Путешественница Звёздочка и силы хаоса 2

      Пристальный взгляд бирюзовых глаз окинул меня с головы до пят (концентрируясь на тех участках, что выглядывали из-под плаща, из-за того что я высунула из-под него руки с мечом), пока его обладатель оставался на месте, почти не двигаясь, словно застыв. Только лёгкий ветерок трепал короткие пряди его волос, сливавшихся цветом с основным окрасом меха.       В первый миг, когда кролик появился и двигался так быстро, мне показалось, что он угольно-чёрный, как Шедоу. На фоне снега ведь всё кажется темней. Но теперь мне было видно, что мех незнакомца был, скорее, тёмно-серым. Особенно хорошо это было видно в сравнении с угольно-чёрными пятнами вокруг глаз, словно он сделал себе макияж «смоки айс». Щёки же, как и когтистые ступни, были белы, как снег. Розовый треугольный нос и по-звериному раздавленная верхняя губа, от чего открытый рот приобретал форму треугольника, придавали кролику некую внешнюю трогательность, но поведение, а главное этот взгляд, не давали увлечься этой иллюзией.       Окинув взглядом меня, ушастый перевёл его на оленя рядом, который нервно топтался на месте, пофыркивая, но покорно не убегал, чувствуя во мне хозяйку. В этот момент я задумалась, что смогу сделать, если незнакомец решит убить оленя прежде, чем меня захватить? Кажется, ничего…       Но тут взгляд зацепился за оголённое лезвие королевского меча — отливающее зеленцой и с узором в виде омелы по центру — и тут же ухватилась за первое, что пришло в голову. Меч короля был церемониальным, а не боевым, и не являлся мистическим артефактом, но его тоже сделали из Ледяного Металла. Так что я сосредоточилась и направила в него свой хаос. По ощущениям это было примерно так же, как и с растениям, меч засиял ярче, так что узор на лезвии стало не рассмотреть, но больше ничего не произошло.       Ну конечно, Ледяной Металл ведь усиливает имеющийся хаос за счёт окружающего и преобразует эту накопленную извне энергию в личный хаос владельца Металла. Только вот в моём хаосе нет ничего особенного, никакой стихии или направленности. Разве что за это короткое общение с хаос-лозой мне удалось хоть немного освоить Лечение Хаосом. Только лечение сейчас мне никак не поможет. — Вы владеете большим объёмом Энергии Хаоса… Но она не обращена… — кинув взгляд на меч, уверенно заговорил кролик, и его уважительное обращение и тон немного успокоили моё отчаяние. — Прежде чем вы решите, достоин ли я стать жертвой этой силы или нет, позвольте спросить. Вы были в королевском кортеже?       Его вежливое обращение и то, что он, кажется, не понимал кто я, немного подбодрили меня. Голос, похоже, меня оставил, как иногда бывало от стресса, так что моим ответом был кивок.       Такая новость немного оживила мнимо застывшего тёмно-серого воина, и он направил свой необычный взгляд за меня и оленя, туда, где начинался огромный сугроб сошедшей лавины. Казалось, в своих мыслях он уже прокрутил как на киноплёнке все варианты того, как этот снег раскопать и спасти остальных из королевского кортежа.       Такой взгляд мне уже доводилось видеть в тире у прицелившихся стрелков, готовых нажать на спуск. И у Боба — у него такой взгляд всегда. Иногда к нему примешиваются разные эмоции — решительность, настойчивость, насмешка, сомнение, но на фоне всегда эта сосредоточенность, готовность и ожидание в одном, постоянная бесстрастная оценка и… вИденье. Да — вИденье. Не фантазирование какой ты по немногой информации, полученной случайно и не всегда из надёжного источника, а скрупулёзность и дотошность ко всем деталям, замеченным самостоятельно. Только факты, никаких фантазий. — Вы уже вызвали помощь? — спросил меня кролик. — Нет, — рискнула я подать голос, и он прозвучал почти обычно, если не считать максимально жалостливого тона, словно вот-вот заплачу. — Нет связи… Кажется, её глушат. Но мы… после первой лавины нас уцелело около десяти… послали в город за помощью Айса, — ушастый бросил на меня слегка озадаченный взгляд, напоминая, что далеко ни все знают этого ежа по имени. — Духа Рождества.       Тёмно-серый кивнул и ещё раз окинул взглядом сугроб. — Остальные олени выжили? — не отвлекаясь, спросил он. — До второй лавины были целы все, кроме этого. Мы думали, он потерялся, — смиренно ответила я. — Я отошла, чтобы его привести, и потому не попала под вторую лавину… Я думаю, король выживет… Но ему придётся ждать помощи… Вы можете им помочь?       Не знаю, как один человек может откопать кого-то из лавины, но, судя по тому как этот незнакомец одолел целую толпу преступников, он явно сильней, чем кажется. Может, у него есть какая-то особая способность, или он знает о лавинах и снеге что-то существенное, чего не знаю я.       Ушастый вернул свой бирюзовый (смесь сониковски-синего и изумрудно-зелёного) взгляд на меня, явно ещё раздумывая над ответом. Затем осмотрел меня и оленя. — Думаю вам… — наконец заговорил он, но сам себя прервал, и его глаза чуть расширились. — Прошу прощения за мою грубость, — он приложил кулак к груди и выразил раскаяние лёгким поклоном, почти одной головой. — Моё имя Бинли из Ледяного Потока, я Старший Ученик Королевских Стражей. Вот мой жетон, — говоря, он достал из небольшого чёрного мешочка, весящего у него на поясе, серебристую бляшку размером чуть меньше моих Часов, и протянул её вперёд лицевой стороной ко мне.       На ней был красиво изображён выступающим узором герб королевства Рождества, украшенный сапфиром по центру. А центральную линию «трезубца» создавали вкрапления хрустального песка, от чего она переливалась как снег или северное сияние.       На одном из уроков мне рассказывали об этих жетонах — по сути это талисман из Ледяного Металла и обладает особыми свойствами. Поэтому я нерешительно протянула руку и, коснувшись указательным пальцем жетона, направила в него небольшое количество Энергии Хаоса.       Взор тут же затмило мутное видение: маленький чёрный кролик с белыми акцентами, на вид лет пяти-шести, распахнув большие бирюзовые глаза снизу вверх взирал на казавшегося огромным золотисто-коричневого мужчину. Он не выглядел перекачанным или располневшим, скорее, его тело было равномерно широким, сужаясь только к макушке. А спину покрывали крупные жёсткие пластины, делая её похожей на кожуру ананаса.       И мужчина, и мальчик одновременно касались серебристого предмета, который старший передавал младшему. — Получив этот жетон, ты официально становишься частью Королевских Стражей Рождества. Совершенствуй ум и тело, закаляй характер. И однажды твоя сила сможет защитить наши земли и наш народ. — Чуть хрипловатый, серьёзный голос зазвучал у меня в голове.       А затем видение схлынуло. Я растерянно заморгала, приходя в себя. — Вижу, вы знакомы с действием жетонов Стражи. Могу я узнать ваше имя? — спросил Бинли, всё в той же позе стоявший передо мной.       Интересно, как надолго видение из прошлого кролика и его жетона затмило мой взор, и как я при этом выглядела?       Несмотря на то, что моё доверие к Бинли сильно возросло, было как-то боязно представляться ему полным именем, говорить, что я принцесса. Но решение нашлось легко. — Многие зовут меня Стар, — неуверенно сказала я.       Это ведь была чистая правда — многие в замке звали меня «мисс Стар», да даже Маник своим подчинённым представлял как Тёмную Звезду — и являлось частью моего имени, но не указывало напрямую на «принцессу Астру», как меня часто звали в народе.       Бинли вежливо кивнул, если и поняв кто я, то не подав виду. — Так вы сможете помочь им? — вернулась я к прежней теме, кивком головы указав на наметённый лавиной сугроб. — Возможно, — кивнул кролик. — Но первым делом мне следует проводить вас в безопасное место. Здесь всё ещё бродят отряды наёмников, и сражаться с ними, защищать вас и доставать пострадавших в одиночку будет очень сложно. Гораздо разумней сопроводить вас до ближайшего города, где вы будете в безопасности. А сам я смогу собрать спасательную группу. Гораздо быстрей будет если они станут раскапывать снег, а я буду их охранять.       Разум тут же с ним согласился, а усталость, вызванная снижением уровня адреналина в крови, добавила, что пора бы и присесть, но беспокойство за Шедоу и Джулиуса всё равно было сильней. — Но… — хотела возразить я, сама не зная что, но тут мои уши затрепетали, заставляя тело снова напрячься. — В чём дело? — тут же заметил моё напряжение Бинли. — Сюда кто-то бежит… Много, — несмотря на постоянно сопровождающее меня, пока надет капюшон, тихое шуршание шерсти о ткань, мне удалось чётко расслышать находящие друг на друга характерные скрипы снега, частые как чечётка. — Где? — выдохнул Бинли, но его длинные уши тоже дрогнули, и он отвёл глаза туда, откуда приближался звук. — Оттуда, — рукой со всё ещё оголённым мечом показала я влево, подтверждая его подозрения, а затем указала и вправо свободной рукой. — И оттуда.       Очень спешащие неизвестные приближались с обеих сторон, видимо двигаясь вдоль снежного наноса, оставленного лавиной. И мне бы обрадоваться, что подоспели спасатели, но что-то подозрительное было в этом целенаправленном ритмичном беге. Ни выкриков имён пострадавших, ни переговоров между собой, словно они не на место катастрофы прибыли, а двигались куда-то с определённой целью. И, судя по всему, этой целью была я. — Нужно уходить! — решительно заявил тёмно-серый, и в этот раз я не стала спорить.       Нагнувшись, я подобрала ножны и убрала в них меч — руки немного дрожали, и острый конец царапнул по вершине ножен, наверняка оставив пару царапин, — перехватила его за ножны левой рукой, чтобы удобней было нести, и другой рукой взяла оленя под уздцы. Отбить его от злодеев мне не под силу, но заставить бежать, скорей всего, да, а бежать он наверняка сможет дольше и быстрей, чем мы вместе взятые.       Напряжённо дожидавшийся меня кролик тут же двинулся с места, и я, ведя с собой оленя, двинулась за ним.       Поначалу, даже несмотря на мягкий, но настойчивый (что для тех, кто мёрзнет, означало пронизывающий) встречный ветер, бег давался мне просто. Олень легко тянул вперёд, готовый без натуги и по земле потащить если что, а в спину подталкивала погоня, которую я слышала всё отчётливее. Но Бинли постоянно держал скорость чуть больше моей максимальной, и приходилось без передышки выкладываться вовсю. Разумеется, держать такой темп абсолютно без всякой подготовки было невозможно. — Простите… — замедляясь, сквозь сильную одышку извинилась я и в конце концов остановилась. — Я… больше… не могу бежать…       Лёгкие горели, словно весь холод, что был в воздухе, наконец нашёл место, за которое в меня можно вцепиться. Олень послушно остановился рядом, повернув ко мне голову, словно спрашивая: «В чём дело?», а Бинли успел пробежать вперёд ещё метров пять, но затем остановился и вернулся быстрым шагом.       Он окидывал меня и оленя напряжённым взглядом, но не говорил ничего в осуждение и не призывал продолжить бег. — Вам… — начал он, подходя ближе и беря оленя за узду, где раньше держала я. — Стоит сесть на оленя.       Не знаю, неуверенность в чём едва заметно проскользнула в голосе моего (надеюсь) защитника, но мои сомнения были по поводу конкретной вещи: — А он меня не сбросит? — Вряд ли, — почти не раздумывая, ответил длинноухий. — Он явно вам послушен.       Идея всё равно казалась сомнительной, но не перестававший звучать бег преследователей не давал возможности уклониться и тратить время на другие варианты. В конце концов если я действительно смогу это провернуть, то всё станет чуть проще — мне не придётся продолжать бежать, каждую секунду прилагая максимальные усилия, а Бинли сможет двигаться быстрее, ведь оленю легче будет держать его скорость даже со мной на спине.       Этот летающий олень был значительно ниже Снежика, и забраться на его спину получилось почти с первого раза. К тому же оставшаяся на нём часть упряжи походила на жилетку вокруг передней части тела, и за неё было удобно держаться.       Устроившись на крепкой спине поудобнее, я кивнула Бинли, и он продолжил бег, ведя оленя под уздцы. Постепенно наращивая скорость (поразилась бы тем, что мобианец способен развить такую скорость, но видала бегунов куда быстрей), кролик в итоге отпустил оленя. «Рулить» им нужды не было, тренированный скакун прекрасно держал направление и сам, отклоняясь только чтобы обогнуть дерево или куст, и тут же снова возвращаясь к правильному направлению. Направлению, заданному Бинли, который кусты и небольшие сугробы легко перепрыгивал.       Такой скачки прошло наверно минут двадцать, а может, всего пять, но руки у меня устали держаться, хотя я их и чередовала — одной держалась за упряжь, в другой держала меч. Кролик же как будто и не замечал нагрузок, его дыхание участилось совсем чуть-чуть, и ни за одну ветку он так и не зацепился.       Мы могли бы продолжить в таком темпе, но преследователи явно были против. Они нагнали нас настолько, что вдалеке можно было различить мелькание белых пятнышек, словно нас преследовал снежный покров. И стоило мне заметить их не только слухом, но и взглядом, как в нас полетели стрелы.       Ужас снова вцепился ледяной клешнёй, ускоряя биение сердца. И аналогия со льдом показалась мне настолько забавной, что я с трудом сдержала нервный смешок. Стрелы, летящие в нас, блестели голубизной и, касаясь земли или деревьев, растворялись, покрывая небольшой участок вокруг льдом. Наверняка если такая попадёт по копытам оленя, то он вмиг примёрзнет к земле. Мне же, попав в спину, скорей всего, её не повредят — Шедоу настоял, чтобы под рубашкой всё время поездки был бронежилет, — зато такое обледенение, как минимум, заставит свалиться на землю.       Пока я оглядывалась назад, оставляя слежение за дорогой оленю, Бинли, конечно, пропал из моего поля зрения, но тут появился, вдруг выпрыгивая позади, чтобы отбить копьём стрелу, летящую прямо в меня.       В этот момент мы выбежали на большую, лишённую растительности поляну. Тут-то нас легко подстрелят. Я хотела предложить сменить направление, чтобы не оставаться на открытом пространстве, но мой тёмно-серый спутник меня опередил. — Продолжай двигаться. — Приказал он и метнулся назад, на встречу со злодеями.       Спорить я не стала. В фильмах герои, пошедшие на такие подвиги, порой и не возвращались, но, несмотря на волнение за этого, едва знакомого мне парня, единственное, что могла для него сделать, это следовать его указу и не мешаться. — Вперёд. — Подбодрила я оленя, и мы поскакали быстрее.       Теперь рядом не было того, кто направлял бы наш бег, и я внимательно осматривала местность впереди, опасаясь повернуться, чтобы посмотреть как там Бинли, но до слуха ещё долго доносились звуки боя, в основном рукопашного. Это успокаивало, потому что в таких сражениях мой спаситель явно хорош.       Постепенно всё, кроме размеренного топота копыт и глубокого дыхания оленя, стихло. Возникло ощущение, что само время остановилось, что я как в том сне, скачу из ниоткуда в никуда, и вот-вот зазвенит бубенчик, и станет ясно, что это просто кошмар.       Вместо этого была резкая остановка оленя. Дорога дальше была по пологому спуску вниз, в яркий от рождественских украшений, живущий как ни в чём не бывало, городок. Доносящиеся оттуда обычные для такого места звуки, прежде отгороженные этим холмом и заглушённые ветром, теперь нахлынули на меня насыщенным потоком, вызывая ностальгию по нашему с Соником дому.       До того, как я успела решить, куда теперь двигаться и что лучше предпринять, в эту радостную симфонию жизни снова вклинился проклятый звук преследования, заставляя мои уши нервно дёргаться (этот мерзкий шорох плаща над ушами начинал сводить меня с ума). Но только один и непривычно быстрый, что немного успокоило, хотя руки сами крепче сжали меч.       Через полминуты бегун заскочил на холм и встал в паре метров от меня. — Вы в порядке? — первое, что сказал он, сорвав слова с моего языка.       В этот раз дыхание Бинли сбилось заметней, и мех на руках был немного всклокочен, но каких-то травм я не рассмотрела. К тому же свечение его тела, показывающее уровень хаоса, если и стало тусклее, то едва различимо. — Да. А вы? — на всякий случай спросила я. — В полном, — ответил кролик, придерживая оленя под уздцы. — Спускайтесь.       При этом взгляд его был сосредоточен на мече короля.       Соскользнув со спины оленя, я немного потопталась, разминая ноги, а когда повернулась к парню, он уже наполовину снял шарф со своей шеи. Под ним оказался серебристый прямоугольный, чуть изогнутый уголком щиток, закрывающий горло, как воротник. Двустороннее копьё же стояло рядом, воткнутое в снег.       Пока я рассматривала этот изящный и отполированный элемент брони, по сути единственный у этого воина, он подступил ко мне и протянул руку к мечу. А когда тот без лишних вопросов оказался в его руках, кролик, с невозможной для меня ловкостью, замотал ножны своим шарфом, а из концов сделал портупею. — В городе лучше не сообщать, кто мы. Сойдём за туристов, решивших изучить глубинку. На острове таких много, — говоря, Бинли подошёл ближе и с концами своего шарфа, превратившегося в пелёнку для ножен, потянулся к моей талии.       Я послушно подняла руки, согнутые в локтях, от чего полы плаща разошлись в стороны, освобождая больше места под ними, и позволила воинственному кролику нацепить мне на пояс меч папы-короля в импровизированной портупее (ещё один пояс, давящий тяжестью на бёдра), как позволяла в детстве папе поправить мои штанишки, прежде чем снова бежать играть в песочницу у качелей. — Тогда, может, стоит перейти на «ты», — предложила я, глядя сверху вниз на покрытую собранными в острые прядки чёрными волосами голову Бинли.       С такого расстояния его длинные уши выглядят очень упругими и словно бархатными, а синий, с небрежными контурами зигзаг почти на их вершине как будто поблёскивает.       Только отступив и выпрямившись, он снова посмотрел мне в лицо и серьёзно кивнул. — Думаешь, они могут последовать за нами и в город? — спросила я, когда мы втроём (олень послушно пошёл за нами сам) стали спускаться с холма навстречу цивилизации.       Объяснять кто «они» не понадобилось. — Сложно сказать. Нужно быть готовым ко всему, — серьёзно ответил Бинли, оглядывая периметр с тем же подозревающим прищуром, что и Шедоу, когда мы были в санях.       Только будь жив, мой сладкий ёжик, и я сделаю всё, чтобы мы встретились вновь!