Путешественница Звёздочка и силы хаоса 2

      Северное сияние клубилось под копытами набирающего высоту рождественского оленя, пока вдогонку нёсся гневный вопль. Словно какое-то дикое обезумевшее животное через крик выражало свою досаду от того, что добыча ушла из его когтистых лап.       Проведя в деревне всего сутки, мы, наконец, смогли забрать оправившегося оленя и снова отправились в путь. До соседнего города был день пути, и ночевать нам предстояло снова в лоне цивилизации, скорей всего в этот раз настоящей, без колодцев и мытья рук над тазиком. И первая половина дня прошла без происшествий — мы мирно шли через небольшие пролески и миновали протяжённые равнины.       Но после того как мы сделали привал на обед — я с наслаждением сварила подаренный нам в дорогу кофе на костре — и уже собрались продолжить путь, до моих ушей долетел звук приближающихся преследователей. И это было так странно и неожиданно, что напугало меня.       Раньше, на такой открытой, незаселённой местности любой звук мне удавалось уловить на расстоянии, что немало действовало на нервы. Если к постоянному шуму ветра в кронах как-то можно было привыкнуть, то крики птиц и лёгкая поступь редких диких зверей, шуршание грызунов, скрип или падение деревьев, заставляли постоянно оставаться настороже, вслушиваться в попытке определить, откуда именно исходит тот или иной звук.       Поэтому когда тихие уверенные шаги возникли совсем неподалёку и почти сразу направились в нашу сторону, а при этом с того место не прозвучало ни одного слова, я действительно испугалась. Мы спешно подхватили вещи и попытались сбежать, но преследователи были слишком близко.       Нагнали нас всего трое, в серых однотонных одеждах, взрослые мужчины все разных кошачьих видов… И с полностью белыми глазами!       Они выскочили на нас, и Бинли сразу вступил в бой, пока я привычно продолжала скакать на олене. Моё внимание было занято побегом, но даже мимолётный взгляд на этих злодеев заставил содрогнуться — помимо их странного внешнего вида, энергия, циркулирующая по их телам была тоже необычной, инородной. Словно это и не Энергия Хаоса вовсе, а что-то тёмное, почти мёртвое. И при этом оно показалось мне смутно знакомым. Мелькнула мысль, что это энергия Дарк Гайи, а затем Бинли потребовал, чтобы я бежала. — …Это лишь марионетки, — объяснял он. — А тот, кто ими управляет, должен быть где-то рядом. При прошлой встрече… — заяц прервался, чтобы запечатать в ледяной глыбе самого прыткого из троих, — …я был… недостаточно силён. Я не уверен, что смогу защищать тебя и сражаться с ним сейчас.       Когда парень, бесстрашно смотрящий в лицо опасности и явно привыкший полагаться на свою силу, открыто признаёт, что может не справиться, это повод воспринимать его слова всерьёз. Вот я и поступила, как он просил — пришпорила оленя и скомандовала ему «вверх» — хотя на душе сразу стало паршиво.       Сначала приходилось плотно прижиматься к сильной шее оленя, ткнувшись носом в его короткую плотную шёрстку, чтобы защитить лицо от ветвей деревьев, сквозь которые мы поднимались, но затем кроны опустились, и можно было, наконец, выпрямиться.       Всё ещё не до конца восстановившийся олень тяжёлыми прыжками двигался вперёд, под его копытами тускло сияли в свете дня переливающиеся разными цветами тонкие всполохи, и возникало ощущение, что он скачет прямо по верхушкам деревьев. Мягкий от холода ветер гладил лицо, пробирался под капюшон и шорохом прибоя заглушал звуки битвы, оставшиеся позади. Меня успокаивало только то, что Бинли явно опытный воин, и когда он поймёт, что я сбежала достаточно далеко, то и сам сможет сбежать.       Но мои надежды продержались недолго. Пролесок ещё не закончился, как из листвы прямо позади оленя выскочили две тёмных фигуры, которые я в первое мгновение приняла за тех белоглазых котов, что взял на себя Бинли. Но затем они окружили нас, двигаясь параллельно, и мне удалось рассмотреть, что это даже не морфы.       Преследователи были похожи на тёмно-баклажанные одноглазые полупрозрачные сферы с короткими рожками и здоровенной пастью, они парили вокруг, словно зафиксированные, и, чуть всмотревшись, я различила тонкие нити энергии, уходящие из головы каждого куда-то вниз, в лес. Но, несмотря на их количество и очевидную силу, страха на меня они не могли навести — уже борола таких и в этот раз справлюсь.       Моя рука решительно потянулась к оружию, и только не найдя Боевых Пуговиц на положенном им месте, я наконец осознала что происходит! Вот почему энергия в тех трёх морфах показалась мне знакомой — это энергия Кошмаров. А эти летающие сферы — это мимики!       Тут же возникал вопрос, как такое может быть? Я ведь, определённо, не сплю. Что они делают на Яви? Но ведь Чернушки как-то сюда выбираются, и в книгах Умбры написано, что цель Кошмаров — пробраться на Явь, а сделать они это могут только через тело Спящего. Возможно, именно это произошло с теми тремя морфами из кошачьих. Только как эти мимики, не вселяясь ни в чьи тела, проникли сюда? И что теперь будет?..       У меня было всего несколько секунд, чтобы принять решение, но тренировки, пусть и короткие, в мире снов дали свой результат, и тратить время на сомнения в своих силах я не стала, а вместо этого напрягла память, вспоминая всё, что успела прочесть о Кошмарах на Яву. И ответ нашёлся легко — в книге написано, что им очень сложно проникнуть сюда целиком, и даже если Кошмаром удаётся проявиться на Яву, большая их часть (основной объём энергии) остаётся в занятом теле, в той его части, что имеет связь с Астралом или в самом Астрале, и именно там их надо атаковать. Гвоздь Грёз не может воздействовать на любые объекты или силы на Яву, но он работает в Астрале.       Не тратя время на сомнения, я рванула пуговицу с рубашки, которая так и осталась на мне при нашем с Ясной переодевании, потому что её не было видно, и, держа её как Боевую, натренированным жестом махнула в сторону ближайшей летающей сферы, выкрикнув: — Резак!       Полетевший в мимика голубоватый полумесяц энергии был гораздо тусклее, чем во Сне, но удар он нанёс не менее сиильный. Атакованный парящий шар заверещал, его тело резко раскрылось, почти разделённое на две части моим ударом, и меня передёрнуло от неприятной ассоциации с тем, что произошло с Птенчиком.       Мурашки кололи плечи и спину, но я взяла себя в руки и нанесла новый удар по ещё одному мимику. Первый атакованный уже почти растворился, рассеивающаяся энергия из его тела тянулась ко мне и всасывалась в пуговицу. Казалось очень необычным, что моё привычное оружие было таким маленьким, держать в руке обычную пуговицу как Пуговицу-Резак было неудобно, но главное, что она работала.       Ещё целые мимики стали сужать круг, явно стремясь остановить нас, и, судя по тому, что все их чёрные глазки смотрели на меня, моя поимка или даже смерть и были их целью. Странно, что при этом Купидон почти не проявлял никакого беспокойства, только изредка нервно подёргивал ушами, когда очередной раненый мимик болезненно верещал, хотя одна из глазастых сфер уже летела почти перед самым носом оленя.       Ощутив себя окружённой, зажатой, я замахала пуговицей вокруг, посылая атаки не целясь, лишь бы оттеснить мимиков и выиграть себе больше времени. Монстры верещали, но даже не пытались увернуться или отступить. В итоге, расчистив пространство, мне удалось по одному добить Кошмаров.       Олень продолжал скачки, ветер слезил глаза, теребил одежду и шумел в ушах, но его перекрывало моё собственное тяжёлое дыхание. Глубоко вдохнув и выдохнув, я остановила Купидона. И тут же испугалась, что он рухнет вниз, но олень устало переминался на копытах по тускло поблёскивающей всеми цветами прозрачной дымке.       Хотелось немного передохнуть и всё осмыслить, но, к сожалению, на это времени не было. С одной стороны, теперь мой путь был свободен, но с другой — стало ясно, что противники Бинли связаны с Миром Снов, а мне не известно имеются у него хоть какие-то способности Детей Ночи. Если нет, он может быть бессилен против таких противников, и только я сейчас могу его защитить.       Не в силах бросить друга (пусть и совсем нового, но такого надёжного) в беде, я потянула за поводья, разворачивая оленя назад. Лес был достаточно густым, и просто рассмотреть сквозь кроны, где там Бинли и его противники, было бы очень тяжело, но мне помог суперслух, обретённый с новым телом, и суперзрение, подаренное Критэром.       Найдя неподалёку от места происшествия прогалину в ветвях, я приземлилась и спешилась, а затем отвязала меч короля от седла и ласково огладила оленя по мощной шее. — Лети, Купидон! Лети к Саням! — приказала я и легонько шлёпнула оленя по крупу, а затем с тоской наблюдала, как он подскакивает, быстро набирая высоту, и скрывается за листвой деревьев.       Мне было боязно отправлять его вот так, одного, но оставаться Купидону с нами стало совсем опасно. Если местные жители, даже преступники, с детства приучены уважать летающих оленей в страхе перед их могущественным прародителем, то на Кошмаров это навряд ли распространяется. Я не смогу помочь Бинли, отвлекаясь на защиту оленя, а он сам будет в полной безопасности, когда доберётся до Саней. Конюх говорил, их всех тянет к Саням и к королевской семье, Купидон найдёт дорогу.       Особого плана у меня не было, я просто надеялась подкрасться поближе к злодеям и атаковать их с расстояния Резаком или пистолетом, но реальность это не боевой Сон, подстроенный заботливым товарищем. Атаковать Резаком первого из трёх управляемых Кошмарами котов мне удалось легко, наверное благодаря эффекту неожиданности.       Тёмно-фиолетовый морф вскрикнул так, словно я резанула его по груди настоящим клинком, но не появилось ни брызг крови, ни разреза на теле, только облако тёмной энергии резко отшатнулось из его тела. На лице мужчины застыло пустое выражение, проявились бледно-голубые глаза, и он бессильно рухнул на колени, а затем повалился лицом в снег. Слух подсказывал мне, что он всё ещё дышит, и его разогнавшееся во время моей атаки сердце понемногу успокаивалось до нормы.       Но пока я наблюдала за этой сценой, двое других управляемых кошек успели подобраться с двух сторон. Услышать-то мне их удалось вовремя, но двигались они так быстро, что ничего не получилось предпринять.       Я только успела замахнуться на одного, как другой ухватил мою руку, мешая нанести удар. Моя попытка освободиться лишь сильнее насадила мою руку на его когти. У меня вырвался крик боли, и пуговица выпала из дрогнувших пальцев. Морф обеими руками держал моё запястье, не спуская с меня жутких белых глаз, но при этом не издавал ни звука, кроме глубокого дыхания. А его сердцебиение было подозрительно размеренным.       Несмотря на критичность ситуации, в голове всё равно всплыли возможные объяснения такому состоянию моего обидчика — в книгах Умбры было написано, что в момент, когда Спящий заперт в Мире Снов, а Кошмару удаётся добраться до его тела и вселиться в него, оно всё равно остаётся в состоянии глубокого сна. Поэтому, даже если кошмарный подселенец ловко изображает Спящего, эту подмену можно раскрыть, изучив такие показатели тела как дыхание, пульс и мозговая активность, которые будут явно выдавать состояние сна.       После того как спешилась, я, готовясь к серьёзному бою, успела сорвать и вторую пуговицу с рубашки, и теперь хотела ею отбиться от напавшего, но появился его подельник и схватил меня за вторую руку. Когти у него тоже были острые, и мне не оставалось ничего, кроме как замереть в их руках, чтобы не повредить свои запястья ещё больше.       Почувствовав свою власть, злодеи тоже замерли, что подтверждало мою догадку — убивать меня у них цели нет. Но радость от этого портило то, что на Бинли такой гуманизм навряд ли распространялся. К тому же раз наши противники — это Кошмары, и достаточно сильные, раз им служат настолько откормленные мимики, что им хватает сил пробраться в Явь, то под угрозой были все, кто попытается меня спасти. Единственный, кто мог бы по-настоящему противостоять такому врагу, — это Умбра, но смогут ли мои близкие понять, что его нужно позвать.       На меня накатила волна отчаяния, когда я полностью осознала безнадёжность своего положения. Захотелось просто повиснуть на руках у этих кошмарных марионеток и сдаться, только мысли о том, как Шедоу и Джулиус беспокоятся, заставили себя подстегнуть и направить мысли в правильное русло.       «Ищи решение, а не проблему», — всплыли в голове мудрые слова, запомнившиеся из какого-то фильма.       Стоило приложить усилие воли — и отчаяние отступило. Всё было не так безнадёжно — пусть руки у меня и «связаны», но мои способности это ведь никак не блокирует. Кажется, злые кошки хотели потащить меня куда-то, но в этот момент мой взгляд метнулся к пуговице, что я выронила. — Взрыв! — выкрикнула я, и один из мужчин отшатнулся от меня, зашипев словно дикий.       Пуговица была недостаточно близко к нему, но ударной волны хватило, чтобы Кошмару стало больно, и он отпустил моё запястье. Второе всё ещё держали, но и этот шанс я не стала упускать — лицом потянулась к удерживаемой руке и отправила пуговицу, что в ней держала, в рот, а свободной рукой сорвала ещё одну пуговицу с рубашки. До того как второй морф успел очухаться и снова меня схватить, мне удалось и вторую пуговицу отправить в рот. Таким образом, хоть меня и схватили, оружие останется при мне и даже со связанными руками его можно будет применить.       Если эти кошмарные марионетки и поняли, что я провернула, то не обратили на это никакого внимания. Ухватив крепче мои запястья, чем заставили болезненно морщиться из-за глубоких царапин, уже оставленных их когтями, они куда-то меня повели. Сопротивляясь, можно было получить ещё больше травм, и к тому же, даже освободившись и победив этих двоих, мне пришлось бы искать по лесу Бинли и того злодея, встречи с которым он опасался. А так марионетки сами меня к нему привели, и, судя по открывшейся мне картине, весьма вовремя.       Главарь злодеев на несколько мгновений поразил меня своей внешностью. Это был мужчина ростом с человека, только покрытого короткой серой шёрсткой и с типичными для морфов, крупными когтистыми ладонями и ступнями. Судя по лицу и хвосту с белой кисточкой, это был лев, только его белые волосы не окутывали голову пышной копной, а были прилизаны в обычной причёске, свисая до самых плеч. Голову венчала тонкая корона из перламутрово переливающегося чёрного кристалла. А больше всего внимание привлекали глаза, в которых на фоне белой склеры был виден чёрный зрачок. Это было жутко до отвращения, но делало взгляд более осмысленным, чем у тех кошмарных марионеток, что меня удерживали.       Энергия, так и бурлящая в его теле, тоже сильно отличала этого злодея от остальных: помимо уже знакомой энергии кошмаров, в нём ясно просматривалась Энергия Хаоса, довольно обычная для мобианцев. Причём, если последняя заполняла всё тело как у всех морфов, то энергия Кошмара как-то странно концентрировалась в груди, в украшении размером в пол-ладони, из лунного камня в форме перевёрнутой капли, отделанного состаренным серебром и непонятно как закреплённого. Нити этой энергии шли от камня, расползались по всему телу, сплетаясь с потоками хаоса.       Поза льва казалась неестественной — он стоял к нам вполоборота, согнув одну ногу в колене и приподняв её, а посмотрев, на чём она стоит, я содрогнулась. Заносчиво взирая на всё сверху вниз, он прижимал к земле распростёртого на ней тёмно-серого зайца, наступив ему прямо на спину. Руки и ноги Бинли держали четыре тёмно-баклажанных сферы, вцепившись в его конечности своими пастями. — Как интересно… — протянул лев при виде нас, даже не меняя выражения лица. — Каким бы геройским ни было твоё самопожертвование, как видишь, оно не принесло плодов…       Он говорил размеренно и спокойно, но в голосе сквозило злорадство. Но моё внимание было занято другим — полностью прижатый к земле Бинли всё-таки смог повернуть голову набок и через прищур смотрел на нас. Он был ещё жив! А значит, не всё потеряно. — Не смей!.. Не приближайся!.. — сдавленно и приглушённо, из-за того что его щека была прижата к покрытой грязным снегом земле, выдавил из себя храбрый заяц, видя, что лев приближается ко мне. — Ну да, ну да… — протянул злодей почти философским тоном, но на лице всё так же оставалось противное злорадство. — Не смей трогать нашу новую принцессу, а то ты заплачешь… — я переключила своё внимание на льва, потому что он оказался уже довольно близко, и, чтобы не доставлять ему удовольствия животным страхом от его близости, скептично нахмурилась. — Кто же это тут у нас? — насмешка в голосе льва стала отчётливей, а затем он протянул руку и ухватился своими пальцами с чёрными когтями за мой подбородок, поворачивая то в одну, то в другую сторону, словно изучая моё лицо. — Неужели принцессы столь знатного рода так сдали в красоте?.. Ах да, ты ведь не королевских кровей. Просто наши, щедрые и благородные, так давно роднятся с челядью, что великие духи уже не могут отличить их от всяких беспризорных бродяжек.       Не желая и дальше терпеть такие слова о тех, кто мне близок, я решила, что это самый подходящий момент, чтобы воплотить мой примитивный план, и, собрав во рту побольше слюны, плюнула во льва, целясь не в лицо, а в грудь, чтобы не стекло слишком быстро вниз. Мужчина довольно улыбнулся, видимо, решил, что сумел вывести меня из себя, принизив упоминанием низкородного происхождения.       Но радовать его эмоциональными криками, оскорблениями или оправданиями я не стала, вместо этого спешно выкрикнув: — Взрыв!