Дворцовые игры.

Ноэль сидел на кровати совершенно голый, закутавшись в простынь, словно гусеница в кокон. Вообще, перед брачной ночью девушкам не следовало встречать мужей нагими — им предписывалось надевать ритуальные халаты, расшитые золотом и серебром, а мужья надевали так называемые удлиненные рубахи, расписанные на удачу и доблесть и всячески подчеркивающие их мужественность. Однако Ноэль не был женщиной, к тому же вряд ли ему удостоена роль мужчины в постели, поэтому юные фрейлины, готовившие принца к ночи, оставили его вовсе без одежды. И от этого принцу было еще отвратительней. Он просто не понимал, за что отец поступил с ним так жестоко, отчего мать, которая всегда притворялась любящей его, даже не попыталась заступиться, и главное — что он сделал этому мужчине, который так жестоко наказывал его на глазах всей страны. Ноэль глубоко вздохнул, стараясь подавить растущее отчаяние и страх. Он ведь мужчина, и не простой, а королевской крови. Ему не подобает опускаться до слез и раболепия пред врагами. А в том, что Дирей его злейший враг, принц даже не сомневался. Он встретит его поведением, достойным принца. Жаль, правда, что без одежды, но его гордость не зависит от наличия тряпок на нем. За дверью раздались шаги. Кто-то приближался. Ноэль сильнее вжался в постель, сердце ускорило свое биение. К счастью, некто прошел мимо. И принц смог несколько расслабиться. На юношу накатилось непреодолимое желание сбежать прочь: спуститься вниз по виноградной лозе, оседлать коня у ворот дворца, украсть одежду у фермеров… Ноэль помотал головой, прогоняя неблаговоспитанные мысли. Юные принцы так не поступают. Но разве они поступают вот так? Принц никогда не строил иллюзий насчет своей женитьбы. С детских лет он был готов к тому, что женится на любой женщине, на которую укажет его отец. Невзирая на внешность, ум, воспитание и отношение к ней. Но, Высшие боги, это должна была быть девушка, а не огромный как скала, неотесанный солдафон, привыкший к пошлым казарменным шуткам и любви продажных девок. Ноэль ударил кулаком по кровати, потом еще раз и еще раз, изливая на нее всю свою ненависть. Не он должен был сидеть здесь в комнате, в темноте, ожидая прихода своего партнера. Его должна была ждать невеста. И сношать ее тоже должен был он, принц Ноэль, наследный принц. Страх Ноэля лишь усилился от подобных мыслей: как такое вообще возможно, как возможно их соитие в постели — он ведь тоже мужчина. У него нет нужного отверстия. Ноэль не был девственником, плотские удовольствия он познал вместе с фрейлинами, так нежно позаботившимися о мальчике по приказу его матери. Но сейчас он даже понятия не имел, как можно возлечь мужчине с мужчиной. В конце концов, это противоестественно, ненормально, отвратительно… Дверь внезапно распахнулась, впуская в комнату тусклый свет из коридора. В проеме показалась фигура воина, которому юноша был отдан накануне. Ноэль поджал ноги, чувствуя, как паника охватывает его. Еще немного, и парень был готов плюнуть на этикет и мораль и броситься вон из окна спальни, спасаясь от огромного монстра, с грудой мышц и мускулов. Однако Дирей медлил. Ему доставляло особое наслаждение наблюдать за юношей, который, как казалось ему, трепетал в предвкушении его ласк. Ему нравилось наблюдать, как в полутьме выглядел силуэт его возлюбленного, как его волосы свободно спадали по голым плечам, распластавшись на подушках. Осторожно закрыл дверь, взгромоздив на комод канделябр, дававший теплый свет комнате, и на удивление легкой для того мощного человека походкой направился прямо к постели возлюбленного, снимая с себя по пути простую холщовую рубаху, которую надел после ванны. Кровать прогнулась под его тяжестью, издав слабый скрип. Принц отодвинулся от Дирея, вжимаясь в деревянные перила кровати. — Ты прекрасен! — тихий бархатный голос мужчины показался юноше рычанием зверя. Дирей обхватил его руки, поднося к своему лицу, целуя подушечки его пальцев, которые казались удивительно мягкими по сравнению с загрубевшей кожей воина. — Мой Ноэль! — произнес мужчина, ложа руки юноши на свое лицо. — Моя самая большая мечта, моя сказка, мой рай, моя жизнь! Юноше было странно слышать что-то вроде этого. Скорее, он был готов к унижениям и оскорблениям, чем к подобным излияниям, и от этого становилось еще страшнее. Что можно ожидать от безумного и кровожадного воина, которому ничего не стоит сломать шею непокорному врагу? Ноэль закрыл глаза, стараясь отвлечь себя от происходящего, но предательская слеза все же покатилась по щеке. — Ты плачешь? — его щеки коснулся влажный язык Дирея. — Я никогда не заставлю плакать тебя. Ноэлю с трудом в это верилось. — Посмотри на меня! — мужчина обхватил его лицо, и парню просто пришлось глянуть в глаза воину. — Как же мне нравится твой взгляд. Как же мне его не хватало. Смотри на меня. Пожалуйста, всегда смотри так только на меня. Ноэль смотрел прямо в лицо Дирею, не отводя глаз, рассматривая каждую его черточку. Лицо воина, суровое и грубое, не знавшее ухода, так отличалось от лиц всех тех, кого он знал. Даже придворные мужчины не гнушались пользоваться косметикой и маслами, растирая свою кожу, отчего она становилась приятной и бархатистой на ощупь и пахла пряностью. От Дирея же пахло солоноватым запахом, с примесью алкоголя и мяты — он принял ванну, готовясь к их встрече, но даже она не смогла перебить въевшийся запах казармы, пороха и металлический запах крови, омывавшей его руки не один год. Ноэль чувствовал, как паника овладевает им, что еще мгновение, и он опустится до унижения, умоляя этого безродного чурбана пожалеть его светлейшую задницу. Дрожь волнами накатывала на него, и он с трудом сдерживал слезы, кусая нижнюю губу и стараясь не моргать. Дирей же медленно таял, будто воск, ощущая такой свежий и нежный аромат своего возлюбленного, и сейчас он желал лишь одного — прикоснуться к самому дорогому и нежному созданию на этой земле. Легко касаясь щеки принца, Дирей ощутил трепетную дрожь юноши. Он походил на слабого зверька пред хищным зверем, и это лишь больше распаляло пыл воина. Его завораживали огромные синие глаза, блестящие и влажные от непролитых слез, умилял розовый румянец на щеках. Другая рука коснулась пряди волос, которые мужчина впервые видел вне прически, спадающими свободно. — Красивый! — выдохнул воин, поднося к губам прядку светлых волос. Ноэль грустно усмехнулся и дернулся назад, подальше отодвигаясь от неприятеля. Но его старания дали совсем неожиданный эффект. Крепкие руки обхватили его тело железным обручем и буквально сдёрнули со своего места, увлекая в удушающее объятие. Ноэль вскрикнул от неожиданности и крепко закрыл глаза. Сильные пальцы скользили по изнеженному телу принца, опускаясь всё ниже. Они гладили голые плечи, касались тонкой шеи, спускаясь к ключицам. Резкое движение сильных рук, и простыня летит в сторону, открывая взгляду воина нагое тело принца. В паху стало горячо и тесно. Кто бы мог подумать, что от одного взгляда на столь желанное существо уже можно кончить. Дирей сдержал себя. Он стал покрывать поцелуями казавшееся таким хрупким тело юноши, каждый раз произнося шепотом что-то ласковое. И снова Дирей взглянул на любимого. Ноэль весь скукожился, закрыв глаза, силясь не разрыдаться, будто маленький мальчик, и стараясь вернуть выражению лица потерянную еще на торжестве маску высокомерия и отчужденности. Дирей легко коснулся его губ, но мальчишка не ответил, он лишь крепче сжал бледные губы, сводя накрепко зубы. Мужчина медленно вдыхал воздух через нос, стараясь подавить разгоравшееся все сильней возбуждение, уничтожавшее последние искорки разума. Воину, как никому, было известно: примени он сейчас грубость и жестокость, получи он сейчас то, что требует от него его тело, возьми он мальчишку против его воли — и он окончательно потеряет это юное создание. В голове принца раз и навсегда останется прочное осознание что секс — отвратнейшее занятие. А мужчине этого совсем не хотелось. Поэтому мужчина медлил, стараясь сдержать свой пыл. Дирей отстранился от юноши, стараясь унять возбуждение, пожаром бушующее в нутре воина. Он глубоко дышал, стараясь думать о чем-то далеком. Иногда, чтобы победить, нужно уметь проигрывать, нужно уметь сдерживать свой натиск и отступать. В этом Дирей был профессионалом. Сначала Ноэль лежал поленом, стараясь дышать тихо и не шевелиться. Ему казалось, что предприми он хоть что-то, и жалкий человек накинется на него будто дикий медведь. Но время шло, а Дирей все так же спокойно сидел в темноте. Это вселяло в принца искорку надежды и наглости. — Как же я тебя люблю, — Дирей повернулся, разглядывая юное обнаженное тело. — Я убью тебя, если ты посмеешь меня тронуть, — не очень уверенно проговорил юноша, а Дирей от удивления приподнял брови. — Оставь меня, — короткий хриплый приказ, четко дающий понять, кто принц, а кто лишь жалкий вояка. Дирей смотрел на юношу, взгляд которого стал таким же отстраненным и далеким, по-королевски высокомерным и недоступным. — Почему ты так смотришь на меня? — глупый вопрос, но он так давно терзал душу воина, не давая покоя. — Смотрю как?! — злой, почти ненавидящий взгляд, слезы, застывшие в уголках глаз, губы, растянутые, слегка приоткрытые, складка на переносице. — Кто ты такой, чтобы спрашивать о подобном? Ничтожный раб, призвание которого служить и подчиняться мне и моей династии, — юноша вскочил с кровати. — Ты всегда был мне отвратителен. Знаешь, я всегда чувствовал к тебе неприязнь и отвращение, только не знал, почему, — юноша громко выдохнул. — Теперь знаю! — его губы дрожали от злости. — Ты смотрел на меня, будто я равный тебе, ты допускал в свою тупую голову мысли обо мне, ты… — зубы издали неприятный скрип, — ты окунул меня в грязь на глазах всего мира, на глазах моей семьи, а теперь смеешь спрашивать, как я смотрю на тебя?! Ноэль замахнулся со всей силы, но Дирей даже не думал отвернуться. Удар. Воин его почти не почувствовал — в своей жизни ему приходилось чувствовать куда большую боль. Он даже глазом не моргнул. Для принца же это был предел его физических возможностей. Ноэль попытался уйти, но крепкая хватка мужчины не позволила ему этого сделать. Принц попытался нанести очередной удар, но мужчина крепко обхватил его, лишая возможности двигаться. Он просто подмял мальчишку под себя. Ноэль громко вскрикнул, с ужасом смотря на воина, нависшего над его телом, и теперь сильно жалел о сказанном. Если раньше он мог избежать насилия, то теперь он был уверен, что Дирей не отпустит его так просто. — Каково же это? — спокойный размеренный голос. — Каково это, когда тебя имеет кто-то столь жалкий и отвратительный, как я? Юноша попытался выбраться, но мужчина сильнее навалился на него, вдавливая своим весом в кровать. — Думаешь, у рабов нет гордости? Думаешь, рабы не умеют любить? — грустно усмехнулся он. — Ну что ж, может, ты и прав — гордости у меня совсем не осталось. Только знаешь, в чем ирония судьбы? Недолгая пауза, показавшаяся вечностью для обоих. — Теперь Ваше Превосходительство принадлежит ничтожному и жалкому рабу. И я теперь решаю, где и как тебе жить. Я распоряжаюсь твоей жизнью. И чем раньше ты, солнышко, поймешь это, тем раньше твоя жизнь станет менее невыносимой. — Да кто ты такой, чтобы так со мной говорить?! — принц просто озверел от злости. — Я единственный сын короля Великого государства. Я наследный принц. Я… — Ты мой боевой трофей! — перебил его Дирей, просто прокричав слова в лицо юноши. — Можешь считать, что я завоевал тебя благодаря воинским победам. — Я не замок, который ты завоевал, мразь, — Ноэль плюнул в лицо своему врагу, что показалось парню наивысшей степенью геройства. Мужчина усмехнулся, протерев лицо ладонью. — Какие некрасивые слова способны вылетать из прекрасного ротика Его Превосходительства. А впрочем, я не такой дурак и остолоп, чтобы считать, что хоть что-то в жизни дается просто так, без боя. Я воин. Я привык к этому. Лицо принца выражало такое презрение и превосходство. — Я сотру эту ухмылку с твоего лица, — просто сказал Дирей, — ибо я всегда добиваюсь своей цели. Иначе какой из меня генерал?! — Я не боюсь боли! — геройство, видимо, было в крови юноши, но воин даже не думал применять насилие. Он, как никто, знал, что насилие способно породить только насилие, зло, злобу. Он лишь легко коснулся подушечками пальцев щеки юноши, но принц, ожидая совсем иного, дернулся от неожиданности, чем опроверг сказанное им только что. Судя по всему, принц все же боялся боли. Вот только одного он не знал: что Дирей скорее умрет, чем сделает больно ему, своему возлюбленному. — Силой нельзя приручить ни одно живое существо. Силой можно сломать, запугать, уничтожить, но не приручить. Однажды ты полюбишь меня, Ноэль, сильно и страстно. Тогда с твоего лица и слетит эта высокомерная ухмылка. Тогда моя победа принесет истинное упоение нам обоим. — Ты просто смешон! — самоуверенно сказал принц, внутренне радуясь тому, что его все же не станут бить. — Быть может, — ответил воин. — Но игра стоит свеч. Принц не ответил, он просто предпочел отвернуться, а Дирей крепче обнял его, вдыхая приятный запах его тела. В конце концов, воин мог позволить себе такую роскошь, как объятия. — Я хочу уйти, — наконец произнес принц. — Ты останешься со мной до утра, — категорично ответил воин. — Я грязный, от меня воняет тобой! — Привыкайте, Ваше Превосходительство, к этому запаху, ибо каждую ночь вы будете проводить в моих объятиях. Принц посмотрел на Дирея со смесью страха, удивления и замешательства, но так ничего и не сказал. Не тот взгляд, который мечтал увидеть Дирей. По крайней мере, что-то новое. К тому же Ноэль выглядел сейчас таким милым и невинным, отчего грубое сердце воина замирало в груди. — Спокойной ночи, мой принц Ноэль, — произнес мужчина, смакуя на вкус имя возлюбленного. — Чтоб тебе не проснуться! — пробурчал себе под нос принц, устраиваясь поудобнее в объятиях Дирея, оставив попытки высвободиться.