Рапсодия любви и вкуса

      Скалли с грохотом ставить пакет с продуктами на стол и вытирает со лба пот.       – Зачем ты столько притащила? – с удивлением спрашивает Малдер, и она окидывает его крайне недовольным взглядом.       – Чтобы ты не надрывался в магазине сам, раз уж тебе приспичило устроить ужин.       – Не ужин, а всего лишь десерт, – протестует он, но Скалли не слушает: одна рука щупает его запястье для проверки пульса, вторая ложится на уже не обмотанный бинтами лоб.       – Кажется, все нормально, – сурово заключает она. – Но устраивать званый ужин точно не время.       – Не ужин, а десерт! – повторяет он, с игривым негодованием отталкивая ее руку. – И никакой он не званый. Будем только я и еще один симпатичный агент…       Он прикусывает язык, и Скалли тоже – до того, как с него сорвется напрашивающаяся колкость, которая теперь, после гибели агента Фоули, могла прозвучать еще более неуместно. Единственный способ выкинуть это из головы, – заключает Скалли, – перевести все в невинную шутку.       – Симпатичный агент докладывает о своем прибытии. – Она с улыбкой дает Малдеру понять, что острый угол безопасно обойден. – Что у нас на у… на десерт?       – Сама попробуй догадаться, ты же закупала продукты. – Он самодовольно кивает на порвавшийся пакет, из которого начинала опасно вываливаться упаковка с клубникой.       – Ну… – Скалли задумчиво поджимает губы. – Давай посмотрим. Клубника, виноград, орехи, какой-то странный дорогущий сыр, шоколад…       – Это ты называешь шоколадом? – Малдер презрительно вынимает из пакета плитку Hershey’s, брезгливо держа ее двумя пальцами. – С изюмом?!       – Ты сказал купить шоколад – я купила шоколад, – ледяным голосом отвечает Скалли, но ее губы невольно растягиваются в улыбке.       – Скалли, просто на будущее, если вдруг меня не окажется рядом… – Он замолкает, понимая, что снова шагнул на минное поле. – Если вдруг я выйду на пенсию и уеду в гастротур по Южной Америке, запомни: в Соединенных Штатах не водится хорошего шоколада.       – Как непатриотично, Малдер, – качает головой Скалли.       Он отмахивается.       – Американцы вообще не понимают, что такое шоколад. Хуже нашего шоколада только наш кофе. Но! – Он вздевает в воздух указательный палец. – К счастью, у меня припасены две плитки хорошего европейского.       Скалли снова мысленно затыкает себе рот, чтобы не поинтересоваться, кто привез ему гостинцев из Европы.       – Ближе к делу, Малдер. Что мы будем есть и сколько ты планируешь кашеварить? Достаточно долго, чтобы ты впал в кому от изнеможения, или мы все-таки успеем поесть?       Пока она говорит, Малдер, нахмурившись, перерывает пакет, без всякого пиетета расшвыривая его содержимое по столу.       – А какелон ты привезла?!       – Каке… что?       – Какелон, Скалли! – почти кричит он, и она молча смотрит на него, раздумывая, пора ли вызывать «скорую». Увидев выражение ее лица, Малдер заливисто смеется. – Я шучу, успокойся!       – Иди к черту, Малдер, – обиженно бросает она и шутливо толкает его в грудь.       – Какелон я одолжил у Фрохики.       – Из чего я заключаю, что это что-то похабное.       – Это чаша для приготовления фондю. В народе – фондюшница.       – О! – Скалли искренне радуется, наконец-то услышав знакомое слово. – Но его же делают из сыра?       – А у нас будет десертное шоколадное фондю, – сияя, торжествующе говорит Малдер. – Будь добра, помой фрукты, а я займусь шоколадом. – Он закатывает рукава фланелевой рубашки, и Скалли без зазрения рассматривает его с нескрываемым удовольствием: по одному этому движению видно, как он окреп и соскучился по работе. – Через четверть часа все будет готово.       – Отлично, потому что я голодная, – заявляет Скалли, выдергивая хвостики у клубники. – Я-то рассчитывала на ужин…       – Еще слово – и пойдешь ужинать в «Бургер-кинг», – сурово предупреждает Малдер, и Скалли делает вид, что «застегивает» рот на молнию.       Малдер не обманул: через двадцать минут они уже сидят на полу у столика, на который водружена заметно выбивающаяся из интерьера чаша для фондю. Шоколадная масса обволакивает их тяжелым сладким ароматом и эпизодически побулькивает. Они не включают лампы: комната освещена лишь пламенем от горелки, что делает атмосферу похожей на романтический ужин при свечах. Это, кажется, устраивает их обоих.       – Не могу не спросить, Малдер… – говорит Скалли и, высунув от напряжения язык, старательно обмакивает клубнику в шоколад. – Откуда у Фрохики эта штуковина?       – Купил на какой-то распродаже, – пожимает плечами Малдер и подталкивает к ней миску с кусочками сыра. – Попробуй: необычное сочетание.       – Угу, – кивает Скалли, запивая шоколадную клубнику глотком шампанского. – На распродаже, значит?       – Эти придурки – и я говорю это со всей любовью, – заверяет Малдер, прижимая руку к сердцу, – решили, что это мини-чаша для сжигания.       – Сжигания чего? – спрашивает Скалли, накалывая на шпажку кусочек сыра.       – Очень Секретных Документов, – смешно выпучив глаза, говорит Малдер, пародируя Фрохики. Выходит настолько похоже, что Скалли хохочет и, потеряв концентрацию, роняет сыр в шоколаде прямо на себя.       – Черт, – бормочет она, ничуть не расстроившись, а потом пытается вытереть пятно салфеткой, но в конце концов машет сама на себя рукой. – Наверняка не последний раз, – с легкостью говорит она и продолжает трапезу, уже не пытаясь аккуратничать.       Малдер придвигается ближе и вдруг берет ее за руку. От него пахнет шоколадом, фруктами, старой фланелью и ставшим уже привычным запахом его любимого геля для бритья.       – Дай-ка покажу, – тихо говорит он, и она покорно передает ему шпажку, почему-то вдруг почувствовав себя обезоруженной его голосом. – Сначала накалываешь виноградину, – демонстрирует он, – потом – внимание! – сыр… – Скалли словно бы слушает очень внимательно, но ее взгляд прикован к Малдеру, а вовсе не к еде. – А потом слегка – только самый краешек – обмакиваешь в шоколад.       Он протягивает Скалли получившуюся конструкцию, но в последний момент не передает шпажку ей в руки, а просто подносит поближе к ее рту. Не отрывая от него взгляда, Скалли чуть наклоняется, отводит в сторону прядь волос и медленно, стараясь как можно аккуратнее орудовать губами и языком, снимает с нее поочередно сыр и виноградину.       – Ешь все вместе, – хриплым полушепотом советует Малдер. – И прочувствуй вкус.       Солено-сладкий кусочек сыра, окутанный послевкусием шоколадного облака, наталкивается на свежий, кисловатый взрыв виноградной мякоти, и Скалли невольно закрывает глаза, впитывая в себя эти ощущения – от изысканного сочетания вкусов, от близости Малдера, от спокойствия и умиротворения этого вечера…       От теплоты его руки, вдруг коснувшейся ее щеки, от шершавости его пальца, поглаживающего ее нижнюю губу… Скалли открывает глаза и видит лицо Малдера прямо перед собой, близко-близко.       – Ты испачкалась шоколадом, – говорит он одновременно с каким-то напряжением и с нежностью, как родитель, с умилением глядящий на ребенка.       Скалли не отвечает и просто кладет ладонь на его руку, не давая Малдеру убрать ее.       – Да, – шепчет она, – уже давно. – И мягко направляет его руку вниз, к вырезу в самом деле перепачканной шоколадом блузки. Скалли знает, чем кончится сегодняшний вечер, – уже не в первый раз, и ей приходит в голову, что она могла бы разнообразить их спонтанный спорадический секс – то отчаянный, то страстный, то нежный, но всегда молчаливый, – какой-нибудь скабрезностью и пошутить про грязную одежду, которую давно пора снять, но быстро отбрасывает эту мысль. Они молчат не потому, что им нечего сказать.       Она взъерошивает его волосы пальцами, когда его губы смыкаются вокруг ее соска, и уверенно подталкивает его вниз, другой рукой расстегивая юбку. Когда его теплый влажный язык касается ее клитора, она тихо стонет, с готовностью утопая в круговороте ощущений, чувствуя, почти осязаемо, как как внутри нее податливо выстраивается уже знакомая цепочка нейронных связей, прокладывая знакомую дорожку к наслаждению. Но не может до конца отцепить от себя одну назойливую мысль.       Сегодня все по-другому. Может быть, дело в том, что она совсем недавно снова чуть не потеряла его. Или в том, что он читал ее мысли?       Или в шоколаде?..       Малдер чувствует ее легкое замешательство: Скалли вздрагивает, когда внутрь нее проникают его пальцы, и ненужные мысли наконец отпускают ее, уступая место ощущениям, сотканным из сплетенных вместе реальности и воспоминаний.       Дело не доходит до секса как такового: он кончает сразу после нее, буквально через десяток секунд, стоит ей пару раз провести разгоряченной рукой по его члену. Они давно не были вместе.       – Мы занимались сексом на полу, – говорит Малдер, и Скалли не может понять, возмущает это его или радует. Она подозрительно принюхивается.       – А еще шоколад пригорел, – сообщает она. Под ее смех Малдер, чертыхнувшись, вскакивает, запутавшись в спущенных штанах, и выключает горелку.       – Ты останешься, – говорит он, одевшись. Это не вопрос, поэтому она отвечает:       – Я знаю.       Сегодня все по-другому.