Комната смешанных чувств №267

Кавех

      — О, и вправду Кавех! — удивлённо сказал Сайно, положив руку на плечо Кавеха.       Двухэтажный дом Тигнари находился за городом в двадцати минутах езды до центра. Основой внешнего вида составляло тёмное дерево с элементами кирпича, а по стенам вверх по тонким плотным веревкам взбирался аккуратно подстриженный плющ. Внутри интерьер дома был похож на кабинет Тигнари в эко-стиле. Множество растений контрастировали с деревянной мебелью, обитой белой тканью.       — Я ждал тебя позже, а ты уже днём решил напиться? — сказал Тигнари, сняв уличную обувь, и достал домашние тапочки для Кавеха.       — Конечно, надо отпраздновать моё увольнение, — со всей серьёзностью ответил Сайно.       Сайно, как и аль-Хайтам, всегда сохранял на лице серьёзное выражение, редкие улыбки и угрюмый взгляд, но внутренне они были совершенно разные. Сайно любил вести себя несуразно и несерьёзно, но делал это с абсолютной невозмутимостью на лице.       — Ага, конечно, но ты подумал, куда теперь пойдёшь? — Тигнари снова включил свои преподавательские настройки.       Сайно перевёл взгляд на Кавеха. Наконец они снова обратили на него внимание, а то ситуация уже становилась неловкой.       — Может, обсудим это в другой раз, Нари? — мрачно сказал Сайно и отвёл взгляд от Тигнари.       «Сайно явно что-то скрывает», — подумал Кавех.       Сайно по-хозяйски заглянул в холодильник и без раздумий вытянул небольшую стяжку железных банок, а Тигнари достал сушёные фрукты, которые Сайно не очень воодушевили. Кавеху не дали ничего сделать, хотя он очень хотел помочь. Расположились они в большой и просторной гостиной, где стояли маленькие низкие диванчики почти наравне с полом. Ещё Кавех успел заметить колонки и телевизор. Тигнари и Сайно на протяжении всей подготовки к будущей попойкие разговаривали о будничных вещах, например, кто из них будет завтра забирать Коллеи. Кавеху было приятно наблюдать за такой умиротворённой картиной, улыбка сама собой появлялась на лице. Обычная повседневная жизнь двух людей, которые хоть и ссорятся, но никогда не отворачиваются друг от друга. Пение птиц за окном только добавляло и к без того приятной атмосфере нотки уюта и отдалённости от всего остального мира. Это заставило Кавеха задаться вопросом, сможет ли он когда-нибудь жить так же спокойно, и чтобы рядом был близкий человек, с которым можно будет обсуждать всё, что может прийти в голову.       Когда все приготовления были закончены, на столе оказались две стяжки по шесть железных банок, тарелка сушёных фруктовых чипсов, тарелка различных орехов и вяленое мясо. Сайно, не церемонясь, включил музыку и самый первый взял банку — та со смачным звуком открылась, и на стол случайно пролилось немного пенного. Тигнари наградил Сайно злобным взглядом и пошёл на кухню за тряпкой.       Время за выпивкой проходило быстро, а разговоры о прошлом шли гладко, о чём в трезвом состоянии Кавех предпочёл бы не говорить. Тигнари не стал пить, а лишь следил за остальными и поддерживал разговор. Когда первая стяжка закончилась, время приблизилось к семи часам вечера и на телефон Тигнари пришло сообщение от Коллеи с просьбой забрать её, но в это же время Сайно задел скользкую тему насчёт аль-Хайтама. Сайно, разгорячившись под пенным напитком, со всей серьёзностью заявлял, что у аль-Хайтама нет чувств.       — Вы слишком плохого мнения об аль-Хайтаме, — с укором сказал Тигнари.       — Да он вечно угрюмый! Просто невыносим! У меня не хватает слов, чтобы описать его, — вскочил Кавех с банкой пенного и случайно пролил на себя немного.       — По твоему рассказу могу сказать, что он ничего плохого не сделал.       — А ты только вспомни наши студенческие дни, — возникнул Сайно.       — Просто вы его не понимаете, а он не слишком хочет объяснять.       Пока Тигнари собирался, Сайно замолчал и глубоко задумался, а Кавех никак не мог сфокусировать взгляд на чём-то одном. Голова уже шла кругом, а мысли крутились от одной темы к другой. Кавех слишком легко напивался, и он знал об этой проблеме, но алкоголь всегда помогал забывать о нерадужной реальности. Это было одним из лёгких решений.       — Точно! Мне пришла гениальная идея! Тигнари, как насчёт спора? — воскликнул Сайно и приобнял Кавеха за плечо.       — Ох, пьяная ты морда, какие ещё споры в таком состоянии. Я даже не уверен, что т… — Но Сайно закрыл рот Тигнари рукой, не дав тому договорить.       — Неважно! Мы докажем тебе, что у Хайтама нет чувств! — с ещё большей серьёзностью и даже гордостью сказал Сайно, но тут же громко ойкнул, потому что Тигнари сильно куснул его за палец.       — Что? Как? — удивился Кавех. Они даже не обсуждали этого, а Сайно уже вписал его в напарники к своей гениальной идее.       — Да это будет легко, мой дорогой друг.       — Кавех, не слушай его. — Тигнари пытался вразумить хоть кого-то.       — НЕТ! Ты должан послушать меня! — Сайно вскочил на маленький стол и поднял вверх палец.       — У него уже язык заплетается, — сказал Тигнари и попытался снять Сайно со стола, но он оказался на удивление стойким.       Видимо, Сайно стал чувствовать себя героем игры, потому что он начал крутиться, спрыгнул со стола и поставил Кавеха на ноги. Его руки легли на тонкие плечи Кавеха, и эта поза напоминала мудрого наставника и молодого ученика, готовившегося к долгому и сложному пути.       — ТЫ! Да-да-да, именно ты, Кавех! Ты должен соблазнить Хайтама, и если он не купится на твои чары, то всё это означает, что он бесчувственный!       Это идея казалось абсурдной во всех смыслах, и Кавех, возможно, понимал, что не стоит так серьёзно слушать пьяного друга и его сумасшедшие идеи, но что-то в этом звучало для него действительно разумно.       — Каким образом это может доказать, что Хайтам бесчувственный?       — Как? А так что после моих усиленных тренировок Кавех станет мастером в обольщении, и только самый сухой сухарь не падёт перед этой симпатичной мордочкой. Тем более я буду помогать.       — Когда это ты успел стать тренером?       Что-то ударило в голову Кавеха, и он решил, что это просто отличная идея.       — Я согласен!       — Вы собираетесь играть с чувствами другого человека? — с грустью произнёс Тигнари и вышел за дверь, не желая продолжать абсурдный разговор.       — Всё, Тигнари, мы заключили с тобой спор! Проигравший исполняет желание других.       Даже после выпитого Кавех понимал, что эта идея может плохо закончиться, но что-то внутри отчаянно хотело согласиться и исполнить задуманное. Может быть, Кавех хочет доказать самому себе, что аль-Хайтам действительно чёрствый сухарь. То, что не радушный сосед проявляет особенные знаки внимания к Кавеху, просто разыгравшееся воображение, а не возможные чувства с его стороны.

Аль-Хайтам

      После утренней выходки с Нилу наивных студентов, которые преследовали его и не давали прохода, стало намного меньше. Каждый раз, выходя из кабинета и проходя в библиотеку или же в архив, аль-Хайтам слышал, как переговариваются между собой девушки, обсуждая его возможные отношения с Нилу. Неудивительно, что Нахида не упустила момента и пару раз высказывала свои любимые несмешные шуточки по поводу последней сплетни, не забывая упомянуть Кавеха. Нахида назвала эту ситуацию «секретарским углом».       В этом аль-Хайтаму ничего не казалось забавным. С Кавехом всё сложно — чересчур эмоциональный сосед, а Нилу была только подругой, которая спасла аль-Хайтама однажды. И в своих чувствах ему хотелось разбираться куда меньше, чем в следующем заказе на перевод текста, который он сегодня увидел в первый раз. Аль-Хайтам даже не удивился тому, что темой заказа оказался перевод османского текста про архитектуру. Нахида сделала это специально, в этом аль-Хайтам был уверен, и из-за этого он будет вынужден не только жить вместе с Кавехом, но ещё и работать. Аль-Хайтам, обожавший тишину, спокойствие и концентрацию, совершенно не сможет работать рядом с буйным и пылающим ко всему Кавехом.       «Дома нужно будет распечатать текст», — подумал аль-Хайтам, пытаясь отвлечься от ненужных мыслей.       Нилу задерживалась на пять минут — обычно аль-Хайтаму бы хватило только этого, чтобы больше не ждать и уйти.       Вокруг всё шумело и гудело, и от этого аль-Хайтама спасали любимые наушники и спокойная музыка, где у певицы был нежный голос, а слова песни уносили в далёкий безлюдный край, где он мог быть наедине с природой и самим собой. На мгновение аль-Хайтам смог забыться, но быстро взял себя в руки — нельзя было расслабляться в таком месте. Кто-то решил добавить перчинку в спокойную атмосферу вокруг Хайтама, потому что этот некто похлопал его по плечу. Аль-Хайтам ожидал увидеть снова молодых студентов с горящими уважением глазами, но вопреки ожиданиям нарушителем спокойствия стал снова Тигнари.       — Кавех у меня и выпивает с Сайно.       — И зачем мне эта информация?       — Хватит уже вести себя как сухарь, — сказал Тигнари и на мгновение поник.       — Вы приписываете мне слишком много забот о взрослом человеке. Кавех никогда не хотел принимать мою помощь, так зачем пытаться? — Аль-Хайтаму действительно уже надоедало то, что практически все хотят скинуть на него заботу о другом взрослом человеке.       Пока рядом нет Кавеха, на душе аль-Хайтама спокойно и нет противоречивых чувств.       — Я же видел, что тогда ты пытался заботиться о нём и ты не был безразличным к нему.       Аль-Хайтам признавал, что действительно добровольно заботился и помогал Кавеху, но это было до того, как тот решил исчезнуть без весточки и не оставил ни одной возможности для связи с ним. И снова, появившись, он ни разу не объяснил причину такого поступка, а аль-Хайтам уже не хотел спрашивать и возвращаться мысленно к тем дням.       — Разберись в своих отношениях, тогда можешь и давать советы, но только не мне. — Аль-Хайтам воспользовался старым и избитым трюком, который приводил Тигнари в недолгий ступор и отметал дальнейший разговор об отношениях.       — Короче, если он напьётся, куда ему подъезжать? Ты же адрес нам так и не дал, — с очередным упрёком сказал Тигнари.       — И не дам.       В этом аль-Хайтам был твёрдо уверен. Ему нравились Тигнари и Сайно, но они вдвоём приносили в его жизнь сумбур и неожиданности.       — Боишься, что Сайно однажды ворвётся к тебе в квартиру и вытащит тебя из берлоги?       — Я заберу его.       — Ты же говорил, что мы приписываем тебе много забот?       Аль-Хайтам не стал отвечать. Он приметил в далеке ярко-рыжие волосы. Тигнари проследил за взглядом друга и улыбнулся чему-то своему. Стоило девушке подойти, как Тигнари преобразился от занудного нравоучителя до приветливого молодого человека.       — О, Нилу, правильно? — вмешался он.       — Да, а вы профессор Тигнари? — скромно и тихо сказала Нилу.       — Не надо так официально, я друг аль-Хайтама, поэтому можете меня… — Тигнари хотел продолжить, но его прервал предупредительный кашель аль-Хайтама.       — Тигнари, тебе разве не нужно домой?       — Я жду Коллеи, не прогоняй меня.       — Нилу, пойдём быстрее, у меня и так много дел.       Аль-Хайтам не стал дожидаться ответа — развернулся и ушёл в сторону парковки. Подобные поступки друга постоянно раздражали Тигнари, и сейчас на его лице между бровями пролегла недовольная складка. Нилу вежливо попрощалась и поспешила к машине аль-Хайтама.       Ехали они большую часть времени молча. В машине играла негромкая музыка, а лицо аль-Хайтама было напряжено. Нилу бездумно шарилась в телефоне и один раз сделала селфи, после чего спросила разрешение у аль-Хайтама, чтобы выложить в свой блог. Квартира Нилу находилась в центре города в тридцатиэтажном доме, где на первом этаже были кафешки и маленькие магазинчики.       — Скоро будет премьера новой постановки, придёшь?       — Зависит от постановки.       — Зубаир хочет поставить все притчи из книги «Китаби деде Коркуд», поэтому мы начали с самого первого сказания о Бугаче.       Аль-Хайтам захотел закатить глаза — в последнее время османской культуры стало больше, чем обычно.       — Интересно.       — Ох, неужели это комплимент от тебя? Видимо, что-то хорошее произошло? — с интересом спросила Нилу.       — Совершенно нет. — Аль-Хайтам замолчал, а Нилу не хотела расспрашивать, потому что знала, что это может только отпугнуть.       До дома Нилу оставалось ехать около пятнадцати минут, и всё это время они проводили в неловком молчании. Аль-Хайтам не мог решить, стоит ли рассказывать Нилу о новых проблемах, пришедших вместе с Кавехом. В прошлые разы она внимательно выслушивала его и помогала справиться аль-Хайтаму с чувствами, спасала его от пучины непониманий и отчаяния.       Парковка возле дома Нилу оказалась забита, поэтому пришлось оставить машину на противоположной стороне улицы, возле продуктового магазина. Стоило только остановить машину, аль-Хайтам наконец решился раскрыть Нилу причину своего беспокойства.       — Он вернулся. — Эти короткие слова дали правильный толчок для нужной темы в разговоре. Аль-Хайтам смотрел на противоположную улицу, не желая встречаться взглядом с собеседницей, когда диалог дошёл до чувств.       — Как ты себя чувствуешь? — с искренней заботой сказала Нилу.       — Никак, пока его нет рядом, но мы снова живем вместе.       — Будешь пытаться избегать его?       — Не знаю.       — Если будешь и дальше игнорировать самого себя, то никому от этого не станет лучше. Рано или поздно твои чувства пересекут грань, которая сдерживала их, — тихо произнесла Нилу и аккуратно взяла аль-Хайтама за руку.       — Ясно.       Ему больше нечего было ответить, потому что он знал, что сдерживать чувства и не говорить о них плохо в первую очередь для самого себя, но никому, кроме Нилу, он не мог доверить их.       — Важно ещё учитывать чувства другого, поэтому постарайся присмотреться к тому, как он ведёт себя рядом с тобой, — продолжила Нилу, разъясняя для аль-Хайтама, казалось бы, банальные вещи.       — Всё время пытается спорить, — объяснился аль-Хайтам. Споры с Кавехом его даже иногда веселили.       — Я не знакома с ним лично, поэтому вряд ли смогу правильно растолковать его действия, — с ухмылкой сказала Нилу, поправляя в зеркальце причёску.       — Намекаешь на что-то?       — Прямо говорю.       И вдруг что-то вдалеке привлекло внимание аль-Хайтама. Странный мужчина плотного телосложения в плаще околачивался возле двери дома Нилу, в его руках было нечто маленькое и плоское, но точно нельзя было разглядеть с такого дальнего расстояния. Аль-Хайтам указал Нилу в сторону незнакомца, и её лицо сразу испуганно скривилось.       — Это тот самый?       — Один из них, я видела его во вторник, кажется.       — Ну и мерзость, кажется у него в руках… конверты?       Нилу включила на телефоне камеру и начала снимать неожиданного посетителя.       Аль-Хайтам мысленно улыбнулся подобному решению и тому, что не пришлось объяснять самому. Мужчина ещё минут десять мялся возле двери, ходил туда-сюда, и его дыхание становилось тяжёлым, будто он скоро задохнётся.       — Меня ждёт? — с опаской тихо произнесла Нилу.       — Может, стоит нанять охрану?       — У меня не так много денег, а ещё это может их только разозлить.       Нилу состояла в труппе известного театра, а ещё была блоггером-танцором, но основную часть денег она тратила на благотворительность и отправляла родителям.       — Каким образом? — Аль-Хайтам действительно не до конца понимал, как охрана может разозлить преследователя.       — Посчитают, что я предательница и не хочу их видеть, а там мало ли что у них на уме.       — Для начала нужно сменить место жительства и так, чтобы никто из твоих не знал.       — Думаешь, что кто-то из моих слил информации про меня? Они могли меня проследить, я не особо скрывалась, так что узнать мой дом не составило бы труда.       — Вот это плохо. Тебе стоит подумать об этом на новом месте.       К дверям подошёл другой неизвестный крупный мужчина, но преследователь не среагировал, пока тот не положил ему на плечо руку. Преследователь испуганно заорал и попятился назад, но, оказавшись вплотную с дверью, испугался ещё больше и, уронив всё, что было в руках, убежал. Мужчина покрутил пальцем у виска, обошёл разбросанные вещи и ушёл за стальные двери дома. Нилу всё время внимательно смотрела за преследователем, пока тот не скрылся за углом соседней улицы.       — Пойдём, я провожу тебя до квартиры.       — Не нужно, он уже ушёл, вряд ли сможет меня догнать, тем более у меня есть шокер и перцовый баллончик.       — Я уже решил, и ещё я возьму его вещи себе, мало ли что там может быть.       — Упрямый же ты, ладно.       Стоило им выйти из машины, как телефон аль-Хайтам негромко зазвонил. Раздражённо вытащив телефон из кармана джинсов, аль-Хайтам увидел на экране неизвестный номер и сбросил. Аль-Хайтам и Нилу подошли дверям. На протяжении недолгой прогулки он всё время оглядывался в поисках подозрительных вещей. Неизвестные предметы от преследователя оказались десятью тоненькими белыми конвертами. Аль-Хайтам не решился сразу открывать их и запретил Нилу вообще к ним прикасаться. В машине аль-Хайтама лежал пластиковый пакет и салфетки — этим он воспользовался для того, чтобы аккуратно убрать письма в пакет и закинуть на заднее сиденье. На протяжении всего времени, пока аль-Хайтам провожал Нилу до дверей, она что-то напевала под нос и ещё раздражающе звонил телефон.       Когда он сел в машину, аль-Хайтаму надоело слышать бесящую мелодию звонка. Он хотел заблокировать номер, как с него пришло неумело написанное сообщение с кучей опечаток.       «Я КАВех. Звбкри меня у ТигНпри»       Решив, что сейчас абсолютно бесполезно что-либо писать или разговаривать, аль-Хайтам устало потёр переносицу и завёл машину.