Но там его бы не посмели убить… или посмели? Но если не Вороны, то кто ещё мог заставить Ната уйти, прощаясь? Мысли бешено крутились в голове, носились и бились друг об друга, превращаясь в один сплошной невообразимый ком.       — Перед тем, как отца освободят из тюрьмы, я хочу с ними встретиться. Потом шанс вряд ли будет. — неожиданно громко прозвучал в голове голос Веснински, словно подсказывая, что делать.       Перед внезапной поездкой к Стюарту, Натаниэль ходил взвинченный и злой. Он переменился буквально за одну ночь и никто не мог понять почему, однако вернувшись обратно в Пальметто из Англии он начал вести себя подозрительно бодро и радостно. Несколько раз после этого он даже вскользь упомянул как сильно племянницы похожи на Хэтфордов и как он рад был их повидать, как и хотел.       Разрозненные кусочки пазла внезапно встали на свои места, объясняя странное поведение Ната в последнее время. Он узнал о том, что его отец возвращается из тюрьмы, поэтому его настроение и ухудшилось, поэтому он практически ни с кем не разговаривал и ни на что не реагировал. Он хотел перед возвращением Натана увидеть Мэри и Элис, прекрасно зная, что следующего раза может уже не случится. Поэтому внезапно стал таким любвеобильным, стараясь каждую возможную секунду проводить хотя бы в одной комнате и по возможности рядом.       Как Эндрю раньше этого не понял?       Ему нужно было всего лишь вспомнить эти слова вовремя и он бы никуда не отпустил Ната. Просто держал бы постоянно рядом с собой, не дал бы уехать на собственную смерть, но он слишком поздно это понял. Теперь уже бесполезно было ругать себя и думать, что было бы если. Никакого «если» не случится, есть только то, что происходит сейчас, поэтому нужно что-то срочно решать, чтобы не дать Натаниэлю умереть. Неожиданно в голову пришла безумно ясная на фоне остальных мысль: нужно позвонить Стюарту.       Разблокировав телефон, Эндрю наткнулся на сообщение Ната и не смог сдержаться от того, чтобы вновь торопливо пробежать глазами по строчкам. Вдруг он упустил где-то слова о том, что это всего лишь глупая шутка и Натаниэль ждёт всех в автобусе? Но ничего подобного не было. Он застопорился, перечитывая признание, с сожалением понимая, что сам не успел ничего сказать. Вечно говорил, что ненавидит, называл идиотом, но разве этого заслужил Нат? Любой другой, получив такое внимание такого человека, не переставал бы говорить о своем счастье, тогда как сам Миньярд с трудом смог выдавить из себя такое жалкое на фоне всего того, что сделал Веснински, «спасибо». Если… нет. Когда Нат вернётся, Эндрю все ему обязательно расскажет.       Вспомнив наконец о том, что собирался делать, голкипер, судорожно нажимая на кнопку, вышел из сообщений и нашел в контактах нужный номер. После рождественских каникул телефон Стюарта перекочевал в быстрый набор. Долгие непрекращающиеся гудки звучали как смертельный приговор, который озвучивает палач, стоя на эшафоте. В эти ужасно долгие секунды Эндрю чувствовал себя как смертник, готовый к исполнению приговора, но наконец гудки прекратились, из динамиков раздался удивлённый голос.       — Миньярд? — Эндрю прекрасно знал, что сейчас на экране англичанина высветилось его имя и фотография, но тот все равно спросил, уточняя.       — Нат уехал. Думаю, к отцу.       — Что? — на заднем фоне что-то с грохотом упало, возможно стул, на котором сидел Хэтфорд. Стюарт не изменял своим привычкам и работал даже ночью. — Он не мог. У нас с ним договоренность.       — Плевать он на нее хотел.       — Блять… Где вы сейчас? Давно уехал?       — Стадион Бингемтона. Минут десять назад.       — Не уезжайте из города и… нет, лучше возвращайтесь обратно. Ни о чем не беспокойся, я его вытащу.       Разговор оборвался, Эндрю опустил руки и медленно осел по стене на пол, больно ударяясь копчиком о бетонный холодный пол. Сквозь стеклянные двери, находящиеся в паре метров от него, была слышна беснующаяся толпа. Все словно сошли с ума, смешались в одну сплошную кучу и налегали на запертые двери, всматриваясь в сидящего Миньярда, крепко сжимающего в руках телефон. Он их не замечал, каждую секунду борясь с желанием перечитать сообщение вновь и увидеть, что ошибся. Не стоило этого делать, ошибки не будет, а так крошечная надежда сияла ярко-оранжевым огоньком на периферии сознания, помогая оставаться на плаву, нормально мыслить и думать. Он сделал всё, что мог, но вернуться домой без своего рыжего недоразумения был не в силах. Нат никогда не оставлял его, так почему он должен сейчас оставить?

***

      А вот и подтверждение того, что слишком хорошо никогда ничего не бывает. На заднем сидении машины сидела та самая смутно знакомая женщина, только сейчас улыбка озаряла ее до странного жуткое, но миловидное лицо взрослого, умудреного опытом человека. Одним лёгким движением она схватила Ната за руку, утягивая его в салон. Совсем несвойственная ему оторопь сковала ноги, позволяя ей беспрепятственно выполнить задуманное.       — Ну здравствуй, младший. — практически физическое удовольствие слышалось в ее голосе и проглядывалось в каждой чёрточке лица.       — Малкольм? — подавив испуганный вдох спросил Нат, уже зная ответ. Женщина звонко расхохоталась так радостно и пугающе, запрокидывая назад голову, что Веснински с отвращением скривился. Нельзя было при ней показывать страх, хотя все шрамы, оставленные ею за время его жизни с отцом, сейчас заныли, напоминая о том, сколько боли она принесла.       Он надеялся, что Лола уже умерла, что больше никогда не увидит ее, но вот она, сидела прямо перед ним. Ее волосы больше не спускались каскадом обворожительных завитых локонов по спине, теперь они были забраны в аккуратный пучок на затылке, видимо, чтобы лишний раз не залить кровью, хотя раньше ей нравилось как ярко-алый оттенок контрастировал со светлыми волосами. Сухие истончившиеся губы нагло, как умеет только она, ухмылялись, глаза горели кровожадным блеском и желанием мстить. Он хотел забыть это как страшный сон, но кошмары повторялись вновь.