Мать твою налево, Система, чтоб тебя закоротило (#‵′)凸!

Время на обратную дорогу из Хайанхэ в Цанцюн было длиннее, чем поездка из духовной школы в городок. Дело в том, что Шэнь Цинцю приспичило заехать по пути в один из шумных торговых портов, что был недалеко от дороги. ... Пока Синфу спала, Шэнь вылез из повозки, веля Шан Цинхуа присматривать за малышкой, а сам утащил мужа на шоппинг. Вернулись они лишь через час, может чуть больше, может — меньше. Огурец сиял, гордый своей сообразительностью, а в руках нес находку. Ло Бинхэ же улыбался, глядя на довольного любимого — ничего другого для счастья ему не нужно было. Поездка продолжилась, когда Шэнь уложил новую шкатулку, купленную в одном из прилавков порта, и уселся на свое место. _____ Ло Бинхэ привел Синфу в общежитие. На встречу им вышла Нин Инъин, которую тут же побежала обнимать младшая соученица. Погладив малышку, Инъин с улыбкой обратилась к Бинхэ: —С возвращением, А-Ло. Как прошла ваша поездка? Ло Бинхэ выдвинул вперёд сложенные в приветственный жест руки и поприветствовал: —Шицзе. Поездка выдалась на редкость скучной, и, благо, ничего плохого не произошло. — Хотя у демона было чувство, что таки произошло нечто неприятное. И все же с мужем все было хорошо, после этой вылазки Цинцю начал чувствовать себя несколько лучше и почти что отпустил эту ситуацию. На Шишу Шан Цинхуа путешествие никак не повлияло, да и какая разница вообще? Единственная, о чьем душевном равновесии точно нельзя было сказать — Синфу. Но это и так понятно. Пережить смерть дорогих сердцу людей и разлуку с родным городом для ребенка будет непросто. Ло Бинхэ взглянул на Шимэй. Она выглядела очень уставшей с дороги, хотя на половине пути снова переместилась в повозку, где отключилась, и проспала ровно до того момента, когда лошади остановились у подножия пика Цинцзин. Малышке в пору бы последовать примеру учителя и уйти отдыхать в свою комнату. Обменявшись с соученицами ещё парой фраз, Ло Бинхэ отставил своих Шицзе и Шимэй, передав Нин Инъин вещи Синфу, и направился в бамбуковую хижину. ______ Ещё с самого утра малыш был весьма активным. Разобрав вещи, супруги, Цинцю и Бинхэ, сидели в обнимку на кровати и наблюдали за этой маленькой дискотекой внутри живота. Вскоре Ло Бинхэ и вовсе прилип к нему, говоря малышу всякие глупости. Шэнь Цинцю еле сдерживал смех, как вдруг Бин-мэй решил спросить: —Ты хочешь девочку или мальчика? Цинцю задумался и окинул взглядом складки полупрозрачного газового полога, закрывающего кровать от внешней части покоев. —Не уверен. Думаю, единственное, что для меня имеет значение — чтобы ребёнок был здоров. А какого пола будет — не суть важно. Ло Бинхэ в очередной раз провёл рукой по маленькому животику. —А я хочу дочку. Мне кажется, если она унаследует твой властный характер, будет очень весело. Шэнь смутился от подобной выходки и легонько стукнул мужа веером по кудрявому затылку. —Ага, но ещё веселее, если она будет с твоим характером: всем прийдется её вечно успокаивать, ведь она будет плакать из-за всяких мелочей, да? —... — Ло Бинхэ сделал обиженную щенячью моську и приподнял голову, чтобы быть на равных с Цинцю, а затем внезапно поцеловал его. Ну, чтоб не говорил таких глупостей. Говорить глупости в их семье — задача Ло Бинхэ, в конце концов! Шэнь хмыкнул и придвинулся чуть ближе, чтобы ещё раз поцеловать мужа. Ло Бинхэ счёл это за вызов и, схватив лицо Шэнь Цинцю в ладоши, стал покрывать поцелуями каждый сантиметр, не давая мужу возможности отстраниться. ... Ближе к вечеру Шэнь Цинцю вышел из своего дома и принюхался к зимнему воздуху. Приятно пахло свежестью, настроение располагало к активной деятельности. В животе ребенок всё также давал о себе знать, пинаясь и переворачиваясь. Потеплее закутавшись в мантии, лорд пика Цинцзин направился туда, где оставил запечатанную талисманами куклу. Ему было интересно, способна ли она что-либо сделать сейчас, после того, как Лю Цингэ провёл ритуал изгнания и упокоил душу Джули Лифэнь. По идее, запечатанная и без подпитки волей хозяина, она должна была стать обычной игрушкой. Мужчина прекрасно понимал, что нельзя просто снять талисманы и взять ее в руки, проверяя на практике. Рисковать жизнью своего малыша Цинцю больше не собирался. Поэтому, все то время, что его посещали мысли об этой кукле, а это происходило с момента прочтения отчёта Лю Цингэ, Шэнь Цинцю придумывал другой вариант. В его голову пришла идея — он умудрился придумать новую печать. Но использовать духовную энергию заклинатель на данный момент был не в состоянии, его каналы сейчас были больше похожи на пересохшее в засуху русло реки. Поэтому Цинцю стал искать Мин Фаня. Почему именно его? Ну, Цинцю решил убить двух зайцев одной стрелой — примириться с учеником и утолить свое любопытство. Мин Фань нашёлся у одного из зданий, бурно обсуждающий что-то с младшими адептами. Юноши, стоявшие лицом к дороге, почти что сразу заметили своего наставника, и склонились, приветствуя его. Мин Фань заметил реакцию соучеников и сразу понял, кто подошёл. Юноша помедлил несколько секунд, прежде чем так же склониться в поклоне. Он не поднимал взгляда на учителя, ему все ещё было стыдно. С момента той ссоры парень ни разу не виделся с Шэнь Цинцю, ведь всячески избегал встречи. Сейчас его сердце стучало так, что он слышал его биение в ушах, а в голове крутились пугающие тревожные мыли о том, что учитель снова сделает выговор, или, чего хуже, изгонит со своего пика. —Мне нужно поговорить с Мин Фанем. Младшие адепты тут же удалились, не смея мешать диалогу старшего Шисюна и наставника. Душа Мин Фаня застряла в пятках, когда он понял, что стоит один, посреди улицы, наедине с учителем. —Мин Фань, подними голову. Парниша неуверенно посмотрел на Шэнь Цинцю. Наставник вздохнул, и величественным тоном заговорил. —Я хочу, чтобы ты знал: твой поступок очень меня огорчил. Я неприемлю подобные выходки по отношению к моему супругу. Ты должен вести себя, как подобает гордому ученику Цинцзин, и не вступать в ссоры со своими соучениками. Тем более не нападать на кого-либо с не имеющими под собой почвы обвинениями. Мин Фань краснел, пока его отчитывали. Цинцю же, переведя дыхание, продолжил: —И все же я думаю, что времени на анализ ситуации предоставил тебе достаточно. Ты уже взрослый человек, и можешь сам понять, как тебе действовать дальше. Наставник мало чему может тебя научить. Юноша непонимающе уставился на непревзойденного огурца, его мысли спутались. —Что вы хотите сказать? —Я клоню к тому, что вы с Бинхэ не обязаны как-либо контактировать, если уж так сильно недолюбливаете друг друга. Пускай он тебя так раздражает, просто не говори с ним. Вы с детства не ладили, поэтому лучшим решением будет игнорировать друг друга. Тебе не стоит каждый раз приходить к нему с претензиями, он может дать отпор, и кто знает, во что все это выльется. Вы уже не маленькие, и я не хочу каждый раз решать ваши конфликты. Будь мудрее, пожалуйста. Я знаю, что на тебя можно положиться. Мин Фань вновь раскраснелся, осознавая, как глупо его поступки выглядели со стороны учителя. Неужели из-за них наставник видел в нём маленького вспыльчивого ребенка? Он ведь хотел как лучше, а в итоге... —Да, учитель! Этот ученик понял свою ошибку и больше не повторит её! Спасибо учителю за мудрое наставление! — Склонившись в поясном поклоне, почти что прокричал парень. Цинцю улыбнулся: —Хорошо. А теперь идём. Хочу, чтобы ты помог мне с одним делом. ... Мин Фань стоял, глядя на комок талисманов у себя в руках. Шэнь Цинцю дорисовывал печать на пергаменте, который после уложил на полу. Подняв взгляд зелёных глаз на свёрток из талисманов, он двумя словами велел ученику: —Сними их. Мин Фань поглядел на неизвестную ему печать, принцип действия которой лишь отдаленно понимал по некоторым знакомым символам. Услышав приказ, Фань поспешил освободить от талисманов запечатанное нечто. Это была кукла. Красивые карие глаза, нежное розовое платьице и простая, но по-своему роскошная девичья причёска. Кукла выглядела совсем не так, как когда Шэнь Цинцю её запечатывал. Мужчина смутно припомнил, что изначально игрушка лишь отдаленно напоминала его, но со временем стала будто его точной уменьшенной копией. Изменения во внешнем виде куклы лишь подтвердили догадки мужчины, но они всё ещё нуждались в проверке. Обмахиваясь веером, Цинцю вновь дал указания: —Теперь положи куклу в центр печати и активируй. Мин Фань безропотно исполнил все, что ему сказал наставник. Печать слабо засветилась, наполняя нарисованные на бумаге символы энергией, а затем духовная Ци переместилась из искрящихся чернил прямо в куклу, побыла там некоторое время и .... И... ... .... ........ И ничего не произошло. Шэнь Цинцю улыбнулся, сложив веер. —Отлично. —Учитель, что это значит? —Это значит, что кукла совершенно обычная. —О. Расспрашивать дальше Мин Фань побоялся, поэтому лишь коротко кивнул, и вновь уставился на лежащую в печати куклу. Огурчик подошёл ближе и уже хотел поднять ее, но ученик его опередил. —Не стоит, учитель, не напрягайтесь! — Пробормотал парень и быстро подхватил игрушку, чтобы в следующий момент протянуть её Цинцю. —Спасибо. _________ В одном из просторных залов главного учебного здания пика Цинцзин раздавались тихие мелодии на разный лад. И несмотря на то, что звучали они независимо друг от друга, совсем не раздражали, наоборот — были усладой для ушей. Одна из этих мелодий звучала более неумело — то Синфу училась играть на цитре. Старший адепт, отвечающий за обучение младших учеников игре на струнных инструментах, увидел в девочке неограненный алмаз, и решил натренировать её как следует. Хотя сама Синфу была не сильно то и заинтересована музыкой. Точнее не так. Слушать музыку она любила, но играть на инструментах ей не нравилось. Её так же не особо привлекали стихи и другое творчество, свойственное благородным особам... Зато вот махать деревянным мечом она очень даже любила. Глядя на эту картину, Шэнь Цинцю подумал, что, возможно, пик Байчжань ей подошёл бы куда больше. Но переводить ученицу, к которой уже привязалось его сердце, он не желал. В конце концов, боевые искусства на его пике тоже познаются, хоть и не так основательно, как на пике вояк. Мужчина прошёл в помещение и уселся за один из низких столиков, слушая прелестные мелодии, что играли его ученики. Прерывать занятие он не хотел, поэтому пробрался сюда как можно более незаметно. Впрочем, большая часть адептов все таки заметили присутствие наставника, и принялись играть с удвоенным усердием. Шло время, убаюкивающая мелодия почти утянула лорда Цинцзин в сон. Но как только музыка прекратилась, Шэнь клюнул носом в последний раз и резко раскрыл глаза. Ученики болтали друг с другом, застенчиво (из-за присутствия Цинцю) обсуждали сегодняшний урок. Старший адепт наконец отлип от бедной девочки, и подошёл поприветствовать учителя. Шэнь Цинцю поблагодарил его за работу, а затем подозвал к себе Синфу. Окружающие их ученики Цинцзин уже в который раз отметили, что Джули Шимэй удостаивается особого внимания учителя. Эта тема стала очередным поводом для сплетен, ведь обсуждать отношения и передружбу учеников и адептов духовной школы уже порядком осточертело. Шэнь Цинцю отвёл девочку в сторону, и со словами: «У меня кое-что для тебя есть», полез в рукав. Джули Синфу из любопытства проследила за тем, как рука учителя вытягивает одну за другой три куклы. Одна была похожа на саму Синфу. Другая на Лу Синь. Третья — та, что недавно проходила проверку новой шэневской печатью, — влитая Джули Лифэнь. Девочка аккуратно взяла куклы дрожащими ручками. Когда она увидела игрушки, напоминающие почивших сестру и подругу, на её большие выразительные карие глаза навернулись слёзы. В этот раз она не смогла их сдержать, и мокрые дорожки расчертили слегка пухлые детские щёчки. Синфу так хотела поиграть в куклы с ними! Шэнь Цинцю присел рядом на корточки, что, на самом деле, далось ему с трудом. Мелкий пузожитель запротестовал, таробаня по животу своей матушки, но он не подал виду, лишь протянул руку к мягкой макушке Джули Синфу, поглаживая. Малышка шагнула вперед и обняла учителя, чем заставила Шэнь Цинцю на мгновение оторопело застыть, но потом заклинатель и сам приобнял ребенка, стараясь её успокоить. Детская истерика наростала все больше и больше, а Шэнь Цинцю, мужчина, не терпящий чьи-либо слёзы, не знал, куда себя девать. Благо, все остальные ученики разошлись по своим делам, и не слышали, как в коридоре учебного здания рыдает маленькая девочка, а взрослый заклинатель тщетно пытается её успокоить. Иначе сплетни, гуляющие по духовной школе, окрасились бы новыми оттенками... Только когда одежды на груди Цинцю промокли от слёз, Синфу начала понемногу затихать. Вскоре она лишь тихонько всхлипывала. Шэнь одобрительно похлопал девочку по спине. —Простите, учитель... — Неуверенно промямлила Джули Синфу сквозь очередной всхлип. В таком возрасте она довольно хорошо держала себя в руках, и Шэнь Цинцю искренне восхищался её силой духа. Девочка действительно была стойкая, сильная и талантливая. —Все в порядке, Синфу, не стоит стесняться своих чувств. После этой фразы всё вокруг затихло. Цинцю ойкнул и вновь полез в рукав, приговаривая, что совсем забыл кое-что. В руках мужчины теперь красовалась яркая красная шкатулочка из дерева, украшенная различными расписными узорами и рельефной резьбой. На замке красовался объемный цветок лотоса. Потянув за него, Шэнь Цинцю открыл шкатулку. Внутри лежали всевозможные украшения для причёсок: гребень, ленты, шпильки, с которых свисали различные блестящие камушки. —Этот учитель был поражен тем, как мало вещей у его ученицы, и решил купить что-нибудь в подарок по пути домой. Синфу подняла полные наивного восторга и удивления глаза на наставника. Шэнь попросил её повернуться к нему спиной, а затем распустил немного растрепавшуюся за целый день прическу. Несколькими ловкими движениями он вновь заплел волосы Синфу, а затем достал из шкатулки нефритовую заколочку, завершающую милый образ. Это действие напомнило мужчине, как он в былые времена заплетал длинные волосы своей младшей сестрёнки, и играл с ней в куклы... Это было так давно... —Очень надеюсь, что впредь не только эти вещицы будут украшать мою ученицу, но и улыбка на лице. Ты много стараешься, усердна в учебе, но не забывай, что ты все ещё маленькое дитя. Если тебе хочется плакать — это не плохо. Если хочется отдохнуть — не перетруждай себя. Говоря это, мужчина перевернул руку Джули Синфу ладонью вверх так, что теперь стали видны красные мазоли на маленьких пальчиках. —Если не хочешь чем-то заниматься, лучше уделить внимание тому, что у тебя больше всего получается и что тебя больше всего привлекает. Игра на цитре не обязательна, ты можешь оставить эти занятия. Малышка смущённо спрятала ладошки за спиной и закивала. Шэнь Цинцю вздохнул, кажется, он сказал всё, что хотел, и отдал всё, что хотел. Поддержка не была его сильной стороной, особенно, если грустит ребёнок. —Твоя Шицзе Нин уже наверняка ищет тебя. Покажешь ей своих кукол? Синфу просияла от мысли о том, что может поиграть в куклы со своей Шицзе. —А шкатулочку можно показать? —Конечно, это ведь твои вещи, делай с ними все, что захочешь. На этой приятной ноте учитель и ученица расстались. Шэнь Цинцю по пути в бамбуковую хижину наблюдал за тем, как изменившаяся в настроении после такой яркой истерики Синфу хвастается новыми игрушками перед Нин Инъин и ещё несколькими адептами. ______ Через две недели в гости к Цинцю и Бинхэ наведался Му Цинфан. Лекарь пришёл, чтобы провести осмотр, и вскоре поведал своим пациентам хорошие новости: —Тёмная Ци в теле Ло Бинхэ и вашего ребенка достаточно восстановилась, чтобы прекратить прием лекарств. Шэнь Цинцю выдохнул с облегчением, на лице его заиграла довольная улыбка. Му Цинфан сделал глоток предложенного ему чая и спросил: —Шисюн Шэнь, я так полагаю, не желает распространяться о беременности? —Думаю, в моем положении это вполне логично. Не известно что начнется, реши я рассказать об этом всем. Мне бы не хотелось ещё сильнее пятнать свою репутацию грязными слухами. —Понимаю. В таком случае, Шисюн может разместиться у меня на пике тогда, когда время рождения приблизится. Без лишних глаз и ушей, думаю, тебе будет спокойнее, да и мне не нужно будет лететь на другой пик, когда понадобятся моя помощь. Ло Бинхэ, до этого предпочитавший безмолвно дополнять картину окружения и притворяться молчаливой мебелью, вдруг заговорил: —Если Шишу позволит мне находиться рядом с моим супругом, то это отличный вариант. Так было вынесено решение. Спустя ещё месяц Шэнь Цинцю вместе с Ло Бинхэ временно переехал на пик Цяньцао. Му Цинфан любезно предоставил им целое здание с небольшим двориком, где Цинцю мог бы прогуливаться. Адептам было запрещено приходить сюда, поэтому единственным, кто навещал пару, был лекарь Му. Он периодически осматривал Цинцю и записывал все в свою новую записную книжку. Время шло. Зима сменилась весной, а вслед за весной пришло лето. Все это время Цинцю отгонял скуку чтением байхэ романа Сян Тань Да Фэйцзи и задушевными диалогами с любимым мужем. Иногда становилось совсем уж тоскливо, и огурец писал самолёту отзывы на книгу в личных сообщениях. Система даже сжалилась над Шэнем и придумала ему несколько мини-игр, например тетрис и три в ряд. Шэнь Цинцю раньше бы ни за что не тратил на такие игры время, считая их развлечением для стариков, однако сейчас, когда его огуречье величество уже чуть ли не цвело от ничегонеделания, охотно тратил время на эти безделушки. ... Последняя на данный момент вышедшая глава романа самолёта была дочитана. Шэнь Цинцю зевнул и отложил книгу на стол. Ло Бинхэ уже некоторое время сидел рядом и гладил нехило раздавшийся в размерах живот. Несколько дней назад демон вспомнил предложение сестры мужа насчёт имён и вновь подняд эту тему. На этот раз Шэнь Цинцю согласился с этими вариантами, в конце концов он не особо хотел запариваться с выбором имени для ребёнка. —Не пора ли спать? — С надеждой спросил Ло Бинхэ. Он уже несколько раз пытался уговорить Цинцю ложиться, ведь час был поздний, но интерес мужа к книге был сильнее желания отдохнуть. Шэнь усмехнулся, потрепал кудрявую макушку Бинхэ и ответил: —Ты мог меня не ждать. И все же он лег на кровать, укутавшиись в одеяло, и похлопал по простыни рядом с собой, приглашая Ло Бинхэ присоединиться. _____ Лучи рассветного солнца едва скользили по высоким крышам одухотворенного пика Цяньцао. Утро, свежий прохладный воздух с улицы наполняет просторные покои, предоставленные Лорду пика Цинцзин во владениях Му Цинфана. Летняя прохлада, нотки медикаментов, оставленных где-то рядом на полках, аромат цветущих растений, холодной древесины и мягкой ткани. Это запах полного пиздеца... Минутой ранее Шэнь Цинцю проснулся от одного неприятного ощущения: будто бы он, как в раннем детстве, обмочился в кровати. Только вот Шэнь этого точно не делал. Смотря на мокрые простыни и одеяло, он далеко не сразу понял, что же это такое. С трудом сев на кровати, придерживая правой рукой ноющий большой и тяжёлый живот, Цинцю окинул глазами лужу, на которой лежал. Он некоторое время сидел так, не понимая, или отказываясь понимать, что происходит, пока не почувствовал сокращение мышц в нижней части спины, постепенно распространяющееся на переднюю часть живота. Паника подступила к горлу, застряв острым комком иголок внутри. —«Блядь.» Это было так больно, что вмиг с лица Шэнь Цинцю сошли все краски, а дыхание прервалось. Когда боль поутихла, Цинцю опустил руку и хлопками по кровати нащупал все ещё спящего Ло Бинхэ. Почувствовав судорожное прикосновение к собственному плечу, демон медленно расклеил ресницы и посмотрел на мужа. Глаза того были на мокром месте, щеки покрывал лихорадочный румянец, ярко выделяющийся на обескровленной коже. Бинхэ подскочил, сон как рукой сняло. —Что такое, тебе нехорошо? Что-то болит? Шэнь Цинцю все ещё не мог психологически оправиться от пережитой боли. Она не шла ни в какое сравнение со всем тем, что он уже успел испробовать, прожив долгие две жизни. Страх, наровне с пониманием неизбежности происходящего, заполнил каждую клеточку его тела. Мужчина поджал губы и прохрипел: —Бинхэ, пожалуйста.... Пожалуйста, позови Му Цинфана. Чуть сдвинувшись с места, Ло Бинхэ хотел было взять мужа за предплечье и осмотреть его, как вдруг почувствовал, что положил руку на что-то мокрое. Осознание быстрой стрелой вонзилось в его мысли. Когда-то, во время пребывания в лесном домике, Бинхэ читал записи Му Цинфана о беременностях, и там было написано так же и об обильных жидкостях, вытекающих, когда начинается рождение. Не медля больше ни секунды, Ло Бинхэ одним стремительным рывком отшвырнул одеяло в сторону и в один прыжок выскочил из покоев, обгоняя скорость света. ... Му Цинфан был разбужен уж очень рано, учитывая, во сколько в последнее время ложился спать, и хотел было начать возмущаться, но Бинхэ не дал ему такой возможности, судорожно проговорив: —Шэнь Цинцю рожает. Лекарь резко развернулся назад, отходя от распахнутой двери своих покоев, что-то подхватил подмышкой и быстрым уверенным шагом направился туда, где на время поселил Шэнь Цинцю. Будущая мамочка к тому времени уже кое-как поднялся с постели и расхаживал по комнате, придерживая себя за поясницу, так как она сейчас сильно тянула и ныла. —«Система, блядь, ты ведь можешь что-то с этим сделать? Я не протяну так несколько часов. Включи упрощённый режим или что-то такое, быстрее!» —[Не имею ни малейшего представления о том, как вам помочь. Упрощённый режим не может быть применен.] Ло Бинхэ ворвался внутрь вместе с Му Цинфаном, и они увидели, как Цинцю, немного походя на неуклюжую пухлую панду, ещё несколько раз переставляет ноги, матерясь себе под нос всеми нецензурными выражениями, которые только знал, и которые успел придумать. На возвращение мужа вместе с лекарем ушло около двадцати минут, так как стоявшая на столике палочка ладана успела наполовину истлеть. И не мудрено, ведь резиденция лучшего лекаря Поднебесной была воистину огромна. Чтобы добраться из одной комнаты в другую, сначала нужно было пройти по меньшей мере с десяток похожих на лабиринт коридоров. Му Цинфан подошёл к Шэню поближе, затем кинул взгляд на мокрую лужу, растекшуюся по большой кровати, и тогда понял, что уточнять, что именно почувствовал пациент, не требуется. Роды точно начались. Узнать нужно было другое: —Шисюн, как давно ты чувствовал последние сильные боли? Цинцю указал на горящий ладан и ответил: —Я зажёг его, когда боль отошла. Ло Бинхэ подошёл к Цинцю сзади, придержав за руку, и именно в этот момент началась вторая схватка. —Агх! — Шэнь Цинцю больно вцепился в ладонь мужа и задержал дыхание, прикусив губу. —Нет-нет, Шисюн, тебе сейчас важно регулярно дышать!! — Воскликнул Му Цинфан и сразу же принялся помогать Шэню настраивать режим дыхания, говоря, когда нужно вдохнуть, а когда — выдохнуть. Правда, вместо того, чтобы размеренно дышать, следуя примеру чайного пакетика, Шэнь Цинцю хотелось делать рваные резкие вдохи, пытаясь превозмочь накрывшую его волну боли. Время шло. Сгорело немало ладановых палочек, постепенно промежутки между пытками, которые почти что стойко(нет) переносил Шэнь, сокращались. В перерывах между ними он ходил по комнате, стараясь дышать ровно, и думал о том, какое унижение сейчас переживает. Но эти мысли обрывались новыми вспышками боли, Цинцю хватался за что-нибудь, чтобы с силой это сжать — то рукав, то стол, то плечо мужа, который всячески старался ему помочь. При этом Цинцю так сильно стискивал челюсти, что казалось, вот-вот переломает себе все зубы. Губы Шэнь Цинцю были искусаны в кровь, а на щеках высыхали дорожки от слёз, которые ему не каждый раз удавалось сдержать. Инстинктивно заклинатель старался использовать духовную энергию, чтобы немного уменьшить степень своих страданий, но это не сильно помогало. Рассудок мутнел с каждым новым сжатием живота, а поддерживать дыхание становилось все труднее. Шэнь Цинцю на автомате делал все, что говорил ему Му Цинфан, думать сейчас он был не в состоянии, ведь паника, как и сильная боль, росла в геометрической прогрессии. А Ло Бинхэ так же носился вокруг, то массируя затёкшие плечи любимого, стойко претерпевая резкие вспышки гнева Цинцю, удары и укусы, то выполняя поручения лекаря-акушера. Хотя, в этом мире скорее повитухи. Цинцю лежал на кровати, тяжело дыша, и прикрыл глаза со слипшимися от слёз ресницами рукой. Он правда устал терпеть все то, что происходило сейчас, хотелось просто отключиться, потерять сознание и утонуть в забытьи... Но не получалось, ведь Му Цинфан применил какое-то заклинание, и приклеил Шисюну на лоб некую печать, что держала его сознание на грани, не давая впасть в отключку. Прошло очень много времени, прежде чем Шэнь Цинцю услышал эхом бьющийся о его уши детский крик. Наряду с ним он слышал размытые мужские голоса, с трудом различая, какой из них принадлежит мужу, а какой — чайному пакетику. Их фигуры так же были ужасно нечёткими, они расплывались в накопившихся в уголках глаз слезах. Шэнь последний раз всхлипнул. Все закончилось? Закончилось ведь? Печать была снята с покрытого холодной испариной лба, и в этот момент Шэнь Цинцю, наконец, смог отключиться, падая в обморок. Закончилось. Какое облегчение. ..... Когда Ло Бинхэ выбежал за Му Цинфаном, в его голове творилась полная неразбериха. Демон пронесся мимо дежурных адептов и ворвался в комнату главы пика, совсем не беспокоясь о внешнем виде после сна, этикете, уважении и других бесполезных вещах. Парень чуть ли не притащил лекаря в покои, где мучился его драгоценный супруг. Один лишь страдальческий вид Шэнь Цинцю заставлял сердце Ло Бинхэ сжиматься от боли. Но он мало чем мог помочь. Пока Му Цинфан раскладывал свои вещи и говорил Цинцю, как и что нужно делать, Ло Бинхэ носился рядом, не зная, чем себя занять, и как облегчить ношу любимого. Сказать по правде, паниковал он не меньше самого Шэнь Цинцю. Когда началась вторая схватка, а Юань в отчаянии схватился за Ло Бинхэ, парень решил хотя бы передать духовную энергию. Но это не помогало. —Бесполезно, лучше принеси ёмкость с теплой водой. — Велел Му Цинфан, затем развернулся и продолжил помогать Цинцю с дыханием. Ло Бинхэ набрал воду настолько быстро, насколько это вообще было возможно. Его руки трясло, когда он ставил деревянный тазик на стол. Очередная схватка закончилась, и Шэнь Цинцю попросил сделать ему массаж. Ло Бинхэ постарался расслабить мышцы мужа как можно лучше, но этому помешала ещё одна схватка. Так продолжалось много раз. В свободное от схваток время Ло Бинхэ помогал Шэнь Цинцю ходить по комнате, крепко держа его за руку, убрал его волосы лентой, чтобы не мешались, старался как-то отвлечь и поддержать. Сначала это помогало, но потом настроение Цинцю резко изменилось, его начало раздоржать всё. Заклинатель не позволял себя трогать, ругался, если Ло Бинхэ подходил слишком близко. Демона это сильно тревожило, он не знал, куда себя деть и пообещал себе, что будет долго вымаливать у наставника прощение за то, что ему пришлось пережить. Будет стоять на коленях и просить прощения. Будет выполнять любой каприз мужа и просить прощения. Будет пытаться хоть как-то искупить свою вину. Му Цинфан стал чаще давать какие-то задания, то принести попить, то помочь уложить агрессивно настроенного Шэнь Цинцю на кровать. —Ты как? — Обеспокоенно прошептал Ло Бинхэ, убирая прилипшую к щеке мужа прядь волос. —Это блядский пиздец, — ответил Шэнь Цинцю, выдыхая полную грудь воздуха. Когда всё, наконец, закончилось, Ло Бинхэ держал мужа за руку. Он периодически промакивал платком капли пота, стекающие с лица мужа, и отвлёкся лишь тогда, когда послышался детский плач. Му Цинфан сказал снять со лба Цинцю талисман, и демон оперативно выполнил очередное поручение. Шэнь Цинцю в тот же миг потерял сознание. —Теперь можешь поделиться с ним духовной энергией, это поможет быстрее восполнить силы, — сказал лекарь, вытирая малыша полотенцем и уложил рядом с Шэнь Цинцю. После этого мужчина взял подготовленное заранее небольшое одеяло, в которое укутал ребёнка. —Это девочка.