Путешественница Звёздочка и силы хаоса 2

— Как вы… Как вы это делаете? — спустя минут пять пути по лесу запыхавшийся Мэр всё-таки созрел для этого вопроса. — Вы… как будто знаете куда идти.       Заметив новые всполохи сияния на снегу, я тут же согласилась помочь в поисках пропавшего охотника, но только втроём: я, Мэр и Бинли. Моё странное поведение с нарушениями требований кролика ради поиска ребёнка в лесу и так выглядело странно, но мне не хотелось, чтоб ещё и целая толпа добровольцев считала меня какой-то чокнутой или ещё хуже — ведьмой.       Мы с Мэром шли рядом, пока Бинли держался впереди, оценивая обстановку (от чего его всё время приходилось перенаправлять), так что мне было комфортно всмотреться в лицо мужчины. — А вы не будете считать меня сумасшедшей? — всё-таки решилась я посвятить в это странное светошоу присутствующих.       Мэр уже знал слишком много, и лучше всё как-то прояснить, а Бинли стоит знать такое, чтобы лучше меня защищать. Да и вообще хотелось перед ним оправдаться и доказать, что я вышла из дома не из-за собственной дурости и взбалмошности. Я ведь не такая! — Ну что вы! — искренне расстроился мужчина. — Как я могу, после того как вы спасли Хинату… и, возможно, здоровье его мамы, найдя его до того, как она узнала. К тому же можете мне не верить, но я давно работаю на своей должности и мобианцев повидал немало, так что научился разбираться… Я успел понять, что вы сдержанны и рассудительны, так что, скорее, поверю, что у вас есть какой-то секретный способ анализа обстоятельств, сбора информации… Как у детектива.       Его одышка, замедлившая наше продвижение, ничуть меня не смущала, потому что самой хотелось идти медленней от усталости, а вот то, как пристально Мэр меня изучает, немного беспокоило. Но гораздо подозрительней было то, что в какой-то момент он в общении со мной перешёл с «ты» на «вы». При первом знакомстве он показался мне добрым простачком, но теперь я начинала сильно в этом сомневаться.       Пока мужчина говорил, Бинли обернулся и всмотрелся мне в лицо, явно желая узнать мою реакцию. Как бы сообразителен он ни был, мне явно удалось сбить его с толку, и это можно было понять — сначала я веду себя разумно и соглашаюсь со всеми мерами предосторожности, а затем вдруг прусь куда-то в лес. — Ну… — начала я, оттягивая время, а затем всё-таки собралась с духом и выложила. — Я вижу отблески на снегу. — Отблески? — переспросил Мэр, а Бинли так и продолжил поглядывать на меня через плечо, поворачиваясь вперёд только чтобы скорректировать свой путь.       Из-за тёмного окраса его фигура иногда казалась обманом зрения, одной из странных теней, создаваемых деревьями в свете его фонаря, направленного вперёд. — Ну, это что-то вроде северного сияния, но на снегу. — Поэтому вы так легко идёте в темноте? В этом свете? — немного подумав, уточнил мужчина, и это было неожиданно.       Его запыхавшийся голос был полон любопытства и никакого сомнения или насмешки.       Когда мы ждали, пока Мэр соберётся, Бинли попросил его раздобыть нам фонари, но в спешке он нашёл только два, и теперь они оба освещали себе путь, а хорошо ориентировалась только я. — Да нет, это просто хорошее ночное зрение, хотя свет фонарей его постоянно сбивает, — объяснила я.       И всё равно мне было комфортней, чем им с фонарями, ведь, как и предсказывал Мэр, дело шло к снегопаду — небо заволокли тёмные тучи, абсолютно перекрывая свет луны и звёзд. — Значит… — спустя какое-то время, снова вернулся к теме мужчина. — Вас благословил сам Царь Ледяного Леса?.. Я слышал о таком… И это так ожидаемо, что именно дочь конюха… Почему же вы сразу не сказали?       Не слышала, что благословение Снежика может так проявляться, только про северное сияние, оповещающее о том, что кто-то прошёл посвящение, но есть ещё много всего, что мне неизвестно об острове. Всё-таки у этих мест очень богатая история. — Я не знала, что это нормально. Я всё детство провела в другом месте и со многим здесь незнакома, — призналась я.       В очередной раз обернувшись, Бинли особо долго, как мне показалось, всматривался в моё лицо. Стало не по себе от того, как стремительно эти малознакомые морфы узнают всё больше информации обо мне. — Стой! — окликнула я его.       Заяц тут же повернулся вперёд и стал напряжённо водить лучом фонарика туда-сюда. — В чём дело? — напряжённым тоном, вполголоса спросил Бинли.       Рядом примолкнув, шумно дышал запыхавшийся Мэр. Его фонарик тоже бродил вокруг, но мужчину, похоже, гораздо больше волновало, не подкрадываются ли к нам со спины. — Сияние пропало. Тихо, дайте мне послушать… — попросила я и прислушалась, а уловив чьё-то поверхностное дыхание и тихие стоны, рванула на звук. — Сюда!       Бинли старался держаться впереди меня, но в этой предосторожности не было необходимости — в радиусе слышимости кроме нас находился только этот неизвестный, а он звучал как больной или раненый. — Это он?! — пытаясь догнать нас, выкрикнул Мэр, но тут же получил ответ сам.       Пройдя всего шагов десять, мы проломились через кучу сушняка и оказались на небольшой полянке. — Стэнли! — воскликнул Мэр и кинулся к мужчине, лежащему на земле.       Мне машинально ринуться за ним не позволил Бинли, жёстко ухватил за руку выше локтя и удержал на месте. — Здесь могут быть и другие капканы, — резким тоном, но тихо, почти сквозь зубы, предостерёг заяц.       Сначала я не поняла, при чём тут капканы, но в это время Мэр растолкал брата, и тот, придя себя, тут же схватился за ногу, ступню которой обхватывало что-то железное, словно он её сунул в металлический ящик. Стоило приглядеться, и стали видны окровавленные заострённые штыри, часть которых сверху и снизу вошла в ногу несчастного. Сам капкан почти полностью был покрыт коричневым налётом, сначала показавшимся грязью, но это была ржавчина. — И что?.. — начала я, а потом меня осенило (ну хоть не через три часа). — А если дрон может найти мины, он может найти капканы?       Спросила я у Бинли, как самого умного и подготовленного здесь, но, видимо, говорила слишком громко, потому что Мэр тут же обернулся: — Здесь что, могут быть ещё капканы?! — ужаснулся он, но его брат подавился водой, и Мэр снова сосредоточил своё внимание на нём. — И откуда они тут только взялись. У нас использование капканов везде, кроме личных владений, запрещено уже больше ста лет.       Кроме фонаря, Мэр принёс с собой только фляжку и небольшую сумку с красным крестиком. С его комплекцией и это далось нелегко, только это никак не могло помочь ему вынуть ногу брата из капкана. — Он мог остаться с тех времён, — предположил Бинли и строго глянул на меня. — Если твои дроны такое могут, используй их, но с места не двигайся! Ясно? — а после моего серьёзного кивка повернулся к Мэру и его брату. — И вы не двигайтесь.       Пока я запускала дроны и искала в Часах нужную программу для нахождения мин, заяц двинулся вперёд точно по следам Мэра, постоянно водя копьём по земле перед собой. Программа нашлась легко, и парящая с тихим жужжанием в воздухе стайка дронов занялась своим делом. Один просканировал местность, составив примитивную карту, на которой следовало очертить зону обследования. После этого два дрона, в которых имелись необходимые датчики, опустились на землю. В обычном режиме на своих ножках-усиках они походили на крохотные треножники пришельцев*, а в режиме «металлоискателя» они сгибали ножки, опуская плоские днища к самой земле, и передвигались так, становясь похожими на двух пауков.       Дроны делали свою работу, а Бинли, тем временем добравшись до мужчин, осмотрел капкан, потянул крепящуюся к нему цепь, ведущую в землю, и как следует её подёргал. — Я уже пытался… и выдернуть, и откопать, и переломить… Она хоть и ржавая, но крепкая, сволочь! — с тяжёлой одышкой пожаловался пострадавший. — Как же ты так? — сокрушался Мэр, стоя перед ним на коленях прямо в снегу. — Ты же всегда с собой и рацию, и сигнальные огни брал… Где твой рюкзак? — Да тут, метрах в пяти, — раненый кивнул куда-то в сторону. — Я отошёл буквально на минуту, дров для костра собрать… — он прервался, чтобы застонать, потому что его брат пытался перевязать его рану бинтами вместо тряпья, что на ней были.       Чуть выше раны нога была перетянута жгутом, но судя по количеству крови на снегу под ногой с капканом, наложить его удалось далеко не сразу. — Я сейчас разожму капкан, и тогда вытащите его ногу, — сказал Бинли вставляя остриё копья между зубьями железной клешни.       При этом он упирался в капкан ногой, чтобы его зафиксировать, и раненому пришлось лечь на спину и согнуть застрявшую ногу в колене, чтобы этот было возможно.       Когда железные зубья разжались, Мэр помог брату освободиться. Мне с другого края поляны было плохо видно, как они это провернули и потом накладывали бинты на рану, и, наверное, хорошо что так. — Бинли! — позвала я, как раз когда освобождение раненого и оказание первой помощи было закончено. — Я закончила, дроны ничего не нашли. — Хорошо. Иди сюда, но только по моим следам, — разрешил Бинли, и, вернув дроны на цепь, я выполнила его инструкции.       Заяц и Мэр помогли раненому встать и оттащили его к другой поляне неподалёку. Весь путь Бинли прощупывал дорогу своим копьём, а я шла позади них. На поляне, где охотник обустроился на привал, как он сказал, для обеда, мы нашли его вещи и использовали «сигнал охотника» — трубка, похожая на хлопушку, запускающая в небо красный сигнальный огонёк, на несколько секунд заливший всё вокруг болезненным алым сиянием. По нему нас и нашла поисковая группа волонтёров, которых успел собрать Мэр. Они отнесли раненого на носилках и заодно забрали его вещи, Мэру и налегке обратный путь дался нелегко, хотя он старался не отставать, а когда мы достигли города, подошёл к нам и пригласил на праздник, который он собирался завтра устроить в честь моих геройств. Мы с трудом уговорили его не поднимать шуму.       Одной мне, наверное, всё-таки не удалось бы отвертеться, но Старшего Ученика Королевских Стражей, настаивающего на том, чтобы никакой шумихи вокруг нас не создавалось, пока для дочки королевского конюха не прибудет охрана, пришлось послушаться.       Наконец вернувшись в арендованный дом, по моим ощущениям ближе к полуночи, я тут же, даже не сняв плаща, завалилась на диван. Ноги просто отваливались, во рту пересохло, да ещё и как-то мутило, наверно от перенапряжения. Бинли опять отправился бродить по дому, но мне было не до него.       Полежав немного с прикрытыми глазами, я надеялась просто задремать — полчаса такого сна точно придали бы сил, чтобы потом нормально раздеться и приготовиться ко сну, — только в итоге из дремоты меня вывела боль. Сначала показалось, что это что-то, связанное с критическими днями, но быстро стало ясно, что всё крутится вокруг пищеварения: тошнота, боль в области желудка, даже возникло ощущение, что поднялась температура. По крайней мере, на лице образовалась испарина.       Сначала я надеялась, что всё само пройдёт, и просто лежала, поглаживая живот и стараясь больше никаких движений не делать, но облегчение всё никак не приходило, наоборот, тошнота только усилилась. Мысли всё время бродили вокруг идеи, что надо бежать в туалет, только как? Живот болел так, что разогнуться казалось невозможным, и пришлось бы идти, согнувшись буквой «г».       Послышались шаги, и я с мольбой взглянула на Бинли. — Что с тобой? — то ли по взгляду, то ли по всему моему виду, он сразу понял, что что-то не так, и напрягся. — Принеси ведро или что-нибудь ещё. Меня может стошнить, — без предисловий попросила я.       В моём состоянии не до смущения и неловкости было, гораздо хуже, если меня вывернет прямо на пол.       Заяц не стал тратить время на вопросы или причитания, а сразу куда-то ушёл и вернулся с серым пластиковым ведром. Мне даже сесть ровно было тяжело, так что я прижала ведро к груди так, чтобы если всё-таки стошнит, мимо не попало. — Какие симптомы? — спросил Бинли, стоя рядом.       Мне хотелось просто поверхностно дышать и не делать больше никаких движений. И, возможно, чтобы меня, наконец, стошнило. Тошнота — отвратительное чувство, но по прошлым опытам отравления я знала, что если тебя стошнит, то сразу станет легче. Но игнорировать вопрос всё-таки было нельзя. — Тошнота… И живот болит… — с трудом и совсем тихо, но я всё-таки нашла силы ответить. — Думаю, это отравление.       Вердикт напрашивался сам собой. То ли тот поджаренный морепродукт на палочке, что я купила, пока мы ходили по рынку, то ли мясо мной было приготовлено как-то неудачно.       Бинли напряжённо вздохнул, глядя куда-то в сторону, видимо, о чём-то думал. Затем он оживился и полез в тот чёрный мешочек на поясе, откуда доставал жетон. В этот раз он вынул какую-то чёрную коробочку размером меньше ладони, в которой я по короткой антенке опознала рацию.       Он что-то нажал на корпусе, и рация противно зашипела. — Спрат, ответь! — требовал Бинли, затем ждал ответа и требовал снова.       Это длилось, казалось, несколько минут. Я даже хотела попросить его отойти, хотелось тишины… И чтобы мне стало хоть каплю лучше и получилось бы забыться сном.       Рация только беспрерывно противно шипела. Мне доводилось только пару раз общаться через радиостанцию в Часах, но даже мне шипение рации зайца казалось ненормальным. — Связи нет, — подытожил Бинли, наконец перестав истязать мои уши. — Придётся обратиться в местную больницу. Возможно, местная телефонная линия работает…       Он двинулся в сторону, наверно искать проводной телефон (проклятый прибор, совсем не подумала, что он может тут быть!), но мне вдруг захотелось, чтобы он не отходил.       Любопытство немного отвлекало от боли в животе и помогало сдерживать тошноту. — Постой! — хотелось воскликнуть, но сил хватало только на жалобный тон. — А с кем ты хотел связаться?       В таком состоянии плохо думалось, и у меня была только одна идея, что он в таких обстоятельствах зачем-то хотел связаться с руководством и спросить их совета. — Один мой друг должен находиться в соседнем городе, помогать с эпидемией… — он назвал вирус, которым как раз переболел Маник, пока все остальные в замке, включая меня, оказались привиты. — Он не врач, но его лечебный чай во многих случаях эффективней многих лекарств. А после обучения в лиге Королевских Стражей он обучился и оказанию первой помощи… Возможно, удастся вызвать врача из местной больницы.       История про «лечебный чай» вызывала некоторые сомнения, но отправляться в больницу мне всё равно хотелось меньше, чем обратиться к тому, кто имеет отношение к Королевской Страже. — Постой. Присядь, — как можно увереннее приказала я, а заяц окинул меня (даму в плаще, обнимающуюся с ведром) сомневающимся взглядом, но всё-таки послушался. — Я могу доверить тебе тайну?       Бинли нахмурился сильней, и в его проницательных глазах промелькнул скептицизм. Его можно было понять, ведь момент совсем не подходящий для задушевных разговоров. — Клянусь своим жетоном… — начал он, и лёгкая небрежность тона мне не понравилась. — Это королевская тайна, — пояснила я настоятельным, почти наезжающим голосом.       Заяц помолчал уже с более осознанным лицом и серьёзно кивнул. — Значит, сохранить её — это мой долг. — Хорошо, — ответила я, собираясь с мыслями, чтобы понять какими словами лучше объяснить. — Я могу связаться с кем угодно. Но только с тем, кого знаю. Если ты мне поможешь, я могу связать тебя с твоим другом. — Что нужно делать? — подумав лишь пару секунд, решительно спросил заяц.       Усиленно сглатывая, чтобы избавиться от странного чувства в горле, я немного подождала, пока отступит очередной острый приступ дурноты, а затем снова напрягла все силы, чтобы понять как осуществить мою идею. — Подержи, — попросила я, указывая на ведро, потому что не хотела его отодвигать, а мне нужны были обе руки и, когда Бинли послушался, продолжила, кладя одну руку ему на лоб, выше металлического щитка, а второй коснулась серебряной звёздочки на своём чокере. — Закрой глаза и как следует представь того, с кем хочешь связаться, — в этот раз заяц медлил не больше секунды, и после того как я почувствовала, что Звёздочка заработала как надо, продолжила. — Позови его. — Спрат? — позвал Бинли, в этот раз колеблясь, перед тем как выполнить указание, дольше всего.       Рация, которую он убрал обратно в мешочек, тут же зашуршала, в этот раз вполне естественными статическими помехами. — Бинли? Это ты? — заговорила она добродушным мужским голосом, пока распахнувший глаза заяц спешно её доставал свободной рукой.