Путешественница Звёздочка и силы хаоса 2

— А-а… Э-э… — очень осмысленно выдохнула я, ощущая, что уши разошлись в стороны, а иглы встопорщились вместе с шерстью. — Я… не хотела… Я думала… Просто помогу Дереву… Я не думала… Я не знала…       Мои попытки оправдаться были сбивчивы и несуразны. Да и что можно было сказать в таких обстоятельствах? Я ведь правда думала, что помогаю Священному Дереву и жителям деревни, но только теперь до меня стало доходить, что от такой помощи может быть и вред — что если этому дереву в такую холодную пору нельзя цвести? Может, деревенские жители на самом деле потому и давали Дереву так мало хаоса, чтобы оно не расцвело, пока не потеплеет?       Прежде чем мне бы удалось нагородить ещё больше несуразных оправданий, Староста молниеносно преодолела разделявшее нас расстояние — снег под её ногами звучал как рвущаяся бумага — и как схватит меня! Я подскочила от страха, но через секунду поняла, что её руки не сжимают в попытке удержать, а ласково (но может чересчур сильно от эмоций) прижимали в объятиях. — Спасибо, — тихо проговорила она, и голос так дрожал, словно она плачет. — От всей нашей деревни… Спасибо! Нашу благодарность не передать словами!       Теперь огромный страх, что наделала бед для деревни, сменился на такой же величины неловкость. — Да не за что… Я просто хотела помочь… — пока женщина меня отпускала, бормотала я, а затем с надеждой заглянула ей в глаза. — Я думала, просто выращу веточку, как остальные, а оно… Оно же не пострадает?.. Это ничего, что оно зимой расцвело? — Нет, — мягко ответила Староста, и её губы едва заметно изогнулись в улыбке. — Оно само выбирает когда цвести и не боится ни холода, ни жары. Только перед огнём оно всё-таки слабо, иначе Сия смог бы раньше нам помочь. — А что, хаос Сии не подходит? — не поняла я. — У него вроде много энергии… — Сила моего сына… — она замолкла, глядя в сторону, но не с грустью или осуждением, хотя чувствовалось, что речь идёт о какой-то проблеме, с которой приходится жить. — Это белое пламя, а для Дерева оно враждебно. — Моя сила тоже не подойдёт, она его просто заморозит, — появился рядом Бинли.       Появление Старосты так обескуражило меня, что я даже не услышала, как заяц подошёл. Он пристально оглядывал меня с ног до головы. — Для восстановления такого растения понадобилось бы очень много энергии, вам лучше отдохнуть… — посоветовал Бинли, продолжая пристально на меня смотреть. — Я бы мог отдать вам часть своей, если вы нечувствительны к холоду… — Возьмите и мою, — решительно предложила Староста. — Сегодня я ещё не отдавала дань Священному Древу… — В этом нет необходимости, — замахала я ладоням, чтобы её отговорить. — Я в порядке. У меня ещё много энергии… — Я так и думал… — продолжал сканировать меня взглядом заяц. — Это удивительно. — А как ты это определяешь? — заинтересовалась я. — Ты видишь, сколько в че… мобианце Энергии Хаоса?       Бинли, наконец, отвёл взгляд, оглядывая местность. — Не вижу, а, скорее, чувствую. Эту способность можно натренировать так же, как и контроль Энергии Хаоса, — ответил от серьёзно. — Священное Древо!.. Неужели это правда! — во двор ввалился один из местных жителей, а за ним уже спешили остальные. — Пройдём в дом, — вполголоса позвал меня Бинли, и, кивнув, я последовала за ним, пока всё прибывающие и прибывающие жители восклицали от радости.       Наш уход остался незамеченным, потому что все взгляды были направлены на сияющее силой и здоровьем восстановившееся Древо. — Думаю, до завтрака вам лучше оставаться в комнате, — посоветовал заяц, когда мы оказались в тихой, по сравнению с двором, кухне. — Я только хотела помыть руки… — вспомнила я растерянно.       Из-за этой суеты с Древом теперь непонятно, когда будет завтрак, и до туалета идти нужно через толпу. Да хоть водички откуда попить, спросить не у кого. — Всё почти готово, — глядя на каменную печь, сказал Бинли. — Вы идите к себе, я всё принесу.       Было как-то неловко принимать такую помощь от него, словно охранник в замке вдруг бы решил заняться уборкой в моей комнате, но и упрямиться было неудобно. Всё-таки это лучше, чем самой лазить по чужой кухне. — Хорошо… — согласилась я и, уже направляясь к лестнице, обернулась. — И заканчивай обращаться ко мне на «вы», а то я уже чувствую себя старухой.       Затем я отправилась в выделенную мне комнату, не дожидаясь ответа. Как раз когда закрыла за собой дверь, из другой комнаты вышел тот неизвестный, которого мне ещё видеть не доводилось, и помчался вниз по лестнице. У её подножия они сошлись с тем, кто как раз собирался подниматься, наверно Бинли, и резко затоптались. Мне даже подумалось, что столкнуться, но, судя по звукам, они, скорее, отскочили друг от друга. Что-то заплескалось. — Прошу прощения, — впервые подал голос незнакомец и звучал он как подросток, чем-то напоминая Спрата.       Судя только по голосу можно было решить, что это хороший парень, но это лишь необоснованное предположение. — Всё в порядке, — как всегда сдержанным тоном ответил заяц.       После этого одни шаги удалились, а другие поднялись ко мне. — Мисс Стар!.. Откройте, пожалуйста, дверь, — громко позвал Бинли из коридора, и я, ещё не успевшая отойти, с удивлением гадая, почему он не вошёл сам, распахнула перед ним дверь.       И сразу стало ясно, в чём дело — в одной руке он держал зелёный кувшин, а в другой — глубокую чашу. Пройдя в комнату, он поставил всё это на стол. В этот момент я, наконец, очухалась и поспешила достать из сумки мыло — Спрат выдал мне кусочек в мыльнице, чтобы можно было помыть руки после еды, и он остался у меня. — Могу я вам помочь? — привычным для него нейтральным тоном спросил заяц, пялясь на мои коготки. — Я очень надеюсь, что поможешь, — тоже глядя на свою ладонь, машинально ответила я, ведь иначе мне пришлось бы просить кого-то из малознакомых жителей этого дома.       У самого Бинли, между прочим, когти не особо меньше моих, только более округлые… А у Соника совсем округлые, почти человеческие… — Эта вся вода только мне, или её надо для кого-то оставить? — спросила я, чтобы привлечь внимание Бинли, а самой отвлечься от тоски по брату.       После того как мы покинули материк, всё время что-то происходило, да и в минуты затишья нам всем было чем ещё заняться, так что удавалось проводить вместе гораздо меньше времени. В замке я об этом не задумывалась, но, оказавшись теперь так далеко от новой семьи, вдруг почувствовала, что мне их очень не хватает. — Для вас… Для тебя столько, сколько нужно, — начал заяц с словно натренированного официального тона, но быстро исправился. — Я сожалею, что тебе приходится терпеть такие условия. — Я тоже, — честно ответила я, от чего на крохотное мгновение, но лицо Бинли приобрело забавное выражение недоумения. — Но нам ведь предложили лучшее, что у них есть, и жаловаться как минимум неблагодарно. На моей родине есть поговорка: в чужой монастырь со своим уставом не ходят.       Пару секунд нефритово-синие глаза смотрели в сторону, пока их владелец обдумывал сказанное. — Это мудро, — вынес вердикт он. — Хотя и не всегда разумно. Если этот «устав» нарушает моральные нормы или он несправедливо с кем-то обходится, то долг каждого жителя королевства — противостоять им… — Это так. Только прежде нужно точно определить моральные нормы и несправедливость, а перед этим понять, кто имеет право это определять. Ты? Или я? Или, может, король? — развила я философские рассуждения, но по взгляду Бинли было ясно, что он думает что-то вроде: «А почему нет?», и решила закругляться с этой темой. — На моей родине есть ещё одна поговорка: грань между тем, чтобы отстаивать свои принципы и прятаться за ними, очень тонка… Водички.       Разумеется, я не о воде в речах просила — ею руки не помоешь. Когда он взял кувшин и стал поливать мои ладони тёплой водой, а затем лить в них воду для умывания, мне уже подумалось, что тема закрыта, но заяц всё-таки продолжил: — Зачем кому-то прятаться за принципами? — Чтобы было чем успокоить совесть, — отфыркиваясь, сказала я, даже не открывая глаза, потому что ответ был простым.       Но, видимо, не для Бинли, потому что теперь ему пришлось каждый раз говорить плеснуть воды мне в руки, словно не только я, но и он был с закрытыми глазами.       Закончив и выпрямившись, я вдруг поняла, что забыла о кое-чём важном. — Полотенце, — озвучила я своё озарение. — Прошу прощения! — встрепенулся заяц и быстрым шагом удалился на первый этаж, а затем обратно.       Вскоре он вернулся с полотенцем. — А тебе нужна помощь? — предложила я, кивнув в сторону наполненной чаши, которую парень собрался унести.       Самостоятельно умыться будет неудобно даже такому ловкачу как он, если только он не прячет от меня третью руку, а все в доме и, похоже, во всей деревне сейчас слишком заняты тем, что ахают и охают при виде Священного Древа. Ещё чуть-чуть — и я начну думать, что это какой-то местный ритуал. — Не стоит беспокоиться, — тут же возразил заяц. — Никакого беспокойства, — без особого рвения продолжила я. — Просто если ты хочешь умыться или помыть руки, то помощи с кувшинами и чашами, кроме меня, ждать не от кого… Они там, кажется, все к дереву прилипли. Может, оно обладает гипнотическим эффектом? — Они просто очень рады его восстановлению… — объяснил Бинли и затем, чуть подумав, добавил. — Ты окажешь мне большое одолжение, если поможешь.       Моим ответом был лишь кивок. Я взяла кувшин и мыло, и мы спустились вниз, где заяц опустошил чашу и снова наполнил кувшин из чайника, взятого с плиты. Мы расположились на маленьком столике у стены, видимо предназначенном для готовки, и с моей помощью Бинли помыл руки и сполоснул лицо. — Спасибо, — закончив, сказал он, пока я ставила кувшин на стол. — Обращайся, — дружелюбно ответила я и направилась наверх, потому что слышала, как кто-то идёт в дом. — Я буду у себя.       Вернувшись в выделенную комнату, я ещё раз подумала и всё-таки оставила и набор дронов, и патронташ, и меч короля, оставив только плащ (но убрала его за спину), чтобы оставаться в капюшоне, и сумку — слишком много в ней ценного. Мне казалось, из-за того, что все так возбуждены возрождением Древа, дожидаться завтрака придётся чуть ли не до обеда, и в это время можно было бы почитать подаренную Умброй книгу о снах. Тем не менее, чтение продлилось всего пару листов, а затем снизу послышался возглас Старосты, приглашающей нас к обеду.       Когда я уже вышла из своей комнаты, из другой как раз выскочил тот самый незнакомец, которого пока что мне доводилось только слышать. Ступив на общую площадку, он замер, удивлённо распахнув зелёные глаза, видимо, также не ожидавший оказаться здесь не один. Но через мгновение он отмер и тут же рухнул на пол, оказавшись с приклонённым коленом и вежливо опустив голову. — Позвольте выразить свою благодарность за возрождение Священного Древа! — с запалом воскликнул он.       Пока он наклонял голову с зелёной налобной повязкой, мне хорошо были видны его аккуратные толстые оленьи рога. Они начинали рост под повязкой, чуть выше висков, и росли прямо вверх. В остальном окрас юноши был светлых пастельных тонов. — Не стоит таких почестей! — попыталась образумить его я. — Мне было несложно… — ко всему ещё пока я говорила, услышала, как по лестнице кто-то поднимается, и мне стало ещё более неловко. — Прошу вас, встаньте.       К счастью, парень не стал спорить и встал в полный рост, когда на площадке появился Бинли. — Прошу прощения, — за что-то извинился он, возможно, подумал, что у нас с незнакомцем была личная беседа, раз мы стоим так близко. — Я хотел сообщить тебе, что завтрак готов, — обратился заяц ко мне. — Да, я слышала. Как раз шла вниз, — объяснила я ему, а затем повернулась к незнакомцу. — Простите, мне неизвестно ваше имя.       Он встрепенулся, словно появление Бинли сделало его невидимым и забытым. — Моё имя Олень Раш Лу, — снова поклонился олень. — Как сын Старосты деревни выражаю свою благодарность вам и королевскому дому, — на этих словах я удивлённо глянула на Бинли, но тот отрицательно покачал головой. — Пусть вы только дочь конюха, но по благородству и щедрости не уступаете членам королевской семьи.       Из-за таких слов я не смогла сдержать счастливой улыбки, хоть и выглядела наверняка глупо. — Очень приятно такое слышать, — честно призналась я и протянула ладонь для рукопожатия. — Можете звать меня «мисс Стар», и если вы не против, то, может, мы будем общаться на «ты»? — О, конечно, мисс Стар, вы… ты очень добра, — радостно кивнул Раш, пожимая мою руку своей тёплой уверенной ладонью.       Затем мы втроём спустились на первый этаж, где уже был накрыт стол. С улицы всё ещё доносился шум толпы, но совсем приглушённый, словно присутствующие не хотели разбудить кого-то спящего. — Эм… Вижу, у вас хороший аппетит… — немного растерявшись от увиденного, неловко прокомментировала я.       Обеденный стол, что называется, ломился от яств. Может, вес наставленной на него заполненной посуды он и держал, но её количество явно было чрезмерным, так что несколько тарелок почти на четверть выступали с краю. Здесь были и самые простые блюда вроде пельменей, запечённой птицы, жареной картошки и плова, но приготовленные с явным мастерством и усердием, так и совсем незнакомые мне блюда тоже высокого качества. — Это всё принесли местные жители в благодарность за твою помощь Священному Древу, — пояснил мне Бинли.       Подойдя к свободному стулу, я по привычке ожидала, что мне его отодвинут, и в это время обернулась к говорившему. — Отодвинь даме стул, — совсем обычным тоном, тихо прошептала Староста, и когда я обернулась на голос, Раш уже спешил ко мне, опередив, видимо, подумавшего о том же зайца.       Бинли не стал спорить и просто занял своё место, пока олень помогал усесться мне. Затем он проявил ту же галантность и для своей матери. Как полагалось по этикету, я подождала, пока она сядет и начнёт есть, прежде чем взяться за дело самой.       Переставлять что-то на заполненном столе было затруднительно, так что я просто выбрала знакомые блюда, до которых могла дотянуться, и наложила себе в тарелку. Как показала практика, рисковать и пробовать незнакомые яства во время путешествия не стоит. — Если для вас наши блюда слишком скромны, не стесняйтесь, я постараюсь приготовить всё, что вы пожелаете. Это малая часть… — предложила Староста, явно собираясь завести заезженную пластинку о безмерной благодарности. — Не беспокойтесь. Этого вполне достаточно, — прервала её я и, в попытке сделать атмосферу более непринуждённой, неуклюже пошутила. — Я же не дочь повара. — Это очень похвальная скромность, — мягко заметила Староста. — Обычная, — пожала плечами я, а затем окинула взглядом разные кувшины в центре стола. — А кофе здесь есть? — по расстроенному лицу женщины легко было понять ответ. — И, наверное, купить его здесь негде…       Вот это уже была реальная проблема — если в еде я относительно непривередлива, то без кофе будет очень грустно.       Но тут оживился Раш, вспомнив, что кофе любит один из жителей деревни, и Староста тут же послала сына к нему. — Я буду очень вам благодарна, — искренне сказала я хозяевам дома.       Было как-то неловко, что из-за моей прихоти Рашу приходится бегать по деревне вместо завтрака, и я могла бы сходить сама, но тогда Бинли обязательно пошёл бы со мной (и тоже был бы вынужден отложить еду), а на месте нам пришлось бы объяснять, кто мы и что нам нужно. И ещё неизвестно, как бы воспринял это владелец кофе. Так что лучшим вариантом было доверить дело тому, у кого это лучше получится.       Вскоре Раш вернулся с целым мешком кофейных зёрен, да ещё и механической кофемолкой и туркой в придачу. Бедный парень весь запыхался, но на моё беспокойство ответил, что до дома донести мешок ему помогли.       Староста принялась готовить кофе, и вскоре все ароматы еды перекрыл божественный запах свежесваренного напитка. Пришлось правда подождать, пока он остынет до пригодного для питья состояния, но зато получился по-настоящему гурманский напиток.       Все принесённые яства от деревенских мы не собирались брать с собой, но кофе точно стоило себе отсыпать — вдруг в следующем поселении будут такие же скудные возможности. Спрат, конечно, хорошие запасы для нас подготовил, так что мы несколько дней смогли бы вообще избегать поселений, но про кофе он явно не подумал. Среди друзей Бинли, похоже, нет любителей этого напитка.       После завтрака я поблагодарила хозяйку дома и поскорее удалилась в выделенную мне комнату, потому что на улице уже полчаса народ шептался о том, как лучше всего вломиться в дом и выразить свою благодарность. И вроде бы мне же должно быть приятно, и так и есть, просто такая суета после простой помощи, которую оказал бы каждый, кому это по силам, вводила меня в растерянность. Казалось, что на такое надо и реагировать достойно, а из-за этого у меня возникало чувство вины.       Когда вернусь, надо спросить у семьи, как они с этим борются. Хотя бы папа-король должен меня понять, он ведь не королевских кровей.       Чтобы скоротать время я снова взялась за чтение и даже немного потренировалась в медитации, чтобы осознанно входить в сон, когда это необходимо, а не только когда хочется спать. Для меня это, действительно, было бы полезно — заснуть без желания определённо не входило в список моих талантов. А чтобы попасть к кому-то определённому в сон, такая способность очень нужна.       Из книги Умбры я узнала, что, чтобы попасть в чей-то сон, есть два способа:       1. Разыскать в Коммутаторе Снов проход в его Сон.       При этом если Спящий в Яви находится где-то далеко, в Коммутаторе его можно искать часами.       2. Заснуть рядом со Спящим, и тогда в Коммутаторе Снов проход в его Сон будет рядом с точкой проникновения.       У меня не было предрассудков по поводу медитации, потому что я читала о ней в книгах по психологии, которые остались мне от дяди. За время, пока обострение моего психического недуга медленно проходило, и занять себя телевизором или интернетом было невозможно, мне удалось прочесть большую часть книжной коллекции моего дяди. Из тех книг мне стало понятно, что в медитации нет ничего мистического — это просто состояние сознания, причём вполне естественное, что-то подобное происходит с нами, к примеру, когда мы просто смотрим в окно в транспорте или очень долго остаёмся без движения, задумавшись, или когда, слушая музыку, долго куда-то идём. На знакомом маршруте тело как бы входит в режим «автопилота», и разум отправляется в свободный полёт.       Но хоть сама медитация и не казалась мне чем-то недостижимым, достичь её было трудно, хотя бы потому, что не у кого было попросить совета. По книгам учиться сложно. В процессе мне подумалось, что можно было бы попросить совета у Бинли — он же сам говорил, что собирался медитировать до ужина (хотя я была уверена, что он просто хотел вздремнуть), но его присутствие мне не было слышно ни в его комнате, ни в доме. Наверное, ушёл местность патрулировать. Так что приходилось учиться самой.       Наверное, процесс рисования тоже похож на медитацию, потому что пока я сидела на крыльце (дверь была открыта, чтобы помещение, объединившее кухню и столовую, проветрилось перед тем, как топить печь и разогревать ужин) и рисовала сияющее в закатных лучах Священное Древо, даже не слышала, что по первому этажу кто-то ходит. Но когда ко мне стали приближаться тихие аккуратные шаги, моя прострация резко прекратилась.       Обернувшись, я увидела Раша в паре метров от меня. Стоило мне повернуться, как он вздрогнул и быстро прошёл на кухню с совершенно непринуждённым видом. Странно, зачем тогда так мялся посреди комнаты?       Долго размышлять я об этом не стала и продолжила наносить цвет на рисунок акварельными карандашами. После этого мне предстояло смешать цвета при помощи водной кисти (кисти, рукоятка которой представляет собой маленький контейнер для воды). Стоило приступить к этому процессу, как уши снова дрогнули, улавливая крадущиеся шаги.       В этот раз, когда я резко повернулась, Раш слишком растерялся, чтобы успеть сделать вид, что ничего не происходит. Он был похож на кота, крадущегося к моей тарелке и пойманного на подходе с поличным. — Я могу тебе чем-то помочь? — предположила я. — Что? Нет!.. — встрепенулся парень. — Может, я тут мешаю?.. — продолжила гадать я и попыталась взглядом оценить, не мешаю ли выходить на улицу. — Нет, что ты! — принялся успокаивать меня Раш. — Я всего лишь… — он замялся, пристыженно опустив глаза в пол. — Хотел посмотреть…       Он метнул взгляд на мой скетчбук, и сразу стало ясно, на что он хотел посмотреть. — Ну так смотри, — ответила я, возвращаясь к своему делу, и с лёгкой насмешкой добавила. — Для этого не обязательно скрипеть полом. — Да я же тихо! — совсем по-детски возмутился юноша. — Эт тебе так кажется, — улыбаясь своему рисунку, сказала я. — Восхитительно получилось! — оценил Раш, когда я отложила рисунок сохнуть. — Ты так талантлива! — Не преувеличивай, — отмахнулась я и принялась укладывать карандаши и кисть в пластиковый пенал (чтоб, если кисть протечёт, вода не пролилась в сумку). — Обычные способности. Любой, рисуя с самого детства, так научится. — Но ты!.. — начал парень, но я остановила его шутливо осуждающим взглядом. — Будешь мне льстить, и я точно обижусь. — Да что ты, я же честно! — прям подобрался Раш, стараясь меня убедить. — Ты и деревню нашу спасла, и королю служишь, и ещё так рисуешь… Это просто невероятно!..       В ответ я могла только устало вздохнуть. Ну в самом деле, а у меня как будто есть выбор? Так уж сложилось, что теперь моя жизнь такая, но это вряд ли можно приписать мне в заслуги.