Always and forever

Омега сидит за письменным столом, работы на него свалилось слишком много, поэтому приходится разгребать ночами. Нормально спать не получается, но так, за проектами, он чувствует себя хоть немного живым. Пока есть заказы и Юнги занят, омега может погрузиться туда и не думать о том, что в его жизни происходит. Собственно, ведь ничего и не происходит. Мин один. Рядом никого нет, только друг спасает по пятницам. Ничего не получается, он уже семь часов сидит над бумажками и не может разобраться, как уложиться в бюджет с ремонтом огромного дома. Перепробовав все пути, ничего не выходит. — Блять, — кричит Мин, — заебало. Бумаги летят на пол, Юнги запускает свои пальчики в длинные черные волосы и с силой сжимает у корней. Истошный крик вырывается из груди. Слезы текут по щекам и шее. Он всхлипывает и, сложив руки перед собой, утыкается в них. Истерика накрывает полностью, сдерживаться невозможно. Мин захлебывается собственными слезами и никак не может успокоиться. Встав со стула, он направляется в ванну, в попытке умыться, но как только холодная вода омывает его бледное личико, то агония становится все сильнее. Подняв вымученные, красные глаза и уставившись на себя в зеркало, в очередной раз замечая метку, омега со всей силой бьет кулаком по зеркалу, которое покрывается паутинкой трещин от удара. Валится на пол и кричит. Расчесывает руки, чтобы прийти в себя, но не получается. Кровь от удара размазывается по всем рукам, шипит от боли, когда проходится по ранам. Это была последняя капля. От слез уже дышать становится сложно, омега, задыхаясь своим же состоянием, не в силах справиться ни с чем. Просто ложится, сворачивается в позу эмбриона и хрипит, в попытке что-то произнести, но понять можно лишь «Хо..».

***

Альфа проходит в комнату, направляясь к своему мужу. Подсаживаясь к Тэ, начинает разговор. — Нам нужно поговорить. Тэхен кладет голову на плечо альфы и ласково мурлычет: — Слушаю тебя, крольчонок. — Тебе не надоело видеть Юнги таким? Младший поджимает губы и опускает глаза в пол. Он не слепой. Омега прекрасно видит состояние друга и порядком устал молчать и закрывать глаза. — А что мы можем сделать, Гук-и? — Мне, например, надоело видеть Хосока в подобном состоянии. Я предлагаю наконец дать им поговорить, раз сами не могут, то поможем в этом, — проговаривает, укладывая Тэхена на свои колени. — А ты уверен, что им это нужно? — омега щурит глаза, а внутри его просто разрывает от желания орать о том, что оба заслужили счастье, и этот ебучий бизнес разрушил отношения такой шикарной пары. Но вместо этого Тэхен льнёт ближе к руке мужа и смотрит нечитаемым взглядом в стену напротив. — Судя по Хосоку — да, по Юнну еще более понятно. Просто один оказался полным долбоебом. — В каком смысле? — шепчет младший. — Коть, давай я потом расскажу, хорошо? Сейчас надо понять, как свести их вместе. — Я по голосу твоему слышу, что у тебя уже есть план. Я слушаю тебя, милый, — мурлычет Тэхен. — Ну в общем…

***

Юнги проходит в квартиру, куда его пригласили на празднование дня рождения. — Чонгук, с днем рождения тебя! — улыбается омега. — Спасибо, — приобнимет слегка. — Проходи. Все рассаживаются, открывают бутылку вина, пьют и общаются, как вдруг в дверь звонят. — Пойду открою. Через несколько минут Чонгук проходит обратно, но уже не один. — Смотрите, кто решил к братцу заглянуть. Обернувшись, Мин давится воздухом и уставляется на фигуру перед ним. Хосок забывает, как дышать, потому что он не узнает своего Юнни, ведь он стал более взрослым. Так хочется снова увидеть этот детский блеск в глазах, который появлялся от подаренного нового котика с ярким бантиком, и тогда все лицо через секунду горело от поцелуев, но сейчас перед ним стоит взрослый, состоявшийся омега. И от такого вида у альфа подкашиваются ноги и сердце летит стремительно в пятки. — Привет, — тихо проговаривает Чон. — Ага, здравствуй, Хосок, — отвернувшись, чеканит омега. — Так, у меня ещё есть виски, кто будет? — пытаясь разрядить обстановку, спросил Гук. — Я буду, — моментально подаёт голос Юнги. — И я буду! — шепчет Тэхен, ласково поглаживая мужа по плечу. — А ты, Хосок-а? — Да, мне тоже плесни. Мин выгибает бровь на фразу альфы и лишь фыркает на это. Ну да, он же взрослый… Хосок замечает взгляд омеги, и сердце пропускает удар. Он никогда не видел такого взгляда в свою сторону. Мужчина видит в черных, как тьма, глазах боль и тоску, и очень надеется, что омега не видит того же в его собственных глазах. «Неужели он до сих пор меня любит?» — проскакивает мысль в голове, но он быстро отбрасывает её, ведь если задумается, то снова захлебнётся в собственной желчи. — Юн, как вообще дела твои? — задорно говорит младший Чон. — Все прекрасно, работаю и ещё раз работаю. Много проектов сейчас, — рассказывает омега и пытается оттянуть рукав рубашки так, чтобы никто не увидел в кровь разбитые костяшки. Но мужчина замечает и закипает так быстро, что голос разума начинает твердить ему: «Это ты во всем виноват! Это ты сделал его таким! Ты последний ублюдок, который сломал бедному омеге жизнь!». Мин сидит и пытается понять, какая тварь додумалась позвать сюда Хосока, но потом сам себя спрашивает, какой дебил бы пошел на день рождения к брату своего бывшего альфы. Он чувствует запах, но не тот, что ощущает привычно, а новый, сносящий ему голову. Юнги готов задохнуться, но всё, что он в состоянии делать — это сидеть и пытаться изобразить нормальное состояние. Однако сам омега ломается с каждой секундой всё больше и больше. — Гук-и, я совсем забыл… — тянет омега и смотрит лукаво на мужа. — Что такое, солнце? — Нам же нужно срочно съездить к моим родителям и забрать документы для нашего отъезда в отпуск. — Тогда нам надо прямо сейчас забрать их. Ребят, вы же посидите тут? Это ненадолго. Чонгук берет ручку своего мужа и направляется в сторону выхода. Закрыв дверь на ключ и оставив их наедине, они отправляются по делам. — Юнги меня убьет, — скулит Тэхен и упирается носиком в грудь альфы. — Как думаешь, он меня когда нибудь простит? — Конечно простит, — потирая щечку омеги и поднимая на себя. — Поворчит, побесится и успокоится, а если они сейчас не переубивают друг друга, то и благодарностью засыпет. Хосок сверлит омегу взглядом, он с самого начала чувствовал подвох. Ведь младший уже давно не приглашал его на свой день рождения, а тут вдруг ни с того ни с сего пригласил, ещё и не отвечая на банальный вопрос, кто ещё будет в гостях, и теперь всё предельно ясно. Не ясно только одно, что замышляет этот мелкий пиздюк. Мужчина прочищает горло. — Давно не виделись, как у тебя дела? — полушепотом говорит Хо. — Лучше всех, а у тебя как? Как муж? — говорит Юнги, залпом выпивая стакан виски, и облизывает губы. Альфа стискивает челюсть и пытается понять, какая сука посмела рассказать его омеге про фиктивный брак? — Знаешь, Юнни, все прекрасно. Живу припеваючи, так сказать. А у тебя как с твоим альфой? — от этих слов начинает собираться ком в горле, но альфа лишь прокашливается и с ухмылкой смотрит на омегу напротив. — Альфа? Не знаю таких, — хмыкает Мин. В горле пересыхает от осознания того, что Хосок все же счастлив с тем омегой. Конечно, рад за него, но не от всего сердца. Альфа внутри ликует от того, что ему не нашли замену, но и тёплых чувств в свою сторону не ожидает. — Как это не знаешь? Тебе показать? Мужчина резким движением поднимается с дивана и придвигается вплотную к омеге так, что их носы соприкасаются. Чон судорожно вдыхает запах омеги и тут же усмиряет свой пыл. Юнги смотрит на альфу с немым вопросом в глазах, не понимая происходящего. — Ты что творишь? — Если тебе неприятно, то я могу уйти, — осекаясь, мямлит Хосок. Он сдаёт снова, проигрывает так же, как и когда-то очень давно. Он бессилен перед этим омегой. Если Мин сейчас скажет ему уйти, то он не задумываясь покинет дом. Потому что его Юнни всегда будет на первом месте: в жизни, в делах и в сердце. — Хосок-а, возвращением из прошлого я для тебя не стану. К мужу своему иди с такими заявлениями, — отсекает омега. А внутри все ломается, так хочется прижаться к нему и почувствовать родное, но это не его. И боль, которую он ему причинил, забыть не сможет. — Прости, прости. Я не хотел ставить тебя в неловкое положение и пугать тоже, но тут такое дело.. Нас закрыли здесь, и, если я правильно понял, пока мы не поговорим, нас не выпустят. — Рад и за них и за тебя, но разговаривать нам не о чем. Шесть лет назад ты все уже сказал, думаю, добавлять что-то будет лишним. — Юнги, ты правда так считаешь или в тебе играет твоя гордость, — прищурив глаза, тянет старший. — Нихуя себе, гордость? Чон, ты совсем головой поехал? Или пока пыхтел со своим омегой мозги потерял? — Что ты сейчас вякнул? — не сдерживается Хосок. Какой, нахуй, омега, когда в голове и в сердце красными, огромными буквами высечено: «Мин Юнги». — «Вякать» - это к тебе, а я говорю. Может хватит из себя героя строить? Заперли и заперли, помолчим и все, но нет же, ты решил рот свой открыть. Завались, Хосок, а — «а» как на повторе в голове крутится, словно призыв к решению этой проблемы. — Я, блять, вякаю, Мин Юнги. А ты где-то вторую жизнь купил или сохранился, чтобы так выражаться? — Мне твое благословение не всралось. Что хочу, то и говорю! — приближается вплотную к альфе. — А ты, Чон Хосок, разговаривать со мной в таком тоне уже давно упустил возможность. Я не собачонка, чтобы ласково с тобой общаться, — Мин оказывается слишком близко. Мужчина не выдерживает и вгрызается в пухлые губы омеги жадным поцелуем. Всё тело тут же пробивает дрожью, он не рассчитывает на ответные действия, и минутная слабость охватывает Юнги, но омега отстраняется от альфы. — Не смей трогать меня, Чон Хосок! — Мин резко хватается за плечо и начинает пошатываться от резкой боли, ведь метка саднит. — Сука, как же больно, — вымученно мычит омега. Хосок вскакивает с места и подлетает к омеге, проходясь языком по своей метке. — Прости, прости меня, малыш, — как в бреду шепчет альфа. — Метку лучше свою убери, а не проси прощения. Как же болезненно отзывается его сердце и душа от того, как его назвали. От сложившейся ситуации в принципе больно, но в то же время и приятно. — Прости, мне не стоило появляться в твоей жизни, — старший падает на колени перед омегой и обнимает поперёк живота. — Я тебе жизнь сломал. Из-за меня ты стал таким. Боже, какая же я мразь, прости меня, малыш. Бровь поднимается вверх. — Эй, Хосок, ты чего? — Юнги вообще не понимает, что происходит. — Тебе может помочь? — Мне уже ничем не поможешь, Юнни. Я проебал всё, малыш, всё… — на этих словах Хосок опускает голову и его руки безвольно опускаются. Он сдаётся. Его жизнь уже давно не имеет смысла, но тянуть омегу за собой он не собирается. — Удачи тебе, Юнги. Надеюсь, ты сможешь когда-нибудь меня простить. Мин поднимает в своих ладошках голову мужчины и устремляет взгляд прямо на него. — Ты сейчас что говоришь такое? Хосок, что происходит? Может, все же объяснишь? Ты ушёл к другому, но сейчас говоришь о том, что потерял меня, — как же ему больно смотреть на его альфу сейчас. — Хосок-а, расскажи мне что-нибудь, прошу тебя, не молчи, — глаза Юнги на мокром месте. — Ты правда хочешь знать?.. — А ты правда сможешь рассказать? — Я всегда был честен с тобой, лисёнок, и соврал лишь раз… И я правда хочу рассказать тебе всё, но я уверен, что ты не примешь меня и ещё больше разочаруешься. — Никогда я не смогу разочароваться в своем альфе, — взгляд устремляется прямо на старшего. Хосок опускает голову, его плечи нервно подрагивают, когда он поднимает голову. — Я понял, что всё то, что я получил, потеряв тебя — полная хуйня. Всё, что я сейчас имею — ничто, по сравнению с твоей любовью и лаской. Я каждую ночь вижу нас вместе, вижу наших детей и счастье в твоих глазах. Я просыпаюсь в холодном поту и проверяю место рядом, но оно всегда оказывается пустым и холодным. — Д…дети? — маленькая ладошка прикасается губам, и все тело пробивает дрожь, слёзы текут по щекам. — Юнги, всё в порядке? — альфа стирает пальцами слёзы омеги и терпеливо ждет ответа. — Нет, не в порядке. Ничего, блять, не в порядке, — надрывается от подступающей истерики, не может ничего сдержать внутри. Даже если сейчас ничего не выйдет и разговор в том числе, ему уже не важно. — Почему ты так отреагировал на это? Расскажи мне, я рядом, — Хосок берёт ладошку младшего в руки и целует сбитые костяшки. — Я, — всхлипывает, — когда мы расстались, как позже выяснилось я… Мы ждали ребенка, но выносить я его не смог. Он погиб раньше, чем я узнал. Понимаешь? Я даже выносить не смог… Чона как будто облили холодной водой. Из-за своего эгоизма он потерял не только любимого омегу, но и их ребёнка. Альфа резко встаёт с коленей и проникает под рубашку омеги, начиная поглаживать его и оставлять лёгкие поцелуи-бабочки. — Прости. Прости меня, Юнги. Боже, почему ты мне ничего не сказал? — Я не знал. Из-за собственного эгоизма и переживаний не сразу понял, а когда до меня дошло… — он останавливается, всхлипывает и размышляет. — Я сидел в кабинете врача и мне делали принудительный аборт, — то, как это происходило, он не стал рассказывать. Хосок встает с пола, ладонью прикасается к щёчке омеги и приближается к нему. Он даёт Юнги выбор, больше не собирается решать за омегу. Один раз мужчина уже себе это позволил. И вот чем это закончилось. Юнги сжимает в своих ручках черную футболку и притягивает к себе, не желая отпускать. Мин приближается вплотную и накрывает чужие губы своими в нежном поцелуе. Слёзы текут по щекам, метка ноет, но ему плевать. Сейчас в его руках его самая большая любовь, и даже если это сон, просыпаться он не хочет.