Дворцовые игры.

Дирей долго не решался войти в покои принца, переминаясь с ноги на ногу уже более десяти минут. Он чувствовал себя совсем юным мальчиком, быть может, кадетом, только что поступившим в военное училище, а не уверенным генералом Великого войска. И все же желание увидеть до боли родное лицо пересилило все волнения. Мужчина выдохнул и без должного сообщения о своем приходе нагло вломился в комнату принца. Ноэль сидел у окна, подперев подбородок руками и всматриваясь вдаль. Складка на переносице явно свидетельствовала о том, что юноша напряженно думает о чем-то крайне важном. Поза слишком напряженная, можно сказать, неуверенная, а в глазах печаль, рвущая в клочья душу и сердце Дирея. — Что омрачило твой день? — позабыв о дворцовом этикете, просто выпалил воин, стараясь говорить как можно нежнее. Очевидно, принц совсем не заметил вошедшего, отчего подпрыгнул на месте, будто укушенный осой. Немедленно на его лицо вернулось знакомое выражение пренебрежения. — Не смей заходить ко мне без предварительного оповещения! — строгий голос еле заметно дрогнул — Дирей заметил эту странность в поведении, но пока не знал, как реагировать. Ноэль снова отвернулся к окну. — Ночь еще не наступила, так что вам следует покинуть мои покои! — мужчина нервно хохотнул, удивившись до глубины души тем, что принц впервые обратился к нему на «вы». Не раздумывая больше понапрасну, он уверенно подошел вплотную к юноше и резко развернул к себе, обхватив руками за плечи. Ноэль зашипел от ярости, чем еще больше стал напоминать гадюку. Нет, конечно же, принц собирался высказать наглецу череду проклятий и оскорблений, но вовремя прикусил язык (он меньше всего желал избиений еще и от Дирея), поэтому старался не нагнетать ситуацию еще больше — вместо ругательств сквозь сжатые зубы донеслось противное «шшш…», которое, впрочем, оборвалось так же неожиданно, как и началось. Дирея такое поведение возлюбленного забавляло. Он бы наверняка от души расхохотался, если б не одно весомое «но»: на правой щеке, аккурат под глазом, красовался свежий, сильно запудренный синяк. — Кто посмел?! — взревел мужчина, обхватывая подбородок принца рукой и заставляя последнего приподнять голову. Дирей внимательно рассматривал лицо юноши: рана на губе, припухлость у правого глаза и сине-серый синяк. — Я тебя спрашиваю! Кто посмел тебя ударить?! — командным голосом, привыкшим отдавать приказы на плацу, отчеканил каждый слог мужчина, смотря прямо в изумленные глаза юноши. Впрочем, принц быстро вернул прежнее надменное выражение и лишь нагло усмехнулся. — Да кто вы такой, что позволяете себе… — он притих, ибо взгляд Дирея показался ему губительным. — Отпустите! Мне больно! — Дирей убрал руки от лица, но взгляда так и не отвел, вопросительно смотря на мальчишку. — Кто посмеет ударить принца Великой державы?! — Ноэль вздернул подбородок, бесстрашно смотря, как он сам считал, в глаза смерти. — Любой, кто посмеет хоть пальцем тронуть меня — немедленно умрет! Я лично убью, уничтожу, раздавлю его, всех его близких и родных, сотру весь его поганый род с лица земли! — глаза полные огня. — Тогда откуда…? — взгляд Дирея был не менее красноречивым, отчего принц понял, что так просто ему не выкрутиться. — Упал в ванной, — мужчина недоверчиво прищурил глаза, крепче сжимая в ругах плечи юноши. — Я был неосторожен, — принц отвел взгляд. — Можете опросить слуг: Диаса и Нубию, еще пару охранников — они подтвердят мои слова. Дирей слабо усмехнулся. Ему, как никому, было известно, что подобная травма была нанесена намеренно, а не получена при случайном падении. И то, что юноша лгал ему теперь, сильно огорчало. — Почему ты врешь мне? — не желал отступать воин, но в глубине души понимал, что просто не сможет добиться от принца признания, по крайней мере, сегодня. — Ты стал разговаривать со мной так почтительно: кто-то напугал тебя? Этот кто-то угрожал тебе, Ноэль? Парень вздрогнул, услышав свое имя, и отвел взгляд в сторону. — Да не молчи ты, черт побери! — сорвался Дирей, внутри которого бушевал целый ураган, вот-вот грозивший разнести в пух и прах дворец и всех его обитателей. — Считаешь меня своим врагом?! — сильно трухнул мальчишку, заставляя его снова поднять взгляд на себя. — Ради того, чтобы позлить меня, ты прикрываешь ту мразь, позволившую бить тебя?! Или тебе доставляет удовольствие, когда тебя бьют? Тогда чего стоит вся твоя гордыня?! Ноэль округлил глаза от возмущения, лицо покрылось красными пятнами, губы растянулись в злой оскал. Дышал он рвано, с хрипотцой, выдувая воздух через сжатые зубы. — Убирайтесь вон из моей спальни! — что есть мочи заорал юноша, силой выбираясь из цепкой хватки воина, но у него это едва ли получалось. — Пошел вон, ничтожный раб! Ненавижу тебя, скотину, ненавижу! — былое равновесие сошло на нет. Воля, собранная принцем в кулак, просочилась сквозь пальцы, будто песок. — Ненавижу. Ненавижу, — продолжал кричать юноша. Он пытался нанести удар противнику, сначала руками, потом ногой, но всякий раз Дирей препятствовал ему, с легкостью отражая каждую попытку принца. Понимая всю безнадежность своего положения, чувствуя слабость пред сильным воином, Ноэль впал в настоящее отчаяние. — Убирайся вон, подонок. Ненавижу, слышишь, ненавижу, — чувствуя, как по щекам текут слезы, которые он не в силах остановить, как тело содрогается от нервной дрожи против его воли. — Ненавижу, — срывающимся в истерику голосом пролепетал мальчишка, ненавидя в этот момент самого себя за свою слабость, никчемность, трусость и унижение, которым он подверг себя на глазах злейшего врага. А что может быть хуже этого? Разве только смерть, маячившая в самом ближайшем будущем. Тело принца просто обмякло: сопротивляться или продолжать наносить удары сил совсем не осталось. Да и что он мог сделать «этакому бугаю». А остановить текущие потоком слезы никак не получалось, впрочем, сам принц оставил эти попытки. Он явно чувствовал, что внутри него что-то будто надорвалось, и что-то, что годами ему удавалось прятать глубоко внутри, вырвалось наружу в виде сильнейшего нервного срыва. Советник Ненор блестяще разыграл свою партию. Оставшись без помощи отца, короля Джулиана, лишившись поддержки войск, преданности слуг и любви народа, оказавшись на грани позора в руках смертельно опасного врага, Ноэль совершал ошибку за ошибкой, подгонявшие его на край погибели. И теперь, окончательно осознав, в какой яме оказался, принц просто сломался. — Прости, — Дирей крепко прижимал к себе юношу, благодаря чему он до сих пор не падал. — Прости мою грубость. Юноша совсем не сопротивлялся, позволив мужчине беспрепятственно гладить себя по спине, и даже (что было вообще немыслимо) положил голову на плечо, уткнувшись носом в шею. — Я на самом деле скотина — заставил тебя плакать. Но ведь я совсем не этого хотел, — воин осторожно обхватил тело возлюбленного и, легко приподняв, понес в кровать. Дирей уложил принца в постель и осторожно, будто пред ним самое хрупкое создание, стал раздевать его. Ноэль не сопротивлялся — он закрыл глаза и тихонько дышал, изображая полное безразличие к происходящему. Аккуратно, пуговка за пуговкой, мужчина расстегнул сюртук, приподнял податливое тело и поочередно — сначала левую, потом правую — высвободил руки из узких рукавов. Затем, расстегнув булавку с огромным изумрудом, избавил от удушливого галстука, следом снял жилет. Сполз вниз по кровати и, сгибая ноги в коленях, снял один ботинок, затем второй. Ноэль открыл один глаз, наблюдая за происходящим. Было странно чувствовать себя сейчас. С одной стороны, интимность момента, с другой — понимание, с кем именно этот интимный момент связан. Принц не знал, чего следует ожидать от этого очень странного и непредсказуемого мужчины, который с таким сосредоточенным видом обнажал его тело, аккуратно складывая одежду на кресло у кровати. Мальчишка усмехнулся, понимая всю абсурдность сложившейся ситуации, и снова закрыл глаз. Дирей тем временем стянул с ног панталоны, и теперь Ноэль оставался только в шелковой сорочке. Мужчина укрыл юношу одеялом, а сам лег рядом, крепко обнимая принца поверх одеяла. Солнце за окном садилось. В комнату проникали последние кроваво-красные лучи, сумерки сгущались, заполняя комнату вечерней прохладой. Ноэль неподвижно лежал в постели и слушал размеренное дыхание своего соседа. Принц знал, что Дирей не спит, пристально наблюдая за ним, словно ночной страж. И это было странно для юноши, более чем странно, ведь он искренне не понимал, чего хочет от него этот невежественный мужчина. — Ты не станешь меня насиловать? — будто между прочим спросил принц, чем рассмешил мужчину. — Стану. Но не сегодня, — шепотом ответил воин, отчего у принца по спине пробежала череда мурашек. — Только не вздумай жалеть меня! Просто я эмоциональный, поэтому и… — Ноэль не знал, как закончить фразу, поэтому просто замолчал. — Кто говорит о жалости? Просто сегодня я устал и хочу отдохнуть. — Видимо, в твоем возрасте мужской силы недостаточно, чтобы возлечь в постель с кем-либо. Или ты свое мужское достоинство на войне отшиб? Поэтому теперь хранишь целомудрие? — принцу доставлял несказанное удовольствие хотя бы тот факт, что он смог найти слабое место воина: а как известно, словом ударить больнее, чем кулаком. — У вас, принц Ноэль, прямо-таки талант делать хуже самому себе! Или ты, мой милый, намеренно пытаешься спровоцировать меня? — слова, сказанные мальчишкой, совершенно не тронули воина. К тому же теперь ему ясно вырисовывалась причина ненависти окружающих к Его Превосходительству. — Мог бы… уже давно меня… — фыркал юноша, забавно заикаясь каждый раз на том месте, где, по его мнению, стояли «похабные словечки». А Дирей посмеивался про себя, обнимая самое желанное тело на свете. *** Стоило первым лучам солнца коснуться земли, как генерал Дирей был на ногах. Утро можно было бы назвать добрым. Вот только настроение весьма препаршивое. Во-первых, мужчина так и не смог нормально выспаться, ибо находиться в одной постели с принцем в последнее время стало истинным наказанием, в первую очередь для самого воина. Нет, все было более чем приятно, не считая одной маленькой особенности: во время сна Его Превосходительство, сладко ворочаясь, в конце концов, прижимался к мужчине, обнимая последнего до удушья. И если раньше последнего это более чем устраивало, то теперь его тело и волю распыляло жгучее и страстное желание обладать мальчишкой. И эта страсть порой заглушала искорки разума, кричащего, что так поступать совсем негоже. Подавляя в себе жгучую похоть, воин чувствовал, как внутри него росла раздражительность, которую было просто необходимо выпустить наружу. К счастью, Дирей знал, на кого он может эту раздражительность излить. Мужчина, последний раз бросив взгляд на сонное чудо, сладко спящее на белоснежном шелковом белье, отошел от кровати. Резво натянул подштанники, простую холщовую рубаху, сунул ноги в сапоги и немедленно покинул покои принца, осторожно прикрыв за собой дверь. У комнат преспокойно храпели охранники, совсем позабыв о своей священной обязанности охранять покой Его Превосходительства. Дирей хмыкнул и отчетливо проскандировал: — Рота подъем! Спросонья, не до конца осознающие, где находятся, мужчины стукнулись друг о друга лбами и только потом встали «по стойке смирно» пред генералом. — Посмеете еще раз заснуть на посту — каждому из вас выдам по сто палок! — заголосил генерал, отчего двое испуганно округлили глаза. — Приведите Диаса в обеденный зал! Немедленно! Один из охранников поклонился и поспешил удалиться. А Дирей направился в сторону залы, думая над тем, что уж очень ему не по душе этот Диас. В проеме между коридорами мелькнула сутулая фигура в ярком сюртуке, которая просто не могла не привлечь внимание мужчины. Дирей улыбнулся своим мыслям, ибо на ловца и зверь бежит. — Советник Ненор! — радостно возвещал мужчина. — Не соблаговолите ли вы выделить несколько минут своего драгоценного времени мне? — улыбнулся воин самой доброжелательной улыбкой. Лицо сутулого расплылось в до тошноты счастливое выражение, он с превеликой услужливостью поклонился. — Я несказанно рад, что имею честь говорить с вами! — он сверкнул гнилой улыбкой. Дирей спокойно подошел ближе к ничего не подозревающему мужчине, а потом, резко схватив его за грудки, приподнял над полом и хорошенько откинул о каменную стену. Ай! — Ненор от боли и шока выпучил глаза. — Что такое? С какой стати… — было начал верещать он, но мужчина резко обхватил его за голову и в полсилы (впрочем, и этого было достаточно) ударил советника головой о каменную кладь. — Закрой свой рот, не то хуже будет, — лицо воина по—прежнему выражало такое добродушие, что Ненор никак не мог понять, что стоит ожидать от него. Тем не менее он послушно закрыл свой рот, дрожа всем телом от страха и не прекращая трепыхать ногами в воздухе. Щеки несчастного покраснели от напряжения, рот раскрылся, а лицо приобрело настолько жалкое выражение, что Дирею стало противно. — Моего принца Ноэля посмели обидеть. Некто возомнил, будто вправе поднимать руку на Его Превосходительство. А ты, первый советник, что ты знаешь об этом? — одной рукой воин обхватил Ненора за шею, но пока не предпринимал попыток душить его. Советник испуганно замотал головой, сумбурно соображая, как такое вообще возможно. Меньше всего он рассчитывал на такую реакцию со стороны генерала и просто не понимал, где именно совершил просчет. В то, что ему пожаловался принц Ноэль, не верилось — уж слишком хорошо он знал мальчишку и был уверен, что тот не посмеет просить защиты у своего мнимого врага. Да к тому же советник надеялся найти в лице генерала, скорее, союзника, нежели врага, поэтому он искренне не понимал, по какой причине Дирей стал на сторону принца. — Я не знаю ничего об этом… — промямлил сутулый, стараясь ослабить каменную хватку воина и искренне надеясь на то, что принц не выдал имени своего обидчика, и это лишь предположение Дирея. — Я не посмел бы… Я преданный слуга династии. — Мне нужно знать, кто посмел! — голос воина оставался спокойным, вот только хватка на шее сжалась сильней. — Пусть принц сам расскажет вам. Я не знаю… — удар прямо в лицо. Достаточно слабый для Дирея, но слишком сильный для первого советника. Ненор неприятно завизжал, но быстро замолчал, придушенный мужчиной. — Клянусь вам, это не я был. Вы избиваете невиновного человека. Мои руки чисты! — Неужели! В таком случае передай тому, кто это сделал, следующее: любой, кто посмеет тронуть принца хоть пальцем или оскорбит его светлую персону — станет моим, слышишь, моим врагом! — мужчина говорил это совершенно спокойным, размеренным, в меру громким голосом, сохраняя непринужденную улыбку на устах. Вот только с каждым произнесенным словом он сильнее вдавливал советника в стену. — А своих врагов я привык убивать быстро и мучительно! — Сень…ор… — слабый писк, вырвавшийся из открытого рта Ненора, свидетельствовал о том, что мужчина находится на грани удушья. Дирей слегка ослабил хватку, внимательно заглядывая в глаза мужчине. — Если такое повторится, господин первый советник, я спрошу с вас. Имейте это в виду, — Дирей напоследок пнул сутулого коленом в живот и со всей силы швырнул уже не сопротивлявшееся тело на пол. — Благодарю вас, за ваше понимание и участие в столь важном для меня вопросе, — сладко улыбнулся мужчина, ехидно кланяясь советнику, который обхватил шею рукой и тяжело дышал, уставившись на генерала. Дирей просто переступил через лежащую на полу тушу и, напевая веселый мотив себе под нос, пошел в обеденную залу. *** Ноэль проснулся сразу после того, как Дирей покинул комнату. Он подождал некоторое время, пока все затихнет в коридоре, и только после этого вышел из покоев, накинув халат. У дверей, сонно зевая, стоял всего один охранник. — Немедленно позови Диаса, я уже проснулся! — сказал юноша. Мужчина поклонился и отправился за слугой, оставляя Ноэля одного в коридоре. Принц собирался вернуться обратно, но его внимание привлек странный звук — кто-то бегом несся по зале — и, присмотревшись, принц увидел советника Ненора. Внутренне напрягшись, принц просто застыл на месте. Его единственным желанием было испариться, исчезнуть, лишь бы не оставаться наедине с ним. Но странное оцепенение мешало принцу сделать хотя бы шаг в сторону. К тому же Ноэль нипочем не желал показывать своему врагу, что в данный момент сильно напуган, поэтому, собрав остатки гордости и смелости, приняв выражение надменности и безразличия, юноша приготовился выслушать очередную долю оскорблений, а может быть, и избиений, ставших в последнее время неотъемлемой частью жизни Его Превосходительства. Однако внешний вид первого советника едва ли внушал страх в данный момент: скукоженный, растрепанный, с бледным побитым лицом и больным нервным взглядом — он несся по коридору, будто спасался от своры собак. Сильно споткнувшись, он упал прямо пред принцем. — Ваше Превосходительство! — с таким жаром и трепетом в голосе произнес советник, уткнувшись лбом в пол, а спустя мгновение, поднявшись, опрометью побежал прочь из коридора. От удивления рот Ноэля открылся сам по себе. Еще никогда ему не доводилось видеть Великого советника Ненора в таком состоянии. За все двадцать лет мужчина, позволявший себе оскорблять принца чуть ли не в присутствии его отца и имевший статус правой руки Его Величества, впервые предстал пред юношей в столь жалком виде. А ведь в последнее время он вообще мнил себя королем Великой державы. Так что могло случиться такого, что так сильно напугало его? Ноэль улыбнулся собственным мыслям. — Так тебе и надо, поганая свинья! Будешь знать, как меня запугивать! — юноша погрозил кулаком невидимому Ненору, размышляя над тем, кто именно устроил взбучку зазнавшемуся псу. — Это отец! — радостно хлопнул в ладоши. — Кто, кроме отца, посмеет так обращаться с ним?! — однако до конца принц не был уверен в своей догадке, памятуя последний разговор с родителем. — Диас не мог, он сам его до чертиков боится, — рассуждал юноша, возвращаясь в покои. — Может, Грэм? Ведь только Грэм остается мне верен… Нет, он сейчас далеко, благодаря стараниям того же Ненора, — Ноэль уселся в кресло, перебирая в голове всех возможных кандидатов, ставших на защиту его чести. Он просидел так довольно долго, пока взгляд не упал на серый военный бушлат, одиноко висевший на кресле. — Мужлан неотесанный! Он по дворцу голяком теперь расхаживает, что ли?! — подошел к креслу и взял одежду в руки. Конечно, копаться в карманах чужой куртки было неподобающе, особенно для принца Великой державы, однако Ноэль быстро нашел себе оправдание, расценив данный поступок как дело государственной важности. К превеликому огорчению, из карманов юноше удалось извлечь только пачку мятых сигар низкого качества, потертую железную бирку, на коей выбивают имя и чин воина, компас и пожелтевший смятый конверт, перевязанный красной шелковой лентой. Особенно не церемонясь, принц порвал ленту и извлек из конверта небольшой рисунок. Ноэль изумленно захлопал глазами, рассматривая свой собственный портрет — достаточно старый, ведь мальчишке на нем было не больше двенадцати лет. — Грязный извращенец! — взревел юноша, пиная бушлат ногой. — Как только посмел! Мнит меня своей собственностью, изображения мои в карманах носит, спит со мной в одной постели, концерты устраивает с целью выявить, кто меня ударил… — он вдруг замолчал, осененный странной догадкой. — Да быть этого не может! — вскочил на ноги принц. — Он бы не стал. Зачем ему ссориться с Ненором из-за меня — они же союзники? Вопросов было больше, чем ответов. А мозаика в голове принца все никак не складывалась. — Диас, ты нужен мне как никогда! — прошептал юноша, возвращаясь в кресло. — Да где же тебя черти носят! Надеюсь, с тобой-то все в порядке.