Скала в меду

***

Нередко наивность оказывается величайшим искусством. Виктор Гюго "Отверженные"

      Володя – достаточно большой мальчик, но друзей у него крайне мало. А если не брать в счёт старших сестёр – выходит – Володя совсем-совсем один. Однако из-за этого он ни капли не страдает, потому что некогда. Он либо читает, либо помогает матери по дому, либо ездит с отцом смотреть лес.       Жизнь Володи во многом одинокая, но назвать её плохой язык не повернётся. Правда, так считает только сам Володя, а его родители весьма обеспокоены нелюдимостью сына. Его пытаются подтолкнуть к общению со сверстниками, но раз за разом всё заканчивается тем, что Володя сбегает домой и просит больше не отводить к тем детям. Родители на подобные заявления тяжело вздыхают, а сёстры тихо хихикают, называя младшего брата «домашним щенком».       Тому не нравятся другие дети: они слишком шумные и высокомерные. Крестьяне не хотят принимать Володю, потому что тот имеет дворянское происхождение, а дворянские ребята смеются над тем, что семья Маяковских не может похвастаться большим состоянием. Вот и выходит, что Володя ни в одну группу не вписывается, поэтому и держится в гордом одиночестве.       В один день всё меняется: семья переезжает из родного места в другое, далёкое и чужое. Причину Володя так и не понял, пусть и постоянно спрашивал об этом у родителей. Те отмахивались и говорили, что это «взрослые проблемы». Но они напрямую касаются детей. Так, разве Володя не заслуживает быть в курсе событий? Родители свято уверены, что не заслуживает.       На новом месте все довольно быстро обживаются, один лишь Володя тоскует по малой Родине. Да, там не было друзей. Зато каждый камешек Володя знал, он не боялся и мог преспокойно гулять, а тут... Тут буквально всё чужое, враждебное и какое-то холодное, несмотря на лето.       Портить всем настроение Володя не хочет, поэтому претворяется, будто ему всё-всё тут нравится, пусть и из хорошего остаётся только собака, сидящая на цепи. С этим животным Володя проводит почти всё свободное время в попытках не думать о том, что скоро придётся пойти в школу, где не будет никого близкого. По-хорошему необходимо прямо сейчас пойти и завести друзей-сверстников, но слишком страшно даже смотреть в сторону других ребят. Слишком уж Володя привык к своеобразной роли домашнего щенка, изолированного ото всех.       Так текут дни они однообразны, скучны и полны тоски. И пожаловаться некому: родители и сёстры не поймут и отправят играть с местными, а они кажутся самыми страшными существами. Ни один волк или медведь никогда не сравниться со здешними мальчишками. Их желательно обходить за три девять земель, чтобы не попасть в беду и не плакать из-за побоев.       Однако привычную жизнь рушит Люда – самая старшая сестра – она приводит в дом, пока нет родителей, какого-то парня, а рядом с ним крутится мальчишка, немногим младше самого Володи. Тот смотрит на гостей испуганно и собирается уходить, но Люда останавливает его, схватив за плечо.       – Володь, поиграй немного с Серёжей, хорошо? Тебе будет на пользу, – мягко произносит Люда.       Володя собирается отказаться, сбежать к доброй собаке, чтобы не видеть светловолосого Серёжу.       – Ради меня, Володя, прошу, – жалобно произносит Люда и делает такие глаза, что отказать ей невозможно.       Приходится покорно кивнуть, потерпеть взъерошивание волос и наигранно улыбнуться. Играть с Серёжей по-прежнему не хочется: он выглядит каким-то диким, наглым и грубым. Подобные личности обычно цепляются за происхождение, а после принимаются отравлять жизнь. Ох, как же сильно Володя этого боится! Он же и защиту ни от кого не получит, потому что «взрослый уже».       Серёжа оказывается не таким уж и диким и грубым, а просто наглым. Он тянет Володю на улицу, внимательно рассматривает его, а после называет большим медведем за рост. Последний не редко заставляет Володю стесняться себя и стыдиться, чтобы быть наравне со сверстниками.       – Не сутулься, мишка, а то горб вырастит! Мне так дядя сказал, – важно заявляет Серёжа и стучит по спине Володе.       Тот удивлённо хлопает глазами и всё же выпрямляет спину, демонстрируя рост. Серёжа восхищённо ухает, ходит вокруг, пожирая взглядом, а в конце концов говорит с широкой довольной улыбкой:       – Да с твоим ростом можно легко яблоки воровать!       Володя снова сильно удивляется, но почему-то улыбается. Возможно, на настроение влияет то тепло, что исходит от Серёжи, чьи руки покрыты синяками, царапинами, а в глазах отражается мир, такой чистый и яркий. Володя смотрит в два голубых «блюдца» и различает в них сотни оттенков.       – Чего смотришь? – Серёжа снова хватает за руку и ведёт в сторону какой-то поляны. – Пошли, а то дядя мой жизни нам не даст... Посидим с тобой... Да о жизни поговорим, иль ты язык проглотил?       – Не проглотил, – качает головой Володя, едва поспевая за быстрыми шагами Серёжи. – Просто... не знаю, что говорить...       – Говори о том, что любишь! – Легко и быстро отвечает Серёжа и в один момент тянет рукав Володи вниз, намекая на то, что нужно сесть. – Я всё послушаю, глаза у тебя умные, значит, знаешь много.       Подобные слова льстят самолюбию Володи. Он ещё немного мнётся, а после начинает рассказывать про родную деревню. Параллельно он срывает цветы и, совершенно не задумываясь, плетёт венок, как этому учили сёстры. Из головы вылетает тот факт, что мальчики «с цветами не должны возиться», ведь иначе все ребята и взрослые смеяться и задирать будут.       Только Серёжа не задирает, а слушает и внимательно-внимательно смотрит за тем, как пальцы Володи превращают цветы в головной убор. Кажется, Серёжа по-настоящему восхищён. В этом Володя убеждается, когда, поддавшись странному порыву, надевает на голову Серёжи венок из полевых цветов и в ответ слышит короткое, но самое тёплое и нежное:       – Спасибо, Володя.

***