Скала в меду

***

Если я чего написал, если чего сказал — тому виной глаза-небеса, любимой моей глаза. Владимир Маяковский

      Утро. Набитое метро. Сиденье, которое удалось занять каким-то непонятным чудом. Слипающиеся глаза от недосыпа. Старый почти полностью сточивший карандаш, «танцующий» по бумаге. Музыка «Oxxxymiron» в наушниках. Сонная улыбка на потрескавшихся губах.       До университета ехать ещё долго, поэтому можно немного расслабиться и порисовать. По правде говоря, от самого процесса по идее должно начать тошнить. Владимир рисует утром, на учёбе, после неё, на встречах с друзьями и перед сном. Кажется, карандаш никогда не покидает рук Владимира.       Он, на удивление, не чувствует никакого выгорания, а только жажду продолжать творить. Если он не рисует, то пишет стихи, а если не делает и этого, то старается «набраться вдохновения», смотря на красивые фотографии из тематических пабликов в «Вконтакте» и «Pinterest».       Преподаватели, те немногие, с кем Владимир ещё не поругался, постоянно советуют ему поубавить пыл, поберечь силы и насладиться юностью. Она в конце концов всего одна, нельзя её проводить её за одними только рисунками. Владимир понимает, но остановить его невозможно.       Вот и сейчас Владимир рисует непонятные образы, отдавая полную свободу фантазии. Нужно же иногда рисовать не для кого-то, а для себя любимого. Правда, непонятно, что в конечном итоге получится.       Владимир чувствует пристальный взгляд на руках, поэтому выдёргивает один наушник из уха и смотрит в сторону «нарушителя спокойствия». Тот сидит, странно прищурив глаза и закусив губы. Внешность у незнакомца необычная, такую обычно приписывают всяким там ангелам, а ещё похожая была описана в книге «Портрет Дориана Грея». Непривычно и красиво, проще говоря.       – Ты странно рисуешь, - подмечает «Дориан Грей», заметив, что Владимир вытащил один наушник.       Владимир поднимает бровь и принимается бесцеремонно разглядывать «Дориана Грея». Глаза у него голубые, светлые-светлые, прямо как какое-то небо. Волосы тоже светлые, отдают немного жёлтым, как пшеницы. Взгляд дерзкий, что мешает созданию образа «скромного молодого человека». Нет, рядом с Владимиром сидит уверенный в себе парень, который явно за словом в карман не режет, а когда говорит – бьёт прямо в сердце и душу. Интересно.       – И в чём же странность? - Владимир звучит уверенно, всем видом показывая, что за непрошеную критику он не побрезгует и не пожалеет испортить чужое миловидное лицо кровью.       Драться Владимир не любит, потому что толком не умеет. Ему удаётся избежать каждой драки исключительно из-за внушительного роста и иллюзии крепкого телосложения. Обычно люди бояться связываться с амбалом и просто ограничиваются пустыми кугрозами и проклятиями.       – У твоих людей ноги какие-то большие, - пожимает плечами наглый незнакомец, вальяжно закидывая ногу на ногу, и улыбается, обнажая ряд неровных желтоватых зубов. – Это неплохо, просто странно. Обычно люди пытаются рисовать в реализме, а у тебя какие-то карикатуры.       По идее, слова должны были обидеть, только вот подобных чувств нет. Владимиру приятно, что его стиль не назвали ерундой, а окрестили «необычным». В этом определении так много может быть спрятано: восхищение, непонимание, удивление, интерес или попытки принятия. По лицу «Дориана Грея» сложно понять, что конкретно он испытывает: глаза слишком хитрые.       – Потому что мне на учёбе этот реализм надоел, вот уже в печёнках сидит. Хочется разнообразия, понимаешь? – Владимир стучит карандашом по бумаге, оставляя неряшливые точки.       – А ты на художника учишься? – Незнакомец, чьё имя до сих пор неизвестно, приподнимает бровь.       Забавно. Молодые люди обошли стадию обращения на «вы», но так и не узнали имён друг друга. А последнее будто бы и не нужно. Владимир в первый раз видит «Дориана Грея», но чувствует, словно был знаком с ним когда-то давным-давно, только вот вспомнить всё не получается.       – Да, – согласно кивает Владимир и искренне и тепло улыбается: он любит то, чем занимается, и собирается посвятить этому всю оставшуюся жизнь. – А ты на кого учишься? Или пока не решил?       – Я историк, – спокойно, расслабленно и несколько вальяжно отвечает «Дориан Грей». – Вот сейчас на первую пару еду.       – Ты, типа, прилежный студентик-первокусник? – Хихикает Владимир, ловя на себе чужой взгляд.       – Я, типа, со стипендии слететь боюсь, – «Дориан Грей» громко смеётся непонятно от чего, но Владимир легко подхватывает это веселье, заражаясь им, будто какой-нибудь там простудой или ветрянкой.       Сейчас хорошо. Так бывает, когда встречаешь знакомого, которого не видел уже давно-давно. Правда, Владимир не может вспомнить, где видел это лицо. Точно! Оно отдалённо напоминает портреты Сергея Есенина. Сам же Владимир, по словам близких, походил на Маяковского. Вот так встреча! Прямо двойники!       – А зовут тебя хоть как? – Спрашивает Владимир, решая не упускать «Дориана Грея» и взять у того номер.       – Сергей я, – Сергей поправляет чёлку, сползшую на глаза.       – Я Вова, – менее официально говорит Владимир. – А теперь говори свой номер, я тебе вечером напишу.       Сергей не препирается и называет нужные цифры.

***