Heartful Of Ghosts

“Тупая девка с вульгарными идеями. Ничего из этого я делать не буду. Ты собираешься нас изуродовать!” — Вилле нервно зашагал по комнате и начал пинать бутылки, разбросанные по полу, так что те долетали до стен и вдребезги разлетались. Уже пару часов я сидела на диване, равнодушно наблюдая, как Вилле мечется по комнате, выкрикивая маты. Лайна, со слезами на глазах, пыталась остановить его, ловя бутылки. Видимо, она уже прощалась с карьерой. — “Боже, ну хватит позориться, Лайна, посмотри на себя, что ты хорохоришься перед этим пидором. Он же не ценит ни черта, он кроме себя никого и ничего не видит”. Я не успела договорить, как передо мной оказалось ошалевшее лицо Вилле, он покрылся багровыми пятнами, а глаза налились кровью. — “Как ты сказала?” — если бы не Лайна, которая встала между нами, то скорее всего, его рука оказалась бы на моем горле. — “Лайна, отойди. Пусть покажет характер, раз он у нас главный”, — я откинула волосы, стараясь выглядеть уверенно. Страшно было, но я знала: он не полезет в драку. Вилле закурил, растерянно поглаживая себя по бедрам, а потом плюхнулся на диван и начал листать мои наработки. Он хмурился и надувал губы, напоминая обиженного ребенка, а не агрессивного мужчину. Я посмотрела на Лайну и вышла на улицу. — “Айра, как мы пришли к тому, что вместо восстановления ментального здоровья на Родине мы стоим на улице в промзоне Хельсинки рядом с каким-то подвалом. Ввязались в настоящий цирк уродов: Лайна, которая потеряла хватку и претенциозный капризный принц. Вьет из неё веревки”, — мой внутренний диалог прервал звонок. Отвечать было нельзя, иначе Лайна своим напором развела бы меня на возвращение точно также, как раскрутила на подписание контракта. Как это было? Не успела я после вечеринки зайти домой, как тут же раздался звонок: — “Дорогая, все в восторге от тебя! Я скинула записанный материал на почту, приходи ко мне завтра, есть пару записей живых выступлений. Мы тебе такой кейс сделаем, что Америка будет плакать”, — на том конце телефона слышался нетрезвый, но очень воодушевленный голос Лайны. — “Хорошо, хорошо, но уже завтра. Пока дорогая, была рада тебя видеть!” — я положила трубку, не дожидаясь ответа. На следующее утро после вечеринки я проснулась очень рано, но не хотела вставать: 7 утра, 9, 12, я не спешила открывать шторы и пускать солнечный свет в свою комнату. Меня окутала тревога. Что заставляло меня нервничать? Наверное, всё, но в разной степени: новые люди, работа с лучшей подругой, незнание рынка Европы. Да и в целом, я ощущала себя не злобной, хваткой, голодной до денег и успеха молодой девушкой, а сломленным потерянным ребенком, который приехал прятаться в дом своих родителей. Я спустилась на первый этаж, в надежде на то, что никого нет дома. Отец сидел за барной стойкой и пил послеобеденный кофе: “Лайна уже раз 6 звонила, кстати, она отправила мне записи группы, с которой ты согласилась работать, мощные ребята”. Не знаю почему, но я решила сорваться на него: “Смотрю вы всё уже за меня решили. Я ещё не сказала да. Я то думала, у меня дом есть, место, где никому ничего от меня не надо, а вы все!!!!” — я швырнула кухонное полотенце в стену. — “Смотри, разошлась, фурия. Во-первых, ты уже третью неделю болтаешься без дела, либо посвяти нас с матерью в свои проблемах, либо приходи в себя. Во-вторых, ты нам ничего не рассказываешь. Откуда мне знать, что ты не соглашалась”, — отец обиженно отвернулся и пренебрежительно сморщился. — “Извини, ты прав. Да нет никаких проблем, пап, просто дочка у тебя дура. И правда, пора браться хотя бы за какую-то работу и вытаскивать себя из этого. Думаешь, что ребята стоящие?” — я ощутила прилив уверенности. — “Дочка у меня самая умная и красивая, вся в отца. Да, отлично звучат как смесь раннего Дио и Black Sabbath, я даже удивился, что они из Хельсинки. Это твой дом, оставайся сколько надо”, — папа ободряюще похлопал меня по спине и ушел в свой кабинет. Следующие полчаса я провела в абсолютной тишине, пытаясь собраться с силами, выписывала мысли и страхи на бумагу. В потоке рефлексии я поняла две вещи: я снова хочу больших денег и власти и у меня появился главный враг, которого я должна была победить. Имя врага “самомнение Вилле Вало”. — “Лайна, я согласна. Сколько я получу?” — я уже прикинула фронт работ и сумму, но Лайна назвала цифру в два раза больше. Остаток дня я провела в изучении записей ребят, вечером мы собрались с родителями за ужином и я резюмировала: — “Я взяла проект. Ребята мощные, стиль уже есть. Упакуем — будет конфетка. Оплата сейчас, потом процент от продаж. На этой неделе начну искать квартиру”, — на лицах родителей появилось облегчение. Следующую неделю я не выходила из дома, начинала работать в 9 утра и заканчивала ночью, писала комментарии к песням, по секундам разбирала партии, собирала референсы для концепции альбома, искала контакты радиостанций и прикидывала, с помощью каких связей я смогу засунуть ребят на MTV. С Лайной мы встретились за пару дней до совместных обсуждений, она была в полном восторге, а что по итогу? По итогу я уже минут десять стою рядом с шоссе в ужасную осеннюю погоду и пытаюсь вызвать такси. Пальцы начинают неметь, а телефон разрывается от звонков подруги. Через полчаса я была в своей квартире, скинула сумку и пальто на коробки и послушала три голосовых сообщений от Лайны, из них я поняла, что она была оскорблена и обижена, но это было не главное. Главное, что я поняла из её сообщений: если я разрываю контракт сейчас, неустойка с меня полагается в размере 10.000 евро. — “Твою мать! Что же все так не вовремя!!!!” — я только что потратила круглую сумму, чтобы снять квартиру в самом центре города, а у родителей и подавно таких денег нет. Я плюхнулась в горячую ванную, телефон продолжало разрывать, в итоге я не выдержала. — “Лайна, прости, но ты сама всё видела. У меня нет денег на штраф, но и работать с этим придурком я не могу”, — я выпалила, не дождавшись приветствия. — “Я даже привет не успел сказать, а ты меня уже успела оскорбить. Надо что-то решать, потому что на штраф попадешь не только ты, но и мы с Лайной. Моя неустойка в пять раз больше, чем та, которую требуют с тебя. Надо встретиться и всё решить”, — бубнел низкий мужской голос. В тот момент я была готова сгореть от стыда, как будто я фактически стояла голой с мыльной пеной на ногах перед своим обидчиком. — “Ну что ты, принципиально и слова мне не скажешь? Извини, пожалуйста, давай решать нашу общую проблему. Предлагаю в субботу в 5 вечера в кофейне на первом этаже Кампи”, — Вилле был раздражен и видимо ходил по комнате, потому что его дыхание было сбито. — “Хорошо, я подумаю”, — я бросила трубку, не дожидаясь ответа. Я снова залезла в ванную и поддала кипятку, от нелепости ситуации хотелось сгорать каждой минутой всё больше.