Комната смешанных чувств №267

Кавех

      Библиотека центра оказалась на удивление безлюдной и оттого очень тихой. И это было то, что нужно для нынешнего упадочного состояния Кавеха. Массивные белые стеллажи, забитые книгами на разные темы, а в проходах между ними стояли круглые столики из чёрного дерева. Библиотекарь, мужчина средних лет с уже видневшейся пролысиной, увидев пропуск Кавеха, многозначительно хмыкнул и оглядел его с ног до головы.       Скрываясь за последним рядом стеллажей, Кавех вновь и вновь обдумывал сказанные вечерним часом слова. Кому-то они могли показаться не такими ужасными, особенно учитывая тот факт, что между соседями уже были случайные поцелуи. Но после того, как Кавех решился и всё же посмотрел в глаза аль-Хайтама, обнаружил весь его ужас и злость, то его собственные слова и сложившаяся между ними ситуация окрасились в негативные оттенки. Кавех не понимал, что должен испытывать к аль-Хайтаму, и боялся, что если покажет свою привязанность, то их отношения могут стать намного хуже, чем есть сейчас. Страх показать свой настоящий характер, свою эмоциональность во многих ситуациях или сказать что-то не так грозовой тучей висел над чувствами и мыслями Кавеха. Мысли о том, что если аль-Хайтам увидит ещё больше его настоящего и из-за этого навсегда отвернётся, преследовали Кавеха. Несмотря на это, он практически всегда невольно показывал свой характер, даже если хотел сдержаться.       Читая очередной большой том книг об архитектуре османов, Кавех смог унестись мыслями в прошлое. Первым воспоминанием, всплывшим в его сознании, стал один из последних семейных ужинов, где отец рассказал остальным, что ему поступило предложение о высокой должности в исследовательском центре в другой стране. Саму новость отец говорил бесстрастным тоном, не радуясь и не печалясь открывшейся возможности. Матушка тоже была не особо рада новости. В отличие от родителей, Кавех воспринял это как одну из тех немногочисленных возможностей, которые могут изменить привычную жизнь в лучшую сторону. Жизнь семьи Кавеха не была ужасной или бедной.       Отец — один из опытных исследователей в области астрономии, а матушка, по стопам которой пошёл и сын, была востребованным специалистом в урбанистике.       Мать и отец спустя неделю размышлений пришли к общему, и он решил не давать согласие на новую должность. Это расстроило Кавеха, но он не собирался сдаваться, и попытался всяческими способами уговорить отца принять предложение. Один раз даже дошло до ссоры, после которой отец согласился с Кавехом и следующим утром отправил положительный ответ. Матушка подобное поведение сына холодно осудила. Последний семейный ужин состоялся за день до отъезда отца. Никто, кроме Кавеха, не испытывал от этого радости и надежды. Позднее, после пропажи отца и последующего обнаружения его мёртвого тела, Кавех не только сильно сожалел о своих словах, но и находился на грани мыслей о самоубийстве и желания действительно совершить его. Те отчаянные времена породили в Кавехе новый панический страх и неосязаемо болезненное чувство вины.       Из воспоминаний о прошлом его вырвал знакомый женский голос. Руки Кавеха неосознанно тряслись, воспоминания трёхлетней давности имели над ним большую власть, чем он предполагал.       — О, Кавех, привет, — сказала Нахида и присела рядом.       — Здравствуйте, директор. — Кавех не мог успокоиться и не знал, как правильно вести себя с ней.       — Не надо так официально, просто Нахида, — сказала она и открыла одну из книжек, что ранее читал Кавех. — Читаешь материал по теме вашего с аль-Хайтамом заказа?       — Да.       — Как у вас дела? Славно ли поживаете вместе? — На лице Нахиды появилась любопытная ухмылка.       Кавех не знал, что и ответить. Отношения между соседями были странными. В один вечер они могли целоваться так жадно, что не хватало воздуха, и оттого все остальные мысли казались нереальными и ненужными. В другой день они вели себя так, будто и не знали друг друга, хотя и жили в одной квартире. В их отношениях они сами не могли разобраться, поэтому с каждым днём всё становилось запутанней и сложнее.       — Да, — только и смог выдавить из себя Кавех.       — Отвечаешь прямо как Хайтам. — К добродушной и одновременно хитрой улыбке Нахиды добавились ещё прищуренные в подозрении глаза, будто она знала больше, чем сами причины её любопытства. — Чувствую, что между вами что-то случилось.       На мгновение Кавех испугался, что их запутанные отношения раскрыли. И обрадовался призрачной возможности того, что кто-то сможет объяснить природу отношений между ним и соседом.       — Неужели он вам рассказал? — с осторожностью и надеждой спросил Кавех.       — Он мне ничего не рассказывает, но мы знакомы и работаем вместе три года, поэтому мне очень легко распознать его чувства, даже если он снова включает свою злую мордашку, — со смехом ответила Нахида, не отрывая взгляда от лица Кавеха, которому становилось неудобно от подобного внимания. — Последний раз таким расстроенным я видела его в тот день, когда мы познакомились.       Эти слова разыграли в сердце Кавеха любопытство. Ему действительно хотелось узнать о тех трёх годах, когда они не были вместе. На вечеринке с Сайно и Тигнари он пытался выведать у них больше информации об аль-Хайтаме, но те ответили только то, что он стал ещё более холодным и неразговорчивым, а, закончив обучение, отдавал всего себя работе и не испытывал большого желания с кем-то сблизиться. Нахида могла бы стать для Кавехом тем путеводным огоньком, способным помочь разобраться в дебрях мыслей и жизни аль-Хайтама.       Громкий мужской голос раздался возле них, удивив Кавеха тем, как неизвестный мог двигаться так тихо в молчаливой библиотеке, что его не смогли услышать.       — Вот вы где, директор Нахида, а я вас так долго искал. — Неизвестным оказался худой мужчина среднего возраста. На его лице была лёгкая ухмылка.       Нахида на мгновение испугалась, но моментально придала себе серьёзный директорский вид. Элегантный внешний вид мужчины, походкой похожего на скрючившуюся крысу, отдалённо напоминал кого-то, но Кавех никак не мог вспомнить, кого именно.       — Неужели это сыночек Алима? — Незнакомец обратился к Кавеху.       После упоминания имени отца он наконец вспомнил, кем являлся незнакомец. Мужчина запомнился Кавеху как коллега отца и друг матери, но не слишком приятным человеком, всё время пытающимся доказать тонкость своего ума. Также именно он стал претендентом на предложенную отцу должность после его смерти.       — А, Зафир, правильно? — При упоминании своего имени Кавехом Зафир на мгновение изменился в лице, скривив губы в недовольную линию.       — Как поживает твоя матушка? — Голос Зафира был властным и хриплым.       Этот вопрос заставил Кавеха вернуться в дни трёхгодовой давности. С матерью Кавех виделся крайне редко, а после того как он завалил заказ Дори, посещение снизились до одного раза в два месяца.       — Она уже год находится на лечении в больнице.       — Что же случилось? — с искренним беспокойством поинтересовался Зафир.       Вопросы про мать приносили Кавеху дискомфорт вперемешку с непреодолимым чувством вины, но показывать другим он этого не хотел. В этом Кавех хотел походить на своего отца, который при любых ситуациях оставался непоколебимым и доброжелательным. Но пока что это удавалось плохо.       — Не оправилась после смерти отца, — сказал Кавех, собрав все оставшиеся силы, чтобы оставаться спокойным.       — Прошу простить меня, не хотел лишний раз упоминать об этом, — сказал Зафир и попытался пожать руку Кавеха, хотя тот и не предпринял попытки этого сделать. — Пару недель назад приехал обратно, только восстанавливаю связи с обществом, а то в странах третьего мира связь или интернет на вес золота. Вот теперь присматриваюсь к этому центру.       Несильная дрожь прошлась по всему телу Кавеха.       — Это мы к вам присматриваемся, — с нажимом в голосе ответила Нахида, сменив свою обыденную добродушную улыбку.       — Вы такая забавная, директор Нахида.       — Ничего забавного не вижу. Мне птички нащебетали, что вы не просто так ушли с прошлой должности. — С каждой секундой слова Нахиды становились твёрже.       — Не слушайте этих птичек, за меня ручается пара ваших профессоров, может быть, вы не доверяете своим же сотрудникам, — с ухмылкой ответил Зафир. Казалось, ничего не может поколебать его самолюбие и уверенность. — Не хочу ругаться с будущей коллегой. Кавех, а можно ли будет навестить твою матушку?       Излишнее любопытство Зафира по отношению к его матери начало надоедать Кавеху и настораживать его.       — Не уверен, она… и меня редко хочет видеть. — Кавех хотел уклончиво ответить, но чувство тоски по матери было сильнее, и он выдал небольшую правду.       — Профессор Зафир, может, мы пройдём в другую секцию, не будем мешать поступающему. — Нахида заметила, что Кавеху было некомфортно в присутствии Зафира, и поэтому поспешила увести того дальше.       — Неужели ещё не отучился? Отец был бы расстроен.       Кавех с хлопком захлопнул книгу. Желание убежать из библиотеки, нет, из центра, а потом и из этого города захватило все мысли Кавеха. Вина за смерть отца непосильным грузом давила на него, а слова о разочаровании отца, сказанные одним из тех, кто был связан с ним, словно придавили Кавеха бетонной плитой с выпирающими металлическими частями. В уголках глаз стали собираться слёзы. Кавех быстро собрал книги на близстоящую тележку и выбежал из библиотеки, напоследок заметив обеспокоенную Нахиду. В массивных стеклянных дверях библиотеки Кавех столкнулся с ещё одной причиной своего беспокойства.

Аль-Хайтам

      У аль-Хайтама не было никакого желания встречаться с Кавехом. Снова. Это превращалось в некую традицию. Сердце во всю желало быть рядом с ним, но мозг отвечал решительным отказом и запирал желание сердца под замок. Из-за этого аль-Хайтам решил проводить как можно больше времени в центре. К тому же на это была ещё одна причина. Через пару недель в центре будут проводиться вступительные экзамены, а это также означало много работы для управляющего персонала.       В последнее время никакие планы аль-Хайтама не шли как положено. Утром Кавех решил поехать с ним до центра и даже пытался несколько раз поговорить. А самым страшным стало то, что, даже несмотря на обиду, аль-Хайтам всё равно хотел несколько раз даже ответить, но сдержался. После поездки до центра он надеялся, что не увидит Кавеха до вечера.       Но вот не прошло даже двух часов, и они снова встретились. Точнее, столкнулись в дверях библиотеки. Аль-Хайтаму нужно было туда из-за Нахиды, потому что та не отвечала на сообщения и звонки. Он принял важное для себя решение — избавиться от одной головной боли, сменив партнёра в нынешнем заказе по османской архитектуре.       На лице Кавеха читались удивление и злость. Аль-Хайтаму на мгновение захотелось узнать, что вызвало у него такие эмоции. Стоило Кавеху осознать, с кем он столкнулся, как в уголках его глаз появились мелкие слёзы. Казалось, сердце Аль-Хайтама пропустило пару ударов из-за тоскливого вида Кавеха.       — Что случилось? — неожиданно для самого себя спросил аль-Хайтам.       И опять на лице Кавеха за секунду переменилось множество эмоций.       — Какая тебе разница? Ещё сегодня утром ты не желал со мной разговаривать, — резко сказал Кавех, не желая смотреть в лицо аль-Хайтама. — Может, пропустишь уже? — После своих слов Кавех несильно стукнул аль-Хайтама по широкой груди.       Противоречия снова дали о себе знать. Стоило аль-Хайтаму увидеть слезливый вид Кавеха, как в нём проснулось желание узнать как можно больше о причине его грусти, но в то же время от слов соседа он почувствовал неприятную горечь. В любом случае, аль-Хайтам принял решение о смене напарника, и не станет отступать от него в независимости от чувств к Кавеху.       — Возьми. — Аль-Хайтам протянул Кавеху пухлый конверт.       — И что это? — На лице Кавеха появилось подозрение, а когда он раскрыл конверт, сильно удивился. — Деньги? И за что мне такая подачка?       И снова грубость. На телефон аль-Хайтама поступило новое сообщение от Нилу, отчего он отвлёкся от разговора с Кавехом. Они всё ещё продолжали стоять в проходе библиотеки, но в выходные дни народу было намного меньше, поэтому они никому не мешали. Нилу отправила пару фотографий своей входной двери, на которой чем-то красным было написано «Ты наша». От последующих сообщений чувствовались паника и беспокойство девушки. Очередной стук по груди отвлёк аль-Хайтама от обескураживающего сообщения Нилу.       — За часть выполненной работы. Ты больше не будешь участвовать в этом заказе, — угрюмо сказал аль-Хайтам.       — И почему ты говоришь мне об этом? Почему не Нахида? Разве не она дала нам этот заказ? — Голос Кавеха стал громче и недовольнее.       Снова сообщение от Нилу, где та в панике описала увиденное. Аль-Хайтам попытался её успокоить и написал, чтобы та как можно скорее вызвала полицию. Очередной стук в грудь, и аль-Хайтам поднял взгляд от телефона на разгневанное лицо Кавеха, который поджал покусанные губы.       — Потому что это я решил сменить напарника, — решительно проговорил он, не отпуская растерянный взгляд Кавеха.       Аль-Хайтам должен поставить точку в их непонятных отношениях, пока он сам не определится с чувствами или пока Кавех не решит показать своё определённое отношение к нему. От Нилу снова поступила пара сообщений, в некоторых из них были ошибки, где она просила аль-Хайтама как можно быстрее приехать к ней. Только аль-Хайтам собрался ответить Нилу, как его телефон грубо отобрали.       — Хватит отвлекаться! Ты сейчас со мной разговариваешь! — грозно сказал Кавех, держа телефон аль-Хайтама одной рукой.       Раньше он мог многое позволить Кавеху, но после того, как узнал о том, что тот согласился на спор по поводу бесчувственности, лимит дозволенности для него снизился. И подобный поступок пересекал черту.       — Успокойся, с ней я начал разговор раньше. — Аль-Хайтам спокойно попытался объясниться и не стал отбирать телефон, терпеливо ожидая, что Кавех сам отдаст его.       — Что? С кем «с ней»? — Кавех не прекращал злиться, даже, наоборот, каждое сказанное аль-Хайтамом слово распаляло его больше. — И что тебя с ней, чёрт возьми, связывает?       Аль-Хайтам не понимал, почему Кавех так сильно разозлился и стал ещё злее при упоминании «неё». Это совершенно было не по нраву аль-Хайтаму и даже немного начало злить в ответ. Вначале Кавех спорит на чувства аль-Хайтама, а потом пытается выяснить его отношения с Нилу. И это путало его ещё сильнее. Даже хотелось кричать от неопределённости.       — Тебе какая разница? — твердо ответил аль-Хайтам и невольно сжал ладони в кулак.       Кавех вздрогнул от строгого голоса.       — А как же наши? — неловко произнёс Кавех.       В понимании аль-Хайтама не было ничего «их» в их непонятных отношениях. Сам Кавех назвал это случайностью и позже ни разу не доказал, что за поцелуями скрывалось что-то более чувственное. Своим обманом и поступком Кавех, не зная, доказал аль-Хайтаму только фальшивость чувств.       — Что? Ты о тех случайностях? Они ничего не значат, это просто случайность.       Кавех замолчал, и даже на лице не отобразилось ни одной эмоции.       — Конечно, я всё понял, — кратко ответил Кавех.       За этими словами скрывалось больше, но аль-Хайтам не понимал, что именно. Зная нрав и характер Кавеха, аль-Хайтам мог догадаться, что тот надумает много чего совершенно лишнего.       — Мне кажется, ты сейчас только додумаешь ненужное, — с беспокойством спросил аль-Хайтам.       — Тебе какая разница?       — Никакой. — Он соврал не только Кавеху, но и себе.       Аль-Хайтам в порыве эмоций от встречи с Кавехом и в искреннем желании встретиться с Нилу мчал к дому подруги. Дороги были на удивление свободны, и время поездки сократилось. Аль-Хайтам беспокоился и переживал за Нилу. Впервые за долгое время он так ясно ощущал свои чувства.       Нилу сидела в каморке охраны многоквартирного дома, как и просил её аль-Хайтам. Охранник, мужчина средних лет, сидел поодаль от взволнованной Нилу и что-то наливал в кружки. Стоило аль-Хайтаму появиться на пороге комнаты охраны и показаться на глаза Нилу, та сразу же налетела на него, крепко прижимая к себе в попытке успокоиться. Обычно аль-Хайтам не терпел непозволительных прикосновений к себе, кроме того злополучного случая с Кавехом. В этот раз он остановил подступающее негодование от непрошенного прикосновения.       — Полицейские приезжали? — спокойно спросил аль-Хайтам.       Охранник хотел протянуть Нилу кружку, но аль-Хайтам грубо оттолкнул его руку, потому что не доверял этому безответственному мужчине, который не был в состоянии даже задержать подозрительного человека.       — Да, но только сфотографировали дверь и попросили запись камеры, — ответила Нилу и отпрянула от друга.       — Внутри были?       — Они сказали, что взломов не было, а внутри всё было так же, как и когда я уходила.       Аль-Хайтам того вполне ожидал, поэтому решил взять дело в свои руки. Первым делом в его плане стал сбор вещей Нилу. Позже отправление её в гостиницу поблизости с его домом, если в случае чего можно было, не теряя времени, помочь.       Без лишних слов аль-Хайтам указал Нилу на выход. Та сразу же послушалась. Вместе они доехали на лифте до этажа, где была расположена квартира Нилу. Аль-Хайтам по возможности старался не отходить и не стоять вдали от подруги.       Стоило им дойти до квартиры, как в нос им ударил резкий запах клея. Нилу сразу обратила внимание на свою дверь. По двери и замочной скважине стекал клей, а на полу раскиданы три тюбика и остались белые пятна. Аль-Хайтам, злобно побурчав себе под нос, присел на корточки возле двери Нилу и стал рассматривать замок.       Нилу в ужасе не знала, что делать, поэтому просто стояла рядом, стараясь сдерживать подступившие слёзы. Через пару минут до Нилу донеслось подозрительное шуршание, но, когда она огляделась по сторонам, рядом никого не оказалось. Пока аль-Хайтам разбирался с замком, послышалось ещё пару звуков.       — Аль-Хайтам, ты ничего не слышал? — робко и тихо спросила Нилу.       — Нет, — резко ответил аль-Хайтам. — Эти никчёмные полицейские не в состоянии выполнить свою работу!       Серьёзный, с нотками злости голос аль-Хайтама раскатился по общему коридору, после чего шуршание стало резче и тише. Нилу маленькими и бесшумными шагами приблизилась к лестнице, где, она думала, и был источник шума, но аль-Хайтам, заметив это, поспешил остановить её. После того, как по коридору послышались шаги аль-Хайтама, некто на лестнице, видимо, побежал. В этот раз аль-Хайтам услышал подозрительные звуки и решил попробовать догнать неизвестного.       — Иди за мной!       Мужчина в чёрной одежде был быстр и ловок, лёгким движением перемахнул через пролёт лестницы. Тем самым расстояние между аль-Хайтамом и неизвестным стало больше. Аль-Хайтам был уверен в своих способностях и повторил этот же трюк. В момент приземления на следующий пролёт лестницы из уха аль-Хайтама выпал такой важный для него наушник. Звуки мира, до этого просто существовавшие на фоне, разом ударили по аль-Хайтаму, заставив того скрутиться от подступающего приступа тошноты. Времени оставалось мало, аль-Хайтаму было важнее поймать неизвестного, поэтому через страх и злость он побежал за ним. На первом этаже послышались громкие и досадные вздохи охранника в попытке остановить незнакомца. Стоило аль-Хайтаму приблизиться, как тот с яростью вырывался из лап охранника, порезав тому тонким лезвием руки и правую щёку.       Дверь открылась, в подъезд неописуемым гамом влетел весь оркестр повседневных раздражающих слухов, тем самым моментально изведя тонкий слух аль-Хайтама. Даже этот гомон не смог остановить его — тот сразу же бросился за незнакомцем, но не успел всего лишь на минуту: неизвестный скрылся в охающей толпе прохожих.       — Чёрт! Убежал!