Путешественница Звёздочка и силы хаоса 2

— А ты… От этого не устаёшь? — наконец успокоившись и расслабившись, спросила я идущего рядом с оленем Бинли, пока вокруг под снежным покрывалом спал лес, и, кроме его природных звуков и хруста снега, ничего не было слышно.       После того, как мы с Ясной стали похожи друг на друга, они вместе со Спратом ушли и по плану должны были забрать Сию, и как можно быстрей покинуть город. Вскоре мы услышали хлопок — это группа волчонка запустила сигнальный огонь. Для преследователей это должно было выглядеть так: сопровождающие принцессу герои поняли, что их снова преследуют, и сигнальным огнём вызвали подкрепление (полицию, спасателей, других стражей) из города. На самом деле это был сигнал для нас, говорящий, что преследователи купились на «поддельную Астру» и двигаются за группой Сии, а значит, и мы можем выдвигаться, просто в другую сторону.       После этого Бинли забрал оленя, и мы тихонечко ушли в лес. Хорошо, что мне предстояло в основном ехать верхом, потому что после сониковских кроссовок обувка Ясны ощущалась очень неудобной. Мне даже показалось, что я успела натереть мозоль, но, к счастью, нога перестала ныть, как только на неё не надо было наступать.       Сначала вся эта суета, напряжённое ожидание и постоянная готовность к тому, что вот-вот план провалится, и на нас нападут, ввела меня в какое-то напряжённое оцепенение, но спустя полчаса тихой ходьбы по лесу, где мы даже нашли просёлочную дорогу, и свисающие ветки перестали угрожать выбить из седла, я совсем расслабилась. Даже вспомнилось, как мы с Шедоу катались на лошадях, и было так спокойно и красиво… Интересно, а зимой, по тропе через заснеженный лес, можно тоже покататься? — От чего? — уточнил заяц, на ходу вглядываясь мне в лицо.       Здесь было так спокойно, что даже он выглядел умиротворённым и как будто шёл медленнее, никуда не спеша. — Ну… От сражений… Постоянно погони, нападения, слежка… То ты за ними следил, теперь они за нами следят… — пыталась объяснить свою мысль я.       Бинли огляделся, не высматривая, а вроде просто раздумывая или даже любуясь. Сейчас, глядя на него сверху вниз, такого расслабленного и спокойного, я впервые видела в нём обычного парня, живого и думающего. А не стойкого оловянного солдатика. — Я сам выбрал этот путь, — наконец заговорил заяц, всё так же созерцая окрестности, и желание любопытствовать у меня резко отпало.       Меня заинтересовала эта тема, потому что моя жизнь стремительно превращается в череду приключений, и иногда мне кажется, что я вот-вот не выдержу. Бежать, сражаться, бояться… Словно не жизнь, а марафон фильмов ужасов.       Только для Бинли это не вдруг начавшееся приключение, это вся его жизнь. Так что такие вопросы слишком глубокие и личные, и мы ещё недостаточно знакомы, чтобы о таком спрашивать.       Дальше наш путь проходил почти в полном молчании. Мы даже встретили путешественников, двигавшихся в город, из которого мы бежали. Они с Бинли обменялись информацией о состоянии пройденной дороги и новостями о погоде, а затем мы радушно разошлись. Правда, всё время их общения путешественники постоянно косились на меня и, даже уходя, не могли отвести взгляда, но это легко объяснялось присутствием оленя. Я даже начинала к этому привыкать. — Стремительный? Танцор? Скакун? — наконец сообразила я, что надо бы узнать имя оленя, и время как раз появилось, так что можно было попробовать позвать, ведь каждый скакун в упряжке натренирован отзываться на определённую кличку. — Резвый? Комета? Купидон? — на этом имени олень поднял голову выше, навострив уши. — Купидон, стоять! — и он послушно замер, оставаясь сосредоточенным в ожидании нового приказа. — Иди, Купидон.       Зверь послушно зашагал, и Бинли, заинтересованно наблюдавший за моим экспериментом, спросил: — Значит, это Купидон?       Наверно стоило и раньше подумать об этом, но хорошо, что я вообще смогла запомнить имена Оленей Санты, хоть и не научилась их отличать друг от друга. Каких-то выразительных черт во внешности у них и не было. Для упряжки Саней Санты выбирают лучших оленей среди всех, что вырастили оленеводы, живущие в горах или другой глуши. Так как олени летающие, иногда они «отправляются погулять», и их можно встретить в обычном лесу. Это считается очень хорошим знаком. Местные хищники для них нестрашны, а жители, даже самые плохие, боятся навлечь на себя гнев Царя Ледяного Леса и оленей не трогают.       В королевской конюшне живут олени сразу на две упряжки, чтобы в случае чего была замена, и обе надрессированы откликаться на одни и те же имена для лучшего контроля упряжки в воздухе. — Похоже на то, — кивнула я и, ощущая неловкость из-за того, что так мало знаю о традициях своей новой семьи, о вещах, уважаемых всем королевством, объяснилась. — Я в королевстве совсем недавно и только начала изучать всё, связанное с Рождеством.       Во внимательных бирюзовых глазах не было ни толики осуждения, только спокойный интерес. Немудрено, что я почти всё время при нём чувствовала себя расслабленно. Он имел свои взгляды и свои цели, но не требовал, чтобы и другие их придерживались или соответствовали каким-то его стандартам. Да и в группе друзей Бинли все очень разные и совершенно на него не похожие, а он даже взглядом не показал осуждения. То, что он ворчал на Сию, похоже на типичную дружескую пикировку, ведь когда доходит дело до чего-то серьёзного, о том, чтобы спорить, не идёт и речи.       Наверно мне очень повезло, что у королевского кортежа меня спас именно Бинли, а не какой-нибудь грубый тип. — Бинли… кажется, у нас проблема! — крикнула я, когда он отошёл, чтобы проверить, можно ли подойти к ручью, журчание которого слышалось неподалёку.       У нас был запас воды, но, конечно, не для оленя. — В чём дело? — быстрыми скачками примчался заяц, пока я спешивалась. — Вроде бы… Купидон хромает, — поделилась я своими переживаниями.       Сначала мне показалось, что всё дело в неровностях дороги, но олень продолжал странно проседать, ступая на заднее левое копыто, и я поняла, что это не к добру.       Бинли взял оленя под уздцы и провёл его немного вперёд, наблюдая, как он переставляет копыта. — Вы правы, — вздохнул заяц и стал снимать сумки с нашим багажом, закреплённые позади седла. — Здесь где-то должна быть деревня, — задумчиво проговорил он, оглядывая лес, словно мог разглядеть её через деревья. — У меня есть карта, — спохватилась я и, использовав дрон с голопроектором, вывела загруженную в него Тэйлзом карту острова. — Мы примерно здесь, — всмотревшись в изображение, Бинли указал пальцем в линию дороги, проходящей через лес, и перевёл палец к небольшой группке кружков и линий, изображающей поселение. — А вот здесь деревня Медной Ветви… Оттуда Сия родом. — Правда? — удивилась я.       Не ожидала, что мы окажемся в местах, где вырос кто-то из друзей Бинли. — Эта деревня ближе всего к нам. И там знают, как помочь оленю, — сказал он.       Путь я продолжила пешком, ведя Купидона под уздцы, пока заяц нёс две спортивных сумки с нашими вещами. К счастью, бежать необходимости не было, так что мы добрались до поселения, сделав всего один привал, чтобы перекусить сушёным мясом.       Деревня встретила нас обычной вечерней суетой — кто-то шёл с работы, кто-то, уже освободившийся, гулял с семьёй или друзьями. Судя по всему жили здесь в основном кролики (а может, тоже зайцы) и разные копытные: быки, овцы, олени (антропоморфные). Пока мы шли по центральной улице, я вовсю разглядывала округлые деревянные дома приятных пастельно-природных цветов — жёлто-коричневые с нежно-салатовыми крышами. И из центра многих крыш торчали странные украшения — по две ветвистых ветки, невольно ассоциируясь с оленьими рогами.       Самым грандиозным было украшение у самого большого здания, к которому мы шли, провожаемые поражёнными взглядами прохожих. Это были две странного чёрно-коричневого окраса гигантские ветвистые ветки или, даже можно сказать, раздвоенный ствол, по размерам чуть ли не превосходящие само здание. Но, подойдя ближе, я поняла, что это, скорее всего, живое дерево на заднем дворе.       Нас вышла встречать высокая стройная женщина со светлыми волосами, её бледно-бирюзовое длинное платье хорошо сидело, но так целомудренно, что язык бы не повернулся назвать его обтягивающим. Лоб был повязан бледно-персиковой лентой. Но больше всего привлекали внимание длинные (в длину больше самой головы) прямые рога, начинающиеся прямо под повязкой. Они величественно возвышались над головой и через их бледную мутную изумрудную зелень просвечивали лучи солнца. — Прошу прощения за вторжение в вашу деревню, — Бинли, вложив кулак в ладонь, вежливо поклонился, и я, стоя позади него, изобразила книксен. — Я сопровождаю дочь королевского конюха по поручению короля. Наш олень ранен. Вы можете ему помочь?       До этого холодный, но не злой взгляд женщины переместился с нас на оленя. Только теперь, перестав разглядывать глаза, я заметила, что под каждым на щеке есть чёрная родинка. — Для любого поселения большая честь встретить священного оленя, а тем более оказать ему помощь, — размеренно ответила она, а затем обратилась к одному из жителей, успевших столпиться вокруг нас. — Проводите его в свой хлев и устройте со всеми почестями, — а затем она обратилась к другому морфу. — А вы осмотрите его и окажите всю помощь, что сможете.       Оба взрослых морфа кивнули ей и поспешили к оленю. — Его зовут Купидон, — предупредила я их и погладила названного по морде, успокаивая, чтобы ему легче было подпустить к себе активных незнакомцев. — Вы очень добры, староста, — снова поклонился женщине заяц.       Она ответила лишь кивком. — Вы можете переночевать в моём доме, — предложила староста и, развернувшись, проследовала в большое здание, над которым возвышалось похожее на рога дерево.       Бинли глянул на меня и последовал за ней. Мне оставалось только идти за ними.       Женщина предложила мне свободную комнату, а Бинли досталась старая комната Сии. До ужина ещё было несколько часов, и нам предложили передохнуть.       Как только шаги по лестнице спустились вниз, я немного нервно потопталась у двери, прислушиваясь, — на втором этаже был кто-то ещё, сидел в одной из комнат на деревянном стуле и чиркал что-то на бумаге, иногда ею шурша, от чего мне вспомнился Тэйлз, корпящий над своими чертежами, — и нерешительно вышла в коридор. Строгость хозяйки дома, хоть и лишённая враждебности, совсем отбивала желание что-то говорить, тем более задавать личные вопросы. Но я не смогла бы нормально расслабиться, не прояснив, как обстоят дела.       Тихие поскрипывания досок пола казались оглушительными, хотя я и понимала, что большинство их могут вообще не слышать, а тем более с другого этажа. Подойдя к двери, за которой какой-то тканью шуршал Бинли, тихонько постучала. — Это я, — вполголоса сообщила я и затаила дыхание.       Чирканье по бумаге прекратилось, но неизвестный не спешил вставать. — Входите, — откликнулся Бинли, и я поспешила тихонько открыть дверь.       Едва вступив в комнату, я замерла, озадаченная делом, от которого отвлекла зайца — он зачем-то переложил верхнюю часть постели на пол. Не жалует кровати? — Я чем-то могу вам помочь? — немного постояв в ожидании, всё-таки спросил он. — А… да. Я хотела спросить… Это, значит, дом Сии? — наконец опомнилась я и окинула взглядом комнату, в которой когда-то жил знакомый нам волк.       Кроме простой деревянной кровати, письменного стола и небольшого шкафа, здесь имелся жёсткий ковёр изумрудного цвета и жёлто-салатовые шторы. Единственным ярким пятном был вроде бы простой хлипкий деревянный ящик, из которого торчало много разноцветных предметов. Мне удалось разглядеть красный мяч и оранжевый воздушный змей. — Насколько мне известно, здесь он вырос, — кивнул заяц. — Сия рассказывал, что научился ставить ловушки у отца и местных охотников и совершенствовал свои умения, расставляя ловушки в лесу вокруг деревни. После случившегося здесь пожара местные их только усилили. Здесь относительно безопасно. Безопасней, чем в других деревнях по соседству.       Пока Бинли говорил, я рассматривала небольшую полку над столом, засыпанным листами бумаги с печатным текстом. На ней сгрудилось несколько примитивно выструганных фигурок, одну из которых можно было принять за жетон Королевского Стража, такой как у Бинли. А может, и у самого Сии теперь есть такой настоящий, хоть он и ученик. — А эта женщина? — от неловкости я понизила тон и напряжённо оглянулась на дверь, хотя прекрасно слышала, что староста сейчас внизу, шинкует что-то на разделочной доске. — Она?.. — Это матушка Сии. И Староста деревни, — объяснил заяц. — Они с её мужем усыновили Сию, когда он был совсем маленьким. О своих биологических родителях он ничего не знает, а отец, что вырастил его, погиб, — пока он говорил, я разглядывала плакаты, висящие над полкой над столом, в одном из которых узнала рождественскую листовку, а два других… — Это плакаты, призывающие вступать в лигу Королевских Стражей. Такие каждый год развешивают на улице за месяц до начала приёма. — О, вот как… — совсем неосмысленно протянула я, а затем мой взгляд снова вернулся к постели, переехавшей с кровати на пол, словно она во сне много ворочалась и в итоге свалилась. — А… тебя чем-то не устраивает кровать?       Не сказать, что мой вопрос вызвал у Бинли смущение, скорее лёгкую растерянность, насколько вообще можно было судить по его всегда холодно-строгому лицу. Мне начинает казаться, что он ещё более сдержанный и закрытый, чем Шедоу. — Я предпочитаю более жёсткую постель… Я собирался помедитировать до ужина, пока всё спокойно. Но если вы хотели куда-то выйти… — предложил он, уже двигаясь в сторону своего копья, прислонённого к шкафу. — Нет-нет! — замахала руками я. — Лучше и вправду отдохни, пока есть возможность. Я и сама пожалуй прилягу.       С этими словами я спешно покинула комнату Бинли и снова зашла в свою, на этот раз заперев за собой дверь на хлипкую задвижку. Навряд ли она может помешать кому-то ворваться, но, по крайней мере, покажет, что входить не надо. Плащ, сумка, цепочка с дронами и патронташ, и даже рубашка с неудобными утеплёнными штанами Ясны — всё полетело прямо на пол в одну кучу посреди комнаты.       Только бронежилет я снимать не стала, так и заползла под одеяло — в бронежилете и трусиках (хотя на мне ещё была футболка и спортивный лиф). Забавный у меня наверно был видок. Шедоу бы оценил. Кажется, была такая короткометражка про зомби-апокалипсис и голую девушку с бензопилой…       Проснулась я при странном освещении. Уже закат?       Что-то давило сзади на головные иглы, и, махнув рукой, я поняла, что это задняя часть бронежилета задралась во сне. Хотя обычно бронежилеты туго затягивают по бокам, чтобы они походили на жилет, но так он бы мешал мне сворачиваться в кубок. Так что мой никогда не был застёгнут, и поэтому, стоило свернуться в клубок, и его задняя часть просто вставала перпендикулярно телу и торчала между игл.       Перевалившись на спину, я тихонько простонала. Тело немного ломило, как бывает на следующий день после тяжёлой физической нагрузки, но выспаться удалось хорошо, и даже сон про скачущего по северному сиянию оленя был приятным. Только во рту было сухо, а живот скрутило от голода.       Некогда было думать и сомневаться, так что я спешно натянула штаны и рубашку, а затем, подумав, всё-таки снарядилась полностью. Надо быть готовой ко всему.       Судя по звукам, заполнявшим дом, с того момента, как я заснула, никто в нём не покинул своих мест: неизвестный — в своей комнате, Бинли — у себя, а Староста — на кухне. Она-то мне и нужна — и Староста, и кухня.       Первый этаж встретил запахами, от которых живот скрутило ещё сильней, и он постыдно заурчал. Но когда я дошла до кухни, то поняла, что встал более насущный вопрос. Готовя в самой настоящей каменной печи, женщина даже не обернулась, хотя очевидно, что меня заметила, раз заговорила: — Неожиданно раннее пробуждение… Хотя предсказуемое, с учётом того, как рано вы легли. — Очень устала, — коротко пояснила я. — Неудивительно, с учётом пути, который вы проделали, — сказала Староста. — А где здесь туалет? — выпалила я, едва она успела договорить, потому что больше не могла тратить время на вежливые беседы. — В конце двора, — ничуть не изменив тон, ответила женщина, словно совсем не удивившись такой резкой смене темы.       Выход на задний двор был прямо из кухни, надо было только распахнуть двустворчатую дверь. Мой путь шёл по протоптанной в снегу тропинке, мимо мощного ствола дерева, похожего на гигантские оленьи рога. Вблизи чернота на его светло-коричневом стволе походила на гарь. Хотя Бинли же что-то говорил о пожаре…       Размышлять было некогда, и я поспешила дальше. Хорошо, хоть холод мне не страшен, да и деревянная кабинка довольно просторная, но всё равно пришлось повозиться из-за всех вещей, что для перестраховки на себя понавесила. Уже выйдя, обнаружила и умывальник простейшей конструкции, но могла бы и догадаться, что ничего из него не получу — если в нём и была вода, то вся замёрзла. — А где бы руки помыть? — спросила я, вернувшись на кухню. — Чтобы в доме была вода, её нужно принести, — всё тем же ровным тоном ответила Староста и поставила передо мной два деревянных ведра с самым настоящим коромыслом.       Интересно, у них и в гостинице так же понимают гостеприимство? Может, стоило остановиться там, если она вообще есть… Но что поделаешь — пить захочешь и не такому научишься. Водрузив на плечи коромысло с двумя пустыми вёдрами (хоть само по себе всё это нетяжёлое), я направилась искать колодец, размышляя о том, как вообще можно жить в таких условиях и не продумывать каждую свободную секунду свой переезд в более цивилизованное место? Наверно местным жителям это всё действительно нравится, раз они не просят помощи у местного герцога или у королевской семьи.       По дороге к выступавшей из земли широкой трубе с собственной маленькой крышей на двух железных опорах по бокам я заметила трёх детей, занимавшихся чем-то странным у ствола поразительного дерева.