Созерцатель

— Thibault, this is my close friend Arseny. Арс, это Тибо, он тут главный по львам, он год назад и спас Роуз с Лили, когда их самец из соседнего прайда подрал... — Антон обнимается с очень низеньким, как и все местные, чернокожим мужчиной в соломенной шляпе и знакомит их. — This is your merit, — тот понимает, что хоть и на чужом языке, но хвалят его. — Пошли? Смотритель кивает и, помогая себе палкой, двигается вглубь заповедника. — Пешком? — у Арса небольшая паника, они же идут к огромным хищным кошкам. — Ты всё увидишь, — Шастун за неимением возможности взять за руку, нежно тыкает плечом и улыбается. — Имей тоже фотик под рукой, это будет встреча века. Они доходят быстро, это владения на территории домика смотрителя, по всей видимости. Заходят в вольер, далее — вторая дверь. — Я сам, ладно? — Антон останавливает обоих мужчин. — Надеюсь, они меня вспомнят и не отгрызут башку... — он даже крестится перед тем, как открыть дверь непосредственно к кошкам, у него на шее лишь портретник. Но Арс не спрашивает, не останавливает, просто не лезет. Это его жизнь, и он как-то жил до этого без его наставлений. Парень хоть и дерзкий, но в пекло не попрёт точно. Львицы, рыжая и белая, сбивают его с ног своими объятиями. Сперва это выглядит устрашающе, но Тибо рядом улыбается, а Шастун где-то внутри разноцветных шкурок смеётся, пытаясь оттянуть от себя. — Мои девочки, мои красавицы! Я тоже скучал. Тихо-тихо, Лил, уже перебарщиваешь, мне больно. Арсений снимает встречу на видео, поражается, как белая кошка реагирует на всего лишь тон парня, вытаскивающего руку из её пасти. Обе смотрят ему практически в рот, как хозяину, хотят одновременно лизать его, обниматься и играть. Естественно, это слишком для худого пацана, он еле держится на ногах под давлением их счастья. — Детей мне покажете? Роза, покажи бэбиков. Это Муфаса вам наделал? — Муфаса! — Тибо смеётся, разоблачая отца. Роуз действительно ведёт визитёра дальше по вольеру, где на сене посапывают трое львят, которым несколько дней отроду. — Можно? — сделав несколько их снимков, а также самих львиц и себя с самками, Антон присаживается возле малышей и обращается к рыжей. Та тычется мордочкой ему под руку, позволяя или даже прося взять львёнка. — Боже, вы прекрасны... — Арсений не может сдержать трепета при виде этой картины. Его любимый парень с крохотным львёнком на руках. Он подходит к отделяющей их решётке, Арсу улыбается и начинает болтать с Тибо о новостях заповедника. Видимо, в порыве нежности приподнимает малыша над лицом и бодает носом в тёплый живот. Арсений в это время делает снимок. Около часа ещё Шастун возится в вольере, но больше с новоиспечёнными мамками. Их трепетное отношение друг к другу бросается в глаза. Ещё вчера Арсению казалось, что влюбиться в этого парня сильнее просто невозможно, но в данную секунду он, не имея никакой возможности обратить сей процесс, именно это и делает. — He saved them. He's a hero, not me. These are his girls, — в глазах смотрителя слёзы, Арс и сам еле держится. Его, взрослого мужчину, всегда на раз-два могли размотать какие-нибудь трогательные видео. К примеру, плачущий от счастья мальчик, нашедший под ёлкой щенка. Или группа индийских волонтёров, которые ужасных скелетов, найденных на улице, с помощью любви и заботы, превращают в шикарных собак. Или одноглазый котёнок, которого вытащили из реки и нашли ему прекрасный дом. А сейчас подобное разбивающее ему сердце видео снимает он сам. — Я так рад, что приехал, спасибо за компанию... — всё-таки Антон находит смелость, чтобы ненадолго взять за руку и сжать, пока они идут к джипу следом за Тибо. — Я тоже рад, узнаю́ о тебе больше... — Бронированный? — Шастун удивляется выбору смотрителя. — Динк снова разбушевался, видимо. Это носорог, он любитель нападать на туристов, уже не одну машину проткнул. Пока они едут по кажущейся бескрайней саванне вдоль жирафов, зебр, страусов, парочки слонов с детёнышем, Шастун суёт мужчине один из своих фотоаппаратов. — Поможешь? Я доверю тебе широкоугольный. Портреты не отдам, ловить эмоции зверей — моя страсть. Но с панорамой же справишься? — толкает в бок, поддразнивая. — Горизонт не завали только. — Горизонт — нет, тебя — да. — Оуууукей... — Антону такое говорить, особенно во время работы чревато: он плывёт и течёт, таращась только на мужчину на соседнем сиденье. — Шаст, блять, там вон твои друзья носороги! Отвисни! Они снимают на пару: Арсений — панорамы, животных на фоне уже клонящегося за горизонт солнца, а Антон — двух сплетённых шеями жирафов, красноголового ткачика, приземлившегося вдруг на задницу слонихи, гепарда, отдыхающего на ветке дерева, от расслабления даже кончик языка высунувшего, как обычная домашняя кошка. — Это твоё, я сниму видео, — неожиданно Шастун меняет свою огромную аппаратуру на телефон, а Тибо тормозит джип. Стадо буйволов несётся сквозь их машину, которая сразу ощущается слишком маленькой и уязвимой, на другую сторону парка. — Apparently, the lions. — Может, мы не будет дожидаться разъярённых лайонс, от которых сбежал ужин? — Арс действительно снимает эту толпу копытных, которые хоть и несутся, себя не помня, но джип всё же оббегают аккуратно. Тем не менее, в эпицентре этой стаи ощущаешь себя, наверное, как будто засосало цунами. — Да, сейчас поедем. Но львам тонна железа менее интересна, чем убегающий ужин, — Антон смеётся, кладя ладонь на бедро мужчине. И когда он стал таким тактильным?

* * *

— Расскажешь про котят? — хоть Арсений и напитался эмоциями от поездки в джипе и стада буйволов, всё же сентиментальная сцена в вольере львиц его не отпускает. Парни направляются к своему домику, который станет их пристанищем на эту ночь, Антон уже безбоязненно берёт за руку, сжимая крепко. — Про каких? — Дурака не строй, ради которых ты сюда приехал. Малышей Розы и Лилии. Тибо говорит, что это ты их спас. — Я спас, он выхаживал несколько месяцев. На них напал лев, знаешь же, что самцы часто уничтожают молодняк, чтобы покрыть самку, их мать, и заполнить всё своими генами? — Угу, смотрел по «Национальной географии»... — Так вот был тут... Хотя, почему был, он и есть, такой лев по имени Кинг. Драл и соперников, и самок, очень агрессивно спаривался, убивал помёты, нападал на туристов... И мы с Тибо однажды ехали уже ближе к ночи, осматривая владения, не остался ли на территории кто-то из отбитых гостей, чтобы провести ночь дикарём, это обычная история, скольких ебанатов мы переловили... Ну, едем, едем и видим Кинга и два тельца рядом. Я чуть сразу не метнулся, но Тибо двери заблокировал и сказал ждать. Выстрелил тому в жопу дротиком, а он не засыпает, просто отошёл, лёг и смотрит то на нас, то на жертв, которых не до конца убил. Я когда побежал к ним, вообще не ебал, подействовало хоть немного снотворное или он нападёт. Но мне повезло. Я львят схватил, не думал, что спасём, там были сплошные клочья... Но спасли... — Это и правда твои девочки... Ты потрясающий, Шаст! — Ой, да ладно... Кинга хотели пристрелить, но я предложил попробовать кастрацию... — парень ржёт, они уже дошли до домика, тот отпирает ключами, которые вручил Тибо. — В заповедниках бывают кастрированные звери? — Думаю, наш стал таким первым. Без яиц, спокойный и милый котик, зато живой! Наш... — Антон задумывается над местоимением, которое сказал подсознательно. — Просто это моё самое любимое место на планете, я был тут четыре раза, всё такое родное — земли, звери, Тибо, да воздух даже... — Останемся на несколько дней здесь? — Давай. Спасибо... — у Шастуна аж внутри сжимается всё: это первый человек, который его понимает. Даже родная мама сказала бы что-то вроде: «Ты никак не наиграешься? Когда уже устроишься на настоящую работу?», подразумевая, к примеру, менеджера по продаже кулеров. — Самая большая проблема, что заказчики требуют фото охоты. Как относишься к такому? — Плохо. Понимаю, что это дикая природа, жизнь, но... — Я тоже. Впервые когда увидел, просидел с открытым ртом, закрытым объективом и трясущимися руками, а потом у джипа блевал. Но заказчики хотят. Ты не фотограф дикой природы, если в портфолио не имеешь фотографии трупов и охоты... Надо как-то пересилить себя и выехать. Особенно после дождя хищники активны, завтра как раз обещают днём ливень.. Потом поеду... — Вместе, — Арсу это кажется очевидным. Он раздевается и падает спиной на кровать. Их снова две. — Мы не будем сдвигать? — Антон приподнимает бровь явно удивлённо и не сказать, что довольно. — А любовью заниматься? — Я сегодня устал, пиздец. Очень эмоционально насыщенный день, а у тебя — тем более. — Ясно... Шастун чувствует себя нежеланным, и это ощущение ему совершенно не нравится. А у Арсения, как ему кажется, едет крышак. Если Шаст старается за эти восемь месяцев забрать весь причитающийся ему на всю жизнь секс, даже ценою стёртого под корень хуя и разорванной задницы, то Арс напротив, старается делать перерывы, так как с каждым разом привязывается к пацану сильнее и сильнее, прорастает в него корнями. И это пугает. Полночи мужчину мучают мысли разной степени давления на мозг и взывания к совести. Но поскольку совесть не откликается даже к полчетвёртому утра, он психует, вскакивает со своей кровати и пытаясь быть как можно бесшумнее, толкает её к Шастовой. Тот лишь улыбается сквозь сон и думает, что влюбился в дурака какого-то. Но когда Арсений забирается сзади и прижимает к себе, утыкаясь лицом парню в сгиб шеи, тот выворачивает руку, притягивая за затылок лишь ближе к себе и заплетающимся со сна языком шепчет: — Пришёл... Арсений просыпается, потому что жарко, невыносимо просто. Он прилип к влажной спине Антона, а тот сопит, как безмятежный ребёнок, рот чуть приоткрыт, волны волос разметались по бамбуковой подушке — такой красивый, что можно чокнуться. Мужчина забыл накануне узнать, где тут душ, поэтому в любом случае надо ждать, когда это длинное чудо соизволит встать. В Москве ещё семь утра, но зная, что мама просыпается обычно рано, он в неё пошёл, Арсений решает поделиться кусочком своей нынешней жизни, показать, как счастлив. Выбирает видео на фоне обезьян, в последний день в гостях у них, когда Шастун пригласил его в свой мир. «И это твоя работа, сынок? Руанда же не имеет выхода к морю, а местные реки кишат крокодилами, чем ты там занимаешься? Почему ты с этим коллегой счастливее, чем когда-либо дома с женой? Кьяра сейчас часто у нас с дедушкой, Алёна вышла на работу. Ты нас всех, конечно, сильно подводишь. Я не знаю, как снохе в глаза смотреть. Хочется верить, что ты одумаешься, вернёшься раньше и больше подобных сюрпризов не будет. Любим тебя» Любите, когда я делаю по-вашему! Арсу хочется кинуть стулом в стену. Почему, ну почему его, мужика за тридцать, до сих пор родители стремятся держать на коротком поводке? Это абсолютно ненормально, что ему приходится ощущать вину за эту командировку. Это даже не отдых, это работа! Деньги жене на карту регулярно уходят, так чем его хотят пристыдить, рассказывая, что Алёна вышла на работу? Наверное, пора уже смириться, что родители спокойны и довольны только тогда, когда ему самому плохо. И пора бы уже, хотя бы во второй половине жизни, начать выбирать себя. Но проснувшийся Антон всё равно находит его в обосранном настроении. — Ну ты чего? То поколение не изменить, Арс, у меня та же хуйня, — Шастун подползает ближе и обнимает за колени, кладя между ними голову. — Для них работа — это та, которую можно увидеть, потрогать, это оказывать услуги людям: чинить, продавать, кормить, возить. А наша для них — игрушки. Я как-то от собственного отца услышал, что только и делаю, что путешествую и отдыхаю. А я в тот раз вернулся из командировки с грибком по всей спине и опухшей ногой, это какое-то растение оставило во мне свои колючки. Заебись отдых, да? Так что отпусти идею что-либо доказать, ставь свой комфорт и своё счастье превыше всего... — Какой ты... Арс даже не договаривает, потому что эпитетов у него на языке крутятся тысячи, но в то же время ни одного, так как этот парень обезоруживает. — Пошли в душ вместе? Это только лишь для экономии воды, здесь с ней правда напряг, — Антон хитро подмигивает, но желания сопротивляться ему совершенно нету. — Я тоже начал налегать на ананасы, — стоило зайти в кабинку, как Антон уже на коленях, оглаживает задницу, тычется лицом в спокойный пока район паха. — Мне понравилось... — Так это правда? Про вкус спермы... — Арсений руки на голову кладёт и думает в шутку о том, что если в этой местности действительно напряжёнка с водой, то он мог бы помыть голову Шастуну, пока тот сосёт. — Не пробовал до, но твоей я готов обмазаться с ног до головы, — парень уже неприкрыто соблазняет, погрузив в рот указательный палец и втянув щёки. Взгляд его снизу вверх такой блядушный, что у Арса начинают поджиматься яйца, стояк себя точно ждать не заставит. — Что ты со мной творишь? — Попов нагибается, немного жёстко хватая за подбородок и притягивает для слегка агрессивного поцелуя. А Шастуна это лишь распаляет. Арс теряется в догадках, он такой, потому что больше секса видел в мире зверей, чем практиковал сам, или он и правда столь темпераментный и безбашенный пацан. — Нарываюсь... — тот даже не скрывает, так же напористо отвечая на поцелуй, параллельно стаскивая шорты на поддон душевой. — Может, воду всё-таки включим? — Арсений понимает, что снова будет несдержан и громок, с Антоном иначе и невозможно, его рот творит чудеса. — Фклюси, — тот уже насадился на член и входит в приятный неспешный ритм, когда ему на макушку начинает хило литься чуть тёплая вода. — Про воду ты не врал... Арсений уже откидывается на стенку, ударяясь затылком о металл, и думает, что вчера вечером Антон после бурного насыщенного дня на природе даже не разрядился на закат, не потому ли, что появился он? Решает позже обязательно узнать, но мгновенно забывает, когда юркий язык Шастуна находит и начинает ласкать щель уретры. Обводя узор каждой венки, парень поднимает глаза, ему хочется знать, как на него реагируют, верно ли он всё делает, видеть, как сводит с ума. И Арс, не скрываясь, ему это демонстрирует, даже ответный взгляд держать больше пары секунд не в состоянии, плывёт всё от удовольствия — макушка Антона, стены кабинки, мыльница и полотенце. — Is anybody there? — стук в металлическую дверцу заставляет обоих вздрогнуть, а Шастуна даже подавиться членом. — Occupied! — Арс находит в себе небольшой запас воздуха, чтобы ответить. — How much longer? — Ten miinutes. — Leave some water, man! Человек удаляется, а настрой на секс немного спадает. Антон смеётся. — Тибо убил бы того, кто занимает душ на десять минут. Мне повезло, что мы братаны. — Может, правда помоемся, а закончим в доме? — предлагает Попов, хотя его член упирается в подбородок сидящего перед ним Шаста и не разделяет желание хозяина сделать паузу. — Ну давай, первая половина дня у нас всё равно свободна. К вечеру поедем на охоту, чтоб её... — парень соглашается, вставая под душ и прижимаясь всем телом к Арсу. На его лице гримаса неприятия и страха перед грядущей фотосессией. — Всё получится, мой хороший, — мужчина может лишь успокоить сейчас и постараться помочь, когда это случится.

* * *

— Вон там Кинг, если тебе интересно, — Арсений за рулём, Антон снимает в щель полуопущенного окна некоторых зверей, которых они проезждают. — Интересно, конечно. Поснимай его, кастрированный лев в саванне — это же сенсация. — Он так не считает, — Шастун хихикает, когда джип тормозит, послушно фотографируя расслабленного на закатном последождевом солнышке льва, который когда-то держал в страхе весь парк. — Включу его в ближайшую выставку, ты прав. Львицы снуют рядом, но охотиться пока не на кого. Стадо газелей и пара отбившихся от своих зебр остались далеко позади. Львы просто гуляют и ленятся. Может, сегодня и пронесёт от устрашающих кадров. — Поехали дальше, может, там более активные добытчицы? — Шастун не хочет этого делать, но и отступать как-то не по-мужски. Но Арсений не успевает завести машину, как откуда-то появляется небольшой павиан, в чью сторону молниеносно направляются морды и хищные носы всего львиного прайда, включая вальяжного и мало чем интересующегося Кинга. У Антона так колотится сердце, что аж вступает в виски, внутри натягивается каждая жила, ладони потеют и чуть ли не соскальзывают с фотоаппарата. В нём не на жизнь, а на смерть бьётся желание получить фотографии, коих он не встречал ни у кого из своих коллег, так как обычно жертвами львов всё же становятся копытные, а не приматы, и тошнота от того, что предстанет перед его глазами уже через минуту. За первые мысли, даже лишь за то, что он способен их допустить, парню неимоверно стыдно. Три львицы начинают окружать обезьяну, которая наконец осознала, что в ловушке, но уже поздно. Самцы же теряют интерес к этой картине, точно зная, что у них сегодня на ужин, а вот молодняк внимательно изучает действия матерей. Кольцо львиц сужается всё плотнее, у Антона дрожат руки и пульс зашкаливает. Он снимает эту картину, звуки затвора слышны бесконечной чередой, но в какой-то миг наступает тишина, он просто перестаёт наблюдать за всем этим через объектив, прикрывает глаза и утыкается лбом в фотоаппарат. — Антон, блять, снимай, Антош!!! — крик Арсения выводит его из ступора. Он боялся увидеть кровавое месиво и тушку несчастной обезьяны в зубах самой проворной кошки, но видит нечто поражающее: павиан нашёл где-то палку и орудует ей, прямо как маленький человечек, отгоняя львиц. Те не ожидали такой наглости и решимости выжить от собственной еды, поэтому бросаются врассыпную. Мало ли, что ещё ожидать от этого отбитого примата. Шастун в восторге снимает каждую эмоцию победителя на мордочке обезьяны и разбегающихся львиц. — Я могу разворачиваться? — Арс кладёт ладонь возбуждённому парню на бедро, успокаивая. — Ты закрыл гештальт по охоте? — Да, поехали. Это было... охуенно! Главное, что все целы. Антон счастлив неимоверно, это даже круче, чем снимки львов с перемазанными кровью мордами и свисающими из пастей тушек газелей и детей антилоп. По пути они ещё встречают уже разложившееся туловище зебры, вокруг которого снуют пара гиен, а поверх сидят грифы, отрывая по куску плоти мощными загнутыми клювами. — Будем считать, что это тоже охота. Тихая охота падальщиков, — Арсений тормозит, даже не спрашивая, зная, что Шастуна заинтересуют эти кадры. — Знаешь, а я уважаю гиен, хоть в мире хищников они и второсортны... Но у их самок есть пенисы, вот что значит баба с яйцами, а ещё они тоже прекрасно охотятся, если приспичит, даже довелось как-то снимать... — Антон рассказывает, пока фотографирует этот ужин, который поделили ястребиные и кошачьи. — Даже это завораживает, если честно... — Попов тоже снимает врученным под его ответственность панорамным объективом, как раз фон благоволит — солнце освещает последними закатными лучами тушу зебры и тех, кого она накормила этим вечером в саванне. — Полностью понимаю тебя... Да даже процесс охоты — это какое-то таинство, волшебство, просто я... Ну, видимо, незрелый морально... — Зато ты чувствующий и сочувствующий, эти качества стоят дороже... — Арс притягивает к себе Шастуна за ворот футболки и, нежно покусывая, целует. Красивейший танзанийский закат, эмоциональная ситуация, пережитая всего час назад будто способствуют сказать кое-что, озвучить то, что давно уже созрело внутри и постоянно щекотит кончик языка. Но снова теряется в шуме дикой природы: это огромная слониха, одна из старейших тут, Антон её знает, но забыл имя, решает перейти дорогу вблизи автомобиля. — Боже, мы размером с её стопу... Она может нас уничтожить всего парой шагов. Но почему-то уничтожаем их как раз мы... — Антон смотрит ей вслед, поймав философское настроение. — Поехали назад?

* * *

— Антош, кажется, там мумифицированная птица, сними мне её, плиз! Парни гуляют возле Натрона, любуются его пугающей красной поверхностью, Арс набрал несколько пробирок для своих исследований, а теперь они ищут подтверждения тем сенсационным снимками Ника Брандта. — Держи сам, это должен быть твой взгляд, — Антон снимает с шеи тяжеленный аппарат с шестисотмиллиметровым телеобъективом. — Только со штатива надо, не удержишь. — Я сильный! — Попов карикатурно изображает бодибилдера, отчего ржут оба. — Не спорю, но для хорошего снимка нужна чёткая фиксация. Возьми на заднем сиденье. Арсений послушно выставляет штатив и действительно при приближении объект оказывается кальцинированной птицей. — Вроде альбатрос, но у Матвиенко уточнишь, когда вернёмся, — Шастун забирает фотоаппарат, успевая перехватить и парочку поцелуев. Сам снимает небольшую группу фламинго у берега, они единственные, кто могут выживать в щелочных водах этого озера, и думает о том, что уже слишком привык работать именно так: вдвоём, смотря на всё одинаковыми глазами, деля друг с другом порой непередаваемые впечатления от красоты или трагичности, а ещё, конечно же, целуясь между делом.

* * *

— Сегодня, последний день в Африке. Все всё завершили? — Елена за завтраком не сводит глаз с Попова, который уже не первый день как переместился на соседнее с Шастуном место. — Птички Гвинеи, я лечу к вам! — Серёжа на подъёме. — А то здесь затух что-то, кажется, снял всех. — Кроме окаменелого альбатроса, спорим? — Шастун толкает бедром соседа, хотя беседует с Сергеем. — Это как это? — У Арса попроси, он покажет. Звание лучшего птичьего фотографа переходит от Матвиенко к Пооооповуууу! — Шастун дурачится, обхватывая воздух, как статуэтку и передаёт своему мужчине. Тот рьяно подыгрывает, но весело за столом им одним, разве что ещё Серёжа улыбается, глядя на этих дураков. Димка весь в рассчётах, даже во время завтрака не отрывается от ноутбука, а девушки недовольно смотрят на этих двоих, которые будто на какой-то своей, особой волне. — Ладно, завтра в шесть утра выезжаем в аэропорт, не опаздывать, выспитесь сегодня хорошенько. — Есть планы? — Арс хватает Шастуна уже по-свойски и довольно собственнически под лестницей, притягивает за бёдра и имитирует фрикции. — Нет, но только что появились, — тот флиртует вовсю, даже не знал до этого, что умеет так: губки томно приоткрывать, облизывая, говорить с придыханием, взгляд делать мутным и плывущим, погружать на язык палец и посасывать. — Пошли наверх? — С удовольствием!

* * *

В самолёте Арсений оказывается между Леной и Позовым, на несколько рядов впереди точно так же зажат Серёгой и Ольгой Антон. Он лишь оглядывается, находит спокойные уверенные глаза Арса, который одним взглядом говорит, что всё хорошо, не психуй. Тот послушно садится, делает селфи на прощание с любимой Африкой и решает вздремнуть, чтобы не общаться с соседями. Благо, что лететь до Джакарты меньше двух часов. Из самолёта Шастун спускается в числе первых, ждёт своего мужчину у трапа, уже соскучился. Но на выходе пробка, женщина словила паническую атаку и не в силах ступить на лестницу. Позов выключает режим полёта и шарится по соцсетям, пока эта вынужденная проволочка. Хотя за ним приедут местные, чтобы увезти на Комодо, уже через пару часов, даже не отдохнуть между перелётами. — Эй, приятель... — Дима толкает в бок Арсения, продвинувшегося чуть вперёд по проходу, шага на полтора лишь. Спустятся они сегодня или нет?! — Да, Диман? — Я тут это... Подписан на твиттер Шастуна... И смотри... — он просто передаёт телефон, где час сорок назад опубликована фотография красивого улыбающегося Антона из самолёта и показывающего «V» с текстом следующего содержания: «Thank you, Rwanda! I was able to sort myself out. I'm gay» Арсений не знает, что сказать. А он что-то должен? Просто отдаёт назад трубку. — Ты знал? — Ну... Да. — Это как-то связано с тобой? — ... — Арс! — Позов возмущён, но переходит на шёпот, почуяв крайне деликатную тему. — Ты же женат! Надеюсь, ты знаешь, что делаешь... — Если б, Дим... Стоит мужчинам спуститься, Антон тут же прилепляется к Арсению, на что Позов смотрит очень неодобрительно, хоть и понимает, что не его это дело ни в какой степени. — Так, группа! — Лена собирает всех у выхода из терминала. — У нас здесь два дня, послезавтра мы отправляемся в Гвинею. И если у Шастуна было задание в Африке, у Позова — на Комодо, Арс ждёт свою Австралию, то нашей с Сергеем целью является Гвинея. Чтобы всё было чётко, никуда не разбредаемся, максимум — по достопримечательностям. Ясно вам? Дим, тебя это не касается, встретимся перед отлётом в Австралию, я ещё сообщу дополнительно. Позов обнимается со всеми, так как они — в отель, а он — кофейку и на корабль. — Я читал твой твит, — похлопывая Шастуна по спине, шепчет Дима. — Ты смелый, только глупости не делайте, ладно? — Только умности, Поз. До встречи. И осторожнее с варанами. Я бы тоже сгонял, никогда не видел этих драконов, но... У меня тут... — Я понял... Арс! — уже раскрывает объятия именно этому «я понял». — Давай, верю в тебя, ты старше и мудрее... «Ой, блять» — только и думает Арсений, так внезапно и глупо попадясь. — Чего он? — Антон склоняется к уху, чуть ли не щекой притирается, чтобы спросить. — Мы спалились. — А мы прям так уж скрывались? — Шаст подозрительно выгибает бровь, после чего добавляет сам себе, вспоминая. — Ну да, конечно, вы же знакомы с Позом с Москвы... И как бы оба ни хотели, чтобы тема жены не всплывала, незримо она всё равно присутствует, как бы Антон ни делал вид, что ему это безразлично, и как бы Арсений ни подыгрывал, только ещё больше тонув во вранье и в этом парне. Арс гуглит достопримечательности Джакарты, пока Лена обговаривает на ресепшене бронь, понимая, что Шасту вряд ли что-то приглянется. Из природы тут только зоопарк, но где фотограф дикой природы и где звери в клетках, он даже заикаться не будет. — Эй, Арс, — Антон нарисовывается рядом, такой красивый, чуть вспотевший, отчего завитки даже прилипли ко лбу, его хочется лишь повалить на наконец-то цивилизованные кровати в четырёхзвёздочном отеле и трахать до самого отлёта в Гвинею. — Ты же не будешь против, если я метнусь к Диману, пока он не отчалил, и уеду с ним на Комодо? Вопрос-провокация. После диалога пять минут назад, где хоть и косвенно, но была упомянута Алёна, у него нет никаких прав ни запретить, ни навязаться третьим. — Да, конечно, — Попов лишь сглатывает обиду, но она застревает в горле весьма больнюче. — Лен, не бронируй на меня! — окликает женщину, заполняющую анкеты. — Я догоню Поза, хочу тоже посмотреть на потомков динозавров. У Арса ощущение, что внутри бьётся хрусталь и разлетается к чертям на мелкие-мелкие крошки. Но винить тут можно только себя. Ладно, женат и влюбился — бывает. Ладно, хочешь признаться ей живьём, в глаза, потому что считаешь ублюдством бросать в телеграме — можно понять. Но почему ты, хер собачий, пацану-то в любви не признался, не сказал, что Алёну не любил и не любишь, что как только вернёшься в Москву, поговоришь и подашь на развод? Бестолковый хуй! Всё это Арсений крутит в голове, выбрав подняться по лестнице, пока все едут в лифте. Его номер — с Матвиенко. Ну и хорошо, этот сейчас съебётся искать своих птиц и оставит его поразмыслить и побить башкой стены. — Давай пожрём и прошвырнёмся по достопримечательностям? — вместо ожидаемого побега, Серёжа предлагает совместное времяпрепровождение. Видимо, Арс совсем покис. — Окей, душ, кофе — и я весь ваш, Сергей Борисович, — мужчина старается улыбаться, но выходит чертовски плохо.

* * *

— Малой, ты чего это? — Позов крайне удивлён настигшему его спутнику. — Варанов хочу, — тот безэмоционально плюхается на койку в каюте и ставит в ногах сумку с аппаратурой. — Или сбегаешь? — Сбегаю, да. И давай не будем про это. Шастун мрачнее тучи, он просто прикрывает глаза и хочет уже, чтобы они поплыли к опасным зверюгам. Антон общается с местными, коих на острове крайне мало, это бедные люди, которые просто не имели возможности уехать, поэтому вынуждены были научиться соседствовать с драконами. Они показывают коллекцию черепов разных животных, на которых напали вараны, заговаривают историями, всё больше похожими на легенды. Парень кивает, снимает, но в голове у него один Арс, заполнивший просто всё и даже больше. Без него теперь и дело, которое он обожал и которым горел, делается на отъебись. Фотки ради фоток. И чего только он психанул? Ведь сам же месяц назад сказал, что похуй, и определил их отношения, как роман на восемь месяцев. Врушка, сам себе врушка. Влюбился, прирос, проникся, слился, растворился в этом мужчине, как никогда и ни в ком. Как же иронична судьба, что он оказался чужим мужем. «Чужой, чужой, чужой, чужой, чужооооой» — молоточками отбивается ритм прямо в мозгах. Но у них впереди ещё семь месяцев, это только кажется, что долго, это и правда долго, если ты, к примеру, ждёшь. А когда ты счастлив и пытаешься время, напротив, замедлить, то что эти семь месяцев? Моргнул — и улетели. Шастун винит себя за срыв, но он поснимает варанов, причём не как Позов с дрона, а пойдёт прямо к ним, после чего вернётся в объятия, где ему было так хорошо всего лишь прошедшей ночью. В надежде, что Арс не заставит объяснять, что это было. — Дим, что ты про Арса думаешь? — рискует он всё же поинтересоваться, когда они стоят на некой вышке, в России на таких штуках специально обученные люди фонари да провода чинят. А тут — это единственная конструкция, по которой вараны не заберутся, но можно максимально ощутить себя среди них. Сродни погружению к акулам в клетке. — Я думаю, что ты в него втюхался, — Позов управляет дроном, следя за зверюгами через экран. — Это про меня. А про него всё же? — Шастун даже отнекиваться не собирается. Он ловит в телевик эти хищные морды со змеиными языками, фактурную кожу, огромные кривые лапы с когтями и рад, что приехал сюда. Но круче было бы позвать и Арсения. — Я немного знал его по работе, он всегда казался высокомерным заучкой, его биография была просто идеальна, не придраться, со стороны казалось, что он добивается всего, чего захочет. А на деле вышло так, что преподавание было ему скучно, в тягость... Поэтому я, наверное, мало его понимаю. Он какой-то хитровыебанный для меня... А уж вы там сами разбирайтесь. — А жену его знаешь? — Нет, — Позов говорит, как отрезает, но спустя несколько минут, сочувственно уточняет. — Правда влюбился, что ли? — Да пиздец... — Ну, времени ещё предостаточно, успеете насладиться друг другом до возвращения... Дима удивляет, с одной стороны, таким спокойным принятием ситуации. Но с другой — делает Шастуну очень-очень больно, даже не предполагая, что их отношения выйдут за пределы сроков этой экспедиции. Паромов обратно просто нет на всю ближайшую неделю. Антон уже в психозе, он хочет назад, хочет поймать свою группу ещё в Джакарте, хочет к Арсению, содрогается от мысли, что ещё неделю куковать с Позовым под его пристыжающим взором. Даже компания опасных варанов в данный момент выглядит привлекательнее. Да уж, импульсиные поступки — это явно не его конёк, грустно размышляет Шастун, ломясь на все суда, в надежде, что хоть кто-нибудь едет в столицу раньше, чем корабль Димки. — Five hundred euros, — даже не поднимая головы, выдаёт очередной оборванец на лодке, понимая, что завышает стоимость раз в сто, даже его судно столько не стоило. — Оk, — Антон не торгуется и не спорит, лишь подтверждающе кивает, когда мужчина всё же отрывается от какого-то мелкого ремонта и поднимает огромные от шока глаза. Лишь уточняет. — Are you sure we won't drown? Корыто доверия не внушает, но выбора просто нет. — I hope so... У гостиницы Шастун полвторого ночи, с утра отъезд в Гвинею, который Лена умоляла не испортить. А ему бы поспать. И обнять Арсения. А лучше совместить. Поэтому решает не брать отдельный номер на несколько часов, а вызвонить Арса. Набирая его номер, парень молится лишь о том, чтобы тот на ночь не выключил звук. — Да, Шаст? — ответ почти мгновенный. — Я тут обиваю порог твоего отеля, можешь впустить? — Пять минут, ща спущусь. Шастун обнимает с налёту, без привет, без объяснения своего отъезда, без ничего. — Я скучал... — Пошли, надо немного поспать, скоро вставать уже... — Попов позволяет себе лишь приобнять его за шею и на несколько секунд уткнуться носом за ухо. Антон на большее и не рассчитывал, он уже счастлив.