Always and forever

— Ну и что ты думаешь об этом? — Что я думаю? По-моему, херня, а не идея. — Да что ты, мистер «Я все сделаю сам». Сделал однажды? — Заткнись! Хватит мне напоминать об этом постоянно, слышишь? — рявкает альфа. — Я надеюсь, что когда-нибудь до тебя дойдет. — Шесть лет прошло, Чонгук, шесть. А что я должен был ему сказать? Ты тоже Тэхену не всё рассказал, не так ли? — Я понял тебя, спасибо, что напомнил. Но мне смотреть больно на него. Он стал таким… — Чонгук потирает переносицу и смотрит на брата. — Я знаю, мы виделись… — с тяжестью произносит Хосок. — Что блять? Подожди, когда? — Я к Намджуну по делу приехал, а там Юнни… — альфа опускает голову вниз, пялясь на свои руки перед собой в замке. — Пиздец… — Гук, — прерывает его. — Тут и пиздецом это сложно назвать. — Да уж. Не знаю, что с ним сейчас, — выдыхает младший Чон, откидываясь на спинку стула и внимательно следя за старшим. — А что с ним может случиться? То, что я ему сказал и сделал… Он должен возненавидеть меня. — На нём твоя метка, не забывай этого, — встает с кожаного стула и выходит из кабинета. Хосок выуживает из портмоне небольшую карточку, на которой красуется надпись «always and forever», а ниже два отпечатка пальцев: его и Юнги. Перевернув бумажку, он встречается с самыми счастливыми глазками. Он видит пару, у которой самая чистая любовь. Они стоят боком к фотографу, Юнги держит свою ручку на шее альфы, а Хосок целует омегу в носик. Глядя на это фото и не скажешь, что через месяц он придет домой и выложит в своих словах огромное дерьмо, которое накроет его омегу, как волной. Что схватив маленькую ручку, сожмет с такой силой, что из любимых глаз польются слезы. Хосок сделал слишком многое, чтобы Юнги больше никогда не захотел даже увидеть его. Так и получается, «always and forever», только раздельно. <

***

Не успевает зайти домой, как на него прыгает тельце омеги и тыкается в пахучую железу носиком. — Привет, — шепчет Хосок. — Как ты? — Привет, уже лучше. Почему твой запах меня так успокаивает? — Может, потому что ты чувствуешь от меня спокойствие? Чимина опускают на пол и наконец они встречаются глазами. — А может, потому что ты лучший? — хихикает омега. — Может и так, — с задушенной грусть тараторит старший. — Я приготовил ужин, будешь? — А куда ты снова дел прислугу? — Отпустил. Зачем они вообще нужны? — возмущается младший. — Чим, чтобы ты не напрягался. Чоны сидят на диване, едят домашнюю пиццу, смотря фильм и бурно обсуждая его. Только дома Хосок может почувствовать себя лучше, когда рядом Чимин. Когда хоть что-то родное рядом. — Хо, — тихо зовет омега, поглаживая альфу по волосам, который устроился на коленях. — Что такое? — Ты засыпаешь, иди в спальню. — А ты? — поднимает сонный взгляд. — Досмотрю фильм и пойду к себе. — Хорошо, только не засиживайся, — старший встает с дивана, целует мужа в щечку и уходит.

***

— Ты что мне, мразь, сказал? — удар ножом прилетает в бедро. — Я… я не знал, что так получится, — мямлит альфа. — Я думал, что товар качественный. Чон подходит вплотную, хватает за челюсть и с силой сжимает. — Думать, милый, головой надо, а теперь за то, что не подумал, ты её лишишься. Хосок обходит мужчину, встаёт за ним, хватает за светлые волосы, оттягивая их назад, и проводит ножом по горлу. Алая кровь заливает тело уже мертвого альфы. — Уберётесь тут, — чеканит Чон и поднимается наверх. Зайдя в кабинет, он с тяжестью валится на кресло. — Нахрен ты его убил? — Захотел, — вымучено говорит мужчина. — А что, по головке погладить его надо было? Он мне, сука, товар некачественный подогнал. В следующий раз думать будут. — Ты семью снова без «Отца» оставил. — Ван, ну если они все тупые, что я должен делать? Меня всю мою жизнь воспитывали так, не прав — сдохни. — Да-да, не одного тебя. Значит, снова будем искать поставщика, — устало говорит Ли. — Если мне эти твари снова привезут хуевую наркоту, я их в ней же и искупаю, — заканчивает Хочок, смахивая угольные волосы с лица, и тем самым дает понять, что разговор окончен.

***

Братья сидят за одним столом, обсуждают дела «семьи». Хосок вальяжно расселся на стуле, одетый в клетчатый костюм с черной рубашкой, с волосами, уложенными в косой пробор. Чонгук же одет в синие джинсы и белую футболку. — Что ты с ним сделал? Мне Тэ жаловался, что Юн погряз в работе и не вылезает. То же самое было и тогда. — Я уже говорил, что мы просто пересеклись. Все шесть лет после их расставания Чонгук докладывает о жизни омеги, только так Хосок может жить дальше, зная, что с его Юнни все в порядке. — Может, не стоило этого делать… — Чонгук-и, а мне что, надо было отдать тебе правление? Тебе сколько тогда было? Девятнадцать? Прекрасный глава «семьи», не думаешь? Ты, сука, пиздюком был, какое правление? А другого выбора не было, — с каждым предложением всё громче рычит. — Знаю я, Хо, но не так же… Ты бы мог все объяснить ему. — А что тут объяснять? «Прости, малыш, но я ухожу в правление наркоимперии? Потому что родителей наших ебнули, а Гук ещё пиздюк. Ты сможешь быть с таким как я? С убийцей?» Тишина накрывает кабинет с головой. Каждый думает о своем. Когда родителей Чонов убили, то кто-то должен был встать на престол. Но Хосок ещё в восемнадцать отказался от него, поэтому должен был главой стать Чонгук, но старший брат не дал этому произойти и погряз в этом сам. Стал жестоким убийцей, который не жалеет никого, и это не его положение так поменяло, а отсутствие одного маленького омеги, без которого нормально существовать невозможно. Хосок спасал их обоих. Брата — от перспективы стать убийцей, а любовь всей его жизни — от монстра и такой жизни. Вот и расставила всё по местам жизнь. Поломав и себя, и Юнги. Оба несчастны и оба ничего не могут сделать.

***

Хосок распахивает глаза и стонет от боли. От душевной боли. Ему снился замечательный сон, где он, Юнги и двое маленьких сорванцов. Одному лет десять, а второму года два от силы. Слёзы текут сами по себе, а рык сам вырывается из его груди. В комнату вбегает Чимин, усаживается на кровать и пытается привести мужа в сознание. Опрокидывая на себя тяжёлого альфу, начинает поглаживать его и шептать что-то. На что альфа кидает взгляд с глубокой болью внутри и утыкается тому в плечо. — Я не могу так больше, не могу, — будто в бреду шепчет мужчина. — Я так устал.. — Сильный глава мафии, а такой сломленный душой из-за одного омеги, — шепчет Чимин. — Поговори с ним уже наконец, ты же с ума сойдешь. — Нет, не могу. Он не заслуживает такой жизни, как у меня, — вытирая слезы и усаживаясь на кровать, говорит альфа. — А то, как он мучается без тебя, жизнь ли? — Но и такая жизнь, с таким монстром, как я, не жизнь… — Монстр, который льет слёзы, монстр ли? — напоследок кидает омега, выходя из комнаты, оставив Хосока одного в размышлениях.