Скала в меду

***

Не криви улыбку, руки теребя, — Я люблю другую, только не тебя. Ты сама ведь знаешь, знаешь хорошо — Не тебя я вижу, не к тебе пришел. Проходил я мимо, сердцу все равно — Просто захотелось заглянуть в окно. Сергей Есенин

      У Серёжи есть особенность — влюблять в себя тех, кто ему просто не нравится или безразличен. Они сходят с ума, клянутся в вечной бесконечной любви, всегда готовы быть рядом и отдавать всю жизнь и силы. Красиво, романтично, но бесполезно, когда ответных чувств не было, нет и явно не будет.       Они говорят о чувствах. А Серёже… А ему просто не нужна эта любовь, не заставляющая сердце ни трепетать, ни сжиматься в волнении, ни обливаться теплом. Стыдно за это, но разве можно приказать сердцу любить? Нет, конечно, не, можно просто претворяться, играть «роль» влюблённого по уши, целовать чужие губы с фальшивой страстью и говорить неискренние красивые слова.       Пусть и врать порой полезно, приятно и необходимо, но это не касается чувств и игры с ними. Серёжа всегда сразу говорит, когда ничего тёплого не испытывает, не обманывает, но порой пользуется любовью к себе. Он знает, кто его обожает, преспокойно приходит к таким людям, будучи пьяным, и раз за разом получает заботу, тепло, приют и трепет, а сам ничего не отдаёт, ведь и не обещал этого.       Серёжа — эгоист, любящий себя и никого более. Нет, он испытывает определённое тепло по отношению к друзьям, но никогда не ставит их выше себя. Он получает за это порой обиды, ссорится из-за этого, но не правым себя не считает: он сразу предупреждал о своей «политике» и опять ничего не обещал.       Количество сердец, разбитых Серёжей, тяжело сосчитать. Да и, по правде говоря. Он никогда и не старался вспомнить тех, кто влюбился в него по уши, кто пообещал отдать ему свою жизнь, кто в итоге остался несчастен со своими чувствами. Их силе порой могут позавидовать супруги, а Серёжу они только раздражают.       Его глупое сердце порой терзается от чувства вины за чужие страдания. Но разве есть тут вины самого Серёжи? Он просто живёт, разговаривает и старается сбежать от проблем и травм, тянущихся из детства, а люди сами открывают душу и позволяют там копаться тому, кто нежным никогда и не был.       Это только на первый взгляд Серёжа выглядит романтиком, добрым и мягким. Во многом он сам подпитывает этот образ, демонстрирует его людям, заставляет людей верить ему и проникаться им. В конце концов люди более охотно тянутся к красивой картинке, а её содержимое разбирают далеко не сразу.       Можно сказать, что обман с этим «милым» образом всё-таки идёт, но Серёжа так не считает. Он просто предельно вежлив с незнакомцами, а в течение нескольких месяцев всё больше и больше демонстрирует себя настоящего. Одни убегают сразу, разочаровавшись, а другие остаются и продолжают страдать.       Любить и открывать душу не всегда хорошо. Не всем людям можно доверять, и Серёжа — не исключение. Он сам закрыт, никого в душу не пускает и немного — как бездомных собак — жалеет людей, открывшихся ему.       Одним из «открывшихся» становится Володя Маяковский. Сперва его чувства совершенно не замечаются, их просто не видно за эпатажными образом, высказываниями и действиями. Во всём видится искренняя ненависть, чистое презрение и маниакальное желание задеть, унизить и самоутвердиться.       Володя Маяковский умело создаёт себе образ глыбы, огромного медведя, готового напасть и разодрать глотку. Ничего положительного в нём Серёжа не видит, только стихи изредка читает, подмечает в них красоту и старается их максимально отдалить от не самого приятного и интересного автора.       Вот, читаешь эту «лесенку» и видишь самые безумные метафоры, которые, на удивление, идеально описывают любовь, одержимого человека. От этого Володю Маяковского даже жаль, но не как человека, а как собаку.       А потом происходит резкая смена мнений. Серёжа, сам не понимая зачем, принимается внимательно наблюдать за Володей Маяковским и анализировать его поведение. Тогда становится понятно – образ бунтаря представляет собой фальшивку, скрывающей за собой не медведя, а трусливого и жалкого щенка. Это видно по тому, как Володя Маяковский держится ото всех «особняком», как робко говорит с близкими (другими футуристами) о Лиле, как смотрит на Серёжу.       Во взгляде нет жгучей ненависти, едкого презрения или безудержного желания унизить. Имеется лишь щенячий страх, очевидное смущение, непонятная робость и искренняя влюблённость. Последнюю невозможно скрыть от Серёжи, сталкивавшегося с этим не в первые. И он снова ничего тёплого не испытывает.       Теперь попытки задеть воспринимаются, как отчаянное желание обратит на себя внимание, заставить на себя смотреть и слушать. Нормально поговорить Володя не сможет: он слишком трусливый и вряд ли сможет открыто признаться в влюблённости в мужчину, тем более, в Серёжу. А тому смешно теперь с постоянных едких комментариев, ведь они быстро заканчиваются, стоит ему заглянуть Володе Маяковскому прямо в глаза, повысить голос и начать говорить строго, как с собакой.       В подобные моменты Володя Маяковский смешно вжимает голову в плечи, кусает губы и нелепо хлопает глазами. Да какой же это медведь? Это самый настоящий щенок, которому необходимы любовь и понимание. Ни для первого, ни для второго Серёжа не создан. Он и друзьям мало добра оказывает, что можно говорить о человеке, ни раз оскорбившим при всех? Его не станут любить, над ним будут смеяться.       Губы Володи Маяковского кривятся в улыбки, рукава рубашки теребятся, а во глазах играют надежда и влюблённость. Наверное, многие девушки и даже некоторые парни готовы отдать многое, чтобы поймать такой взгляд. О нём мечтают многие, но только не Серёжа, вечно одинокий и свободный.       Он вслух читает стихи про обман, холодно смотрит на тех, кто его безумно любит, и в очередной раз жалеет их, как бездомных собак, потому что людей в них не видит. Чувства изуродовали их и заставили отвернуться от голоса разума.       Лучше таким людям улыбки не кривить и растоптать своё глупое сердце, пока это не сделал безразличный Серёжа.

***