Спасай меня.

      Они прощаются столкновением плеч, когда небо окончательно окрашивается в чёрный цвет. Расстаются братья, как и встретились, по-чужому. То очевидно: ничего не может быть как раньше, когда выросшие дети могут не видеться по несколько месяцев. Олег совсем не узнаёт Сашу, а Саша Олега — тем более: помнит младшего брата ещё мальчиком, не знающим, что такое, когда на тебя возлагают непосильный груз ответственности, который нести ты, кажется, и не обязан.       Когда Саша ушёл, он заранее оставил гири жестокой несправедливости у порога. Знал ведь о том, что через несколько лет их поднимет и уже не опустит Олег. Так и случилось.       Да, Саша — кидалово и слабак. Да, они могли бы разделить ношу пополам… Могли бы вместе работать, обеспечивать эту проклятую семью и ненавидеть жизнь. Да, могли бы. Только зачем теперь об этом говорить?       Потерявшему последнюю крупицу ценности жизни дядьке-наркоману абсолютно наплевать, как теперь справляется Олег. Каждый раз ему стыдно только за одно: за предательство. Предательство девятилетнего мальчика, который после ухода старшего брата остался совершенно один.       — Ты же будешь приходить, Саш? — в детстве Олег ненавидел молчание, но с годами познал его истинную ценность. — Саша! Саш!       — Буду, конечно.       Жестокая ложь. Осознание необходимости молчания для Олега приходило вместе с уменьшением частоты появления Саши в его жизни. Мальчик выучил каждую самарскую улицу только для того, чтобы знать, в какое время бросится в пропитанные невероятной силой объятия. Маленький мальчик сбегал из дома поздно ночью, потому что знал: рука ещё живого и настоящего Саши возьмёт тонкие хрупкие пальцы и отведёт их юного обладателя через весь город обратно. Уже подросток по-детски ревел у круглосуточного магазина, прося пьяного Сашу вернуться в семью. Всё напрасно. Боль, усилия, громкие просьбы и тихие попытки привлечь даже жалкое внимание — ничего не помогло обрести заветное «как раньше».       В какой-то момент Олегу было проще перестать мучить начавшего употреблять Сашу. Последний и сейчас убеждает себя в том, что помог младшему брату. Надо же было Олегу как-то узнать о суровых реалиях жизни.       Наверное, теперь выживать ему значительно проще.       Да, проще. Олег озлобился на весь мир, кроме Саши. Он весь вечер смотрит на живой труп, пытаясь уловить сбитое нечеловеческим образом жизни дыхание, необходимо понять: осталось что-то от того двадцатилетнего молодого человека или нет. Скелет несколько раз за вечер смеётся, обнажая жёлтые зубы. Олег узнаёт этот смех, узнаёт всё такие же ровные клыки…       Больше ничего. Но Олег Сашу не осуждает, разве что изредка, зато ненавидит родителей. Он до конца не знает причину исчезновения самого близкого человека из жизни семьи, но уверен, что вины старшего брата в этом нет. И в том, что Саша употребляет, он сам не виноват. Но кто тогда?       Олег не хочет об этом думать, потому что боится найти подтверждение одному факту: зависимость человека — вина зависимого. Но даже если так… Помочь Саше может только Олег. Остальной мир либо против законченного наркомана, либо с ним в одной лодке, а у родителей словно всю жизнь было четверо детей: девчонки и Олег.       Олег, с неспокойным сердцем оставивший Сашу ночевать на крыше.       Олег, по-прежнему любящий только одного человека.       Олег, чувствующий, что у него могла бы быть бессонница из-за необъяснимых переживаний, но слишком уставший для того, чтобы сопротивляться желанию организма.       Олег, будто бы погибший в два часа ночи.       Олег, в семь утра замывающий холодной водой синяк, оставленный отцом.       Никакая жидкость не поможет избавиться от внутренней боли и крупной обиды. Главе семейства почти что прилетело в ответ, однако мать остановила этот порочный круг, в котором каждый старается нанести удар больнее предыдущего. Вечером Олег был рад, что избежал драки, а утром получил вдвойне.       Может быть, с Сашей было тоже самое? Может быть, хуже? Стереть такие воспоминания захотелось бы кому угодно. Просто он выбрал такой способ…       Олег идёт на подработку, а на вечерние пары в колледже — нет. Не находит Сашу в тех подъездах, в которых он обычно может ночевать, и отправляется на прогулку между гаражами, среди которых ищет нужную дверь. Вряд ли наркотусовка меняла своё местоположение.       Эту обшарпанную жёлтую дверь свои могут определять, даже будучи обдолбанными. На это, наверное, и расчёт. Олег прекрасно знает, что закрыто изнутри, потому и не жалеет сил для того, чтобы привлечь внимание находящихся в помещении. Зачем ему вообще ломиться в местный наркопритон? Олег и сам не до конца понимает, действуя в моменте. Ему нужен Саша.       — Мальчик, ты ничего не перепутал?       Интонация, постановка вопроса — всё это выдаёт в стоявшем напротив одного из местных нариков. Мужчина едва ли приоткрывает дверь, видимо так переживая за появление незваных гостей. Вот только Олег считает, что он очень даже вовремя, ведь если ему кто-то вообще открыл — значит, тусовка только начинается.       — Не перепутал. — «мальчик» отвечает равнодушно, стараясь не переживать о собственной безопасности. — Хотелось бы Сашу увидеть.       — Сань… — мужчина зовёт того, ради кого все это происходит, и делает шаг назад, позволяя Олегу занять его место. — Тут к тебе.       Олег стоит на пороге, между дверями, и по-хорошему ему бы уйти сейчас. Всегда ведь занимает место между «чем-то». Между хорошим сыном и «позором семьи». Между хорошим другом и честным человеком. Зачем сейчас снова вставать на этот путь?       Слишком поздно.       — Это брат мой. — словно зверь в стае успокаивает всех Саша. Этих животных рядом с ним трое. В гараже пахнет бензином, который очевидно устраняет другие запахи. У них здесь куча всякого барахла, стулья, старые тумбочки.       Каждый из квартиры у своих утащил? Благородно.       На столе пластиковые стаканчики, стеклянные кружки, какие-то мелкие пакеты, шприцы. Всё это Олег окидывает взглядом и даже не старается запоминать. Его внимание приковано только к силуэту, который покидает своё место и направляется к выходу.       Саша прикрывает дверь гаража. На его лицо эстетично падают лучи вечернего солнца. Некрасивые синяки под глазами окрашиваются в бледно-зелёный изумрудный цвет. Впавшие щеки приобретают вид начертательной геометрии. Природа наделяет красотой любого, но никогда не может исправить глаза, наполненные холодным презрением.       — Чё случилось? — недоумевая, спрашивает Саша. И только теперь Олег понимает, как же по-идиотски это выглядит. Пять лет он мог жить с тем, что старший брат — наркоман, а теперь резко не может, ещё и лезет в его дела.       — Ничего. — ситуация настолько глупая, что Олег даже объяснить, чего он хочет не может. Героически-равнодушное «Саш, завязывай» здесь на сработает. — Просто тебе надо начать бросать, и всё закончится. Пойдём в подъезд, Саш? Если ты не хочешь оставаться один, я могу быть с тобой.       Слова застревают в горле. Олег снова превращается в жалкого котенка, просящего у своего брата хотя бы капельку внимания. Только сейчас несчастное существо показывает свою слабость, потому что от этого зависят две судьбы.       — Зачем? — отстранённо спрашивает Саша, полностью игнорируя слова о том, что какому-либо кайфу в его жизни может прийти конец.       — Я думал, что мог бы помочь тебе…       — А ты чё, типа герой? — усмешка, смешанная с необоснованной агрессией. Да, «типа герой», но герой ради одного человека, не первый раз плюющего в душу. — Не лезь сюда, договорились?       Саша успевает лишь приоткрыть дверь и собраться снова спрятаться от горящих пламенем непонятного желания глаз. Фраза Олега заставляет напрячься и его, и ребят, сидящих в гараже. Они тоже хорошо слышат эти громко произнесённые слова:       — Окей. Тогда я вызываю ментов.       Отчаянный поступок. Саша молчит недолго и передаёт Олегу право на победу. Но это только в этот раз.       — Ребят, без обид, но сегодня вы без меня.       Какая обида? Ребятам же лучше только, на самом деле, а их друг будет страдать от мучительной злодейки-ломки. Дверью гаража Саша хлопает показательно громко. Солнце светит, как и светило, но Олег замечает, что Саша выглядит хуже, чем вчера. Значит, не успел принять. Значит, ему плохо и сейчас, но… Станет легче потом.       — Олег, ты доиграешься… — нервно произносит Саша, неестественно вздрагивая. Ему хотелось расслабиться наконец, а тут Олег со своей дешёвой подачкой-помощью. Да, чёрт побери, их не крышуют менты, но оттого ребята только агрессивнее. Никакой гарантии того, что представители власти не заметят разложенные по мешкам пакеты, вес которых выше разрешённого.       Надо объяснить Олегу, что он слишком много фантазирует.       — Я добился, чего хотел.       Олег довольно улыбается и заботливо протягивает Саше сигарету. Он думает, что никотин придаст оставшемуся без дозы сил и даст возможность стойко перенести боль. Наивный.       Дядька-наркоман сигарету из принципа не берёт. Мол, после произошедшего никакого контакта налажено быть не может. Они идут до родной пятиэтажки молча, но главное, что рядом и как в детстве. Олег итак радуется хоть каким-то изменениям, но расцветает ещё больше, когда слышит произнесённый сквозь зубы Сашин вопрос:       — Как родители-то?       Саша помнит, что такое забота? Это тот родной Саша? Надо помочь ему.