Созерцатель

— Шастун, когда ты успел вернуться? — Елена с утра удивлена наличию всех пятерых. — Ночью. — Я чуть было не сдала твой билет, даже хотела попытаться за него деньги вернуть. — Спасибо, что не сдала. — А ночевал где? — Оля счастлива, светится аж. Конечно, им лететь целых шестнадцать часов, включая пересадку в Бангкоке, и девушка надеется весь полёт провести снова плечом к плечу. — Мне показалось, что ночью стучался кто-то, но я не открыла, решила, что если наши, то кинули бы сперва сообщение... — У Арса, он единственный не спал. Я бы не стал вас беспокоить, — Антону хочется ответить грубее и ещё более понятно, что взаимного интереса между ними не присутствует, но он и так эмоционально выжат последними двумя днями. План Ольги по рассадке тоже рассыпается с треском. Они с сестрой садятся на тройное, девушка дружелюбно улыбаясь, кивает на оставшееся. — Антош, иди к нам. — Серёж, это твоё, — даже не согласовав, Шастун подталкивает туда Матвиенко, а тот только и рад всей своей дамско-угоднической душой. Арсений с Антоном оказываются рядом с толстым парнем возле иллюминатора, который уже заткнул уши эйрподсами и дремлет. То, что надо! Парень немного трусит перед возможным серьёзным разговором, все его девушки просто обожали выносить мозг подобным. Причём, за каждый вздох и пук, а уж если бы он свинтил от любой из них на остров без объяснения причин, по возвращении его бы ждало расчленение, не меньше. Но Арсений будто бы счастлив и никаких допросов проводить не намерен. — Покажешь драконов? — Конечно! — Шастун только и рад похвастаться уловом, особенно если учесть, что изначально Комодо не входил в план его путешествия. — Они выглядят такими... доисторическими?.. — Арс и вправду впечатлён, и не сказал бы, что жалеет о своём отсутствии там. Это тебе не безобидные приматы, это хищники во всей красе. — Так и есть, они же считаются единственными сохранившимися прямыми потомками динозавров. Уж не знаю, сколько процентов тут легенды, а сколько истины... Они взлетают, Антон улыбается, и будто всё как раньше. — А покажешь, что ты наснимал в Африке? — Да, пожалуйста, — Арсений долистывает до первых фото обезьян и отдаёт телефон. Шастун включает видео, на котором он с Нгуку и его семьёй, а на фоне разговор Арса с Паоло. — Это не опасно? — Нет, это самки и дети, они безобидный. — Я про него, он точно не в опасности? У Шастуна теплеет на душе: он не безразличен. Смотрит искоса на соседа, а тот словно смущается, будто его и правда подловили на истинном отношении к Антону, теребит ремень часов. Шастуну уже терять нечего, он кладёт руку поверх нервной кисти Попова. — Ты заботливый, приятно. — Смотри дальше, — тот лишь улыбку выдаёт, пока не хочет вестись на непонятно чем продиктованное возвращение к нежности после обескураживающего побега. Антон листает приматов и себя, себя и приматов, какие-то тропические яркие цветы, закаты, их сафари и снова видео: это он с котятами львиц. От следующего кадра парень не в силах сдержать вопль радости. Арсу даже интересно, что его так тронуло. Оказывается, снимок, где он поднял новорождённого львёнка и уткнулся ему в пузо, повелеваемый какой-то инстинктивной теплотой. — Блять, Арс... Это нечто... Можно это станет обложкой будущей выставки? Я обязательно укажу тебя, как автора. — Какое авторство? Это почти случайная фотка. Бери. — Нет, в нашей среде такое не приветствуется, автор указан будет. Я перешлю себе? — Да, перешли. Уже поздно Арсений вспоминает, как тот записан у него, но чего уж... Абонент «Энтони🖤», в котором Шаст не с первой попытки признал себя, получает пипик в районе кармана. Энтони с сердечком, значит, ок. У парня аж дрожь в руках, когда он достаёт телефон, чтобы скоротать время за чтением сохранённых статей об острове, на который они направляются. — Шестьсот эндемиков птиц, это ж наш Серёжка кончит, только зайдя в лес! — Антон даже не хочет скрывать, что нарочно скатывает разговор в секс. — А кого ты там хочешь? — Тебя... — Шаст, я и так есть. Но может, кто-то интересует особенно? И на это есть огромное желание ответить лишь «ты», чтобы дать понять ещё и ещё больше, что они по-прежнему вместе, что роман в силе, что он не отказывается от семи предстоящих месяцев. — Да сам вот изучаю, одни сумчатые, всё-таки сказывается близость Австралии... Надо собрать максимальное число подвидов кенгуру, такого ещё никто не делал из моих коллег... — Я, наконец, тоже займусь делом. Четыре моря и океан на выбор, я еду в какой-то рай! — Арсений горит предстоящим приключением. Наконец-то можно будет и понырять, и на полную катушку испробовать фотик для подводной съёмки, и понаблюдать, и собрать пробы. Шастун, видя его энтузиазм, даже немного ревнует, ему заранее кажется, что они станут проводить вместе катастрофически мало времени. — Секса в океане у меня точно никогда не было, — зачем-то произносит Арс так тихо, чтобы расслышал лишь его спутник. — Я плавать не умею, — пацан смотрит так горько, потому что сие предложение кажется ему лучшим из всех, что он когда-либо получал. — Где я сказал, что хочу с тобой поплавать? — Попов уже и сам не выдерживает близости без тактильности, завладевает чужим подлокотником, прижимаясь и шепча в самую шею. — Если бы ты умел, это было бы плюсом, но неважно... — Значит займёмся? — Шастун тоже жмётся плотнее, его доводят до мурашек чужие губы на собственной шее. — Обязательно... И Антон счастлив — у них всё хорошо. Ну, насколько может быть хорошо при том, что один женат, второй осознанно соглашается на роль любовника, и у их связи есть довольно чёткий и известный им конец.

* * *

— Чего счастливый такой? — Антон прогуливается по песочку, периодически вдавливая в него ступню, чтобы ощутить прохладную шероховатую текстуру между пальцами. Арсений работает с утра, наплевав на солнцепёк, совсем себя не щадя. — Я впервые увидел самца морского конька с сумкой икры! Не на картинке и не в океанариуме, Шаст! — Обожаю, когда ты такой довольный, — Шастун пользуется тем, что это дикий пляж и туристов тут нет, притягивает за шею к своим губам. — Почему ты не разденешься, чтоб загореть? — Арс сам уже золотистый стал за эту неделю практически безвылазно на пляже, пытается стащить с парня рубашку, пусть и расстёгнутую. Так на том ещё и подвёрнутые шорты, оголяющие стройные гладкие ноги, от взгляда на которые у Попова шевелится в плавках. — Ну нет, не хочу... — Ты потный насквозь, Антош, почему? — Я смущаюсь, — нехотя признаётся Шастун, выворачиваясь из рук своего-мужчины-на-время-командировки, а тот прям цель поставил раздеть пацана. — Кого, меня? Я видел тебя и без трусов! — Арсений ржёт, не отпуская край рубашки, разматывая из неё скромного парня. — Себя, блин! Арс, перестань! — Ну ты дурачок, что ли? — Арсений перестаёт действовать напором и просто притягивает его к себе за шлёвки, стыкуя пах с пахом. От такого у обоих резко аж в висках стучит, а щёки заливает красным. — Ты красивый, я от тебя глаз отвести не могу... — Мама всегда говорила, что я суповой набор, — Антон дует губы, за что получает туда поцелуй. — Не слушай мам, слушай мужиков, с которыми ты спишь! Один из них тебе говорит, что ты очень привлекателен, ты стройный и нежный, это красиво, Шаст. Покажи мне свою попочку, ну-ка давай! Тот отклячивает и виляет, как собачка, которая сильно рада видеть хозяина. Оба смеются, но Арсу мало. — Нет, без шорт, в трусиках! Создай мне для работы кайфовую атмосферу, Шастун! Не будь жмотом, поделись кусочком своего тела, а то, понимаешь, сверху прикрылся, снизу закупорился... Фу! — Ладно, — в парне внезапно просыпается азарт, он скидывает шорты и предстаёт уже в чёрных с оранжевым плавках, так аппетитно облегающих его задницу, что Арсений разом забывает про всех морских коньков. — Рубашку можешь оставить, — нервно сглатывая и опасаясь неуместной эрекции, позволяет мужчина, а на деле — себя обезопашивает, потому что до заката ещё необходимо многое сделать. — Я тебе сверху не нравлюсь? — а Шастуна уже понесло, он оголяет плечико и призывно им виляет. — Нравишься слишком сильно, но не показывай мне пока всё, — Арсений снова притягивает к себе, на этот раз держа руки на ягодицах в резиновых плотных шортиках. Как же ему хочется пацана прямо сейчас, на этом песке, развернуть, нагнуть и вставить... — Оставь до ночи. — Займёмся сегодня любовью в море? — Обязательно, как солнце сядет, чтобы не стать прецедентом... — Ладно, работай, — Шастун немного обиженно куксится, вырываясь из объятий уже сам, потому что чем раньше начнёт — тем раньше закончит — и тем раньше они оба кончат. — Я пойду ещё поснимаю эту райскую птицу, чтоб Серёгу подразнить. Вот же балбес, приехал ради неё, а уже неделю найти не в состоянии. Зато ко мне она сама прилетела. Антон берёт из сумки только телевик и штатив, остальное оставляя на пляже, тут всё равно Арс и больше ни души. А в небольших зарослях по кромке пляжа он как раз видел сегодня парочку этих нереальных цветов пернатых, что аж сам захотел на минуту переквалифицироваться в орнитолога.

* * *

— Я ожидал, что будет прохладнее, но песок так нагрелся за день... Антон лежит на собственной, снятой уже рубашке, Арс сверху. Выцеловывает каждую родинку, каждую привлекательно выпирающую косточку, а в теле Шастуна таких полно. Сосок прихватывает зубами, аккуратно, будто пробуя, и зажимает, и посасывает. Антон обожает прелюдию, полюбил именно с этим партнёром, но одновременно знает, что слишком слаб и может кончить лишь от неё. — Аааарс, пошли в воду! — канючит уже, ёрзая под его телом, так сладко придавленный. Попов не противится, встаёт первым и раскатывает по стояку презерватив. Шастун смотрит снизу как пришибленный: этот мужик так красив, в меру подкачан, грудь и пресс просто идеальные, яйца и основание члена, которые открываются взору — тоже безукоризненны. И этот человек ещё спрашивал, чего Шаст стесняется?! Арс тем временем подаёт руку, легко ставит Антона на ноги и протягивает квадратик «Дюрекса». — Надевай и догоняй! — и уносится вдоль берега, только незагорелыми ягодицами сверкая. Ну и дурной, проносится в голове Шастуна, но времени развивать эту мысль нет, Арс уже убегает, надо догонять. Антону смешно самому, он так торопится и нервничает, даже не с первого раза вскрывает упаковку и чуть не надевает наизнанку, будто если тот убежит, то отдаст весь секс кому-то другому. — Ну подождииии! — кричит, уже теряя мужчину из вида, а презик никак не раскатывается как назло. — Жду, малыш, догоняй! — Арсений сжаливается и тормозит по щиколотку в воде. Море ещё тёплое, как и песок, впитало по максимуму солнечных лучей за день. Антон нагоняет, впечатывается всем собой, он бы с радостью повалил, защекотал, зацеловал, но презервативы свежи и готовы к использованию, да и члены тоже. Арс целует сразу глубоко и жадно, тянет в воду. — Холодновато, — Шастун ступает аккуратно, но он надеялся на более тёплую, как бы пенис от такого не ушёл на покой. — Мне показалась тёплой... — Ты закалённый! — Сейчас привыкнешь, я не дам тебе замёрзнуть. Они уже в воде по пояс, там действительно чуть теплее, Арс тянет за собой, на себя, хочет было накрыть ладонью член Шастуна, как тот удивляет. — Неа, не так... Трахни меня... — шепчет прямо в губы, покрываясь мурашками то ли всё-таки от ночной прохлады, то ли от самой этой фразы. — Мы же не будем травить лубрикантом мировой океан, ну Антош?! Мы же с тобой вроде оба на одной стороне, на стороне природы... — Ничего не нужно, я себя подготовил уже, просто войди... Парни в море по грудь, дальше Шастуну страшно, он боится большой воды, она утягивает, поэтому вот его максимум. Он разворачивается прямо в объятиях задом к мужчине и трётся о его стояк. Ощущения невероятные, так как каждое движение замедлено сопротивлением воды. Член проскальзывает внутрь легко и свободно, Арс обнимает за талию и начинает мягко двигаться сзади. Шастуну это кажется настолько нереально красивым, что дышать сложно. Вода действительно держит, кажется, даже подними он сейчас ноги от песчаного дна, Арс и соль удержат его и навесу. Но откинуть голову на плечо берущему его мужчине тоже весьма приятно. — Можно быстрее, — Антон замечает за собой ненасытность и тягу к небольшой грубости, но верит партнёру, знает, что даже если будет жёстко, то через призму чуткости и предусмотрительности. — Иди тогда ко мне, — сквозь тяжёлое уже дыхание, Арс выходит, чтобы развернуть к себе лицом и снова войти. Теперь Антона действительно держат лишь солёная вода и бёдра Арса, которые он оплёл ногами, как ленивец. Но зато ему кажется, что они вот-вот и растворятся друг в друге, настолько поза оказывается интимной и близкой. — Какой ты охуенный... — Шастун задыхается от каждого точка, уже дыханием не попадая в ритм фрикций внутри себя. — Властный... Мой... — А ты такой... отдающийся... принимающий... — Арс не очень уверен, что это уместные эпитеты, но это единственное, что вертится у него сейчас в голове для характеристики этого пацана, которого он трахает. Берёт, любит, да как угодно назвать готов, лишь бы это не прекращалось. — Твой? — Антону всё же принципиально это услышать, хоть он и находится за какие-то секунды от оргазма уже, повиснув на этом мужчине, обнимая ногами за бёдра, а руками за шею, прижавшись всем телом и запустив руку по-хозяйски в волосы. Арсений же держит под задницу, одновременно разводя ягодицы чуть сильнее для более удобного входа, прерывисто уже в шею дышит, от хватки на собственных волосах его спина покрывается мурашками. Как он влюблён в этого мальчика, как влюблён... — Мой... — соглашается уже почти хриплым басом, разряжаясь в презерватив. Антону ничего не стоит нагнать: пара движений по головке зажатого между их телами члена — и он кончает следом, обнимая так сильно, что это уже и правда похоже на слияние в единый организм. Он проклинает все гормоны (или это влияние просмотренных в юношестве мелодрам?), которые формулируют в эту секунду, пока Арс совершает уже последние инерционные толчки, фразу из трёх слов. Чтобы сдержаться, парень ограничивается менее ответственным: — Какой же кайф... — Ты нереальный какой-то, — спустя пару минут так необходимых обоим объятий, Арсений помогает Антону встать на дно собственными ногами, которые с трудом держат его из-за дрожи. Перед глазами жёлто-оранжевая неполная луна и блестящая лунная дорожка, простирающаяся от них до самого светила, которое, кажется, можно будто рукой потрогать. — Здесь тоже классно... — задумчиво произносит Арс, прижимая к себе разомлевшего любовника и не в силах оторваться от этой природной красоты. — Мне везде круто, потому что с тобой... — лепечет Шастун. Он хотел, должен был это озвучить, но в то же время надеется, что выглядит сейчас не слишком влюблённым и поплывшим. А Арсений плывёт и сам, держа стройное и такое родное уже тело в своих объятиях, уже не понимая, куда уж дальше-то.

* * *

Наутро прилетает Дима и даже не удивляется, узнав, что делит номер с Матвиенко. За завтраком на первом этаже гостиницы он почти в открытую палит и счастливого до усрачки одного, и уже ни грамма, по его виду, не переживающего, что изменяет жене, второго. У них явно всё хорошо, и Позов, с одной стороны, за крепкие традиционные семьи, за верность и порядочность, но с другой, им ещё бок о бок сотрудничать больше полугода, так лучше уж пацаны будут в хорошем расположении духа. Даже если им для этого нужно трахаться. Как они, явно, делали накануне. Поз лишь благодарит судьбу, что они с Поповым не дружили семьями, иначе он бы не выдержал измены, разворачивающейся на его глазах, и точно бы стал борцом за справедливость. А так... Ну что ж, говорят же, что изменяют все. Не все, конечно, с парнями, но... Эти парни ему были симпатичны, он даже ловил себя на тайных мыслях, что они очень красиво вместе смотрятся. А уж какие довольные, когда рядом! Вон даже сейчас, когда Шастун сидит настолько вплотную, хотя стол и позволяет чуть отодвинуться, чтобы ему же самому удобнее было, и ворует колбаски с подноса Арсения, тот кивает на раздачу, уговаривая сходить взять себе добавки, тот отказывается, продолжая таскать чужую еду. Оба смеются. И они такие гармоничные сейчас, не то что сам Дима, который смотрит на них, насупившись. — Так они тебя бесят? — простодушно уточняет Серёжа, ловя его взгляд за соседний стол. — Ээээ, да нет, не бесят, с чего ты взял? — Смотришь на них, как коршун. — Ну, тебе ли не знать, птицевед... За столиком подальше расположились сёстры, Ольга немного забито и завистливо наблюдает за счастливым Шастуном, таскающим завтрак с чужой тарелки и так часто касающимся соседа, что волей-неволей возникли бы мысли об их степени близости. Но у неё, кажется, пока не возникают. Зато точно возникают у сестры. Вот где коршун-то. Она разъедает ненавистью Антона и поедает похотью Арса, это видно даже Позову, который никогда особыми навыками психологии, физиогномики и языка тела не обладал. И тут мужчина ловит себя на мысли, что эта женщина ему крайне неприятна. Являясь не просто замужней, но и супругой того, кто спонсирует и руководит их поездкой, прекрасно зная о таком же несвободном положении Попова, она готова запрыгнуть на него. Тут даже Шастун выглядит выгоднее: он не занят, скорее всего, он космополитичен во всех смыслах, он молод, лёгок и смазлив, и пользуется этим направо и налево. Наверняка в прошлой экспедиции крутил роман с девушкой, в этой — с их коллегой биологом, а в следующей — с кем-то ещё.

* * *

— Да ладно?! — Арс снова на пляже, перетащил туда даже некоторое оборудование и аквариум, чтобы отсадить пару коньков, улитку и какую-то рыбёху. Он видит приближающегося в одних облегающих шортиках Шастуна и снова боится начать думать лишь о нём, переставая о работе. — Ты решил показать миру тело? — Кому? — Антон со смешком оглядывает пустой дикий пляж, который они облюбовали для себя, для работы, отдыха и секса. — Выспался? — Арсений притягивает к себе, целует в губы, нос, подбородок и в шею слева. Знает, что парня это растрогает. — Ага, а ты так рано убежал... — Работаю, Шаст, я отловил пресноводную улитку в солёной воде, прикинь. Это неретина, и я сейчас буду изучать её возможности переносимости соли... — В конце она умрёт? — парень явно не поддерживает подобную идею, у него даже дома вот уже несколько лет каждый шампунь, дезодорант и средство для уборки были исключительно со значком «not tested on animals» и зайчиком в сердечке. — Нет, конечно, нет, я не превышу концентрацию соли, чем та, что в этих водах. Всё под контролем. — Хорошо. Лена предлагает сегодня составить ей компанию в поездке к местным жителям. — Ок, только будь осторожен, ты же знаешь, что они людоеды? Уверен, что едешь не в качестве их обеда? — Арс шутит, но нечаянно попадает в истину. — Не поверишь, насколько ты прав. Она реально нашла маленькую горстку папуасов, которые жрут людей и даже едет снимать этот ритуальный обед. Я сказал, что пас, это пиздец в двадцать третьем году, товарищи! — Антон аж передёргивается от отвращения. — Но тебе бы найти занятие по душе на эту неделю. Ты в Африке был такой счастливый, так горел... — А тут, типа, несчастный? — Нет, но... Мне кажется, по другой причине... — Попов намекает на себя и даже смущается чуть, прячась в рассматривании своего самодельного аквариума. — Но работаешь меньше... — Это правда, что по другой причине... Но я начал собирать коллекцию кенгуру, думаю, сделать прям узконаправленную выставку по ним. Если я соберу все шестьдесят девять видов, пока мы тут и в Австралии, это будет прорыв! — Ещё никто этого не делал из твоих коллег? — догадывается Арс. — Делали, но не за одну поездку, а годами собирали коллекцию. Мне надо поднапрячься, вечером еду с гидом искать гудфеллоу, он говорит, что затея провальная, так как сам его не видел уже года два. Но я не хочу верить, что истребили такой классный вид... Так что едем искать до победного. — То есть я ужинаю один? — Не обидишься? — Нет, конечно, работай, Антох. Мы тут не для романтиков, а для дела всё-таки, не стоит забывать. — Но в последний день здесь всё равно зову на свидание, — Шастун напрыгивает сзади, целует спину вдоль позвонков, после чего убегает к воде, видимо, поплескаться на мели, имитируя купание. — Согласен! — Арс кричит вслед и ощущает себя безумно счастливым в это мгновение.

* * *

— Ну, что, получилось найти сегодня кенгуру? — Арс ласкает член и жарко дышит в плечи Антону, иногда легонько прикусывая. — Да, аж два вида древесных... Гид сказал, что это нереальная удача, я везунчик... — Шастун дрочит в ответ. Хоть времени и два ночи, но оба сегодня так эмоционально поработали, что вообще не время для сна, а секс — именно то, что нужно. — Рад за тебя, Шаст... В Австралии ты обснимаешься этих кенгуру... — Уже очень хочу туда... Интересно, как и где мы там будем жить? Да? — Надеюсь, вместе... Пока всё хорошо складывается... — За исключением Елены Палны... — Может, не будем о ней, пока трахаемся? — Арсений недоволен напоминанием об этой женщине, взгляды которой на него становились день ото дня всё более похотливо-голодными и откровенно соблазняющими. — Хорошо... — Шастун выпускает член из плена руки, чтобы спуститься вдоль тела Арса и взять в плен рта. — О Господи... — у того почти всегда подобная реакция на минет. Это и стыд перед женой, и до сих пор удивление от самого себя, смешанные с восторгом от этого парня. Но он выбрасывает из головы всю шелуху, откидывается на прохладную подушку и нежно запускает обе руки в волнистый затылок.