GAMMA-2B

Генри был одним из новобранцев, который ещё в юности мечтал попасть в армию. Родители долго уговаривали его отказаться от повестки, ведь по их мнению парень не продержится на войне и недели. Но жажда приключений и подвигов, желание доказать своему папе и маме обратное брали над ним вверх. В школе, в городке, да и в доме тоже Генри считали слабым и больным мальчиком. С ним всегда обращались соответствующе. Генри и вправду рос щуплым и больным, и его самого раздражала та "гиперопека", которая окружала его со всех сторон. Но книги, рассказы отца, плакаты и сами солдаты, иногда проходящие по улицам его родного городка, вдохновляли Генри, побуждали в нём желание доказать, что он не слабак, толкали его совершать доблестные подвиги и ощутить на себе жизнь армейского пса. Кроме него на улицах Йорка (мелкий городок в Кимерийских лэндах Второй Британской империи) ходили и другие ребята, что также как и он желали быть воинами и убить первого в их жизни Дракона. Будучи детьми, каждый мальчишка мечтал о том, чтобы служить Британской Короне, каждый мальчишка баловал себя игрой в войну и каждый мальчишка в этом городе равнялся на солдат. Генри только недавно окончил школу и собирался пойти домой уговаривать родителей подписать повестку. Он знал, что дома будет назревать скандал, но попытаться, по его мнению, всё-таки стоило. Взяв свою любимую расчёску, Генри принялся укладывать обратно свои растрёпанные от ветра золотистые волосы. На улицах городка было особенно жарко, отчего парню пришлось снять с себя пиджак и остаться в одной лишь рубашке с чёрным галстуком и брюках, что были натянуты на его худощавые ноги. В его голубых глазах сияла и решимость, и нотка сомнения по поводу того, удасться ли ему уговорить родителей подписать повестку или же нет. Проходя по тротуару и серьёзно задумавшись, как отреагируют на новости из школы его родители, он даже не заметил, как его откликнул кто-то сзади него... – Хей, приятель! Повернув свой взгляд по ту сторону, Генри увидел как высокий и рыжий парень, одетый в ту же школьную форму, что и Генри, приближался к нему. – Эдди? – Ха-ха, а кто же ещё? Зелёные глаза Эдди сверкали насмешкой, а на его довольном лице красовалась нахальная улыбка. – Чего делаешь? – Тебя это не должно касаться... – Тцсс, ай, ай, ай, а я вежливым хотел показаться... Увидев его, Генри тут же пытался скрыть от взора Эдди белый конверт с печатью правительства. Он знал, что этот человек, которого с трудом можно назвать другом вообще, был причиной многих его бед и неприятностей. Как бы Генри ни старался дистанцироваться от него, Эд всегда был рядом с ним в самых неудобных моментах, таких как возвращение Генри домой с неприятными для родителей новостями. Но от всевидящего ока Эда, особенно когда Генри что-то прячет, ничего не скрыть... – Хо? Ну-ка, дай посмотреть... Внезапно Эдди выхватил у Генри конверт с повесткой и поднял его перед собой, вытянув руку над своей головой. Он сам был выше Генри, так что, как бы ни старался, бедняга не смог бы выхватить свой конверт обратно... – Хей, дай сюда! Какого чёрта? – Так, так, так, всё-таки взял в школе повестку... В армию собрался, малыш? Не слишком ли ты далеко прыгаешь? – Дай сюда, дерьма кусок! Ухмылка Эдди после "восхитительного" вида того, как Генри взорвался, стала ярче и он отпустил конверт над собой. Бумага полетела вниз и Генри еле смог его выхватить... – Ладно, ладно, но не думаю, что ты там и недельку протянешь... – Ты говоришь как мой отец... – Сам бы ты как поступил? Пошёл бы в армию? – Ты что, шутишь что ли? Нет, конечно, у меня и так дел полно... – У сына деревенщины всегда полно дел дома, да? – Да-а, представляешь? Но вижу ты дурак, так что ничего не поделаешь... – Ты о чём? – Слушай, в армию мне всё-таки придётся пойти. Чувствую, что кроме меня никто прикрывать твой зад не будет... Хе-хе, похоже у меня нет другого выбора... Чем только надо пожертвовать ради друга, верно...? – Дерьмо, я и без тебя справлюсь... Да и какой ты мне друг? – Ха! Что и требовалось доказать! Ставлю на то, что ты и двух дней на фронте не проживёшь. И ты правда такой тупой, рассчитывая на то, что уговоришь предков подписать бумагу? Вот честное слово, что ты без меня будешь делать, а? Снова выхватив бумагу с повесткой из рук Генри, Эдди перечитал форму и достал из кармана на пиджаке свою ручку. – Ну-ка, повернись... Взявшись за его плечо, Эдди повернул Генри к нему задом и положил листок на его спину. – Хей, ты что делаешь? – Делаю за тебя твою работу, приятель. Я почерк твоего отца наизусть знаю, никто ничего не заметит... Эдди снова резко дёрнул за плечо Генри и с размаху повернул его к себе, тыкнув засунутую им в конверт повестку прямо ему в руки. Задрав прямой нос к верху и расширив свою самодовольную ухмылку, зелёные беглые глаза Эдди снова с умилением наблюдали за растерянным состоянием Генри. И даже сегодня этот задира не оставил Генри без сюрприза... – Поздравляю, солдат. Скоро оба отправимся на фронт... – Ты идиот, Эд... – Ха-ха, ой да брось, лишний раз напоминать это не надо. Ну приятель, мы стали на шаг ближе к твоей цели... Далее ребята после двух дней упивания мирной жизнью пришли на назначенный день в один из зданий военного комиссариата. Под ним толпились много людей, среди которых были мужчины с лицами, полные апатии и морального разложения. В их глазах не горела жизнь, обросшие холодные лица были будто масками иссохших кукол. Эти люди явно прошли через такое, которое даже невозможно описать. При виде их у Генри медленными ползками подкрадывались в душу сомнения и он начал задумываться о том, что же такое могло с ними произойти на фронте. Но даже так, его непоколебимая решимость не сотряслась от вида вернувшихся с войны солдат Британской императорской армии. Кроме них перед входом ходили и женщины с детьми, некоторые из которых были одеты празднично, а другие так, более формально. Они нервно проходили между прохожими и встречали или же провожали на фронт членов своих семей. Одни из них плакали, пока видели как парни и мужчины идут умирать, другие же старались как можно дольше удержать мужей, сыновей и других от погибели... И лишь малая часть из пришедших сюда семей наоборот ликовали и бросались в объятия на шеи возвращённых с фронта солдат, но сами они, разбитые, истощенные и разложённые оставленными надолго в виде воспоминаний "мясорубкой", не откликались на своих близких соответствующим образом. В них будто и вправду что-то сломалось... Перед Генри и другими молодыми ребятами открылась доселе невообразимая ужасающая картина. Хотя они и ранее представляли себе отдалённо, что такое фронт, но реальность оказалась куда более жёстче, чем ожидалось. Поле из кучей трупов; луж, в которых смешалась кровь, частицы Вирмов и липкая грязь; колючих проволок, в которых застряли изуродованные до неузнаваемости мертвецы, бежавшие откуда-то со стороны, кратеров, "ежей" и множеств, множеств вырытых окопов. Воздух пропитался Чёрной Злобой, дымом от взрывов снарядов и выкуренных сигарет, туманом из крови, влаги, дыма и пепла от сгоревших в пекле сражения деревьев, трупов, подбитой техники и окаменевших Вирмов. Генри уже давно заметил, как всё приближаясь к фронту, белый небосвод всё сильнее затягивался тяжёлыми холодными свинцовыми тучами. На данный момент он, вместе с другими ребятами, стояли на позиции, поднявшись по лестнице, и ждали команды. Эда рядом с ним не было, так как по его словам ему надо было куда-то отойти. Сама лестница опиралась о высокие, ростом с человека, намокшие стены из земли и деревянных балок. За ними бегали и ковырялись в окопах более опытные или же такие же новые, как Генри, солдаты, что либо касками сливали воду, окрашенный в алый, с окопа, либо приводили в порядок свою "деву Марию", как они называли свои оружия Окус, либо копались в консервах со шпротом, кашей или мясом, либо спешили на другие соединения, чтобы что-то там доложить, передать, получить и так далее. Издали слышались звуки летающей где-то техники из Теократии. Из Теократии, потому что звук, исходящий от их Виверн, сильно отличался от других летательных средств, например, из Девонии. И этот пронзительный звук от Виверн всем опытным бойцам был прекрасно знаком. "Если слышишь Виверну, то завтра не покушать тебе савора, приятель... ("Savor" — это марка самого распространённого среди солдат консерв и пайков)" – нервно шутили в пехоте, зная, что Виверны и другая военная техника из Теократии приходит только на те участки фронта, где ожидается особенно напряжённый бой. Для давно пребывающих в окопах армейских псов эти новости не считались приятными, заставив их нахмуриться сильнее, в то время как некоторые новобранцы, услышав о том, что они столкнутся с особо тяжёлой схваткой, обрадовались, заликовали, воодушевились, что они не останутся без подвигов, и посмотрели друг на друга с огоньком в глазах, предвкушением ближайшей "охоты" и ноткой страха, ведь кто-то же всё равно умрёт, верно? Но этот страх только подогревал этих молодых людей, только добавляло адреналина, они уже были готовы рваться в бой, а потом после войны, возможно, принести домой окаменевшую голову Кричащего Дракона. Сами опытные и долго живущие в окопах парни совсем не обращали внимание на этих "салаг", кинув в их адрес пару насмешек, лишь мысленно покрутив палец на виске в их сторону и уже поняв: "Эти сдохнут первыми..."... – Страшно? – Нет, вовсе нет... – ответил, стараясь показаться уверенным, Генри незнакомцу. Услышав низкий закуренный голос, Генри резко повернулся в сторону его обладателя. Перед глазами проходил невысокий пожилой мужчина возраста где-то 60 и более лет. Морщинистое, холодное на первый взгляд, иссохшее лицо, кожа которого плотно стянула его череп и глазницы, создав небольшие впадины вокруг голубых мудрых глаз, смотрело на парня, точно проникая в его душу. Седые волосы показывались лишь на височных частях его лица, остальное скрывала потрёпанная серая офицерская фуражка. Сам офицер рассмотрел Генри и понял всё правильно: в глазах молодого солдата тускнели неуверенность и страх, что стали всё более сильной, цепкой хваткой душить и обездвиживать парня по мере того, как приближалась очередь его звена. Этим мальчик и отличался от других, более безрасудных ребят. Дед подошёл к парню и вручил ему бинокль, а Генри с трясущамися и суетливыми руками принял прибор. – Докладывай... – Н-на горизонте и на поле боя всё чисто, сэр – робко ответил Генри, всё ещё неуверенный, смог ли он определить положение дел на местности правильно. Распознав сомнение в его голосе, офицер поднялся по лестнице и встал рядом с ним. Грубые морщинистые руки, покрытые жёсткой, покрытой пятнами иссохшей грязи и мозолями, кожей, перехватили бинокль, и старик приложил бинокль к своим глазам, медленно поворачивая голову из стороны в сторону, а порой наклоняясь чуть вперёд, не боясь, что его подстрелят. Генри наблюдал за ним со стороны и гадал, чего же ожидать дальше от него. Подметив его грубые ладони, Генри подумал, что он пришёл на фронт с деревенской местности, ведь даже у других офицеров, что пришли из городов, руки поглаже будут. – Да, Драконы пока притихли... – старик передал бинокль обратно в руки Генри. Получив прибор снова, Генри приложил его к глазам и также стал наблюдать за местностью. – Видишь вон ту чёрную гору? Она похожа на гигантскую пирамиду. Это логово тех тварей... – старик положил руку на плечо Генри и придвинулся к нему ближе, указывая пальцем на нужное направление. – Это наша цель. Мы должны взять его и вернуть наши позиции, а иначе нам кирдык. Драконы повылазят из своих нор в той горе и пойдут на нас, а мы, потрёпанные, все сдохнем, не продержавшись и первой волны. Твоя задача, как и задача всех здесь других, дойти до этой горы и донести до туда передатчик. – офицер достал сумку и вытащил оттуда металлическую коробку. Положив его перед собой, руки открыли крышку и достали из контейнера металлическую сферу, которую тут же всунул Генри, прижав к груди. Сам Генри с недоумением посмотрел вниз на устройство и торопясь взял его в руки... – Это... и есть передатчик? – Да он самый... – сухо сказал старик, отвернув взгляд и кашлянув. – Разнёс эти передатчики всему нашему соединению. – Хотя бы один из них должен быть доставлен до цели. Приказ понял? – Да, сэр... Достав упаковку с табаком, старик потряс им и достал тонкую белую, завёрнутую в сильно пахнущую бумагу, сигарету. Генри опешился и достал коробок спичек. Старик зажжёг сигару и выпустил дымок. Генри, суетясь и крутя бинокль на руках, осмелился спросить: – Не староваты ли вы для такого баловства? – Да заткнись... Знаешь, на фронте не бывает НЕ курящих. Ну, кроме тебя, конечно... – Почему вы так решили? – Потому что у всех на войне, малыш, нервы на взводе и они же заметно напрягаются. Единственное спасение — это либо курево, либо бухло. Знаю даже таких, кто балуются "нюхами"... – "Нюхами"?! – Да, этими самыми... Не стоит притворяться дураком, ты и сам знаешь, что это... Далее между ними последовала напряжённая для Генри тишина. С потаённым ужасом в глазах он наблюдал за разлагающимися трупами, что лежали кучами на перепаханной войной земле и разлагающимися грузами, висевшими на колючих проволоках и торчащими из-под ежей. Заметив, куда глядит эта "испуганная птица", старик издал пару хрипловатых грубых смешков. – Это дезертиры, малыш... – сказав это с усмешкой, тон старика стал более мрачным, когда он также посмотрел на эту безымянную могилу – Это те, кто предал свою клятву, свою родину и бежали прочь, жалкое зрелище. Они заслужили такой исход... – какая-то неприятная улыбка, тронувшая уголки еле виднеющих из густых седых усов губ старика, не показывала ничего хорошего. От этого взгляда у Генри побежали мурашки по коже и что-то мерзкое и холодное прошлось по нему сзади, заставив слегка дёрнуться. Этот человек явно не был простым офицером, Генри почему-то так казалось. – Ну и как? Страшно? – Эээ... Нет, никак нет, сэр... – Ой, да брось, тебе страшно. – Н-нет, нет, я не боюсь... Я... Я не боюсь... – Да хватит, тебе страшно... – Н-нет, вы ошибаетесь... – Ох, ну правда, не лги себе. Прекращай этот цирк. Давай честно, мы же все здесь люди, верно? Все мы здесь боимся, ты же сам это знаешь... Если даже мне страшно, то про тебя говорить и вовсе нечего, без обид... – Ты испугался, что окажешься среди них. — указав палец на одного из ближайших мёртвых "дезертиров", офицер блеснул уверенностью в глазах, когда посмотрел на Генри, будто он был убеждён, что все его слова — правда. Его улыбка всё сильнее вызывала у Генри неприятный дискомфорт. – Послушай сюда, малыш. Если ты позволишь страху овладеть тобой, то сам знаешь, что с тобой будет. Те ребята... Они как раз и те, кто не справился со страхом. Ты же не такой, как они, верно...? Ты же точно не хочешь попасть к ним на банкет? Ха-ха, уверен, что этого не произойдёт... Ты крепкий парень, хоть и робкий на вид. Просто учти одно: если ты подведёшь всех нас, то, опять же, сам знаешь, что с тобой будет... – И это... Засунь руки под штаны, если морозятся руки. Помогает... – успокаивающе похлопав по плечу шокированного словами солдата, офицер медленно спустился по лестнице и спокойно пошёл дальше по своим делам, оставив мальчика. Руки у Генри и вправду умирали от холода, и он поспешно засунул их под штаны, согреваясь своей плотью... – Хей, солдат! Принимай заказ! – Хо...? Генри резко повернулся к тому, кто его позвал. Страх в его глазах внезапно сменился любопытством, а потом дальнейшей ноткой разочарования, поняв, кем мог быть тот человек, который побеспокоил его. Демонстративно отвернувшись и делая вид, что его нет, Генри резко вытащил руки из-под штанов и прижал бинокль к глазам, высматривая местность. Шлёпая под ботинками мутной водой, что заполнил всё дно всего окопа, и грязью, прилипавшей ко всему, чего касается, Эд, неся на руках несколько консервных банок, мчался к Генри. Он, как и обычно, окликнул его в то самое время, когда голову его друга заполнило беспокойство и глубокая дума. Поднявшись по лестнице, Эд тут же бросил банки перед ним и жадно вцепился зубами за язычок на крышке, чтобы открыть консерву. – Есть не будешь? – Я не голоден... – Не голоден? Ха-ха, приятель, в армии всегда есть возможность разгулять аппетит. Сытым почти никогда не бываешь... – Ну же, хватит строить из себя мистера самозанятость и присоединяйся к пиру! Зря я столько сил и времени потратил на добычу этого сокровища? – рука Эдди тут же легла на плечо Генри и с такой же резкостью повернула его к себе. Не успел парень отреагировать на это должным образом, как рука Эда немедленно выхватила бинокль у ошарашенного Генри и сам он даже не заметил, как в его ладони оказалась старая добрая баночка консервы, на ребристой металлической поверхности которого красовалась декоративная красная надпись "Savor", рисунок со скрещёнными куриными ножками и более мелкие записи с информацией о производстве, дате выпуска продукта, сроке его годности и так далее... Генри лишь стоял с открытым ртом и в очередной раз удивлялся невероятной наглости со стороны его товарища. Он хотел было что-то сказать и выругаться на него, осыпав его ядом и возмущением, но Эдди успел чокнуться баночкой с консервой Генри и с оптимистическим настроем толкать тост: – За наше здоровье и за скорейший конец этого дерьма, друг мой! – с этими словами парень поднял перед собой банку и губы Эда жадно присосались к металлической цилиндрической упаковке, совершая мощные глотки, по горлу которого спускался вниз только разогретый бульон. Генри знал, что ему больше ничего не остаётся, кроме как снова сдаться и принять участь. Снова сделав привычный тяжёлый вздох и подняв "металл" перед собой, Генри принялся также поглощать бульон. Они продолжали молча копаться в контейнерах и доставать огромными ложками кусочки мяса. Пессимизм и суровость Генри ярко контрастировали с оптимистическим и беззаботным настроем его друга. С момента первой их встречи Генри давно задавался вопросом, что с Эдом не так. Но даже спустя столько лет он не нашёл ответа на этот вопрос. Сам Генри особо не старался понять это, ведь ему не было никакого дела до этого забияки, который всегда находил способ вести Генри за нос и ставить его в неудобное положение. Так было всегда, когда они виделись друг с другом. Что вообще Эду нужно от Генри? Почему он никогда не оставлял и не оставляет этого бедолагу в покое? Возможно Эдди просто нравилось дразнить и подкалывать Генри, ведь каждый раз, когда Генри взрывался от эмоций и набрасывался на Эда, сам он наслаждался этим великолепным зрелищем, когда он раскрывал его эмоциональную и даже забавную сторону, которая скрывалась за завесой скромности и спокойствия. И вот даже в армии Эдди не оставил парня в покое. Был даже случай, когда задира вместе с компанией особо ярких ребят стащили с кубрика Генри его ботинки. Сам он, обнаружив пропажу, конечно же догадался, кто это сделал. Ранним утром, когда все ещё спали, Генри с грохотом выскочил из своего кубрика и устроил грандиозную погоню. Генри бегал за шутниками по всей казарме и орал перед всеми что-то вроде "Стой! Ублюдок, верни мои ботинки!", подняв всех жильцов на безудержный хохот и вскоре став знаменитостью среди остальных кадетов. Внезапно от воспоминаний отвлекли рявкающие и протяжные голоса офицеров, которые один за другим стали отправлять в бой звёна этого соединения. Услышав приближающиеся команды офицеров, Эд быстро припрятал оставшиеся консервы в свой походный мешок, который он постоянно носил на спине. Его беззаботность и легкомысленность тут же сменилась серьёзностью, напряжением и даже страхом. – Вот и началось... – шепнул про себя и другим Эд, опустив свою голову и уставившись огромными нервными глазами в землю. Генри глубоко понимал, что он сейчас чувствовал. Скоро их звену придёт очередь и они все вступят в бой. Кроме Эда и Генри, другие солдаты, новички своего дела и только прибывшиеся из военкоматов, крепко сжали свои винтовки в руках и судорожно готовились к бою. Одни, бормотая, молились Господу, другие прощались со своими близкими на их помятых и порванных фотографиях... Как же резко беззаботность и бравость этих солдат сменилась страхом и напряжением всех их душевных струн до предела... Напряжение в этой атмосфере и так была накалена до предела, как вдруг сзади, издалека раздались оглушительные хлопки и последующие за ними грохоты артиллерии. Над головами воинов, прикрытых серыми блестящими касками и офицерскими фуражками, просвистели снаряды, что врезались где-то там, очень, очень далеко. И вот, бежавший по окопам статный худощавый офицер с выбритым и очень суровым скулистым лицом, крупными злыми глазами и выбритой на лысо головой, прикрытый фуражкой, остановился прямо сзади Генри и Эда и заорал: – 16-е звено, марш! Ноги солдат после команды пошли как-то сами по себе. За спиной Генри прозвучал беспорядочный хор, состоящий из множеств голосов молодых ребят, что шли в бой. Штыки винтовок были направлены вперёд, под ногами солдат пошлёпывали алые лужи крови, смешанные с водой, и бурчала смягчившаяся от обильной влаги грязь. Этот грунт, это болото было тем ещё испытанием для тех, кто сейчас рвался в бой. Ботинки предательски затягивались в грязь, отчего бежать по такой местности было чрезвычайно тяжело. Кроме раскисшей земли под их ногами, не менее тяжёлым испытанием был неровный рельеф, состоящий из множеств рассыпанных по отравленной местности глубоких рвов, колючих проволок, "ежей", холмов, гигантских кратеров и густой стены белого тумана, значительно ухудшившей видимость бойцов. Стиснув зубы как можно крепче и глядя только вперёд, Генри продолжал бежать в стоящий перед ним глубокий туман и тащить за собой своё тяжёлое обмундирование. Но внезапно впереди послышались множество свистов, будто что-то очень быстрое летело в их сторону. Из белых густых клочков тумана послышались болезненные крики и агонии бежавших впереди солдат, от голосов которых кровь стыла в жилах ещё живых ребят. Мимо лица Генри пролетело нечто невероятно быстрое и оставило на его щеке лёгкую кровоточащую рану. Сам он повернул голову в сторону летящего снаряда и увидел нечто кошмарное. Он только что увидел, как бежавшему рядом с ним солдату раскроило и разорвало голову огромное, прямое, длинное, чёрное перо неизвестного Генри доселе существа. Но горящие тусклым голубым свечением узоры, что пронизывали всю длину этого пера, указывали на то, что это было рук дело Вирмов. Лицо бедолаги разорвало полностью, а каска прогнулась под силой удара, Генри лично с ужасом видел, как глаза жертвы вылезли из глазниц разбитой черепной коробки и оттуда хлынуло много крови и мозгового вещества. Другому, стоящему по другую сторону Генри, солдату оторвало руку и он с пронзительным криком упал на землю и с отчаянием держал свою кровоточащую рану. Другие парни в ужасе бежали кто куда и попрятались по разным ближайшим укрытиям в лице рвов, кратеров, подбитой техники и так далее. Генри успел среагировать вовремя и, добежав до кратера, тут же кубарем покатился по его спуску и съёжился, прижав к груди свою винтовку, в центре углубления. Над ним поднялся настоящий хаос. Солдаты без разбору стреляли из своих укрытий кто куда, напрасно думая, что хотя бы одна пуля попала в предполагаемого противника среди густого тумана. Вскоре из белого свинцового дымной завесы стали показываться они, заклятые враги человечества. Они, Вирмы, были закованы в рыцарские латы цвета антрацитового чёрного, облегающие их подтянутые высоченные тела, под тёмными пластинами брони которых сияло голубое свечение. Их лица были закрыты величественными шлемами с сияющим хвостом на макушке, на чьих забралах горели голубым пламенем вырезы для глаз. Все эти рыцари, что являлись Драконами, носили с собой самые разные холодные оружия, вроде копий, мечей, палиц, топоров, щитов и так далее. Каждый их шаг сопровождался звонкими постукиваниями их лат. За спинами они носили столь давящую и щемящую души их врагов Чёрную Злобу, доселе и так прогнившая земля под их ступнями засыхала и превращалась в хрустящую твёрдую серую корку, рассыпанные по всей поверхности тёмно-алые лужи крови и воды затвердевали и превращались в бесчисленные серебристые зеркала, даже кости и тела мёртвых солдат превращались в чёрную кристаллическую массу под их присутствием, лишь своими формами напоминая лежащих трупов. Одно их присутствие носило с собой неминуемую смерть и ужас. Их шаги были медленными и размеренными, точно они наслаждались тем животным страхом, что испытывали и выражали люди, попрятавшиеся в укрытиях, словно мышки. Всех бойцов пронзил до самых костей незнакомый холод, воздух становился всё более тяжёлым и колючим. Поверхности металлов покрывались серым инеем, состоящие из множеств кристаллов цвета сажи, которых покрывали миниатюрные прожилки голубых узоров. Кожи и одежды бойцов стал покрывать тот же иней, некоторые стали кашлять кровью, другие упали в обморок, а несколько солдат отравились и упали замертво. Из их глаз стали расти прожилки по щекам из тех самых серых кристаллов, раздавив под своим давлением их глазные яблоки. Их жуткие смерти только подлило масла в огонь, только усиливала панику и страх бойцов. Эд и другие ребята прыгнули в ту яму, где прятался Генри, и присоединились к нему, вытягивая головы из их укрытия и наблюдая за ситуацией. Генри, Эд и в том числе другие сообразительные солдаты из других убежищ прикрыли свои лица самыми разными тряпками, бинтами или просто воротами их мундиров, оставив узкие вырезы только для глаз. Поверхности штыков, состоящих из Окуса, покрылись множественными узорчатыми прожилками под воздействием Чёрной Злобы, что горели светом расплавленного золота. Как их и учили, выжившие стали судорожно вытаскивать штыки из своих винтовок, ожидая ближнего боя. Пули бойцов совсем не пробивали доспехи Вирмов и это все теперь понимали. В руках этих солдат под повелением их воли Окус-штыки стали медленно приобретать формы желанных ими оружия, которыми они должны сражаться с теми Драконами. Штык в руках Генри под действием его воли стал удлиняться и приобретать форму меча. Штык у Эда расформировался в два круглых камня, которые начали удлиняться и приобретать формы двух длинных кинжалов. У другого солдата, чьё имя звучало как Вито, Окус удлинился в его руках настолько, что приобрёл форму копья. Крепко сжав новоприобретённые оружия, выжившие солдаты ждали только подходящего момента. А Вирмы тем временем продолжали приближаться. И вот, шаг Вирма вступил на край кратера. Перед Генри тут же выросла из за тумана, на самой вершине склона тёмная фигура рыцаря. Не успев достать огромный двуручный меч из своей спины, Вирм тут же был атакован Генри. Скинув с себя тёплый уплотнённый мундир, Генри стремительным рывком тут же поднялся по склону кратера и быстро добрался до противника. Но Вирм сделал решительный шаг назад и всё-таки успел достать свой огромный, ростом с его двухметровое тело, широченный двуручный меч. Генри совершил широкий горизонтальный замах мечом со своего бока, но атака клинка тут же была отражена на удивление ловким движением огромного двурука и отброшена вверх. – Чёрт! – прокричал Генри и от контрудара противника он тут же был отброшен от него с силой. Генри полетел обратно вниз в кратер и упал на самое дно углубления, ударившись о твёрдую неровную поверхность и сломав себе ребро, после чего по всему его телу распространилась пронзительная боль. На сильное удивление Генри Эд, прятавшийся совсем близко под краем обрыва, прямо под Кричащим Драконом, тут же выскочил вперёд и воспользовался слабым положением Вирма, двуручный меч которого держался существом над головой. Эд расположился прямо под двухметровым воином и готовился к ударам своими кинжалами, один из которых был поднят над его головой. Он успел сделать диагональный взмах кинжалом сверху и нанести глубокий порез в грудь Вирма, неожиданно пробив лезвием своего кинжала с трудом пробиваемые доспехи. Но Вирм снова отскочил в сторону и двурук с грохотом упал на землю, наконец приземлившись. От ранения из за забрала существа тут же вышел щемящий души ребят крик, смешанный с металлическим рёвом. Хоть Эду и было до чёртиков страшно, хоть его движения и сковывал ужас, он, сжав зубы и борясь со страхом, с решимостью, горевшую в его глазах, снова бросился на Вирма. Но вдруг из за завесы свинцового тумана вылетела огромная чёрная стрела и вдребезги пробила Эду мягкую для самого снаряда корпус. Лицо парня скривилось от гримасы агонии и изо рта вырвалась кровь. – Эээээээддд!!! – прокричал от отчаяния Генри. Прямо перед его глазами умирал самым ужасным образом Эдди. Тело Эда падало на землю замертво и расширенные до предела глаза Генри сумели отследить, как яркий огонёк быстро тускнел в очах Эда. Сдерживая боль в груди и используя для этого всю оставшуюся силу воли, Генри поднялся с помощью своего меча на колени, а потом на ноги и бросился снова в атаку. Прямо перед его глазами Вито, уже стоявший на краю кратера, замахивался копьём и собирался его бросить. Генри уже понял, что ему угрожает смертельная опасность быть убитым также как, и Эд. Желание спасти своего товарища брало вверх над его страхом и той болью, что вызывало его сломанное ребро. Это желание, это стремление толкало его на столь безрассудное действие, но как и ожидалось, Генри не успел даже добежать до него. До того, как Вито успел замахнуться и бросить копьё в дальнего лучника, Вирм с двуруком наклонился вперёд и оказался прямо под ним. Меч монстра тут же бросился вверх и с хрустом разрубил тело Вито пополам, разбрызгав всюду море крови. Прямо сейчас, перед взором Генри, наклонившаяся поза рыцаря выглядывала из за двух разрубленных останков тела Вито и эти горящие голубым сиянием вырезы для глаз в забрале смотрели прямо на Генри. Само лицо Вито ещё до того, как он был убит, выражало панику и глубочайшее отчаяние. Широко разинутый рот и выпученные большие голубые глаза Вито из-под каски остались на его лице, пока верхняя половина, оставляя за собой брызги крови и плоть повсюду, не пала наконец о землю. Генри тут же упал на колени, а его рука держалась за его грудь, пытаясь хоть как-то унять боль от перелома. Он даже не заметил как убийца Вито и Эда уже стоял прямо перед ним, смотря на него из за забрала сверху вниз. Тень от угрожающей чёрной высокой фигуры, обрамлённый доспехами, отбрасывался прямо на Генри. Двурук медленно поднялся над головой монстра и был уже готов ударить. Пустые глаза Генри, на чьих уголках проступали слёзы отчаяния, тупо смотрели на Вирма снизу вверх. Слабость и страх настолько поглотили парня, что он уже был не в силах крепко взяться за меч и продолжать бороться за свою жизнь. Воля с треском продавилась под грузом ужаса, пустоты, горя и безнадёжности. В миг Генри показалось, что между ним и Вирмом спокойно, размахивая огромными белыми крыльями, плыла по воздуху бабочка, от которой ореолом сияло голубое свечение. На небе, над головами обоих прозвучал ранее услышанный Генри оглушительный гул сильфской Виверны и он даже не подозревал, что это было знаком, проблеском надежды на его спасение. С неба упало что-то быстрое и мощное, что с приземлением заставило землю содрогнуться под ногами. Не прошло и пяти секунд, как невероятно быстрые и сильные удары с ошеломляющей лёгкостью разрубили всё тело и доспехи Вирма на куски, словно капусту. За прорубленными кусками тела Вирма проглядывалась склонившаяся вниз стройная женская фигура неизвестного воина, облачённая в ослепительно белый строгий мундир Инквизиторов. В руках женщина держала длинную шпагу, коим она и нашинковала противника в клочья. Лезвие клинка после удара поднялась в противоположность к наклонившейся позиции женщины вверх, по серебристой поверхности которого засверкали белоснежные прожилки узоров. Её широко раставленные ноги, чьи утончённые формы отлично передавали сильно обтягивающие белые штаны, поддерживали равновесие воина после стремительного падения с неба и выполнения сложной техники, а длинные каблуки после манёвра оставили прожённые следы на земле. Из-под густых золотистых кудрей коротких чистых волос промелькало угрожающее ярко-красное сияние глаз женщины, чей взор был устремлён вниз. Генри за эти секунды успел так испугаться, что он почувствовал неприятный влажный дискомфорт в его штанах, и тут же отшатнулся назад. Глаза бедолаги чётко отследили короткое заострённое ухо женщины, проглядывающее из за локонов её волос, и этого уже хватило, чтобы он всё понял. Та женщина из рода сильфов, а значит она Инквизитор. Всё, что осталось от Вирма, тут же рассыпалось вокруг Генри и начало покрываться белой коркой, а потом и вовсе каменеть. Голубое свечение плоти Вирма под натиском окаменения тускнела и вовсе растворялась в воздухе. Ядро, что приобрело материальную форму шара и расположилось под толстым слоем брони и плоти Вирма в груди, было расколото на части и рассыпано по кратеру на мелкие осколки. – Впереди! – крикнул Генри, стараясь предупредить Инквизитора, что со спины на неё из за обрыва кратера налетели ещё три Вирма, облачённых в куда более крепкую броню и оказавшимися более высокими и здоровыми по сравнению с тем убитым Драконом. Но ярко-алые глаза женщины засияли ещё сильнее, сверкнув безумием. Её губы скривились в дьявольской ухмылке, обнажая под собой белые заострённые зубы. По щекам из её глаз выросли красные ломаные прожилки, что свидетельствовало о том, что она воспользовалась Чёрной Злобой. С её стороны Генри почувствовал куда более угрожающую, мощную и пугающую ауру убийцы, окружившую её саму в объятиях алого пламени, во истину наблюдая за тем, как Инквизитор переходит в состояние берсерка, и за тем, как земля и воздух содрогается под натиском силы её ненависти. Вирм, держащий в своих ручищах огромный топор, замахнулся прямо в её сторону, но, не попав в цель, лезвие полетело прямо вниз, оставив на земле глубокую вмятину. Сама женщина моментально уклонилась от атаки и промчавшееся лезвие меча прошёлся по грудине Вирма, на этот раз не сумев пробить доспехи монстра. Поняв это, Инквизитор быстро отступил назад, но другой Вирм внезапно оказался за её спиной, замахнувшись в её сторону своим мечом. Третий Вирм, что стоял у самого обрыва, натянул тетиву огромного чёрного лука и пустил свою стрелу прямо в её сторону. Но удивительно быстрыми движениями, воительница не только уклонилась от атаки меча, заняв удобную позицию, но и сумела остановить рукой стремительно летящую в её сторону стрелу, коим проткнула горло под забралом монстра с мечом и этими же действиями временно обездвижила его. Генри тем временем зря времени не терял. Меч в его руке распался на множество каплевидных камней Окуса, что вскоре слились в один большой. Парень достал из другого кармана свой перочинный ножик и резким движением лезвия сделал разрез в своей ладони. Оттуда немедленно пластом начала литься по всей ладони кровь, ярко-алыми ручейками спускаясь под рукав его уже поношенной одежды. Рана не заставила себя долго ждать и начала сильно гореть... Генри приложил камень к порезу и использовал всё своё воображение и волю, чтобы сделать кое-что невероятное, что не могли сделать даже самые искусные владельцы Окусов. Эту секретную технику рассказал Генри один отставной сильф когда-то давно, сказав, что сам в бою пользовался этим умением... Камень в ране под давлением воли Генри начал смягчаться и таять, превращаясь в тёмно-красную жижу, что сочилась внутрь раны и приобретала форму длинных тонких нитей, пронизывающих живую ткань. Вскоре эти нити начали утолщаться и становились всё более прочными и крепкими. Своим утолщением и отвердеванием они неизбежно повреждали некоторые ткани внутри руки Генри, вызывая сильную боль, но парень всё ещё стоял на своём. Пока Инквизитор кружился в танце смерти с Вирмами, нитевидные прожилки Окуса стали всё дальше проникать в руку и далее в предплечье Генри, они показывались тёмными жуткими линиями на белой коже бойца. Боль была настолько сильной и жгучей, что от такого можно было быстро впасть в болевой шок. Генри крепко сжал меж своих зубов кучу наложенных друг на друга тряпок и своим челюстным давлением на плотную ткань пытался приглушить эту невыносимую боль. Из тряпок слышались приглушённые крики и стоны агонии, глаза округлились и впились взглядом в землю, пока Окус уже медленно проникал в бок и в грудь Генри, пронизывая своими прожилками место перелома ребра. Сознание Генри уже граничало с безумием, но воля и его воображение продолжали поддерживать движение Окуса, что своими нитями опутал правую половину груди Генри, наконец вправив ребро в нужное место. Как только это было сделано, движения Окуса были остановлены тут же, как только воля прекратила своё воздействие на него. Генри поспешно выплюнул тряпки со рта и стал отчаянно хватать воздух своим учащённым и отчаянным дыханием. Его руки поспешно достали из коробки передатчик. Сжав устройство в руке, что был пронизан внутри и снаружи Окусом, он быстро встал и побежал в сторону подъёма. Поспешно поднявшись на поверхность, он взял кинжал, лежащий рядом с трупом Эда, и прижал его рукоять к другой руке. Ярость, смешанный с палящей решимостью, сияла в его глазах как никогда прежде. Из за клубящихся облаков тумана виднелись очертания огромного антрацитового пирамидального строения, чей пик уже прятался под облачным небосводом. Впереди Генри в его сторону шагали ещё много Вирмов, крепко держащих в руках мечи, щиты и копья... Он ринулся один в бой, ноги сами понесли его в их сторону. Первый столкнувшийся Вирм тут же замахнулся мечом в Генри, но парень смог парировать удар меча кинжалом Эда и тем самым миновал первого Дракона. Второй монстр вышел к нему из туманной завесы и его огромный топор полетел с его бока прямо в голову бойца. Генри успел наклониться вниз и в этот раз с ловкостью сбежал от ещё одного монстра, обманув смерть в очередной раз. Тот факт, что Вирмы были с значительном удалении друг от друга, играло на руку Генри, чем он и пользовался, когда пробирался всё дальше вглубь их рядов. Но густой туман, сильно ограничивший его зрение, страшно мешало ему. Был велик шанс того, что он прогадает хотя бы одну секунду и эта секунда станет для него последним... Так он и продолжал бесчисленный раз уклоняться от смерти и проходить между полчищами рыцарей. Измученный и раненый Генри, выбравшись из смертельных объятий тумана и оставив позади Вирмов, поднялся по высокой скале, что заприметил вдали ещё давно. Парень забрался на самую вершину и перед ним открылся более широкий обзор на стены громадной пирамиды, что являлась здешней базой и опорным пунктом для Вирмов. Основание этой пирамиды составляли высокие толстые величественные стены, покрытые бесчисленными узорами голубого огня и свечениями такого же цвета меж строительных блоков гигантского размера. Между мощными громадными колоннами, которые были одной из составных частей стен основания пирамиды, открылись не менее внушительные ворота, откуда и хлынули Вирмы, что чёрной рекой расползлись по мёртвой пустоши. Внезапно из-под выступа скалы вылез рыцарь его роста и бросил в сторону Генри длинное копьё. Орудие пробило ему левое плечо, разорвав плоть и повредив сустав. – Сдохните, ублюдки! – в голосе отчаянного парня звучали гнев, месть, страх и одновременно смелость. Он не смог выдержать и впоследствии принять смерти своих близких товарищей, которые умерли прямо на его глазах. И всё это по вине Вирмов. Душа Генри кипела от желания отомстить и даже после того, как ему пробили плечо и толкали назад, он, уперевшись ногами и откинув тело вперёд, смог достаточно хорошо замахнуться рукой, чтобы совершить свой как можно более дальний бросок, который он когда-либо делал в своей жизни. Сфера, тот самый передатчик, полетел тут же вперёд в сторону пирамиды. Миновав над собой Генри и того рыцаря, миновав скалу и последующий впереди него крутой обрыв и миновав наконец армаду надвигающихся к людям Вирмов, сфера наконец долетела до строения и полетела прямо в ворота, пролетев над головами Драконов. Из тьмы засияли мигающие огоньки, что свидетельствовало об активации передатчика. – Да!!! – заликовал Генри, даже не заметив, как он ослабил хватку и Вирм копьём всё-таки столкнул его со скалы. Скала была достаточно высокой, чтобы голова, ударившаяся о камень, потеряла сознание и Генри закрыл глаза...