Любовь и проститутки

      Эвтида приходит в условленное время в условленное место. Её встречает Эсмира Бай. Женщина выглядит не слишком дружелюбно. Она садится напротив. Это людное кафе на главной улице, но такой порочной женщине, как она, тут не рады. На улице скандируют её имя. А вот это уже забавно. — Моя дорогая, у тебя совсем нет времени на меня? — она кладёт руку на её. — Не переживай, когда я выиграю выборы, так уж и быть, позволю стать моей секретаршей. Или может роль рабыни тебе больше подойдёт? — Эва чувствует её слюни на своём лице. Обжигает, будто ядом. — Ты так уверена в победе. Что же будет, если не выиграешь? — хозяйка борделя встаёт с места. — Да я таких, как ты, по утрам на завтрак ему, — женщина вытирает слюну с подбородка. — Страшная же ты женщина, Эсмира, — девушка с удовольствием наблюдает, как её соперница меняется в лице. Её спокойное, расслабленное лицо превращается в хмурое. — Любишь повеселиться, да? Хорошо. Завтра я ворвусь в твой дом и там же похороню тебя. — Видишь эти руки? — женщина протягивает ей свои руки. — Так вот я раздавлю тебя ими. Никто и никогда мне не перечил, Эвтида. Показываешь характер? — Зачем мне показывать тебе характер? Я покажу тебе что получше, — она улыбается. — Это будет интересно. — Несомненно. Приходи завтра в девять на мою предвыборную речь, — Эсмира проводит рукой по её волосам. — Я обязательно покажу тебе, что значит связаться со мной, Эсмирой Бай. Что же она предпримет?

***

— Господин, вы просто спасли мне жизнь, — Эвтида почтительно кланяется ему. Хозяин кинотеатра улыбается ей. Он знает эту девушку с самого начала её карьеры. Нет, он не был её клиентом. Просто девушка, тоскуя по дому, приходила в его кинотеатр и после закрытия, чтобы посмотреть что-нибудь из фильмов. Такое удовольствие здесь могли себе позволить не все. — Мне хватит этих плёнок, чтобы покончить с этой сукой.       Город окутался пастельными оттенками заката, и наступление вечера придавало ему особое очарование. Зажигались свечи, окутывая улицы мягким и теплым светом, словно создавая уютную обстановку для горожан. Вечер в городе создает особое настроение в сердцах его обитателей. Он приносит свежую волну энергии после рабочего дня и дарит возможность насладиться мгновением жизни. Под его покровом, на охоту выходят воришки и ночные бабочки.       Обычно на улицах играет музыка, но сегодня всё тихо. Людей на главной площади всё меньше. Казалось, все они куда-то спешили. Рядом с городской площадью, вниз по улочке по дороге, усыпанной камнями, можно было рассмотреть составленные в ряд стулья, а также небольшую сцену. Машина подъезжает к этому месту, и на улице появляется Эсмира Бай. Женщина внезапно замирает. Её лицо отражает удивление. Глаза, расширившись в горящих кругах, смотрели на что-то перед ней, словно не веря собственным глазам. Брови вздрагивали, а губы слегка приоткрылись, словно готовясь вымолвить что-то, но звуки все еще зависли в воздухе, задерживаясь на грани между умолкновением и восклицанием. — Это что такое? — Секунды тянулись, словно застывшие во времени, а все вокруг замерло, чтобы восхищаться тем потрясающим искренним взглядом женщины. Она проходит к сцене. Неожиданно с задних рядов раздаются хлопки. Эсмира оборачиваеся, и злостно щёлкает зубами. — Ты? — Ты же собиралась произносить речь, так я пришла послушать, — Эвтида садится в первый ряд. — Точно, никто же не пришёл, — она победно улыбается. — Моё свержение — твоя несбыточная мечта, — она усаживается на край сцены. — Тебе больше подходит сидеть на земле, — Эва закидывает ногу на ногу. — А что до твоего свержения, так завтра и увидим.       На одной из улочек, расположенных почти в центре города, раскинулась сцена под открытым небом, словно островок гармонии и отвлечения от повседневности. Именно здесь расстилается волшебное полотно — кино. Под покровительством неподвижных звезд, которые сияют со своих небесных тронов. Там, в центре этой подготовленной сцены, заполняющей атмосферу ожиданием и азартом, мается единственный кинопроектор. Бережно и тщательно они показывают своим зрителям картину, которая красуется на огромном экране — воплощение таланта десятков людей, объединившихся в творческом процессе для зрителей. Впившись глубоко в память, эти впечатления остаются навсегда, напоминая о волшебстве, творимом под открытым небом в самом сердце города. Организатор мероприятия знала, что больше всего желает народ.       И, наконец, пришло время подсчета голосов. Вечер, протяженность которого казалась бесконечной, стал краешком новой эры. Каждый результат вызывал кратковременное напряжение и нескончаемую тревогу в груди. Но когда последние голоса были посчитаны и выборы объявлены, все сжались от волнения. Дия сжала её руку. — Ты точно победишь, — она встала ближе к подруге.       С мгновением, которое казалось вечностью, объявили имя победителя. Эвтида Мемфисская. По всей площади раздался громогласный крик радости и аплодисменты. Все присутствующие безудержно радовались. Дия и остальные девушки из её борделя запрыгали от счастья и принялись обнимать её. Лишь один взгляд оставался хмурым до конца — взгляд Эсмиры Бай.       Эва поднялась на сцену, а в глазах ее сверкала благодарности. Она оглядела море лиц, которые верили в нее и поддерживали на протяжении всей нелегкой предвыборной кампании. Эта победа не только ее, это победа всего города. А в особенности одной из улиц.       Так закончилась эпоха старого, устоявшегося порядка в управлении городом. Настало время перемена, освежение и новое дыхание. Эвтида Мемфисская стала символом надежды. Она — героиня, которая с каждым своим днём в истории показывает, что женщины способны одолеть даже самые трудные преграды и добиться успеха. Покажи им всем, что женщины способны сделать — и они возьмут мир в свои руки.

***

      Во мгле ночи, когда тени томятся и сливаются в одно целое, встречаются они — мужчина и женщина. Страсть плавает в воздухе, словно неведомый парфюм, их сердца бьются сильнее, в предчувствии тайны и запретного удовольствия.       Оказавшись наедине, они погружаются в мир горячих прикосновений и смешения страстей. Их тела становятся ключами, открывающими дверь в захватывающий мир наслаждения и искушения.       Амен скидывает с неё одежду. Его сильные руки обнимают ее, ощущение плотного контакта разжигает в ней огонь страсти. Они пропадают вместе себе подобным, окутанные лишь друг другом и ожогом истинной страсти. Эва ощущает, как его прикосновения проносятся по ее коже, будоражат все ее чувства. Она отдается страсти, забывая о мире за окном. В ее глазах горит пламя желания, которое лишь мужчина может погасить.       Он целует её так нежно, что её ноги подрагивают. Каждое его прикосновение, каждое его слово сводили ей с ума. Она стонет, когда его рука оглаживает её голое бедро. Моя Непокорная, — проносится у него в голове, когда она отклоняется назад.       Его губы скользят по её шее, очерчивая незамысловатую дорожку. Их страсть была как огонь, пламя непристойной похоти, таящее в себе всю роскошь запретного. Они были обречены сливаться, сливаться вместе в этих тайных мигах, превращаясь в единое целое. Их тела сливались в непредсказуемом танце страсти, а плоть их воплощала в жизнь самые сокровенные фантазии.       Комната наполняется хлопающими звуками. Девушка под ним дрожала, но ещё сильнее впивалась ногтями в его широкие плечи, обхватывала ногами его торс и прижималась ближе, когда он входит в неё.       Страстные поцелуи, жаркие прикосновения, сладострастные стоны — все это они отдавали друг другу, погружаясь в океан наслаждения. Для них не существовало ничего важнее момента присутствия, нежности и страсти. Весь мир исчезал в этом пламени, оставляя только их, только их пристрастные души.       Его движения резкие, но приносящие столько удовольствия. Его руки на её талии, его губы на её груди и его член в ней — это просто невероятно. Он сам был невероятен. Эва стонет, и её ноги дрожат, когда оргазм настигает её. Она чувствует, как Амен выдыхает ей в область шеи, когда наполняет её изнутри. Они безумны.       Ночь наступала, и звезды играли на небесной пелене. Они лежали рядом, еще подобно двум возгоревшимся звездам, наслаждаясь спокойствием и усталостью. Взгляды их встречались, и каждый раз, когда они смотрели друг на друга, в их глазах горела та же страсть, что и сейчас, что и всегда.

***

Эва, с организаторами я договорюсь, но руководство школы на тебе.       Она пробегает взглядом по массивным дубовым дверям школы, прежде чем переступить порог. Ветер ласкает её лицо, словно приветствуя девушку в новом месте. Волнение спрятано за маской, все сомнения отброшены. Есть только она, эта школа и её цель.       Шаги её звучали отрешённо в коридоре, словно подчёркивая её решимость. Мимо неё проходили ученицы. На пути к двери директорского кабинета, Эва оглядела коридор, желая запечатлеть каждую деталь в своей памяти. Картины, висевшие на стенах, вызывали у неё восторг — это были девушки, окончившие эту школу и завоевавшие себе лучшее место в жизни. Она чувствовала, что сейчас способна изменить жизнь тех девочек к лучшему.       Входная дверь директорского кабинета открылась медленно, словно раскрывая перед хозяйкой борделя новую реальность. В узкой комнате царил мирный полумрак, сообщающий о важности вещей, которые здесь обсуждались. За массивным столом, окутанным различными бумагами, готовыми определить судьбу молодых людей, сидела женщина с чёрными волосами. Женщина скучающе подняла взгляд на гостью. Её бровь слегка метнулась вверх. Конечно, шлюха тут нежеланная гостья.       Эвтида откидывает назад длинную косу и без приглашения проходит вперёд. Ведь какая разница, что думает директор, если она всё равно её выслушает. — Как вы вошли без разрешения? — директор недовольно цокает. — Так же, как и вы отправили мне подписанную петицию о том, что хотите снести наш дом, — она кидает документы ей на стол. — Это аморально. Ваш бордель плохо влияет на школу, — она отпивает чай из кружки. — А почему тогда ваша школа не влияет на мой бордель? — Эвтида присаживается в кресло. — Послушайте, они такие же девочки как и те, что учатся в вашей школе. И они хотят учиться. — Нет, это вы послушайте. Эти девочки выросли в борделе. Насмотрелись и наслушались всякого, а мне их в школу принимать? — Господин, вы мешаете нашему бизнесу. Из-за вас клиенты боятся приходить, — Эва обращает внимание на парня, сидящего во втором кресле. Журналист. Женщина звонит в колокольчик, что окончательно выводит её из себя. — Не звоните в колокольчик. Иначе, если позвоню я, здесь будет весь город. — Госпожа, уходите, — прислужница церкви появляется рядом с начальницей. — Уйду конечно, сестра, но после того, как моих детей примут в эту школу, — репортёр записывает каждое её слово. — Я даже плату принесла. За десять девочек, на пять лет вперёд. — Забери, — директор брезгливо отмахивается. — Мы не можем принять ваших девочек. — Да, они из борделя, и что? У них есть право учиться, и я им это право обеспечу. Просто представьте, что кто-то из них станет врачом или адвокатом, а может даже политиком, она изменит свою жизнь. Тогда у вас жалоб не будет? Да и к тому же, — она пародирует стоны женщины. Сестра меняется в лице. — Эти звуки они уже выучили в борделе, пусть и другие поучат, — репортёр смеётся. Ему нравится её хватка. — Неси бланки для зачисления. — Кого же вписать, как отца? — Бог. Господь Бог их отец, так пойдёт? — женщина напротив тяжело вздыхает. — Приём завершён? Девочки, скажите сестре спасибо. — Десять девочек за её спиной кланяются и громко благодарят сестру.       Девушка сидит на полу и перемалывает лекарство. Напротив неё сидит репортёр и просит её о небольшом интервью. Эвтида слышит топот нескольких маленьких ножек и оборачивается на тоненький голосок, зовущий её по имени. За ней стоят её воспитанницы. — Девочки, почему вы так рано? Занятия до трёх, — она обеспокоенно осматривает девочек. — Учитель избил нас и выгнал, — она замечает на руке одной из воспитанник синяк. Хозяйка поворачивается к репортёру. — Видите как с нами обращаются? — он слабо кивает. — Девочки, подойдите, — девочки присаживаются вокруг неё, одетые в ученическую форму. — Теперь можешь фотографировать. И публикуй в своём журнале. Чтобы весь мир увидел, — господин Радж делает несколько снимков. Пока угнетение существует, наше общее достоинство и свобода будут ограничены. Поэтому, даже лишь одна фраза, одно слово, противостояние угнетению может заподозрить свет в наш мрачный мир.