Только не ты

POV Хао Спокойно! Надо решать проблемы по мере их поступления. Черт побери, а она еще не наступила?.. Господи, проклинаю себя за то, что у меня нет тормозов! Возбуждение еще не до конца отпустило тело, лучший вариант умыться холодной водой и немного полежать, но я даже боюсь с места сдвинуться, потому что меня может услышать Йо. Провалиться бы сквозь землю… Однако сделанного не воротишь. Не то, чтобы я жалею. Просто… Ничего простого нет. Вслушиваюсь в веселые голоса родителей, которые о чем-то беспечно болтают на кухне, разбирая пакеты с продуктами, и так и стою в коридоре, сжимая в руках свой свитер и, кажется, майку Йо. Спокойно. Вдох-выдох. Мама с папой ничего не заметили, но я знаю, что у меня проблемы намного хуже. С одной стороны я понимаю, что ничего не сделать никак нельзя, да и не могу я так поступить. Ощущение, что на дно живота положили тяжелый камень, такими же обременили плечи – прижаться бы к полу и притвориться, что все тебе приснилось. Только спустя десять минут делаю осторожный шаг к своей комнате и радуюсь, что деревянный пол не скрипит. Осторожно, аккуратно, словно преступник. Тихо открываю дверь в свою комнату, кладу вещи на стул, застегиваю расстегнутые брюки и провожу ладонями по лицу. Ему, наверное, тяжелее, чем мне. Я странным образом не чувствую вины, и все же пытаюсь себя оправдать, вспоминая, как он сам обнимал меня. Почему-то именно эти сложные объятия, ведь он все время был спиной ко мне, дают какие-то странные чувства счастья и радости. Именно то, что он пытался меня обнять, притянуть ближе. Кажется, мы оба просто ненадолго сошли с ума, только я по нему, а он с планеты. Тихо прокравшись в ванну, кидаю взгляд в зеркало и остаюсь более менее доволен. Рука в нерешительности замирает над дверной ручкой в его комнату. Что я могу сказать ему?.. Даже правда, кажется, мне не поможет. Так стыдно перед ним за собственную любовь, которая его сейчас напугала, испортила между нами все отношения, что жить не хочется. Осторожно поворачиваю ручку и не без удивления отмечаю, что дверь не заперта. Осторожно заглядываю внутрь комнаты, в ее сумраке вижу брата, лежащего в постели, завернутого в одеяло, словно в кокон. Думать не хочу о том, что сделал ему больно, но понимаю, что так и есть, и от этой мысли хочется вгрызться в вены на своей руке. Прижав руку к губам, тихо подхожу к его постели – я боюсь даже того, что он может услышать мое дыхание. Йо не подает признаков жизни, а я думал, что наткнусь на всхлипы, но он словно спит. Наклоняюсь, заглядываю в его лицо – щеки сухи, но на ресницах я вижу застывшие слезы. Видимо, он меня уже услышал, поэтому, больше не скрываясь, опускаюсь на его постель. - Йо, - шепотом зову я, протягивая руку к его волосам. Что сказать? Попросить прощение? Попытаться все объяснить? Нарваться на драку? Ничего из этого не поможет. Постепенно сам себе становлюсь противен. - Йо, - ласково зарываюсь пальцами в его волосы. Рука дрогнула, когда он резко открыл глаза, уставился в стену, но не повернул ко мне головы. В его глазах я не смог найти никаких эмоций, совершенно. Тяну его пряди, чтобы развернуть к себе, но он не шевелится. Приходится положить руку ему на плечо и перевернуть на спину насильно. Внутри все сжалось, когда наши взгляды встретились. Его обиженный, с блестящей влагой на уголках, и мой, должно быть, испуганный. Я потянул его к себе, заставляя сесть. Мне хотелось что-нибудь сказать, но слов я так и не нашел. Готовый к боли, я осторожно обнял его, прижимая к своей груди. Я ждал боли с минуту, пока не понял, что он не шевелится, принимая мои объятья, словно безвольная кукла. Рискнув, путаюсь пальцами в его волосах, позволяю себе глубоко вдохнуть его сладкий запах, голова немного закружилась. Мне жаль, что я не могу видеть его лицо, но мне легко оттого, что он не отстраняется. - Поверь, я сам себя ненавижу… - тихо говорю я, чуть сильнее сжимая его плечи рукой. Думать раньше надо было, Хао. Соображать! Мозг включить, придурок! Он молчит, и мне больно от этого молчания. Было бы лучше, если бы он наорал на меня, ударил бы меня, подавал хоть какие-то признаки жизни, а у меня ощущение, что я сломал его. Жалеть себя рано, заставляю влагу с собственных глаз исчезнуть, крепко зажмурившись, медленно встаю, нехотя выпуская его из кольца своих рук, тяну за собой. Он успел надеть какую-то рубашку, которая ему явно велика – рукава немного висят, край скрывает пах и бедра. Беру его за локоть, тяну в сторону ванны, и он слабо ступает за мной – ему, должно быть, больно, но он ни звука не издал, только подбородок дрогнул. Усаживаю его на борт ванны, тяну руки, чтобы расстегнуть рубашку и избавить его тело от одежды, чтобы вымыть, но он поднимает руку и легко отводит мои пальцы от своей одежды, смотря куда-то в сторону. Я сел перед ним на колени, пытаясь заглянуть в лицо, но Йо пустым взглядом продолжал рассматривать корзину для грязного белья. Сжимаю в пальцах его ладони, чашей сложенные, утыкаюсь в них лбом, глубоко дыша. Мне хочется целовать его колени, я подавляю в себе это желание – глупо отрицать, мне не все равно, что он чувствует, я влюблен в него, я чувствую себя последней тварью на земле, хотя совсем недавно я забыл о том, что мои чувства не взаимны. Я не хочу оставлять его одного, что еще хуже, не хочу оставаться один, но чувствую, что начинаю засыпать, дыша запахом его кожи, а он по-прежнему не двигается. Медленно отстранившись, слабо целую его холодные пальцы и, встав, выхожу в свою комнату. Закрываю дверь, прижимаюсь к ней спиной и, кажется, безумно долго вслушиваюсь в то, что происходит в ванне, но, наконец, слышу звук воды. Я ничего не могу сделать, мозг почти не соображает от усталости, еле заставляю себя добраться до постели и забираюсь под одеяло прямо в джинсах, кутаюсь, как Йо, пытаясь спрятаться от реальности, но, не успев даже додумать мысль, отключаюсь, хотя все тело трясет. Утром Хао силой воли заставил себя спуститься на кухню – он мертвым сном проспал весь вечер и всю ночь. Просыпался, правда, постоянно, но снова отключался, не желая вспоминать того, что произошло в реальности. Сны снились беспорядочные, обрывочные, но какие-то легкие и радостные – в них было легче. На кухне отец, как обычно, читал газету, мать аккуратно кушала свой завтрак, поглядывая на работающий в гостиной телевизор, а Йо, которого Хао не ожидал, если честно, увидеть, быстро строчил смс-ку на мобильном одним пальцем, второй рукой не забывая складывать в рот завтрак. Все одновременно обернулись, когда старший из братьев появился на кухне, внутренне сжавшись. - Доброе утро, милый, - одновременно произнесли родители, правда ласкательное слово добавила только Кейко. - Привет, - вдруг бодро проговорил Йо, взмахнув палочками. – Уже собирался тебя будить. - Меня? – непослушным языком пролепетал Хао. - Уже почти восемь утра, - Йо кивнул на часы. – Ты проспал. - А-а-а… - только и смог выдать Асакура. Может, действительно, приснилось?.. Не могло, он только что у себя в комнате думал, как скрыть огромный засос на шее, который вчера оставил ему младший брат. - Садись завтракать, - мама встала, чтобы достать дополнительную тарелку. И по пути подтолкнула пасынка к столу. Хао чуть не споткнулся, но сразу послушно сел рядом с братом, который уже принялся дописывать сообщение. Хао невольно скосил глаза, заглядывая на экран, но из-за отсвечивающего света из окна не разобрал ни слова. Кейко поставила перед приемным сыном тарелку и вернулась к своему чаю и просмотру передачи. - Мальчики, - Микихиса вдруг отложил газету, заставляя своих сыновей одновременно перевести на себя взгляд. – Пожалуйста, ничего не планируйте на следующие выходные. - Почему? – поинтересовался Йо, с трудом припоминая, что сегодня четверг. - Наступает весна, думаю, нам стоит всей семьей выбраться за город, - ответил отец семейства. – Можем съездить в горы. - Лучше в лес, - предложила Кейко. – Там еще нет насекомых, но зато не будет ветра. - Логично, - одобрил Мик. – Вы как, мальчики? Хао хотел было открыть рот и сказать, что у него уже запланирована куча дел, ведь Йо должен был придумать что-то похожее, но младший Асакура вдруг улыбнулся. - Мне нравится, звучит интересно, - проговорил он. Хао даже не удержался от очень удивленного взгляда в сторону брата. - Хао? - Да, неплохо, - ответил он отцу, беря себя в руки. – Через неделю, наверное, еще потеплеет. - Все равно пока здоровьем не рискуйте, - сказала Кейко. – Йо, ты уверен, что уже здоров? - Ага, - оптимистично кивнул ее сын. - Но еще вчера ты сильно кашлял, - не удержался старший Асакура. - А сегодня прекрасно себя чувствую, - улыбнулся Йо, однако, на брата даже не посмотрел. Хао чуть палочки от удивления не выронил. Что происходит? - Так, вам пора собираться, - Микихиса бросил взгляд на часы. – Если поторопитесь, я отвезу вас в университеты на машине. - Нет, я на автобусе, спасибо, - отказался старший. - И я, - проговорил младший. – Ну что, пошли? Хао даже вздрогнул, когда брат встал и, коснувшись его плеча, первым пошел в сторону лестницы. Окончательно запутавшись и так и не съев совершенно ничего, Асакура поднялся и пошел следом. Йо уже скрылся в своей комнате, чтобы взять сумку, и Хао не стал к нему заходить. Он лишь взял свой рюкзак, перекинул длинные волосы на плечо и вышел, да столкнулся в коридоре с отото. Сердце дало перебой, Хао почти впечатало в дверь, но Йо лишь немного приподнял брови и, спросив: - Не выспался? Пошел вниз, поправляя наушники. Хао дал себе легкую пощечину. Уже на пороге, когда Йо поправлял брюки, а Хао завязывал шарф на шее, стараясь скрыть засос окончательно, к сыновьям вышла Кейко, чтобы попрощаться и дать последние наставления. Заметив, что оба ее сына по подбородок намотали шарфы, женщина приподняла бровь. Йо-то ладно, болеет. - Хао, ты не простудился? – спросила она, кивая на шарф. - Нет, - ее пасынок поспешил улыбнуться и закинуть один конец тонкого шарфика на плечо широким жестом. – Я же человек искусства. Кейко рассмеялась, а Йо фыркнул и, поцеловав мать в теплую щеку, первым вышел из дома. Хао еще минут пять делал вид, что что-то поправляет и проверяет, чтобы разминуться с братом и все обдумать, но, на его удивление, Йо ждал его на пороге и пошел в сторону остановки, только когда старший Асакура вышел из дома. Хао мысленно молился, чтобы Йо ни в коем случае не затронул никакую волнующую его тему, но сам постоянно думал, что сказать и как деликатнее спросить, какого черта происходит. Однако Йо шел свободно, как обычно одним ухом слушая музыку и поглядывая по сторонам, чтобы ненароком ни во что не врезаться. Автобус уже стоял на остановке, когда братья вышли из-за угла и, заметив его, ломанулись вперед. Забравшись в центр толпы, которая спешила на учебу и работу, братья кое-как перевели дух – Йо с трудом вытащил свою сумку, которая застряла между тел, а Хао постоянно шипел, потому что его длинные волосы прижали к его же кожаной куртке, и любое движение приносило боль. Пытаясь вытянуть пряди на грудь, Асакура поднял руку, справился, но опустить ее назад уже было не возможно, а схватиться не за что – до поручней он не дотянется. Вот и пришлось стоять с поднятой рукой до следующей остановки. Там же толпа схлынула, позволила Хао опустить руку, а Йо свободно вдохнуть, но новый поток людей прибил его к аники так крепко, что Хао тихо выругался. Старший Асакура замер, наблюдая за попытками брата выгнуться так, чтобы они не столкнулись носами. За спиной Йо стоял немалых размеров мужчина, и максимум, куда отото мог отклониться – эта спина амбала: в нее-то Йо и уперся затылком, спокойно глядя на сухие губы Хао. Тот же упрямо смотрел в сторону, хотя младший почти чувствовал грудью учащение, чужое сердцебиение. А может, это его сердце так бешено скачет. Йо подался чуть вперед и, почувствовав, как у брата сбилось дыхание, провел своими губами по его губам. Он не целовал, нет, только провел, чтобы ощутить тепло и запах мятной зубной пасты. Хао чуть приоткрыл губы, Йо замер, но автобус резко затормозил и толпа ломанулась к выходу, толкая младшего брата за собой. Старший схватил его за одежду, прижал к себе, пытаясь на его лице найти хоть какое-то объяснение. - Все в порядке, ты можешь отпустить меня, - сказал Йо, когда новые люди набились в тесный салон, и транспорт пришел в движение. Хао с трудом вытащил руку и повернул голову в сторону, окончательно запутавшись. Йо отвернулся в другую, прикрыл глаза, снова, как и вчера, когда он прямо в одежде забрался под прохладный душ, надеясь, что вода смоет с кожи запах аники и его тепло, начал про себя повторять: «Не буди во мне желание». Знал, что поздно, но лучше сделать вид, что ничего не было.