132. Олень, кролик и меч короля
2 мая 2025 г., 05:24
— Да-да, вот так, ещё! — пыхтя и налегая со всей силы, приговаривали охранники и помощники, стараясь перевернуть сани.
Только один конюх был не при деле, но и ему было не легче — он пытался в одиночку держать под контролем всех оленей. Их упряжь была разрезана при нападении — из-за этого мы и упали — но, к счастью, удалось быстро собрать всех, кроме одного.
Все остальные, кроме одного отряда охраны и трёх конюхов, пропали. Возможно, они погибли или их захватили в плен, или они погребены под лавиной. Но охрана королевской семьи в первую очередь должна обеспечить нашу безопасность. Они сконцентрировали все силы на том, чтобы как можно быстрее доставить меня и короля в безопасное место.
По протоколу для остальных членов группы должна быть вызвана помощь из ближайшего города, но, как назло, ещё и связь пропала. К счастью, Айс появился по первому зову, и его тут же послали за подмогой.
Шедоу же, убедившись, что я цела, — общупал меня прям на глазах у всех — первым кинулся в бой, когда подошла группа нападавших в белых костюмах с закрытыми лицами, и одолел их раньше, чем стражники подоспели на подмогу. Теперь он патрулировал местность в одиночку. Видимо оценив его силу в бою, охранники решили не навязывать ненужную помощь, а сосредоточить все силы на главной миссии.
Одна я осталась без дела и сидела на куче спешно притащенных вещей, выпавших из саней и заваленного набок маленького вездехода. Наверно следовало тоже присоединиться к переворачиванию саней, любая помощь не будет лишней, но вся эта кутерьма с лавиной, падением саней, нападением неизвестных — Арм назвал их наёмниками из Песков Времени (одного из регионов королевства), когда с них стянули балаклавы — ввели меня в какое-то заторможенное состояние. Физических травм не осталось, но морально… Это было похоже на удар под дых.
Моё меланхоличное наблюдение за чужой работой прервал странный звук. В первую секунду я испугалась и даже потянулась в иглы за пистолетом. Тэйлз заботливо снарядил меня в дорогу изрядным запасом гравитационных патронов, их было так много, что пришлось магазины с ними повесить на талию в патронташе, похожем на широкий пояс. Теперь справа у меня висела цепь с дронами, подаренная Нойзом, а слева — широкий пояс с магазинами к моему пистолету.
Во вторую же секунду я подумала позвать кого-то из охраны. Раз уж враг не подобрался так близко, чтобы напасть немедленно, нужно действовать здравомысленно и поручить сражение с ним тем, кто в этом смыслит.
Но в третью секунду тот, чьё присутствие я слышала где-то неподалёку, как-то совсем знакомо фыркнул, и четыре ноги стали переминаться.
В пятую секунду я поняла, что это копыта, и страх отступил. Тем более что, кроме этого источника звука, не было слышно ни одного живого существа.
Если бы не мой слух, я бы ни в коем случае не отошла от безопасного места, но уверенность в том, что там только четвероногий олень, и пистолет в руке помогли решиться.
Сначала я увидела знакомое изящное тело, стоящее ко мне коротким белым хвостом-треугольником. Затем поднялась голова, украшенная ветвистыми рогами с синими, словно сапфировыми, вкраплениями, и на меня настороженно взглянули животные, но чересчур умные для диких зверей глаза. Видимо, до моего прихода потерянный олень щипал мох, что откопал под снегом.
В прежние времена мне было бы боязно подходить к такому крупному животному, но после благословения от Снежика Олени Санты стали послушны мне. Так сказал конюх, когда я забрела на одном из перерывов между занятиями посмотреть на оленей. И это подтвердилось — стоило только попытаться приблизиться к одному из оленей, он сначала бросил на меня почти безучастный взгляд и было хотел вернуться к поеданию сена, но как будто на полпути осознал, что заметил что-то странное, снова повернулся ко мне и стал шевелить ноздрями своего округлого большого носа. Принюхиваясь, словно мог учуять, что Снежик вдохнул мой холод, словно после этого во мне осталось что-то, что можно было ощутить на запах (надо спросить у Бродяги), он подошёл и ткнулся лбом в мою протянутую ладонь.
Когда в тот день я уходила из конюшни, все олени из своих стойл смотрели на меня с ожиданием. Они не преисполнились ко мне беззаветной любви, как к персонам королевских кровей, но явно воспринимали как того, кому нужно подчиняться. Оставалось надеяться, что это сработает и сейчас.
— Всё в порядке, малыш, я о тебе позабочусь, — осторожно протянув левую ладонь (в правой всё ещё был пистолет) вперёд, я стала медленно подходить к оленю, приговаривая тихим ласковым голосом, как учил конюх.
— В природе хищники, подкрадываясь к своей жертве, стараются издавать как можно меньше звуков. Поэтому разговоры дают понять животному, что вы на него не охотитесь. К тому же, хоть четвероногие в основном не понимают мобианской речи, они хорошо чувствуют интонацию, — говорил он тогда.
— Всё в порядке, иди сюда, — продолжала увещевать я, приближаясь к оленю маленькими шажочками, не переставая пристально следить за его реакцией.
Как я и надеялась, олень, заметив меня, замер принюхиваясь, а затем в его больших глазах мелькнуло узнавание, спокойствие. Со спокойной уверенностью он двинулся ко мне, вселяя в моё сердце облегчение и гордость, — мне тоже удастся принести команде пользу. Но, пройдя полпути, вдруг дёрнулся, словно что-то отдёрнуло его обратно. У меня чуть не вырвался испуганный крик. К счастью, ничто не потащило зверя назад, словно монстр из фильмов ужасов, а просто удержало на месте.
Всмотревшись внимательней, я поняла в чём дело — на олене осталась часть упряжи, и от неё к оврагу тянулась верёвка. Видимо, её конец за что-то там зацепился.
— Всё хорошо, малыш, — снова позвала я, конечно же, не в силах вспомнить, как зовут этого оленя.
Их обычно успокаивает, когда зовут по имени, но мне оставалось только ласково приговаривать и самой медленно приближаться. Олень покорно ткнулся носом в мою ладонь сразу, как смог дотянуться.
— Всё будет хорошо, — пообещала я, убирая пистолет обратно в иглы, поглаживая сильную шею и глядя в сторону оврага.
Убедившись, что олень спокоен, я ухватилась за верёвку, удерживающую его, и потянула. Она не поддалась, только в овраге что-то зашуршало. Потянув ещё раз изо всех сил, мне удалось добиться только шуршания громче и какого-то неясного треска. Похоже, так не выйдет.
Пришлось идти к оврагу. Сначала показалось, что там нет ничего особенного, просто сухие ветки и листва, но затем я сообразила — они не покрыты снегом. И с этого края можно было увидеть на противоположном краю широкий след в снегу, словно тащили что-то большое. Навряд ли олень там полз. Скорей, он зацепился верёвкой где-то ещё и тащил эти палки за собой по снегу, но когда преодолевал эту низину, мусор застрял на дне, и вытащить его оттуда не удалось.
Если подумать, олень почти вернулся к нам, оставалось совсем чуть-чуть. Возможно, поэтому он и спустился в овраг — шёл к цели напрямик. И если я потороплюсь, то ещё успею вернуть его к остальным. Надо просто перерезать верёвку.
Кунай, как назло, лежал на самом дне сумки, набитой, помимо обычного содержимого, всякими полезными вещами вроде подзарядки для Часов, набора расчёсок (надо всегда быть готовой приводить себя в порядок перед встречей с подданными), пары книг, новогодней шапки, тяжёленького мешочка золотых монет (подсунутого Маником со словами «на веселье») и прочего. Нужно было бы высыпать всё это на снег, а потом собирать обратно. Я решила, что проще сбегать к горе вещей, на которой я сидела, и найти там что-нибудь острое.
Подбегая к месту нашей временной базы, я первым делом подумала просто попросить у кого-нибудь из охраны нож, хоть клинок того же Зимнего Клыка, но мужчины в этот момент как раз смогли поставить сани на бок и теперь прилагали все усилия, чтобы они завалились на дно, а не обратно кверху ногами. Момент совсем неподходящий для моей суеты с оленем, так что пришлось вернуться к изначальному плану.
В куче вещей были только сумки с неизвестным мне содержимым, разобранные конструкции, плотно скрученная ткань. Всё это не имело острых краёв. Я уже подумала, что придётся всё-таки вываливать на снег под ногами всё содержимое сумки, но тут взгляд зацепился за церемониальный меч короля.
Вообще это не игрушка и не простое украшение, но, рассудив, что Джулиус меня поймёт или, как минимум, не будет сильно сердиться, я подхватила меч и помчалась обратно к оленю.
Он встретил меня с лёгким беспокойством, но уже легко подпустил к себе близко. Впопыхах я подняла верёвку левой рукой, поднесла к ней клинок и только тут осознала, что он ещё в ножнах, и, бросив верёвку, ухватилась за оружие обеими руками, собираясь его обнажить.
Рокот новой лавины накатил внезапно и сразу, без нарастания. Испуганный крик оленя в нём тут же потонул. И так же мгновенно во мне созрело решение что делать, наверно его принял инстинкт самосохранения. Без раздумий бросив меч, я свернулась в клубок и сжалась натужно, направляя на иглы весь хаос, который могла сосредоточить.
Хорошо, что пока бегала за мечом, выпуталась из рукавов плаща, чтобы он не сковывал движения, от чего он просто трепетал у меня за спиной, закреплённый только пуговицей под шеей. Так что теперь, как и сумка, он остался снаружи клубка, не мешая иглам.
Из-за гула и грохота вокруг, приглушённого в состоянии клубка, но от того не менее всеобъемлющего, обволакивающего, восприятие времени совсем сбилось. Но прошло его достаточно, чтобы прийти в себя и начать обдумывать ситуацию. Возможно, меня накроет лавина, похоронив под снегом. Остальных тоже. Беспокойство за них не перерастало в отчаянную панику лишь потому, что я была почти уверена, что самые дорогие мне личности в этой бесполезной поездке точно смогут выжить. Шедоу, потому что он Совершенная Форма Жизни, а Джулиус, потому что робианец. Моё выживание тоже было почти гарантировано укреплённым Энергией Хаоса игольчатым покровом и дарованной Снежиком стойкостью к холоду. Но это всё, только если хватит воздуха дожить до того момента, когда меня откопают.
Вроде бы я слышала о случаях, когда людей откапывали после лавины живыми, их довольно много. Но всё равно было страшно пережить это самой — тесный плен снега, когда не дёрнуться, и крохотное пространство вокруг лица, растопленное дыханием. Хотя бы мёрзнуть не придётся.
Неизвестно, сколько прошло времени, но я, наконец, поняла, что никакого шума больше нет. Движения тоже не было, хотя оно и не начиналось, но, возможно, из-за страха и пружинящих игл просто осталось незамеченным. Иногда, особенно если прокататься в состоянии клубка, ориентация где верх, где низ совсем терялась, и возникало ощущение парения. Словно в таком состоянии гравитация переставала действовать на тот самый орган в ухе, который помогает отличать небо от земли. Может, ему мешало покрытие хаосом.
В конечном итоге любопытство стало нестерпимым, и я попыталась пошевелиться, ожидая, что в любой момент почувствую сопротивление, но его не было. А когда развернулась из клубка, обнаружила, что вокруг ничего особо-то и не поменялось. Всё тот же лес, покрытый вроде тем же слоем снега, олень всё на том же месте, удерживаемый застрявшей в овраге верёвкой, даже меч короля всё ещё лежал у моих ног, поблёскивая драгоценными камнями ярче примятого снега. Надо отметить, золото на белом смотрится по-особому выразительно. Обязательно попробую как-нибудь нарисовать.
Тряхнув головой, отгоняя посторонние мысли, я схватила меч и поспешила освободить оленя. А затем, успокаивая его тихим ласковым голосом, повела в сторону места нашего привала и тут же застыла в ужасе. Там, где раньше была просто ровная земля с кустарником, через который надо протиснуться, чтобы пройти к поляне, на которую упали сани… или которую они сделали, упав, был гигантский сугроб чуть ли не в два моих роста!
Так мне не показалось, это, действительно, была лавина, сошедшая совсем близко! И по какому-то стечению обстоятельств она остановилась совсем близко от того места, где была я…
Но Шедоу, Джулиус, остальные?..
В панике я схватилась за коммуникатор, но он полностью молчал, как и при попытке вызвать помощь после крушения. Лёгкую надежду давала мысль, что всё дело в заглушённом сигнале, и все целы, просто не могут ответить. Но всё нарастающий ужас, замешанный на отчаянии, это никак не могло развеять.
Чувствуя, как сухость сдавливает горло так, что становится трудно дышать, словно у меня начался приступ астмы, и борясь с мутью подступающих слёз в глазах, я оглядела перекрывавшие проход сугробы в поисках обходного пути. Может, попробовать обойти по периметру? Или попытаться забраться по снежному наносу и искать следы кортежа сверху?
Параллельно на втором плане я взвешивала идею набрать в рот немного снега, чтобы смочить и охладить горло. Наверно поэтому — голова была слишком занята — мой слух не предупредил меня вовремя.
Когда я осознала, что слышу приближение множества быстрых шагов, бежать уже было поздно. Причём двигались они не с навала, созданного лавиной, а с противоположной стороны, где ещё недавно никого не было слышно. Мой взгляд заметался в поисках укрытия, но с моей цветастой одеждой тут было нигде не затаиться.
Наконец вспомнив про плащ-невидимку, — к счастью, снег всё ещё не шёл — я начала спешно в него заворачиваться. Для обычного ношения было удобно, что он может облегать тело, но сейчас, для быстроты и чтоб полностью под ним скрыться, даже руки в рукава продевать не стала.
Олень обеспокоенно топтался на месте, дёргая ушами, и тут зафыркал, издавая тихие воющие звуки, и из-за деревьев показались чужаки. Сердце почти до боли билось о грудную клетку, заглушая слух шумом в ушах. Незнакомцы, так же как и другие нападавшие, были одеты в белое с головы до ног, и их движение, когда от снега отделяются белые пятна, превращаясь в гуманоидные фигуры на фоне тёмных стволов деревьев, и неотвратимо приближаются, ещё больше давило на нервы. Словно за мной пришли злые лесные духи.
Под белыми одеждами были видны только холодные, не отрывающие от меня пристального взгляда глаза. Казалось, они даже не моргают. У меня внутри всё заметалось, панически перебирая варианты действий. Хотелось немедленно метнуться в сторону и бежать не останавливаясь, но они уже были слишком близко — догонят, и десяти метров не пробегу.
Вторым вариантом было сейчас же сделать плащ невидимым и уже в таком состоянии попытаться убежать. Леденящий кровь ужас, от которого тряслись руки, подталкивал так и поступить, но разум ярко вырисовывал мои следы на снегу, по которым меня вмиг выследят.
Оставалось только подождать, пока нападающие немного расслабятся, поверят, что меня поймали, и, став невидимой, проскользнуть за их спинами. Действовать придётся быстро, заметать следы. Если удастся оторваться и найти реку, то по ней можно будет уйти без следов, а она должна вывести к поселению. Так же говорят действовать, если заблудишься в лесу?
Оленя придётся бросить… Но есть надежда, что они его вообще не тронут, проигнорировав, — оружия ни у кого не было видно, ни в одной руке не блеснул клинок, не говоря уже о чём-то посерьёзнее. Зато двое шли рядом, держа большую и на вид прочную белую сеть. Это немного успокаивало. По инструкциям королевской службы безопасности, если тебя берут в плен с явным намерением заполучить живой и невредимой, то надо сдаться и спокойно выполнять все указания пленителей. Потому что по старому закону, изданному чуть ли не самим первым Санта Клаусом, если члена королевской семьи берут в плен и содержат в достойных условиях, то после обмена его на выкуп, дело по розыску похитителей закрывают. Разумеется, если их личности не были раскрыты, иначе их всё равно объявят в розыск. Этот закон обсуждается почти на каждом съезде герцогов, но так и не отменён. Наверно потому, что касается и их семей тоже.
То, что меня не хотят убивать сразу, а только пленить, немного успокаивало. Может, ничего не делать? Хотя я могла бы попытаться прорезать сеть и, использовав это как отвлекающий манёвр, стать невидимой, пробегая через неё. Может, хотя бы на несколько секунд злодеи будут обескуражены.
Тут до меня дошло — оружие! Меч у меня в руке почти бесполезен, я ведь не умею с ним обращаться. Но ведь в иглах есть пистолет! Прав был Боб, надо мне носить кобуру на поясе или под мышкой. Как можно было забыть о пистолете?!
Надеясь, что трёх-четырёх шагов, оставшихся нападающим до меня, хватит, чтобы достать оружие из игл (дальше-то всё пойдёт быстро, только бы патронов хватило на всех), я уже собралась бросить меч, чтобы освободить руки, как где-то совсем недалеко раздался звук падения. Слишком тяжёлый для снега с веток.
Никто из нападавших не обернулся, возможно, звук был дальше, чем я предполагала. Но его причина, мне кажется, всё-таки надвигалась на нас.
Через мгновение я получила подтверждение своих теорий — откуда-то сзади (мне было слышно, как он оттолкнулся от земли, но как далеко это произошло мешал определить капюшон плаща) на злодеев налетела чёрная фигура.
Только на одно мгновение я обрадовалась, что это Шедоу, но затем движения пришедшего замедлились, когда он пригибался, уворачиваясь от кулаков злодеев в белом и раздавая им ответные и успешные удары, и мне стало ясно, что это не мой парень. Спаситель был одет во что-то синее на торсе, на лбу блестело что-то металлическое, а над головой торчали два длинных чёрных отростка с синими зигзагами. Похоже, кроличьи уши.
Но толком рассмотреть его мешали постоянные движения — одним, максимум двумя точными ударами в торс и голову он посылал противников в нокаут — а так же насыщенное свечение в его теле. Похоже, он не только хорошо дрался в рукопашную, но и обладал приличным запасом внутренней Энергии Хаоса. Не так много, как у Соника, но близко к тому.
Так же нельзя было не зацепиться взглядом за оружие тёмного незнакомца, которое он держал в левой руке и применил только раз, чтобы разрезать сеть, которой злодеи попытались его обездвижить. Это было что-то вроде короткого двустороннего копья, оба конца которого покрывал лёд, что и служил наконечником. Специфическую циркуляцию хаоса в этом копье я легко узнала — это оружие определённо было из Ледяного Металла.
— Да кто ты?..
— Держи его!.. — единственное, что успели выдать одетые в белое, кроме булькающего кряхтения вкупе со стонами и болезненными криками злодеев, разбавленных хрусткими ударами кулака кролика.
Ошеломлённая быстротой смены ситуаций, я даже не успела задуматься, что теперь делать, как все злоумышленники валялись без сознания. Парочка ещё тихонько стонали, от остальных доносилось лишь едва различимое дыхание. Мы остались один на один с этим, куда более сильным, чем целый отряд злодеев в белом, незнакомцем.
Он, стоя ко мне боком, гордо выпрямив спину и держа уши торчком, осматривал поверженных врагов, наверно проверяя, не пропустил ли чего. Теперь было видно, что на шее у него тёмно-бордовый, почти коричневый шарф, на руках митенки того же цвета, а под синей туникой с коротким рукавом, чёрные в синеву бриджи. И босые ноги.
Кролик поверхностно, как-то подытоживающе вздохнул, и этот звук заставил меня встрепенуться. Я спешно сдёрнула с королевского меча ножны и направила остриё в сторону незнакомца.
То ли привлечённый звуком падения ножен, то ли с самого начала он не собирался обо мне забывать, мой длинноухий спаситель повернулся в мою сторону. Его сосредоточенные яркие глаза были бирюзовыми. Они не пронзали и не вызывали на бой, они не угрожали и не возносились, не смотрели сквозь, а видели. Это был ясный взгляд ума и присутствия, бдительности и рассудительности, готовности ждать часами или действовать молниеносно.
Мне уже доводилось видеть такие глаза. Это был взгляд стрелка.
