Хорошее начало

Никогда до этого Валентин Придд еще не был столь рассеян на занятиях. Ментор пытается привлечь его внимание, но все бесполезно – в голове только мысли о вчерашнем и глупое волнение перед встречей, которая сегодня точно будет, и сомнений нет. Валентин храбро выходит из университета, украдкой оглядываясь по сторонам, но Арно не видно. Это приносит видимое облегчение, но почему-то в душе оседает и разочарование. Вальхен моргает, обдумывая это ощущение. Неужели он правда… - Прости, я опоздал! – задыхаясь, выкрикивает Арно, едва не падая на него откуда-то сбоку. Валентин замирает от неожиданности, рассматривая запыхавшегося приятеля – обычно тот никогда не опаздывает, но это и неважно. Его почти черные глаза сияют так, что Придду снова не по себе, он неловко отворачивается, машинально спускается по ступеням. - Куда пойдем? – переведя дух, интересуется Арно, утирая лоб. - Мне надо в библиотеку, - строго сообщает Валентин, стараясь не дергаться, когда Савиньяк робко тянется к его руке. - Ладно, я посижу с тобой. - Ты будешь только отвлекать, – хмурится Придд, чувствуя, как собственные пальцы едва не дрожат, сжатые теплой ладонью. - Я буду себя вести очень тихо, - торжественно врет Савиньяк, это очевидно им обоим, но Валентин почему-то не язвит в привычной манере, молча позволяя увлечь себя дальше, мимо шумных групп учащихся и менторов. Конечно, он мешает. Валентин не может сосредоточиться, перечитывая по третьему разу один абзац, чувствуя, как взгляд его сопровождающего то и дело оглаживает его лицо, обжигая так, словно он оказался на южном солнце в жаркий полдень. Арно не отстает от него даже когда Валентин ходит между стеллажей в поисках нужных книг. Это ужасно раздражает, но стоит ему только развернуться к навязчивому спутнику с гневной речью, как его тут же прижимают к одному из шкафов и снова целуют. В этот раз Арно более жаден и настойчив, он слегка прикусывает его губы и сразу вторгается языком в его рот. Кровь начинает шуметь в ушах и Валентин грубо отпихивает парня от себя, яростно пылая глазами. - Мы в библиотеке, идиот! Арно не злится, он почему-то расслабленно улыбается и вяло извиняется. Придд собирает свои вещи и уходит, хотя Савиньяк следует за ним, вырывая по пути обещание сходить с ним завтра в кино. У них складываются странные отношения. С одной стороны, Арно довольно робок – он осторожничает с Приддом, слегка касается его в людных местах, берет за руку подальше от университета, но стоит им оказаться где-то, где народа поменьше, он непременно позволяет себе быть смелее. Валентин со временем даже привыкает к этому. Ему все еще не нравится целоваться, но ему приятны объятия и поглаживания, и то, как чужие руки могут ласкать волосы и шею. Арно все чаще с ним, чем с Ричардом, но Окделл ничего не говорит. Валентин листает новые наброски к рассказу, который Дикон пишет в свободное от учебы время, и неожиданно увлекается чтением. Что-то, несомненно, поменялось в его прозе. Проходит, наверное, с полчаса, как он захлопывает блокнот и рассматривает друга так внимательно, что тот это замечает, наконец, и недоуменно приподнимает брови. - Твои герои стали развратнее, - сухо сообщает Валентин, ожидая, когда юный автор покраснеет. Так и происходит, Окделл резко забирает у него блокнот с видом оскорбленной монахини-эсператистки. - Если не нравится, так и скажи, - огрызается он, нервно запихивая свой рассказ в сумку и, вероятно, мнет его при этом. Они сидят в одной из пустых аудиторий, куда зашли перекусить и поболтать. - Я не это имел в виду. - А что тогда? - Ты описываешь, как один из них теряет голову от поцелуев… - медленно произносит Валентин, теперь уже сам смущаясь и отворачиваясь к окну, лишь бы не дать это заметить другу. – Так не бывает. - Это еще почему? – оскорбленно вскидывается Окделл, и Придд спиной чувствует его вибрирующее в воздухе возмущение. - Потому что поцелуи… не такие. - Поцелуи бывают разные! – глухо, но уверенно отрезает Ричард, и Валентин успевает заметить странное выражение на его лице, чуть повернув голову к нему. - Правда? – неуверенно уточняет Придд и Окделл теперь сам смотрит на него так пристально и долго, что становится не по себе от этого слишком понимающего взгляда. - Правда, - мягко и уверенно кивает тот, наконец. Этот факт заставляет Валентина едва ли не впервые почувствовать растерянность. Значит, все поцелуи разные… Но Арно уже столько раз… Что же это значит? Быть может, он просто не умеет целовать как надо? И как же его научить? А что, если он вообще не тот человек, может быть, с другими целоваться приятнее? Эти мысли буквально лишают Валентина сна. Он злится на себя, что не уточнил у Ричарда, имеет ли значение с кем предаваться этому занятию и есть ли какие-то шансы исправить конкретного человека? Джастин, увы, уехал кататься на лыжах в горы Надора, и посоветоваться с третьей стороной не представляется возможным. Он мрачно смотрит на веселого Арно утром в университетской столовой, размышляя, как сильно тот обидится, если попробовать сообщить ему, что он плох в столь важных для него вещах. - Пойдем сегодня ко мне? – понизив голос, взволнованно предлагает Савиньяк, склоняясь к нему ближе, едва ли не касаясь щеки Вальхена. - Твой сосед кретин, - холодно напоминает тот, немного расслабляясь от того, как ласково Арно проводит носом по его лицу. - А мы не туда. Я хочу показать тебе наш особняк в городе. Валентин медлит с ответом. И дураку понятно, что Арно хочет остаться наедине, а это чревато… да много чем. Не то чтобы Придд боится – решившись на эти отношения, он прекрасно понимает, что поцелуями все не ограничится, но он пока не знает, готов ли к этому, и подходящий ли для секса кандидат Арно, учитывая, что он оказался вдруг полным профаном в поцелуях. - Там никого не будет. Мама сегодня допоздна в отеле, Милль уехал, а Ли круглыми сутками пропадает в своем офисе, - скороговоркой сообщает Савиньяк, решив, что тот боится встречи с его родственниками. - Я пойду, если только мы там надолго не задержимся, - сдержанно говорит, наконец, Валентин, раздумывая, правильно ли он делает, соглашаясь. - Мы не задержимся, - торжественно врет Арно, и Вальхен снова понимает, что они оба это прекрасно сознают, но отступать поздно. Да и есть ли в этом смысл, когда любопытство и определенная доза азарта вновь захватывают с головой? Фамильный дом Савиньяков в столице построен позже родового гнезда Приддов. Они совсем разные – у Арно это красивый белый трехэтажный дом с изящной лепниной, высокими колоннами и большими окнами. Особняк предков Валентина облицован темным камнем, впечатляет грубоватой работы фронтоном и имеет мрачную большую лестницу из черного мрамора. Внутри у Савиньяков довольно просторно, светло и много современного, Вальтер же всегда ценил антикварную мебель и обстановку старого дворянства – поэтому в доме Приддов последний раз что-то меняли в интерьере, наверное, Круг назад. Арно сияет – то ли оттого, что затащил сюда Вальхена, то ли просто у него отличное настроение. Он проводит экскурсию по этажам, взволнованно улыбается и болтает без остановки. Валентин отмалчивается, он не нервничает, просто задумчиво размышляет о том, изменит ли этот день что-то в их отношениях или нет. Конечно, свою комнату младший Савиньяк оставляет напоследок. У Арно здесь сотни вещей – по правде говоря, Придду любопытно поразглядывать все вокруг подольше, потому что комната так не похожа на его собственную, ведь сам он приверженец аскетизма, а у приятеля здесь масса вещей, какие-то призовые кубки, ворох небрежно разбросанных то тут, то там книг, с полсотни фотографий… Но Валентину не удается рассмотреть ничего подробнее, потому что Арно порывисто роняет его на мягкую кровать, придавливая собой сверху. Он целует его жадно, обхватив лицо Вальхена ладонями. Его напор силен, и Валентин вынужден коснуться его за пояс, удерживая хоть немного от того, как стремительно действует приятель. На секунду кажется, что Арно горит – его кожа буквально обжигает сквозь тонкую ткань футболки, и Придд немного озадачен этим жаром. Это страсть? Тогда почему он сам ничего не чувствует? Ничего нового, во всяком случае, точно… Руки Савиньяка быстро вытаскивают рубашку подмятого им юноши из его брюк и Валентин едва не ежится от горячих ладоней, которые, подрагивая, скользят по его бокам и груди. Ему хочется отстраниться и уйти, но для этого придется стать грубым, потому что Арно будто сейчас в каком-то забытьи. Тот, наконец, оставляет в покое его рот и впивается губами в шею. Валентин невольно выдыхает, раздумывая, как ему все закончить прямо сейчас и при этом не получить какую-нибудь истерику в ответ. Похоже, его действительно хотят – настолько, что Арно буквально пылает от страсти. Немного неловко, что не получается ответить тем же, и тот, наконец, замечает это. Его пальцы крайне развязно касаются его промежности сквозь брюки и Арно, наконец, немного отстраняется, шаря горящими глазами по бледному лицу Вальхена. - Ты… ты совсем не возбужден. - Зато ты возбужден за двоих, - глухо отзывается Валентин в привычной манере, небрежно отпихнув его руку от себя – ему не нравится, как по-хозяйски Арно ощупывает его член. - Конечно! Я думал, что и ты… хочешь… - Чего я должен хотеть? – скучным голосом интересуется Валентин, быстро садясь на постели, которая выглядит так, будто здесь поле боя. - Меня? – возмущенно подсказывает Арно, нервно отбрасывая собственные спутанные волосы назад. Он пытливо рассматривает Придда, будто видит впервые. – Я думал, мы оба хотим одного и того же. Вальхен молчит, ему кажется, что чтобы он сейчас не сказал – Арно обидится. Он напряженно опускает глаза и видит то, о чем говорит приятель – возбуждение того весьма недвусмысленно выпирает сквозь ткань джинс. Вот этого от него ждут, значит?.. - Похоже, мне этого не надо, - быстро бросает Валентин, пытаясь встать, но его хватают за руку, удерживая. - Я тебе хоть немного нравлюсь? – прямо интересуется Арно и выглядит так несчастно, что даже Придд теряется на секунду. - Нравишься, - неуверенно отвечает он, наконец. - Тогда почему… Почему ты меня не хочешь? - Я не уверен… что вообще этого всего хочу, - максимально откровенно признается Валентин, медленно освободив свое запястье из чужих пальцев. Арно моргает несколько раз. Он выглядит немного оглушенным, будто его кто-то стукнул по голове. - То есть ты… Ты не рассматривал вообще возможность секса со мной? – недоверчиво уточняет он. - Рассматривал. Но я не уверен, что всего этого хочу, - повторяет Придд, не представляя, как объяснить яснее и при этом не оскорбить Арно до глубины души. Молчание между ними какое-то напряженное и странное. Валентин неловко поправляет свою одежду, пытаясь придумать, о чем нейтральном поговорить, раз уж он так огорчил этого в общем-то светлого и приятного парня. - Хочешь есть? – неловко спрашивает Арно, словно сам думает о том же. - Хочу, - оживляется Валентин и тот неуверенно улыбается в ответ. - Я схожу на кухню, - он решительно встает. – Если что, ты можешь… - Где здесь уборная? – перебивает его Валентин. Через пару минут он остается один, выскочив в коридор. Ему не нужен туалет, просто надо побыть подальше от Арно и привести мысли в порядок. Он наугад толкает одну из дверей в конце коридора и спустя секунду понимает, что оказался в библиотеке. Это неожиданно успокаивает его, и он почти с радостью вдыхает знакомый запах книг. Валентин замирает у шкафа, прикрыв глаза. Все же затея была дурацкая. Да и долго ли еще все это тянулось бы, пока Арно все-таки не понял, что Валентин совсем не похож на нормальных людей? Этот факт всегда огорчает Вальхена, он хмурится и сейчас, торопливо заправляя рубашку в штаны. Приведение себя в порядок позволяет упорядочить и мысли. Что ж, он попробовал. Значит, это просто не для него. Верно? Библиотека в этом особняке весьма интересно спроектирована – он вошел сразу на второй этаж с книгами. Стеллажи стоят полукругом напротив огромного окна, а резные деревянные перила, выгибаясь, ведут к лестнице в противоположном конце просторной комнаты. Посредине же – пустое пространство, с которого виден первый этаж библиотеки, где расположен длинный стол и диван. Валентин едва успевает вздрогнуть и тут же падает, пригнувшись, на пол, испугавшись не пойми чего. Внизу в библиотеке кто-то есть. Вначале он думает, что это Арно, Создатель знает с какой скоростью, умудрился попасть туда, но, приглядевшись сквозь балки перил, тут же понимает, что это один из его старших братьев. Похоже, тот не заметил вторжения Придда в библиотеку. Он задумчиво стоит между диваном и столом, у самого окна, изучая какие-то бумаги, и Валентин получает возможность внимательно рассмотреть его. Один из близнецов Савиньяков выглядит совсем иначе, чем его младший брат. Нет, у него тот же необычный светлый оттенок волос и очень темные глаза, но он весь… совсем другой. Он более высокий и худощавый – в отличие от крепкого Арно, по которому сразу видно увлечение спортом. Этот Савиньяк более изящного телосложения, но при этом с широкой линией плеч и крупными ладонями, которыми он листает документы. Валентин пристально изучает его лицо, чьи черты гораздо тоньше и будто породистее, чем у его университетского приятеля. Мужчина внизу вовсе не подозревает о неожиданном интересе неведомого гостя, он чем-то увлечен, его темные брови слегка приподнимаются, а губы изгибаются в сдержанной улыбке. - Сукин сын, - фыркает он, качая головой. От этого его волосы, которые длиннее, чем у брата, падают на лицо, и он машинально заправляет их за ухо. – Уважаемый суд, позвольте представить вам редкого кретина! Валентин прищуривается, осознав, что это Лионель, самый старший из братьев. Арно говорил, что он юрист, и это было не особенно интересно тогда, но неожиданно заинтересовало сейчас. - Такого идиота еще не бывало в нашем здании, Ваша честь, - с иронией тянет Савиньяк, продолжая беседу с самим собой. – И ведь умудрился почти провести меня… Что, к слову, говорит о моих умственных способностях весьма нелицеприятно. Обидно… Лионель устало бросает бумаги на стол, и они расстилаются белым ворохом, однако, не падая на пол. Мужчина прислоняется бедрами к столешнице, обхватив себя руками и о чем-то напряженно размышляя. - И что же мне теперь с тобой делать, ублюдок? У него красивый голос – Валентину очень просто представить его в суде, расхаживающим перед присяжными и супремом. Наверняка они должны ловить каждое слово, сказанное с такими низкими, обволакивающими нотами. Взгляд светлых глаз Вальхена скользит по ладной фигуре, Лионель где-то сбросил пиджак от костюма и был в брюках и белоснежной рубашке, без галстука. Савиньяк неожиданно забирается на стол и скрещивает ноги на морисский манер. Выглядит все это немного по-хулигански, но он ведь думает, что сейчас здесь совсем один. Выдернув один лист из разбросанных вокруг, он хмыкает и упирается рукой в стол, чуть склонив голову. - Позвольте рассказать вам, Ваша честь, в какую лужу поспешил я сесть, - нараспев тянет Ли и Валентин вдруг сознает, что улыбается, полной улыбкой, которая предназначается для очень редких случаев и почти никогда – для других людей. Ему неожиданно нравится то, что он видит. С детских лет у него перед глазами был пример отца – тот никогда не вел себя подобным образом, готовясь к процессу. Он всегда был собран и страшно серьезен, настолько, что маленький Вальхен пугался и пытался не дышать, если вдруг заставал Вальтера за подготовкой речи или просмотром свидетельских показаний. Отец всегда мрачно взирал на него, давая понять, что его оторвали от необычайно важного дела, а это было просто недопустимо. И вдруг Савиньяк внизу шутит, иронизирует, ворчит и даже почти поет… Эта легкость впечатляет и интригует, Валентин с любопытством разглядывает его с новым вниманием, которое давно не возникало в нем по отношению к кому-либо. Лионель неожиданно ложится на стол, вытянувшись в полный рост, скрестив длинные ноги в светло-серых брюках. Он расковано переплетает пальцы рук и укладывает их за голову, глядя в никуда. Валентин успевает отшатнуться назад, надеясь, что его не видно тут, за перилами, с первого этажа. Он почти яростно желает этого, потому что ускользнуть сейчас было бы правильно, но совсем не хочется. Эта мысль странная, но абсолютно правдивая – ему хочется еще немного втайне понаблюдать за мужчиной внизу. И время вдруг снова слушает его, мгновенно замирая. Вальхен медленно выдыхает, впервые искренне радуясь этой способности. Он снова приникает к перилам ближе, почти жадно рассматривая свой предмет неожиданного интереса. Лионель довольно высокий, он занял весь стол – только скрещенные лодыжки в дорогих туфлях свисают с края. Почему его фигура так и манит взгляд, Валентин сейчас не задумывается, просто скользит по нему глазами – мужчина очень привлекателен, впрочем, как и Арно, но здесь своя красота. Тонкокостный, но при этом в этих отведенных назад руках чувствуется сила, ворот рубашки обнажает линию ключиц и длинную шею, которую обвивают льняные локоны волос. Вальхен почему-то зависает взглядом на этом месте – в голову лезут бессмысленный вздор и неожиданные идеи… Пальцы покалывает от внезапного желания отвести эти пряди и подцепить едва заметную цепочку, чтобы рассмотреть… прикоснуться… Валентин потрясенно застывает, а время, напротив, отмирает, снизу слышится бормотание или размышления вслух, но юноша сверху уже не вслушивается. Он судорожно сглатывает, чувствуя себя вдруг так, будто внезапно заболел. Отчасти ощущения знакомы – его определенно лихорадит, как при простуде в детстве, но мозг отказывается верить в отговорки и понимает, что дело тут в другом. Кто-то стучит внизу в двери, и Вальхен вздрагивает, отшатнувшись от перил. Должно быть, кто-то из прислуги заглядывает что-то спросить, но это отличный повод воспользоваться чужим разговором и бесшумно удрать из библиотеки. А Валентин именно удирает. Его хватает на то, чтобы как можно тише прикрыть за собой дверь, потом он кидается в комнату Арно и едва не вскрикивает от облегчения – приятель, похоже, организовывает им роскошный обед или чем он там до сих пор занят… Придд хватает свою сумку с пола и устремляется к лестнице вниз. Он приходит в себя спустя две улицы, тяжело привалившись к какому-то фонарю. Какой позорный и некрасивый побег! Валентин утирает лоб, пытаясь восстановить дыхание. Дома вокруг незнакомы, он редко бывал в этой части города, да это и неважно. Он потерянно бредет мимо красиво подстриженных лужаек, резных ворот, болтающей по телефону девицы в дорогом наряде… В его мыслях до сих пор сумбур. Наверное, так бывает с техникой, которой срочно нужна перезагрузка. Джастин бы оценил такую шутку… Валентин кусает губы и решительно вздергивает руку, заметив такси. Только дома, в квартире брата, которая сейчас так удачно пустует, Валентин позволяет себе расслабиться. Он роняет сумку и опускается прямо на пол. Его до сих пор немного потряхивает, и он обхватывает себя руками, пытаясь хотя бы сейчас успокоиться и принять случившееся как неизбежную истину. Впервые в жизни Валентин Придд испытал сексуальное возбуждение. Это просто поразительно, особенно учитывая тот смехотворный факт, что за несколько минут до этого он уверился, что не способен на это вовсе, даже если его целуют и ласкают! Ну что за нелепость? Он возбудился только от взгляда на брата человека, который несколько недель тискал Вальхена за все возможные места, а его рот изучил в таких подробностях, которых не знает даже его личный стоматолог! Валентин раздраженно фыркает и прячет горящее лицо в коленях. Невообразимая шутка самого Леворукого, не иначе. Он даже подростком почти не дрочил, научившись не обращать внимание на утреннее возбуждение, что уж говорить о таком накрывавшем с головой желании! Как назло, мозг услужливо подбрасывает такие четкие и яркие картины расслабленного Лионеля на этом кошкином столе… Приехали, как говорится. Валентину и смешно, и стыдно – сам себе сейчас он напоминает какого-то маньяка, который способен лишь сидеть со стояком в кустах. Вот ведь похабщина! А ведь он даже в чем-то гордился собой – все эти похотливые заботы ему были недоступны… Той ночью он вообще не спит. Он одержимо ищет в сети все, что только можно найти о старшем брате Арно. А в ноутбуке теперь появляется особая папка, и в ней воцаряется личное безумие под ликом Лионеля Савиньяка.