Скала в меду

***

Когда придаёшь чему-то большое значение, попадаешь от этого в зависимость. "Как говорит Джинджер (As Told by Ginger)"

      Гладить любую кошку всегда невероятно приятно, а нежное и довольное мурчание убаюкивает. Отдельный вид наслаждения – положить кошку на грудь и чувствовать лёгкую вибрацию и полное доверие.       Кошка и не одна была у Володи в детстве. Тогда он любил лежать на узкой кровати и прижимать к себе мурчащий пушистый комочек и чувствовать себя самым сильным и непобедимым человеком на всей Земле. Правда, потом пришлось распрощаться со всеми кошками: отец Володи внезапно умер, и семья была вынуждена переехать в большой город, где было не до мурчащих пушистых комочков.       Во взрослом возрасте кошек у Володи нет, он просто понял в один момент, что собак больше любит, и что жизнь без мурчания не такая уж и ужасная. Да и что-то внутри препиралось и противилось одной только мысли о новом и уже своём котёнке. Наверное, не позволяет взять какого-нибудь котёнка с улицы страх вспомнить детство и снова пережить ужасный момент похорон отца. Его образ плотно ассоциируются с котами, потерянным теплом и невыносимой боль, смешанной с тоской.       Она не отпускает и протягивается через всю жизнь. Володя уже давно не подросток, а по отцу он сильно скучает, мысленно разговаривает с ним и представляет, как же было бы хорошо, если бы он так и не укололся булавкой. То, что не произошло, хочется всё же воплотить в жизнь, поэтому Володя неосознанно тянется к людям, имеющим те же черты, что были и у его любимого покойного отца.       Серёжа чем-то напоминает старшего Маяковского, чем и смог «завоевать» сердце «глыбы». Володя и не против: ему хорошо с Серёжей в те моменты, когда тот не пьёт, завязывает с этим и старается наладить жизнь. Правда, рано или поздно своеобразные срывы происходят, но длятся они не больше недели. С ними можно свыкнуться, их возможно переждать, они не приносят колоссального вреда.       А потом Володя понимает: Серёжа напоминает не только покойного отца, но и кота, наглого и красивого. Почему-то воображение рисует Володе Серёжу в образе светло-рыжего кота, периодически сбегающего из дома, но всегда, рано или поздно, возвращается обратно и ластиться о руки.       Ох, нежности от Серёжи стоит ждать долго: он сам проявляет её исключительно в те моменты, когда сам этого хочет. Самовлюблённо и нагло, но не любить Серёжу Володя не может: слишком уж схожесть с котами очевидна. Но и не в ней дело. Подкупает и предельная честность Серёжи, который всегда прямо говорит, когда хочет, а когда не хочет видеть и общаться с людьми. Он не врёт о чувствах, поэтому не клянётся в вечной и идеальной любви. «Ты мне просто нравишься, Маяковский. С тобой приятно молчать, но голову от тебя я не теряю» - говорит Серёжа, чем восхищает.       Возможно, Володя просто в очередной раз идеализирует объект своего безграничного восхищения и сильнейшей любви, но разбираться в этом совершенно не хочет. Зачем? Зачем копаться внутри себя, анализировать травмы и искать ответы, когда разум (или сердце) пребывает в счастье, столь желанном. Его не хватало все эти годы, его принёс Серёжа, тоже страдающий от одиночества и тоски. Она, наверное, является вечным спутником всех «котов», гуляющих сами по себе и боящихся привязываться.       Но, несмотря на все страхи, каждый вечер Серёжа нагло ложится на Володю и принимается дремать. А Володя осторожно гладит светлые кучерявые волосы и невольно вспоминает милых котов из детства, их довольное мурчание и, так называемый, «молочный шаг». Но в случае с Серёжей не хватает этого урчания, но воображение всё же помогает воспроизвести желаемые звуки.       Они будто бы реально ласкают слух, помогают на мгновение погрузиться в сладкое детство, вернуться в родную деревню. Вот, кажется, что в соседней комнате не кран капает, а мама хлопочет по хозяйству, вместе с сёстрами, а на улице вовсю работает отец, а не шумят пьяные люди.       Лёжа с Серёжей на кровати, гладя его по мягким волосам, Володя пребывает в истинном счастье и растворяется в нём. И котов всё же для этого не нужно, как и возвращение отца.

***