Heartful Of Ghosts

Осень 99 года, я возвращаюсь к родителям в Финляндию. Мне 24, позади 6 лет учебы в Америке, пара успешных креативных проектов для именитых рок-групп, первые большие деньги, интрижки с рок-музыкантами, переживающими кризис среднего возраста. Когда тебе 20, ты плохо ощущаешь грани дозволенного: чрезмерные увлечения ночной жизнью, горячительными и седативными веществами, нервные срывы и обещание самой себе: “Никогда не возвращаться в Америку”. За всё в этой жизни приходится платить. Смешно, что круг в итоге замыкается именно здесь. Вернувшись, первые две недели я провалялась в детской родительского дома, разговаривая только с мамой и отцом. Им хватало такта не спрашивать, почему дочь, чья карьера начала набирать обороты, вернулась в самую скучную страну Европы. Единственное, что спросил отец: “Есть ли у тебя какие-то неразрешимые проблемы, о которых мы должны знать”. Если честно, я до сих пор не понимаю, почему сломалась тогда и вернулась домой, чтобы спустя 25 лет снова оказаться в Америке, но, значит, так было нужно. Я пряталась от финских друзей и знакомых, просила родителей говорить, что я все еще в Америке. Но только перед обаянием Лайны родители сдались и рассказали о моем возвращении. — “Алло, красавица, доброе утро!” — прозвучало на том конце телефона. Я испуганно приоткрыла рот, чтобы набрать побольше воздуха, прижала трубку телефона к плечу и прошипела в сторону мамы, которая сидела рядом и читала: “Ну кто тебя просил?” — “Я всё слышу! Так, хватит надоедать родителям своим унылым видом, есть дело, ты мне нужна! Жду в 9 у меня! Будь при параде, я буду всем хвастаться своей успешной подружкой!” — абонент на той стороне повесил трубку. Я сделала пару глотков кофе и подумала про себя: “Айра, а ведь правда, тебе не стыдно сидеть так долго на шее у родителей и валяться умирающим лебедем? Пора что-то делать! Да и тем более, вспомни, кто на самом деле из вас двоих с Лайной должен был поехать учиться в Америку, за тобой должок, даже если дело совсем дурацкое, ты должна ей помочь”. После звонка подруги мне стало тревожно, в ногах появился тремор, время стало течь медленнее. На часах было всего 10 утра, а я уже боялась не успеть. Я точно знала, что сегодня произойдет что-то важное. В 9:15 я стояла напротив входной двери в квартиру Лайны и боялась постучать, что-то внутри меня не давало этого сделать. Пока я пыталась успокоить саму себя, дверь распахнулась: “Ну посмотрите, моя! Ты шикарно выглядишь! Платье а-ля Дженнифер Энистон? А макияж, бордовые губы — это точно твоё! Проходи, наконец-то пришел хотя бы один приличный человек в это богемное болото. Готовься, что на тебя сейчас нападут и будут чуть ли не автографы просить. Я уже всем про тебя рассказала”, — подруга не успела договорить и затащила меня в прихожую. Небольшая квартира Лайны точно не была предназначена для того, чтобы вместить в себя сразу тридцать человек. Я опоздала всего на 15 минут, но вечеринка была в самом разгаре. Уже нарисовалась та самая парочка, которая целуется у всех на глазах, группа ребят, ушедших на балкон говорить о самом важном, знакомые знакомых, которых никто не знает, пили алкоголь, за который они не скидывались. Одним словом, всё в лучших традициях домашних вечеринок. Лайна не соврала, как только я зашла в её квартиру, каждый второй подходил ко мне, здоровался и говорил о том, как много он обо мне слышал. Мне нравилось быть в центре внимания, на вечеринке собралась креативная молодежь Хельсинки и окрестностей: молодые музыканты, фотографы, тату-мастера, каждый из них хотел, чтобы их имена знали хотя бы в Берлине или Амстердаме, а попасть в индустрию Америки многие из них даже боялись мечтать. Я ощущала прилив сил, желание жить, распрямить спину, говорить громко, рассказывая чуть приукрашенные истории из моей жизни за бугром. Кто-то просил познакомить их с хорошим музыкальным продюсером, кто-то приглашал на свою фотовыставку в надежде на то, что у меня есть контакты в американском Vogue (стараниями Лайны мои успехи были чересчур преувеличены). Конечно же, никому из новых знакомых я не говорила о том, что, поработав один раз на крупном проекте, вряд ли Рик Рубин хотя бы запомнит твое имя. Но напрямую я никому не отказывала, и уж тем более не говорила, что должного веса в индустрии у меня нет. “Держать марку” — вот что было важно для меня в тот вечер. Около часу ночи квартира Лайны почти опустела, самые стойкие поехали дальше искать громкую музыку и выпивку, а менее крепкие ребята еле-еле вспомнили свои домашние адреса и в складчину поехали на такси домой отсыпаться. Из гостей осталась подруга Лайна, Тара, высокая сероглазая девушка с косой челкой и крашеными черными волосами, она работала моделью и недавно вернулась с контракта в Париже. И пятеро парней, что-то мне подсказывало, что просьба будет связана именно с ними. — “Знаешь, Лайна, мне кажется, что я больше не вернусь в индустрию. Из меня выпили все соки. Все эти мужчины, о которых ты мечтаешь в 14-17, по факту просто самовлюбленные влажные мечтатели. Я даже не понимаю, как большая часть из них дожила до своих лет. Нравится им это или нет, любой успешный альбом — это бюджет, дедлайны и четкое ТЗ. Без дисциплины ты никто. Надо где-то улыбнуться — делай, нужно создать легенду о том, что ты завязал с героином — будь добр, ну хотя бы за двое суток до выступления не колись, чтобы синяки не так выделялись”, — жаловалась я подруге, мой поднос, на котором стояли закуски. Мой монолог прервал пренебрежительный смешок за спиной. Выключив воду, я повернулась в сторону обидчика, за столом сидели пятеро парней: “Ребята, я сказала что-то смешное?” — скрестив руки на груди, я вопросительно посмотрела на каждого из сидевших за столом. Почувствовав комичность ситуации, я начала переступать с ноги на ногу: “Господи, Айра, это смешно, не могла промолчать, что ли? И вообще, у тебя шкурка помидора застряла под ногтем. Ещё и лямка платья начала сползать. Какой позор”, — но самым главным сегодня было “держать лицо”, отступать было поздно. Пока я ждала ответ, в голове мелькнули первые впечатления. Двое полных парней — явно подпевалы. Невысокий, с короткой стрижкой, — тихий и неконфликтный. Блондин с длинными волосами — красавчик, но сразу отвел взгляд, видно, не лидер. А вот этот, худой и кудрявый, с каштановыми волосами до плеч, — явно главный. Слишком уж старался казаться уверенным. В мужских компаниях так и бывает: самый нелепый обычно и есть заводила. Отрабатывает групповые комплексы на внешнем мире”, — в момент, когда я посмотрела на него, обидчик не отвел глаза, небрежно прикурил и сказал: — “Понимаешь, таким как ты легко говорить. Вы смотрите на музыканта как на фискальный аппарат, сажаете на план, а это толкает нас к разного рода расслабляющим веществам и желанию уйти от ответственности”, — придвинув пепельницу ближе к себе, “главный” вопросительно посмотрел на меня, в ожидании контраргумента. Я засмотрелась на его пальцы, тянущиеся за сигаретой. В его движениях был аристократизм, которому не научишься. Набрав воздух, я твёрдо сказала: “Не соглашусь. Сначала дисциплина, потом расслабление. Иначе никак”, — мой оппонент уже был готов ответить, но в разговор вмешалась Лайна: — “Так, подождите, мы еще работать вместе не начали, а уже споры”, — рыжая закинула кухонное полотенце на плечо и недовольно цыкнула в сторону моего обидчика — “Пришло время нормально знакомиться, Вилле, поздравляю, ты только что вступил в перепалку с креативным менеджером, без которой мы в жизни не сделаем альбом, который услышит кто-то за пределами Хельсинки”. Про себя я отметила, что такое тривиальное имя совсем не под стать моему новоиспеченному врагу. “Ну вообще-то, мы уже давали концерты в Германии и Амстердаме, не преуменьшай наших достижений”, — Вилле самодовольно ухмыльнулся и бросил оценочный взгляд в мою сторону. В этот момент Тара подошла к Вилле, чмокнула его в макушку и обняла со спины. Кудрявый прикурил еще одну сигарету и никак не отреагировал на такое проявление нежности, что очевидно расстроило Тару. — “Лайна, ты не говорила, что дело предстоит такого масштаба, вообще-то, я не соглашалась”, — вся ситуация начинала меня нервировать, я чувствовала, как лицо покраснело, а кожа на локтях начала зудеть. — “Айра, не слушай его, он пьяный. И помни: за тобой должок, да и платить я тебе буду .Теперь забыли начало этого разговора. Мальчики, это Айра, Айра, смотри, тут все просто, говори имя Микко, и трое из пяти откликнутся”, — Лайна улыбнулась, как ни в чем не бывало. “То есть вот так, мы для тебя обезличенная масса, да, Лайна? Фискальный аппарат?” — лысый толстяк засмеялся и одобрительно посмотрел на меня. “Гас, Миге, Юсси, Линде и Вилле, — продолжил он. — Айра, спасай нас. Вилле уже пятерых креативщиков со свету сжил,хочется выпустить альбом и денег получить”. — “Ой, Гас, не прибедняйся”, — рыжая подошла к здоровяку и отвесила легкий щелбан по его щеке. — “Айра, послушай, ситуация такая: этих ребят BMG скинула на меня. У нас почти записан альбом, но мы решили все переписать. Звуковик, с которым мы работали, оказался криворуким. Ну и основная проблема, ни один из менеджеров BMG не смог придумать креативную концепцию, которую ребята бы приняли”, — несмотря на все попытки не нагнетать атмосферу, в голосе Лайны проскользнули нотки усталости и отчаяния, видимо, ей было очень важно, чтобы именно этот проект стрельнул. — “Хорошо, я наберу тебе завтра с утра, назначим встречу, и ты покажешь все наработки. Голова уже не варит, где домашний телефон? Такси хочу вызвать”, — к этому моменту мне стало настолько некомфортно, что я была готова согласиться на всё, лишь бы быстрее уехать домой. — “Айра, подожди, вместе спустимся, я тоже такси вызвала, — в прихожей меня настиг голос Тары. — Вилле, ты идешь?” — “Боже, ну почему надо обязательно принуждать меня к общению? Нет чтобы все тихонечко сами разошлись”, — подумала я про себя. В тот вечер на мне были самые неудобные узкие сапоги на шпильке из моего гардероба, меньше всего мне хотелось, чтобы кто-то наблюдал, как я долго и неловко их надеваю. Конечно же, Лайна и ребята решили, что им необходимо столпиться в коридоре и проводить нас со всеми почестями. Спустя пару минут неловкой толкучки в прихожей и лифте, мы наконец-то вышли на улицу. Ни одна машина, как назло, еще не приехала к этому моменту. Вилле встал между мной и Тарой, осмотрелся и начал нервно крутить серебряное кольцо на большом пальце: “Отойду к урне, покурить”, — ему, как и мне, было явно некомфортно. Тара уже собралась что-то спросить у меня, чтобы разбавить неловкую паузу, но из-за угла показалась серая Skoda Fabia. Красавица обняла меня на прощание и крикнула: “Вилле, это за мной!” — он даже не отошел от мусорного ведра, посмотрел на свою спутницу вполоборота и крикнул: “Маякни Лайне, как приедешь!” Тара натянуто улыбнулась ему в ответ и обескураженно посмотрела в мою сторону. “Малышка, не нужна ты ему, аж больно смотреть, как ты стараешься”, — пока я мысленно сочувствовала Таре, Вилле докурил сигарету, затушил её о мусорный бак и подошел ко мне. “6 лет в Америке — это круто. Над чем работала?” — “По мелочи. Хотя пару месяцев назад сдала концепцию для RHCP. В июне был релиз”, — мне всегда было неловко говорить о работе, будто я приписывала себе чужие заслуги. Кудрявый одобрительно кивнул и добавил: “Сильная команда”. — “Да,а еще Фрущанте хорош не только в гитарных соло, хоть и конченный наркоман”, — отметила я про себя. — “Чего заулыбалась?”, — в его голосе прозвучали нотки агрессии, видимо, он воспринял это как насмешку в его сторону. — “Да ничего, просто вспомнила рабочую ситуацию. 823 номер, это за мной. Ну, если что, до скорых”, — я протянула руку к дверце машины, но мой собеседник опередил меня и галантно открыл её. — “До скорых!” — Вилле отошел от двери и отсалютовал мне.