Спасительные огоньки в лесу

— Ммм, — промычал Мишенька, когда кто-то осторожно стал перебирать его волосы, а затем перевернулся на бок. Рука, что гладила волосы исчезла с макушки брюнета. Мише это не понравилось и он, приоткрыв глаза, видит довольное личико Балу, что проникал своим взглядом, казалось, прямо в Мишу. На что, парню становилось, будто жарче, а сердце учащало свой ритм, и он начинал вспоминать проведённую вчера небольшую разрядку. — Выспался? — довольный, словно кот, что стащил банку сметаны, а потом и вовсе объелся, спрашивает Мишу парень.       Он не сводит с него свой ласковый, чувственный и такой нежный взгляд. В нём так и читалось: «я готов подарить тебе нежность, заботу и любовь».       Такое проявление чувств было объяснено: Балу поддерживал всех, кого только мог и как только мог. Но о Мишеньке он заботился больше, хотя бы потому, что тот его близкий и лучший друг. Они вместе много чего делали в творчестве, вместе делали делов. Вместе, например, шутили над Поручиком: «а где твоя юбочка, Поручик?». — Вполне себе, ë-моë, — раскрасневшись, присел на кровать Миша. Балу так не свёл с него глаз. Это беспокоило Мишу. Правда, в хорошем смысле: это не давало ему покоя.       Миша встал с кровати и медленно подошёл к окошку. На улице пасмурно (как и всегда). В голове мгновенно возникла мысль о Лëшке. Мише стало грустно. Он думал о том, как же Лëшке сейчас одиноко, страшно и беспокойно. Он знал, что брат себя измучает мыслями о произошедшем и волнениями о самом Мише. Но эти грустные и печальные мысли исчезли мгновенно, как только брюнет почувствовал как «чужие» руки стали скользить по его телу, а сзади и вовсе прижались всем телом к его спине.       «Чужие» руки обыскивали тело парня, словно ища теплое местечко для уютного сна, словно кошка. Миша покрылся мурашками, дыхание участилось, и казалось, что в комнате «зазвучал» аромат пряностей, ягод, чего-то сладкого, приятного, родного. Это Миша превратился в сахар и таял в объятиях Саши.       Балу поцелуями проходился по шеи парня, затрагивая шейные позвонки, пробираясь прямиком к ушку Миши.       Брюнет вздрогнул, и с его уже влажных губ сорвался стон. Он прикусил свою нижнюю губу и закрыл глаза. Можно было видеть, как трясутся его реснички.       Балу выдыхал парню в шею и шептал приятные, сладкие, почти приторные речи, брюнету в ушко. — Хватит, Балу, — дрожащим голосом, прервал Миша Сашу. На что парень выдохнул огорченно, но не обижался. Не хочет — значит не хочет. Зачем принуждать?       Блондин вздохнул-выдохнул, а после положив руки на пояс и встав в позу требовательный матери сказанул: — Бегом в душ, а я завтрак тебе готовить, — скорчил гремучую мордочку Балу, — И чтобы позавтракал мне! А иль же нет… — Саша приблизился к Мишиному лицу, — …Сам тебя с ложечки кормить буду, как маленького! — Парень засмеялся и вышел из комнаты, совсем не переставая смеяться. «дурак» — всё, что успел подумать Мишка, заулыбавшись.

***

      На часах пять утра. В доме Князевых уже во всю бегали Надежда Васильевна и Сергей Владимирович. Андрей всю ночь не спал, а потому подняться ему не составило труда.       Парень вышел из комнаты. — Андрюша, ты чего так рано встал? — Надежда Васильевна была слегка шокирована. Нет, не тем, что сын так рано проснулся, а тем, что он самостоятельно встал с кровати в такую рань. — О Андрюшка! А ты чего в такую рань выскочил? — со смешинкой спросил Сергей Владимирович, хлопая сына по плечу, а после трепет итак растрепанные, как после похмелья, блондинистые волосы. — Папа, ну что ты делаешь, блин! — возмущённый и явно в ужасном настроении воскликнул Андрей. Парень моментально отходит от отца, а после приводит волосы более-менее в порядок. — Когда тебе успела надоесть отцовская забота? — с «обидой» риторически спрашивает Сергей. — Андрюшенька, давай, умываться и иди завтракать, — Парень ничего не ответил, а лишь выполнил «поручение» матери.

***

      Миша, еле ковылял на своих двоих, как говорится, на «одиннадцатом номере».       Несмотря на боль в теле, он все же решил пойти на пары, дабы Юрий Михайлович не отхуярил сына ещё разочек и посильнее.       «Нужно залечь на дно» звучала навязчивая мысль в голове парня. — Бля… — проматерился Мишенька, когда, достав пачку своих ментоловых сигарет, увидел, что пачка-то и закончилась, — Придется заскочить, — самому себе предложил Михаил Юрьевич.

***

      Андрей сидит за пока свободной партой, соседом которой должен был стать Мишаня. Андрей сидел и нервничал, все обдумывал, как отреагирует Миша: что сделает, что скажет. Что ожидать от преданного Андреем друга? Он тряс ногой, стучал пальцем по парте, пока в кабинете внезапно не настала тишина. В аудитории замерли все: Андрей, студенты, даже часы.       Сама «смерть» вошла в кабинет и прошла к своей парте, смотря в пол, также, как и вчера при отце. Но резко остановившись, он поднял свой взгляд на свою парту. Миша не сразу заметил, что за его — обычно пустой — партой сидел он… — Привет, ты же не… — Миша не стал его слушать, а лишь развернулся и немного вернулся обратно, а после уселся на две парты назад. Миша старался даже не смотреть на него…       Андрей смотрел на Мишу до самого начала пары, всë не решаясь заговорить. Лишь когда прозвенел звонок, он развернулся и в одиночестве сидел, всё размышляя о том, как извинится или что ему… что же теперь делать…

***

      Всю пару на него, казалось, пялились все, как на пришельца из космоса, который, оказывается, жил во Вселенной дольше, чем возраст галактики Млечный Путь.       Особенно Мише казалось, что кто-то замышляет не очень добрые вещи. Миша даже предположил, кто и что… — ЭЙ! Принцесса! — со свистом позвал Антон. Сегодня у него не было ирокеза, а сами волосы были как двадцатилетняя швабра: помятая, изломанная и не пригодная к использованию.       Рядом с ним был и Глеб. Сегодня, кстати, не прилизанный и в спортивке… НЕ ооочень добрый знак…       Тело моментально напряглось, сердце застучало сильнее и громче. Уши завяли в трубочку. «Принцесса, блять» токсично, как Чернобыльская АЭС, сам себе повторил Миша.       Антон и Глеб подошли к Мише и приобняв его за плечи, чуть ли не хватая за шкирку, Антон открыл свой поганый рот: — Дорогуша, пойдем-ка побазарим, как настоящий мужик с бабой со своею! — язвительно, обратился к Мише гандоша. — Как конюх, АХ-ХА-ХА-ХА! — Заржал, как конь Глебушка-голова-хлебушка.       Миша сглотнул, но он не боялся того, что может произойти. Он уже дрался в школе с ними и знает, что Ромка из всей компашки был самым лучшим бойцом. Но до мастерства уличных драк за жизнь — с Михаилом Юрьевичем он ни-ко-гда не сравнится!

***

      Мишу уже завели за ворота училища. Дальше его привели в какой-то неизвестный двор, куда бы Миша никогда не пошел бы, даже, если бы очень нужно было. Впереди вырисовывалась какая-то заброшка?       Подходя ближе к заброшенному зданию, брюнет увидел кампанию высоких, достаточно крупного телосложения, молодых людей. Миша сглотнул вновь, а его волосы потихоньку вставали дыбом. Мозг отказался принимать горькую правду… — Это что за чмо? — спросил один парень из этой компашки. — Это принцесса. И эта баба трахнула Ромку! — спросивший парень подошёл вплотную к Михе, а затем склонил голову слегка вниз.       Миша ещë больше напрягся. Лёгкие словно не работали, а сердце было готово остановится прямо сейчас от безостановочной аритмии.       Миша поднял голову и устремил свой дикий, готовый порвать всех и каждого, взгляд на парня. Тот, в свою очередь, оглядел мелкого, и резко, как пуля ударил под дых.       Миша согнулся, из его лёгких вышел весь кислород. Он не мог вздохнуть, а дышать хотелось. Это мучило парня, но вскоре ему прилетел удар снизу с ноги по челюсти и Мишина туша грохнулась на сырую, не асфальтированную дорогу — землю.       Миша схватился за челюсть и сквозь зубы глотал такой драгоценный, такой жизненно важный кислород, что насыщал его организм. Пока его рот заливался красной жидкостью...       Миша мычал, стонал от боли. Он поджал колени под себя и повернулся на бок. — Вставай, пидор ебанный! — крикнул ударивший, затем толкнул его ногой. Миша посмотрел ему в глаза, но в них ничего, кроме гнева не увидел.       Брюнет еле встал на ноги. Но вот, как только он поднялся ему прописали серию ударов в живот и лицо. Миша, не выдержав силу — как ему казалось — нескончаемых ударов, снова упал на сырую, грязную поверхность.       На глазах скапливались слëзы. «Бляди такие. Суки, я ж вас всех потом переебашу, тварей!».       Миша в который раз поднялся на ноги с трудом. Он отшагнул немного назад и встал в стойку.       Единственное чему он рад, это то, как научил его отец драться — как профессионал. Обучил как спецназовца. Научил выносить любую боль. Нужному научил, а как любить, то, что было ещё важнее — не научил и похоже, что не научит. Никогда.       Миха рванул на парня, резко, быстро, как сверхзвуковая ракета. Мчится под триста километров в час.       Несмотря на боль, под адреналином, брюнет успевает прописать пару ударов, но его тут же угоманивают другие парни из компашки. Миху снова укладывают «полежать», как котенка, который оказался слеп.       Компашка малых бандюганов, не смущается и избивает Мишу по полной программе: синяки уже поглотили бедное, замершее тело, кровь текла изо рта Миши (кажется выбили пару зубов, когда били по челюсти ногами), он дрожал от боли. Миша защищался, как мог: обхватил голову руками, скрючился, но это не помогло…

***

      Андрей тут же собрал все вещи, но тут услышал такое до очешуенно бесящее и отвратительное «принцесса». У блондина, казалось, все мышцы сжались, как в судороге, а лицо застыло в злобном выражении. Глаза так и кричали: «уничтожу».       Князев решил было подойти и отцепить это чучело от его бывшего лучшего (для Андрея) друга, но того увели — быстро и без сопротивления. Блондин, не думая, последовал за троицей.

***

      Идя по двору, по сырой земле, где лужи были грязнее, чем в канализации, парень услышал чьи-то голоса и крик. В голове Андрея сразу полетели мысли о самых страшных исходах.       Блондин сорвался и не смотря на чистый, выглаженный костюм, бежал, попадая в лужи. Он пачкал штаны, ботинки, пачкал своими грязными словами своего друга.       Вдали показалась компашка людей в чёрных спортивках и парень с зелёными волосами — Антон-гандон. Самое страшное, что он увидел… Он увидел Миху, лежащего в грязи, в изорванной одежде, что еле дышал.       На горизонте появился человек в чёрной шинели и тот что-то яростно стал кричал, активно жестикулируя. Он махал руками, показывал пальцем, кричал на дегенератов, после чего они тут же убежали, скрывшись где-то за заброшенным зданием. А сам незнакомец подошёл к лежавшему полуживому парню и потянулся к нему рукой.       Андрей подбежал к незнакомцу и схватил его за руку, когда тот, почти коснулся шеи Миши. — Что, Вы… — пыхтел блондин, — …делаете?! — Андрей был испуган ситуацией с Мишей, начиная с этих днокурсников, а уже и заканчивая незнакомцем. — Так ты его друг, получается? — ровно и спокойно. Вопросом на вопрос.       Андрей не ответил, но незнакомец всë же решил прояснить: — Я врач-ординатор. Всего лишь проверить его пульс хотел, — незнакомец посмотрел на Андрея и продолжил свои махинации. — Спасибо… — начал Андрей, — Вам, — незнакомец прислонил два пальца к сонной артерии Миши и с спустя секунд десять выдохнул с облегчением. — С ним всë будет в порядке? — обеспокоенно спросил он мужчину. На что, тот выдохнул и ответил: — Ему нужно отдохнуть — это точно, но ничего серьёзного, — он взглянул на блондина. На лице парня читалось тóже волнение (без изменений). Мужчина понял, что стоит сказать более подробно, — У него крепкое тело. Несколько ушибов — обеспечено. Куча синяков, — Мужчина аккуратно оттянул нижнюю губу, — и парочки зубов не хватает. Советую, положить его морозилку, — ох, уж этот врачебный юмор… — А… — вдруг послышался тихий стон. — Миха! — Андрей присел на корточки, рядом с трупом. — Миша, ты в порядке? Где ты живешь? Я отведу тебя домой, — Андрей, шестнадцать лет, заботливая мать-одиночка! — Только не домой, — хрипя, полу шепотом умолял Миша. — Что же, твой друг похоже живой. Я пошел, удачи Вам парни. Крепитесь, — незнакомец, махнул рукой и потихоньку удалялся прочь. — Хорошо-хорошо, тогда куда же, Мих? — нежно касался Андрей тела Миши, аккуратно, чтобы не разбить и без того, уже поломанную душу. — к Балу, адрес…