Комната смешанных чувств №267

Аль-Хайтам

      Аль-Хайтаму этим невероятно не вписывающимся в обычную рутину вечером не везло. Пока аль-Хайтам ехал до дома Тигнари, он успел проколоть шину, а из-за этого пришлось вызывать механиков и ждать, когда те соизволят не говорить, а работать. Добравшись сквозь небольшие преграды к желанным дверям, аль-Хайтам, раздражённый и усталый, встретил в край пьяную мордочку Кавеха, который еле стоял в обнимку с таким же выпившим Сайно. Тигнари лишь пожал плечами и не потрудился объяснить, что вообще происходило на их небольшой вечеринке, а у аль-Хайтама уже не было сил устраивать допрос.       Кавех еле передвигал ногами и постоянно пытался стукнуться головой о любое даже небольшое препятствие. Вначале аль-Хайтам решил не помогать Кавеху, ведь посчитал, что добраться до машины ему будет не так уж и сложно. После созерцания того, как Кавех уже в пятый раз ударился головой о деревяный косяк и как его ноги заплетались, аль-Хайтам не выдержал и взял пьяного соседа под руку, аккуратно придерживая его, чтобы голова не встретилась с очередной несущественной преградой.       Уже находясь в машине, Кавех мялся на сиденье, пытаясь найти удобную позу для сна, но на самом деле только пытался уместить свои длинные худые конечности, которые иногда попадали на сторону аль-Хайтама. В пьяном полусне Кавех говорил несвязные предложения, и из-за этого аль-Хайтам даже решился снять наушники. В несвязном потоке пьяного сознания Кавеха аль-Хайтам вычленил два более-менее интересных и связных друг с другом слова и предложение. Первым сказанным Кавехом, что привлекло внимание, оказались фразы «Сайно, я не хочу», «Спор глупый» и имя, произнесённое с тихим придыханием и тянущимися гласными «аль-Хайтам». Сейчас аль-Хайтаму не хотелось разбираться с этим, но подозрение, поселившееся в его мыслях, росло.       «Нужно будет расспросить Тигнари», — заключил про себя аль-Хайтам и отпустил навязчивое подозрение до завтрашнего утра.       Наконец они доехали до дома, и большим испытанием для аль-Хайтама оказалось то, что Кавеха придётся нести вначале до лифта и там пытаться удерживать его от саморазрушения об железные стенки, а потом ещё довести до самой квартиры, а там пусть он сам решает, где будет спать сегодняшней ночью. Первое оказалось сложно не только физически, но и морально, потому что Кавех постоянно пытался залезть на аль-Хайтама и прижимался к нему так близко, что невольно провоцировал у второго физическую реакцию на эту близость.       Аль-Хайтам уже чуть ли не начал молиться всем известным ему богам, только чтоб они убрали Кавеха подальше от него, потому что тот уже даже не пытался держаться, а полностью доверился ему и обмяк на нём. Руки аль-Хайтама в первые за много лет начали дрожать, ключи от входной двери упали уже в третий раз, и каждый раз, поднимая их, он сталкивался с трудностью, потому что стоило ему наклониться за ними, как Кавех спадал. Дверной замок щёлкнул, и в голове аль-Хайтам заиграла победная музыка, ведь через пару секунд он сможет избавиться от липнущего к нему Кавеха и отбросить из своих мыслей ураган ненужных чувств. Аль-Хайтам спокойно выдохнул, но вдруг почувствовал на своих плечах чужое крепкое касание, и его резко развернули спиной к двери. Перед глазами аль-Хайтама развернулась картина того, как Кавех уже твёрдо стоял на своих ногах, глубоко и тяжело дыша, а чуть прикрытые глаза выжидающе смотрели прямо на него. Аль-Хайтам не успел осознать всю ситуацию, как лицо Кавеха опасно приблизилось к его лицу, глаза соседа уже были полностью закрыты, а пухлые губы немного приоткрылись. За мгновение аль-Хайтам понял, что его ждёт поцелуй, но Кавех был быстрее, и его губы покрыли нижнюю губу аль-Хайтама. Это было медленное и сладкое прикосновение — аль-Хайтаму казалось, что в этот момент не было ничего слаще. Аль-Хайтам не знал, что делать. Это было впервые, а ещё это было с тем, кто вызывал в нём противоречивые чувства, от которых он так хотел избавиться, но сейчас, когда их губы еле соприкоснулись, ему не хотелось так скоро разрывать это сладкое прикосновение.       Кавех, похоже, заметил, что его сосед ничего не предпринимает, поэтому несильно прикусил нижнюю губу, которую только что удостаивал всем своим вниманием, и полностью накрыл лёгким прикосновением губы нерешительного аль-Хайтама. Желание прикоснуться к худому лицу воспылало в разрывающемся от разных чувств сердце аль-Хайтама, но Кавех вновь решил быть первым в этом. Холодные руки Кавеха легко легли на пылающее лицо аль-Хайтама, большой палец прошёлся по скуле и вместе с этим поцелуй стал глубже и жаднее. Аль-Хайтам во время сего действия полностью отдался моменту и подчинился пьяным действиям Кавеха. Они стояли в общем коридоре, не в силах оторваться друг от друга, возбуждение опасно искрилось между ними, но чем дольше они продолжали это, тем сильнее аль-Хайтам осознавал, что желал этого так сильно, но и вместе с этим боялся этого больше, чем желал. В последний раз посмотрев на возбуждённое лицо Кавеха, аль-Хайтам решил прекратить и резко разорвал поцелуй. Его губы от поцелуев налились алым и опухли, потому что Кавех чертовски сильно любил кусаться во время поцелуев, и это нравилось аль-Хайтаму не меньше.       Аль-Хайтам отстранился, не желая сегодня более смотреть в лицо Кавеха, но почти сразу же разрушил свои ожидания, ведь Кавех вновь впечатался лицом в очередную стену. Желание безопасности для Кавеха аль-Хайтама было сильнее, чем собственное раздирающееся от противоречий сердце. Из-за этого аль-Хайтаму, несмотря на всё своё нежелание и смущение, пришлось вновь взять Кавеха под руку, но тот быстро дал понять, что этого уже мало. Кавех стал похож на слизь, весь обмяк и даже не хотел вставать с пола, поэтому аль-Хайтаму пришлось взять его на руки. Это на удивление оказалось не так уж и сложно: Кавех был лёгкий, особенно для аль-Хайтама, который еженедельно тренировался в одном из лучших спортзалов города. Комната Кавеха ещё не до конца была прибрана, и кое-где стояли стопки пыльных книг, а кровать и вовсе не была подготовлена для нормального сна. Вздохнув с накопившейся за день печалью, аль-Хайтам осознал, что не сможет оставить Кавеха вот так, и поэтому ему придётся где-то искать постельное бельё.

Кавех

      Кавех удивился, когда осознал, что проснулся в кровати, а не на полу, а проснулся он от надоедливой мелодии звонка, которая звучала без перерыва уже пятый раз. Звонившим оказался Сайно — это тоже удивило Кавеха, ведь он совершенно не помнил, когда успел дать ему свои контакты.       — Я добавил тебя в чат. Отвечай мне! — громко сказал Сайно и сбросил звонок.       На телефон тут же поступило сообщение, в котором был только злой эмодзи. Голова трещала, не давая возможности толком сообразить, что вообще происходит. Пришло очередное сообщение со злобными эмодзи, и Кавех решил не искушать судьбу и не испытывать терпение Сайно.       Время уже приближалось к обеду. За утро Сайно написал ему пятьдесят два сообщения и добавил в чат под названием «Тайный клуб соблазнения аль-Хайтама», в котором было три участника. Кавех прочитал все сообщения — на это у него ушло полчаса, ведь из-за эмоциональности Сайно в чате он писал по два-три слова в одном сообщении и продолжал мысль уже в новом. Самое главное, что смог понять Кавех из прочитанного, это то, что условия их спора были крайне размыты и срок, что дал Тигнари, который уверял всех, что он был совершенно ни при чём, стал только месяц. Сайно поставил на то, что аль-Хайтам под конец срока не покажет публично свои чувства, а Тигнари на то, что объект их спора спросит у кого-то совета в отношениях.       Следующие сообщения от Сайно были советами по улучшению самих отношений и наглому дерзкому флирту — от этого щёки Кавеха вспыхнули ярко-красным, потому что напомнили вчерашнюю невероятную случайность. Он сам настолько осмелел под воздействием пенного напитка, что поцеловал аль-Хайтама, но не просто быстро чмокнул в губы, а сладко и долго терзал губы несносного соседа, прикусывал и облизывал, а самое главное, совершенно не хотел останавливаться!       Воспоминания жёстко ударили Кавеха в собственную уверенность, побуждая мучаться от стыда и низменного желания повторить, но стоило ему вспомнить, что аль-Хайтам даже не стал сопротивляться порыву, как весь мысленный гнев Кавеха переместился на него. Взяв беззащитную подушку, Кавех стал яростно колотить её, ярко представляя, что это пресс аль-Хайтама, но поняв, что он представляет особенно соблазнительную и желанную часть тела того, кого хотел поколотить, Кавех завернулся в одеяло, как гусеница, надеясь, что это поможет ему побыстрее отправиться на тот свет.       — Почему он такой несносный! Почему не остановил! — мычал Кавех в одеяло.       Пролежав таким образом десять минут, Кавех почувствовал жжение в желудке, который напомнил о голоде и о том, что со вчерашнего вечера он ел только сушёные фрукты. Пять минут проторчав около двери, пытаясь прислушаться к посторонним звукам, Кавех заключил, что, скорее всего, аль-Хайтам до сих пор сидит в своей комнате. Осмелев от этой мысли, Кавех вытащил из неразобранных сумок одежду и нижнее бельё и чуточку приоткрыл дверь.       Аль-Хайтама дома не оказалось, что невероятно обрадовало Кавеха, потому сейчас он не был готов встретиться с ним. На телефон поступило сообщение — это снова оказался Сайно со своими умопомрачительными советами и шутками. В это раз он порекомендовал Кавеху приготовить обед специально для аль-Хайтама, потому что тот обычно обходится доставками и никогда не готовит сам. Кавех винил себя в том, что согласился на этот глупый спор, ведь играть с чувствами другого человека было крайне низко, но Сайно с утра умолял его согласиться, объясняя это тем, что это поможет спасти его жалкую жизнь, и тем, что аль-Хайтам вряд ли будет долго страдать. Скрепя сердцем Кавех вновь решил согласиться. Только алкоголь уже не станет оправданием для его совести. Так же Кавех решил последовать одному из советов Сайно и приготовить обед, но первым препятствием на его пути стал пустой холодильник, в котором были только бутылки с водой.       Посмотрев в приложение с картой, Кавех нашёл ближайший магазинчик и, накидав небольшой список покупок, решил пойти за ними. Денег на карте у Кавеха осталось мало, а покупка продуктов не вписывалась в ближайшие траты, но он пообещал себе потребовать с аль-Хайтама деньги за продукты.       Поход в магазин и обратно, к счастью, закончился спокойно, но Кавех всё равно был готов к худшему. Вначале Кавех приготовил только фруктовый салат, потому что мясо он не особо любил есть, да и летним днём фрукты были идеальным вариантом. Позже Кавех решил, что для аль-Хайтама фруктового салата будет недостаточно, поэтому он достал фарш и пачку спагетти. Закончив с основным скромным блюдом, Кавех решил, что просто паста будет не совсем впечатляющей, поэтому решил сделать соус болоньезе. Теперь Кавех был спокоен и даже доволен собой. Посмотрев на часы, Кавех подумывал быстро сходить в душ и заняться подготовкой к экзаменам. Мысль о походе в ванную комнату вызвала у Кавеха неприятную дрожь, но желание соскрести с себя предыдущий день было сильнее. Совершив свой привычный ритуал, в который входило сначала согревание ванной комнаты горячим потоком воды и открытием на распашку двери, Кавех, поборов ужас и неприятные воспоминания, которые вызывали чувства вины и печали, влез под струю горячей воды.       Ванные процедуры заняли около пятнадцати минут, а все остальные косметические процедуры Кавех провёл в гостиной. Аль-Хайтам ещё не пришёл, и Кавех занялся подготовкой к экзаменам на кухонной стойке, потому что комната всё ещё не была предназначена для полноценного жития, а мысль об уборке только утомляла.       Разложив перед собой тетради и другие принадлежности для учебы, Кавех отрыл скачанные уже давным-давно учебники по архитектуре. Большую часть информации из них он уже знал, но, повторяя знакомые положения и правила, Кавех смог успокоиться. Время шло медленно, и это ничуть его не расстраивало — Кавеху всегда нравилось учиться. Даже если сейчас он только повторял информацию, это только добавляло уверенности в удачную сдачу вступительных экзаменов. Конспекты он писал аккуратно, стараясь выводить каждую букву и подчёркивать особую важную информацию, эти небольшие действия были своего рода приятным ритуалом, помогающим быстрее запомнить написанное. Время приблизилось к трём часам — Кавех занимался уже полтора часа, и это ничуть не наскучило.       Входная дверь открылась, и от этого Кавех, полностью погружённый в учебу, даже подпрыгнул на стуле. Нарушителем спокойствия, как и ожидалось, оказался аль-Хайтам. Кавех посмотрел в его сторону и тут же густо покраснел. Аль-Хайтам же не подал виду, что чем-то обеспокоен, хотя Кавех был абсолютно уверен в том, что тот прекрасно помнит вчерашнюю случайность.       Аль-Хайтам положил на стол, где занимался Кавех, толстую папку бумаг. Оторвав взгляд от лекций, Кавех посмотрел вначале на папку, потом на безразличного ко всему аль-Хайтама, который будто и вовсе не собирался объясняться. Видимо, замешательство и молчание со стороны Кавеха дало аль-Хайтаму понять, что всё же стоит рассказать и разъясниться.       — Не помнишь, что согласился работать? — сказал аль-Хайтам, но Кавех всё так же молчал. — Нахида дала мне новый заказ, темой которого является османская архитектура, и тебя выделила в качестве моего помощника. Я уже перевёл пару страниц, поэтому сверь правильность терминов. По словам Нахиды, ты вроде бы должен в этом разбираться.       — Ага, — только и смог выговорить Кавех.       Аль-Хайтам, услышав более-менее положительный ответ, решил пройти в свою комнату — Кавех понял, что стоит ему только зайти туда, то выманить его из своей берлоги будет практически невозможно. Это не вписывалось в планы Кавеха, ведь помимо того, что он хотел накормить аль-Хайтама своей стряпнёй, он всё же решил поговорить о вчерашней случайности, потому что затягивать это было бы глупо и породило только больше проблем.       — Стой, — сказал Кавех и поймал аль-Хайтама за локоть. — Поешь, я сам приготовил.       — Там что, отрава? — со всей серьёзностью спросил аль-Хайтам, что немного задело Кавеха.       — Нет, конечно, если бы я хотел тебя убить, сделал бы это по-другому, — надувшись от негодования, ответил Кавех.       Подобное поведение почему-то вызвало у аль-Хайтама улыбку, и если Кавех не посмотрел бы одним глазком на его лицо, то и не заметил бы этого вовсе.       — Значит, не хочешь меня убить? Я думал, что для тебя я совершенно невыносим, — сказал аль-Хайтам, обходя кухонную стойку.       — Если не заткнёшься, то точно станешь невыносимым.       Аль-Хайтам всё же сел и оказался напротив Кавеха. Учеба оказалась на заднем плане, ведь перед Кавехом было зрелище поинтереснее, хотя признавать он этого не хотел. Оказалось, что даже просто есть можно красиво и именно так ел аль-Хайтам.       — Вкусно? — нетерпеливо спросил Кавех, ёрзая на своём месте.       — Если я тебе отвечу, то ты зазнаешься и тогда моей кухне будет конец.       — Невыносим, — буркнул себе под нос Кавех.       Аль-Хайтам намотал на вилку ещё одну порцию пасты и внимательно осмотрел кухню. Заметив обиженную мордочку Кавеха, аль-Хайтам снова позволил себе легко улыбнуться.       — Ладно, если сегодня кухня ещё цела, то могу сказать, что это вкусно.       — Хочу сообщить, что от меня не пострадала ни одна кухня, — сказал Кавех, жуя кончик ручки, для того чтобы унять нарастающее потайное желание.       — От твоей готовки?       — Опять издеваешься, — тихо сказал Кавех и улыбнулся.       Они молчали, и это было не то неловкое молчание, которое создаётся из-за незнания, что сказать, это было комфортное для двоих молчание, когда не надо придумывать поводов продолжить диалог. Аль-Хайтам ел, не скрывая удовольствия, а ещё больше он обращал внимание на жующего кончик ручки Кавеха и его пухлые губы. Кавех не хотел признаваться самому себе, но ему было приятно ловить взгляд аль-Хайтам на своих губах и даже продолжал делать это специально только для того, чтобы удержать этот взгляд подольше. Под воздействием спокойной и даже уютной атмосферы Кавех решил высказаться насчёт вчерашнего вечера.       — Мне… нравится… целоваться.       Кавех заметил, как сглотнул аль-Хайтам. Даже если сейчас его лицо не выдавало эмоций, то дрожь в руках он не смог контролировать. Снова молчание. Кавех не смел поднять взгляд и встретиться с серьёзным взглядом аль-Хайтама.       — Тоже… Мне тоже, — твёрдо ответил аль-Хайтам, и отчего-то на его лице появилась напряжённая жилка.       — Вчера же эта была случайность?       — Конечно… но мне действительно понравилось.       Аль-Хайтам протёр губы бумажным полотенцем, тем самым обратив внимание Кавеха на них. Плотно поджатые тонкие губы аль-Хайтама под тусклым светом одинокой кухонной лампы выглядели необычайно привлекательно. Стоило Кавеху обратить особенное внимание на нижнюю губу аль-Хайтама, как он заметил неровности и опухлость. Осознание того, что вчерашним вечером эти губы полностью принадлежали ему одному, и того, что он таким наглым образом оставил свои следы на них, придало уверенности Кавеху и его будущим словам. Желание снова попробовать сладкий вкус, который уже немного исчезал из памяти, стало главным в сердце Кавеха. Снова покусать эти губы, только этого сейчас мог желать Кавех.       — Хочешь повторить? — со сладким придыханием сказал Кавех, но он всеми силами старался не так сильно показывать своё желание.       Аль-Хайтам провёл языком по нижней губе и чуть прищурился — скорее всего, вчерашние укусы не прошли безболезненно. Кавех мог только наблюдать за этим обворожительным зрелищем, потому что без разрешения он не станет действовать.       — Да, — чётко проговорил аль-Хайтам.       Даже если бы Кавех не мог слышать, то, наблюдая только за движением губ, он мог бы точно понять положительный ответ своего несносного соседа. Кавех в порыве желания перегнулся через стол и оставил вначале лёгкий поцелуй в ожидании действий аль-Хайтама. Он понял это и сам ответил на лёгкий поцелуй более глубоким, но в движениях всё равно чувствовалась неуверенность и даже неопытность. Кавех улыбнулся одним уголком рта от этой мысли: значит, губ аль-Хайтама касалось так мало других, и это радовало самолюбие Кавеха.       — Это же случайность? — спросил Кавех, оторвавшись от губ аль-Хайтама. Тот резко встал, обошёл стол и подошёл вплотную к Кавеху.       — Да, — ответил аль-Хайтам, покрыв манящие губы Кавеха своими.