Часть 22
6 мая 2024 г., 22:21
— Женщина, да как у тебя руки посмели прикоснуться к моей косметике? — тут же недовольно заявляет Адам, чуть ли не рыча. Мишель на это только неловко улыбается, стараясь делать вид, что её больше интересует не семейная разборка по поводу косметики, а чашка из Ли Юэ из которой она до этого мирно пила чай, — Это возмутительно!
— Я обязательно отплачу тебе за эту несчастную косметику, — мягко произносит Джена, стараясь успокоить своего парня, при этом не забывая соблазнительно сверкать глазами.
Парень на её слова лишь театрально закатывает глаза, от чего сидящая неподалеку Мишель тихо смеется. За отношениями этих двоих достаточно интересно наблюдать, поскольку оба не могут обижаться на свою вторую половинку. Это достаточно мило выглядит.
— Отплатишь чем? — с каким-то сомнением спрашивает Адам будто бы сомневается, что может получить что-то стоящее.
— Тц, в следующий раз я буду снизу, — от этих слов Мишель давиться чаем, а Адам начинает дико краснеть и отводить взгляд в сторону.
Мишель уже на протяжении нескольких недель появляется у этих двоих чуть ли не каждый день дома. Как оказалось, то Адам достаточно был рад видеть у себя девушку, чем радовал ещё и Джену, которая при каждой возможности звала к себе Мишель. А сама Мишель никогда не отказывала. Было просто необходимо отвлечься от мыслей, что Сказитель проводит время с Дотторе. Она за него беспокоилась, но могла лишь надеяться на то, что со Скарамуччей ничего такого не делают.
Здесь же находиться было достаточно спокойно. И хоть Мишель стала намного чаще слышать пошлые шуточки от Джены в сторону своего парня, Мишель на это готова была закрыть глаза. В конце концов было забавно смотреть на то как этот парень смущался. Мишель узнала, что Адам не состоял в Фатуи, работал в ювелирном магазине своей матери. И поскольку Джена часто была в отъездах, он ещё и отвечал за дом. Мишель обычно сталкивалась с тем, что женщина является тем, кто следит за домом, а тут совершенно наоборот и Адама, и Джену это вполне устраивало.
— Хе-хе, кажется, что я добился успеха в жизни, — видеть гордое лицо Адама, который для более гордого вида ещё и волосы поправляет, почему-то радовало Мишель. Она действительно была счастлива видеть, что у этих двоих всё хорошо. Она была бы полностью счастлива, если бы еще узнала, что со Сказителем всё в порядке и он не участвует ни в каких сомнительных мероприятиях.
— Радуйся пока можешь, — слова Джены звучали как угроза, но зная её ничего опасного бы не случилось. Хотя Мишель не особо знает как та ведет себя наедине со своим парнем.
И всё же несмотря на то, что дел в её жизни было достаточно, а работы в клинике было по горло, Мишель всё время думала о том, что она упускает момент. Она не хотела надоедать Сказителю своим постоянным присутствием рядом, но всё равно хотела быть рядом с ним. Будто бы он какой-то ребёнок, который не знает границ и делает так, как хочет именно он, не заботясь о том, что своими действиями рушит судьбы других. Мишель знает о нем не так много и этой информации было явно недостаточно, чтобы с уверенностью говорить о нем хоть что-то. Он просто был. Имел какие-то свои проблемы и вёл себя так будто бы он Архонт, который знает как будет лучше всего. Управляет своими подчиненными как каким-то пешками, но при этом всё равно следит за ними.
Возвращается Мишель в поместье глубоким вечером. Джена перед уходом вцепилась в неё и отказывалась отпускать, желая поговорить ещё где-то часа два, а то и больше. Но благо, что Адам быстро успокоил свою девушку, сказав, что, если она не отпустит Мишель сейчас, то будет мыть гору посуды. Поэтому вопрос был быстро решен и плевать, если эта "гора" посуды состояла лишь из трёх тарелок и двух кружек. Джена никогда не любила притрагиваться к грязной посуде, предпочитая больше быть заляпанной кровью своих врагов.
— Люди странные, — думает Мишель, чуть ли не в одежде падая на свою большую кровать, издавая при этом громкий стон.
Завтра будет выходной, а значит, что она возможно целый день пробудет у Джены. Хотя им бы надо уже дать время и отдохнуть наедине, поэтому Мишель планирует тактично остаться дома и заняться своими возможными делами. А из дел у неё только простое рисование в блокноте и всё. И от этого становилось куда хуже.
Конечно, она могла бы спросить брата о возможной работе, но тот наверняка откажет, поскольку вся практически его работа была связана с Синьорой. А всё что было связано с Синьорой, было только его проблемой и ничьей больше.
С отцом ситуация была похожей. Он особо не рассказывал дочери как вести дела в поместье или чем-то ещё, желая, чтобы этим занимался наследник. Мишель на это не обижалась, прекрасно понимая, что в этой жизни ей скорей всего светит только работа рядом с наставницей. И то это был вопрос времени, когда ей предстоит уйти оттуда.
Тело девушки тут же вздрагивает, когда она слышит глухой удар в окно чего-то тяжелого. Резко открыв глаза и поднявшись на ноги, Мишель с некоторым беспокойством всё же решила подойти к окну, волнуясь с каждым шагом всё сильнее. Это определенно было впервые, когда что-то попадает в её окно с таким странным звуком.
Осторожно открывая окно, чтобы убедиться, что никакой опасности нет, девушка вздрагивает от неприятного ледяного воздуха, который тут же начинает заполнять комнату. За окном было темно, поэтому девушка не старалась особо вглядываться, поскольку знала, что всё равно ничего не увидит.
— Боги! — вскрикивает девушка и тут же чуть отходит от окна, когда белый ком неумело приземляется на подоконник, — Чертова сова.
Издавая чуть каркающий крик, белая сова только удобнее уселась на чужом поддоконнике, не заботясь о том, что думает хозяйка комнаты. Мишель всё же подошла ближе к птице, только для того, чтобы закрыть окно. Не слишком то и хотелось замерзнуть из-за этого.
Птица была домашняя и этому свидетельствовало поведение птицы, которая вела себя достаточно тихо и прилично? Она не летала по комнате, не кричала, а просто сидела на подоконнике и глядела на девушку. Идеально белое оперение с чутка темными пестринками, придавало птице более роскошный вид.
— Ты чей? — девушка достаточно редко видела домашних сов, поскольку писем ей никто не писал и никто ничего не отправлял. Протянув руку и аккуратно дотронувшись до тела птицы, девушка с улыбкой начала её гладить, от чего сова начала издавать тихие, урчащие звуки. Достаточно мило они звучали, а птица выглядела так будто бы её впервые гладили. Прикрывала свои янтарные глазки и продолжала урчать.
И всё же спустя каких-то долгих и приятных нескольких минут ласк, девушка замечает на лапе птицы письмо и отчего-то на душе как-то становится паршиво. В голове проскальзывает на секунду мысль, что, а, может быть, забить на это? В конце концов у неё нет никого, кто стал бы ей писать. Тем более в такое время. И всё же отцепив от лапки совы письмо и вновь погладив птицу по голове, девушка наконец решила его всё же прочитать. Вдруг это просто сова ошиблась адресом? Хотя такое редко происходит, но может быть чудо произойдет?
Чудо не произошло, поскольку в письме бы лишь:
Переживать стоит Скарамучче
Подойдя ближе к Сказителю, Мишель подойдя к нему, решила немного подстраховать, на случай, если тот не сможет нормально идти. Но тот раздраженно фыркнув, самостоятельно оторвался от стены и пошел к дивану так, словно для него это мелочь. Хотя Мишель видит, как возле дивана у него всё же начинают дрожать ноги. Значит, что он всё же испытывает слабость и возможно боль. Хотя насчёт последнего девушка не слишком уверена. Он ведь никаких признаков боли не показывает.
— Как себя ты чувствуешь на данный момент? — Мишель подходит к нему, когда тот садится на диван, видит как тот чуть задумывается над ответом. Наверняка собирается соврать, как хорошо, что Мишель готова к этому.
— В порядке, — ему нужно лишь пару секунд для ответа. Значит, что соврал, потому что обычно ответ дают сразу.
Ну, теперь Мишель знает, что он может испытывать боли из-за чего ей становится перед ним неловко. У неё же совсем нет опыта, но отчего-то Сказитель готов ей доверить своё тело. Хотя Мишель не готова даже довериться самой себе в этом вопросе.
Ещё больше неловко становится Мишель, когда он снимает с себя одежду, чтобы ей было удобнее работать с его раной. Теперь вместе со страхом совершить какую-нибудь ошибку, девушка начала одновременно с этим ещё и смущаться. Не то, чтобы она никогда не видела тел в своей жизни, просто Скарамучча имел по виду идеальное тело, без каких-либо изъянов. У него не было шрамов или каких-то ещё следов. Да даже родинок или чего-то такого не было. Словно действительно какое-то божество перед ней сейчас сидит. Хотя взгляд всё равно невольно падает в сторону раны. И на удивление та выглядела намного лучше, чем девушка до этого видела. Возможно, что из-за одежды сложно было оценить насколько рана была глубокой и серьезной.
Сейчас рана была просто открытой, не имея даже практически крови. Возможно, что она у него давно. Несколько часов Мишель ей точно может дать. Такую рану можно с легкостью обработать и зашить.
— Нет, я всё равно не могу, — девушка сдается лишь тогда, когда всё было готово. Сказитель смотрит на неё так, будто она является каким-то жестоким насильником из-за чего Мишель хочется поскорее уйти.
— Не беси меня.
— А, если я сделаю хуже?!
— Ты сделаешь хуже только в том случае, если вообще ничего не сделаешь.
И в его словах был смысл. В какой-то степени они помогают собраться с духом и начать обрабатывать рану, стараясь как можно меньше касаться самого Предвестника, который за её действиями даже особо не следил! И вроде это, как бы и хорошо, а вроде бы и нет.
С каждой минутой руки начинают всё больше трястись, от чего Мишель начинает сильнее переживать. Лично ей всегда было легко лишь утешить пациента, помочь ему с чем-нибудь или просто перебинтовать. Но девушка никогда не была готова к тому, чтобы проколоть кого-то иглой или чем-то ещё. Ощущать как под пальцами чувствуется трест кожи, просто наизнанку выворачивает Мишель, заставляя ту чуть ли не в обморок падать. Уж слишком мерзко, страшно и просто ужасно это всё выглядит. А, если она воткнет иглу глубже, чем надо? Она же может всё сделать только хуже. Застрянет в тканях, будут невероятные боли и всё! Он будет страдать до конца своих дней, а Мишель будет винить во всем себя, потому что не смогла сделать такую элементарную вещь!
— Ты плачешь, Миш?
Девушка тут же качает головой, убирая с глаз слезы, которые невольно появились. Видимо слишком долго она смотрела в одну точку не моргая, от чего выступили слезы.
— Я просто задумалась, — быстро отвечает она, продолжая аккуратно работать с раной, но теперь она отчетливо ощущала на себе взгляд Скарамуччи. И от этого было немного спокойнее. Он то наверняка сможет остановить девушку, если та сделает что-нибудь не так, хотя на это надеяться не стоило.
Медленно, но верно, девушка с какими-то велики силами Архонтов всё же зашивала эту несчастную рану, хотя сейчас это делать было куда легче. Может, потому что она привыкла к ощущениям, а может просто из-за стресса уже хочется всё быстрее сделать.
Вот только через несколько молчаливых минут Мишель вновь отвлекается. И отвлекается из-за того, что пришло только сейчас осознание того, как он её назвал.
— Ты впервые назвал меня по имени, — это было непривычно слышать, поскольку он всегда звал её по фамилии. Это было слишком непривычно слышать от него.
Сказитель отвечает не сразу. Всё также продолжает на неё смотреть, но чуть теперь нахмурившись, он слегка отвел взгляд.
— Я всегда звал тебя по имени. Это просто ты невнимательная, — фыркает он ей в ответ. И Мишель даже готова была поверить, вот только в какой-то части мозга четко отложилось, что Сказитель называет её по фамилии. И только.
— А мне кажется...
— Тебе кажется, Миша.
И причину такой перемены сложно было найти. Хотя ему возможно стало просто комфортнее с ней, вот и стал звать по имени, желая как-то выразить привязанность? Лично Мишель будет думать об этом так, потому что приятно. Слышать собственное имя от кого-то вроде Скарамуччи сильно приятно. Словно это было действительно чем-то таким ценным и нужным, что хотелось сохранить и беречь.
Заканчивая с раной, девушка действительно начинает себя чувствовать каким-то героем. Приятно видеть, что она смогла ему помочь, хотя всё равно в голове было множество вопросов.
— Ты, где это так? — от её вопроса Предвестник едва вздрагивает и Мишель это заметила только потому что касалась его.
— Неважно, — его ответ прост, сам знает, что звучит так себе, но всё равно это говорит.
А у Мишель даже есть предположения откуда это. Хотя продолжать задавать ему вопросы всё ещё было рискованно. Ему наверняка это не понравится так и зачем Мишель будет усложнять их отношения? И всё равно она беспокоится за него.
— Это из-за Предвестника Дотторе? — спрашивать было действительно страшно, но ещё больше было страшно за него. Хотя Мишель точно не стоило беспокоиться об этом, поскольку явно у Сказителя есть свои планы. Но даже так она беспокоится.
— Так ты знаешь, — такой спокойной реакции было сложно от него ожидать, но она всё же была.
Скарамучча был чуть напряжен этим разговором, но всё равно медленно шел навстречу, открываясь этим всё больше и больше. Мишель не ждет от него подробностей или какой-то особой информации. Ей это не нужно. Нужно было услышать, что у него все под контролем.
— Считай, что это все для одного великого дела, — Мишель с удивлением смотрит на него и видит как у того глаза загораются от своих же слов. Видимо это что-то действительно важное и ценное для него.
Хотя что он может получить от этого?
Мишель сложно ему верить, но она верит. Кивает головой и слегка улыбается.
— Как скажешь.
Ей главное, чтобы он с этим не переборщил. Потому что любой план может в один момент резко поменяться.
Если Скарамучча уверен в этом, то значит, что у него всё под контролем. Он знает, что делает.
"Тащи свой зад обратно"
Прямо посередине листа эти четыре слова, написанные размашистым почерком, резали глаза. Звучало грубо. И Мишель даже так смогла представить как эти слова произносит Сказитель в своей высокомерной манере. А в том, что написал письмо именно он, Мишель не сомневалась. И девушка честно думала сделать вид, что этого письма она не видела и вообще птица прилетела без него. Вот только это было письмо от того, кто просто так ничего не делает. Опуская невольно взгляд ниже, у Мишель внутри всё останавливается от вида:"И аптечку возьми"
Это было хуже, чем его слова до этого. Примерно понимая, что могло случиться, то Мишель предполагает, что Предвестник начал кого-то пытать и переборщил. Иначе, зачем ему это? Очевидно, что кто-то сейчас находится на грани жизни и смерти. И Мишель боится за того, чье здоровье было подорвано Шестым Предвестником. Сможет ли она вообще что-то сделать? И всё же она сейчас с достаточно большим сомнением одевалась. Маленький женский голосок в голове твердил, что Мишель идти не стоило и вообще лучше сидеть дома. Но все равно чувство долго какое-то было, да и хотелось убедиться, что с Предвестником за это время ничего не случилось. А то по словам Джены у него очень сомнительные отношения с Дотторе. Нужно было в живую увидеть, что у него всё на месте и ему ничего не отрезали. Одеваясь, девушка собрав всё необходимое, взяла в руки белую сову, которая издав характерное уханье, попробовала сесть поудобнее в руках девушки. — Обязательно спрошу у него как тебя зовут, — вновь проводя пальцами по оперению птицы, девушка чуть ли не визги восторга издаёт, когда сова прижимается к ней, словно котёнок. Какая же птичка прелесть.***
Ожидала ли Мишель, что её будет ждать что-то страшное? Определенно, да. Прижимая к себе сову, от чего та начала махать крыльями, пытаясь удобнее устроиться. И всё же девушка отпустив сову, тут же почувствовала как та приземлилась на плечо. Удивительно, что это спокойное животное принадлежит такой....неопределенной личности как Сказитель? Мишель бы его не слишком сильно хотела обидеть, поэтому пусть будет так. — Чёрт возьми, — чуть брезгливо ворчит девушка, когда видит капли крови на белом снегу. Явно пострадало от его рук как минимум одна человеческая душа. И эта душа сейчас очень несчастна. Подходя к дому Предвестника, девушка старается ступать по снегу аккуратно, чтобы тот издавал меньше звуков. Хотя всё равно было слышно её кряхтение и хруст снега. Чуть помявшись возле двери, девушка через секунду начинает стучать в дверь, но та, как оказалось, была уже открыта, от чего девушка напряглась. Это было очень подозрительно и Мишель даже несколько раз подумала, а действительно ей стоит туда идти? Всё же у неё всё ещё был страх, а боялась она неизвестности и последствий. Хотя Сказитель явно бы не стал просто так оставлять дверь открытой. Значит ли это, что Скарамучча ждет её? Если это так, то Мишель вполне готова рискнуть. Заходя тихо в дом, девушка старается вести себя тихо и прилично. Спихнув сову на пол, девушка сняв обувь и верхнюю одежду, быстро подняла сову, которая вновь начала урчать и издавать различные звуки, вызывая у Мишель улыбку. — Готова тебя обнимать хоть всю свою жизнь... — счастливо произносит девушка, направляясь в сторону гостиной, при этом обнимая птицу, которая казалась невероятно мягкой, — Как же ты мне нрави... — Птице не место в доме. Мишель чуть вскрикивает, когда слышит недовольный и достаточно привычный презрительный тон, который звучал грубо. Сказитель стоял неподалеку и хоть его тон и звучал недовольство, по его виду можно было сказать, что он был спокоен. С их последней встречи он ни капли не изменился, что не могло не радовать. — Выброси его на улицу, — небрежно требует Предвестник, облокотившись плечом о ближайшую стену, он смотрел на девушку своим привычным холодным взглядом, чуть сверкая фиолетовыми глазами, — Немедленно. — Я не могу его оставить одного! — Мишель сделает всё, чтобы оставить эту птицу при себе. Как вообще можно выбросить это милое создание? Если Мишель и выбросит его, то только вместе с собой, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Сказитель на её слова чуть хмурится и делает шаг вперед, но через секунду вновь опирается о стену, усмехаясь. Одну руку он держит на левом боку, принимая для себя, видимо, более удобную позу. Он всё также продолжает недовольно смотреть на Мишель, но уже теперь ещё и раздраженно смотреть на сову в её руках. — Я не потерплю, чтобы в моем доме находились подобные создания, — Мишель прямо на его глазах нагло закатывает глаза, прижимая к себе сову. — Тогда зачем я здесь вообще? — вопрос достаточно интересный, поскольку девушка не видит никаких признаков того, что тут кто-то нуждается в хоть какой-то помощи. Сказитель от её вопроса меняется в лице, чем напрягает сильно девушку, которая теперь ожидает худшего. Он молчит несколько секунд, а после опустив чуть взгляд, меняет позу. И именно в этот момент Мишель поняла, что она будет тем, кто пострадает, если не физически, то психически. — Чего пялишься?! — рявкает он, но Мишель всё равно смотрит на него. Он убирает руку, которая до этого закрывала его левую боковую область тела и Мишель во всех красках видит, что у того в этом месте находится открытая рана, от которой тут же начала идти кровь. Выглядело всё ужасно, страшно и вообще Мишель начала жалеть, что вообще пришла сюда. — Врача надо, — как-то слишком неуверенно предлагает Мишель, забывая всё, о чем её учили. — А ты кто? — Я? — казалось, что в этот момент сердце девушки остановилось. Мишель ни разу ещё не прикасалась к человеку, который имел подобные ранения и, если честно, то трогать и не собиралась. Ответственность была слишком большой. И просто страшно трогать это. — Я знаю только две личности, которые имеют какие-то знания о медицине... И один из них имеет беды с головой, — Сказитель говорит спокойно, словно его вообще не беспокоит, что у него кровотечение. — И это я? — с надеждой спрашивает девушка, надеясь, что именно она и является тем, у кого беды с головой. — Мечтай, — фыркает Скарамучча, вновь зажав рану рукой. У него явно есть какие-то планы на девушку, — Лечи. — Что?! Нет! Сейчас воплощается в реальность один из её кошмаров. Мишель, конечно, видела подобные раны, но никогда к ним не прикасалась. Лишь наблюдала со стороны, но и то большую часть не запомнила, потому что плавала в болоте под названием "жалость". А это чувство девушка испытывала очень часто, да, это плохо, но сделать с этим ничего нельзя. — Это приказ, Йоргенсен, — рычит на неё Предвестник, от чего девушке становится намного хуже. У неё появляется неприятное ощущение, что на неё давят со всех сторон и сбежать от этого она просто не могла. — Я не на работе... — Ну-ка живо сделала хоть что-нибудь пока я тебя не заставил. — Ты уже... — Йоргенсен! Вздохнув, девушка отпустив сову, всё же через силу подошла к Предвестнику, перед этим несколько раз подумав, засомневавшись и поплакав в душе. Сказитель продолжал всё так же недовольно на неё смотреть, облокачиваясь о стену. Видимо, чтобы хоть как-то стоять ровно на ногах. — Мне плевать как ты всё это сделаешь, главное, чтобы рану не было видно, — он говорит чуть тише обычного, но всё так же уверенно. Мишель лишь кивает ему в ответ. С этим она явно справиться, поэтому переживать наверное не стоит.
