Комната смешанных чувств №267

      

Кавех

      Кавех уже неделю предпочитал находиться в незнакомых барах. Это было намного лучше, чем сидеть в одном доме с невыносимым аль-Хайтамом. Алкоголь же помогал ему забыться — все повседневные заботы уходили, стоило только сделать пару глотков. Непонимание рассеивалось, наступало блаженное неведение и безразличие.       Дома Кавех появлялся, только чтобы положить голову на подушку и поспать. Аль-Хайтам, в свою очередь, не реагировал на пьяный вид соседа, и только один раз попытался поговорить, но тогда Кавех сказал очередную грубость и хлопнул дверью.       И вот вновь очередной вечер и очередной незнакомый бар. В этот раз Кавех даже особо не выбирал, просто завалился в первый попавшийся на пути. Помещение пропахло алкоголем и чем-то ещё неприятным, но Кавеха это не волновало. Немногословный бармен, мужчина лет сорока с лысиной, был вежлив и не задавал лишних вопросов, как любили делать это другие.       Большинство денег, данных аль-Хайтамом как часть выполненной работы, была отдана Дори в качестве оплаты долга, но даже так у Кавеха оставалась достаточно приличная сумма. Он даже не предполагал, что за подобную работу ему настолько солидно заплатят.       Из всего разнообразия предложенной в этом баре выпивки он отдал предпочтение классике — элю. Дешёвому элю. Пока что Кавех находился ещё в достаточном сознании для понимания того, что не стоит спускать все оставшиеся деньги на алкоголь. Кавех, задумавшись о чем-то своём, стал водить по краю стакана длинным пальцем. Выпивка не могла помочь забыть только одно. Отца.       Точнее, вину за смерть отца. Это невыносимое чувство никогда не покидало Кавеха, но из-за своего характера он и не мог рассказать кому-либо об этом. Даже пьяного вдребезги Кавеха не отпускали воспоминания о разрушенной семье. Если бы он не был упрям и обратил бы внимание на состояние отца, то, возможно, всё сложилось бы по-другому.       Если бы Кавех не был собой, то отец был бы жив.       Тусклый свет лампы скрывал тёмные круги под глазами. Последнюю неделю Кавех не мог даже смотреть в сторону ванной комнаты: всё в нём переворачивалось от одной только мысли о ней и связанных воспоминаниях. Из-за этого ему приходилось мыться в туалетах тех заведений, в которых он и выпивал, но этого хватало только для того, чтобы салфетками протереть важные места.       Но и это после выпивки не волновало Кавеха. Даже его одежда на этой недели состояла из лёгкого и незамысловатого комплекта — белая рубашка и чёрные штаны. Благодаря этому к нему меньше подходило людей с попытками познакомиться и поговорить. Многие из них пытались рассказать Кавеху свою грустную историю и даже попросить совета. Но Кавех мог только слушать, и то большинство их слов вылетало у него из головы сразу же после прощания с новым знакомым.       Сегодняшний бар был небольшим и тёмным, оттого немноголюдным. На настенных полках, находящихся за барной стойкой, жались друг к другу стеклянные вытянутые бутылки с алкоголем. Композиция цветов в баре состояла из тёмно-коричневых с алым. Светлая искусственная кожа, обтянутая на высоком барном стуле, скрипела при каждом движении. Из-за того, что бар находился в подвальном помещении, естественного света в нём практически не было, кроме длинных окон возле самого потолка.       Кавех выпивал очередную кружку эля. Густая пена осталась на губах, и он облизнул её. Кто-то на два стула от Кавеха зашевелился и подсел поближе. Но на этом подозрительные движения не закончились. Этот некто заметил, что Кавех специально старается не обращать внимания на других, и это его только подзадорило.       Незнакомая тяжёлая рука легла на плечо Кавеха, пробудив в нём жар возмущения и желание ударить нахала. Медленно повернувшись к незнакомцу, Кавех обнаружил перед собой молодого мужчину с длинными волосами и широкой улыбкой. Видимо, именно этой улыбкой он и пытался соблазнять. Может быть, с кем-то она и работала, но Кавех увидел в ней только остатки недавнего салата и плохую попытку познакомиться. Официальный костюмчик синих оттенков выглядел бы на нём неплохо, если бы не дурацкий клетчатый дизайн, незаметный издалека, но близи вызывающий противоречивый эффект. Фигурой он тоже особо не выделялся: чуть накаченный и всего лишь. Даже внимательному взгляду не было за что зацепиться, что уж говорить о мимолётном взгляде Кавеха, которым он удостоил незнакомца.       «Меня таким не возьмёшь», — подумал Кавех и ухмыльнулся этой мысли.       Мужчина придвинулся, и его чёрные волосы упали на противоположную от Кавеха сторону лица, открывая тому вид на точёные скулы и небольшой подбородок.       — Привет. Вижу, один выпиваешь, могу составить компанию, — сказал незнакомец, не переставая улыбаться.       — Ага-а, вот именно, что один.       — Не будь таким скромным, я всего лишь предлагаю выпить вместе. Пока что ни на что более я не рассчитываю, хотя обычно получается другое.       Кавех промолчал в попытках обдумать наиболее язвительный ответ.       — Знаешь, я больше предпочитаю холодных красавчиков, — гордо сказал Кавех и отвернулся.       Движения рук мужчины были уверенными, скорее всего, ему мало кто отказывал раньше подобным образом, поэтому он не терял надежды на новое знакомство.       Незнакомец ненадолго замолчал, но непрямой отказ не подействовал на его решимость познакомиться с Кавехом. Попытка номер два состояла в том, что незнакомец заказал дорогой, по крайней мере, для этого заведения коктейль для него. Кавех, конечно, решил не упускать эту возможность и принял предложение. Это стало зелёным сигналом для незнакомца, и он сразу же начал пытаться затянуть Кавеха в диалог. Как и у многих, все его разговоры были нацелены только на то, чтобы показать себя в лучшем свете. Ни разу от него не прозвучал вопрос, касающийся Кавеха, что ещё раз доказало тому, что немногословные холодные мужчины, ничего не рассказывающие о себе, больше привлекают его.       — Ну что, как планируешь провести дальнейший вечер? — тихо проговорил мужчина, всё ближе подбираясь к Кавеху.       Желание провести с кем-то вечер ни на миг не появилось у Кавеха, особенно если это подобное предлагал незнакомый мужчина, полагающийся только на свою улыбку. Идеальный вечер в компании предполагаемого партнёра происходил бы у него дома при включённом свете. Никаких банальных свечей. Даже сейчас он с трудом выдерживал тусклый свет бара, но выпивка помогала большую часть времени не обращать внимания на это. Идеальный вечер подразумевал приготовленные ими самими блюда, изредка доставка в будние дни, но на вечерних свиданиях никакой доставки. Только приготовленный ими самими ужин, и неважно, будет ли эта еда вкусной или нет. Самым главным в этом был процесс.       Даже если бы незнакомец предпринял подход «холодного мужчины», то вряд ли бы заинтересовал Кавеха. Только у одного «холодного мужчины» получалось даже случайно завладеть его мыслями и сердцем.       — В баре, — кратко ответил Кавех.       На фоне послышался звук открывающихся дверей и шагов. Взгляд бармена сузился. Со стороны незнакомца последовала ещё пара движений: он достал из кармана штанов пухлый бумажник. Скорее всего, будет действовать с помощью тактики денег. От этого Кавех только закатил глаза. Вряд ли бы у незнакомца было достаточно денег для того, чтобы только с помощью них завалить Кавеха.       — Может, лучше вместе сходим куда-нибудь ещё? — Мужчина был настойчив, даже слишком.       — Нет.       — Всё ещё играем в недотрогу?       Кто-то подошёл к ним сзади. Кавеху всё ещё было абсолютно плевать на происходящее вокруг. Но мужчина презрительно осмотрел пришедшего и самодовольно хмыкнул.       Сейчас Кавеха волновала только выпивка. И, может быть, чуток аль-Хайтам. За спиной Кавеха прозвучал знакомый юношеский голос:       — Тебе же сказали уже нет.       — Тигнари? — от удивления спросил Кавех и повернулся.       Перед ним стоял встревоженный Тигнари, сложивший руки под грудью, излучая недовольство. Всем своим видом он показывал, что пришёл не стать очередным партнёром по выпивке для Кавеха. Скорее он был похож на мудрого наставника, который молча осуждал за неправильные, по его мнению, действия. Нахмуренные чёрные тонкие брови и серьёзный взгляд, в котором поблёскивала жалость.       — Да, ещё и Сайно, — представил сам себя Сайно.       Сайно, как всегда, был сама серьёзность, только высшие силы могли знать, что творится в его противоречивой голове. В любой момент он мог сморозить очередную шутку, но, видимо, не в этот раз.       Мимолётная радость от неожиданной встречи с друзьями ушла, взамен неё пришли безразличие и усталость.       — И что вам надо?       — Нужно забрать тебя домой, — твёрдо ответил Тигнари.       — Зачем?       Кавеху не требовалась чья-либо помощь или советы, которые любил раздавать Тигнари.       — Затем, что все уже устали волноваться. — Этот томный и усталый голос Кавех желал услышать и боялся одновременно.       Аль-Хайтам не стал подходить близко, но его присутствие даже так давило на Кавеха. В отличие от незнакомца, за фигуру аль-Хайтама можно было зацепиться взглядом, куда ни посмотри. Накачанные руки, большие плечи и грудь, обтянутая простой чёрной футболкой. Кавеху стало интересно, специально ли аль-Хайтам подбирал такую одежду, что так выгодно подчёркивала его самые интересные места. И главное, что почему-то притягивало Кавеха, — на серьёзном лице не было никакого намёка даже на ухмылку.       Холодный вид, будто ему было на всё плевать. А на самом деле его холодность так контрастировала с его заботливым поведением. Поймав себя на этой мысли, Кавех осознал, что всё время упускал сами действия аль-Хайтама, обращая внимание только на его грубые, но правдивые слова и грозный бесчувственный вид. Аль-Хайтам действительно делал многое для Кавеха, но никогда ни одним словом не подтверждал свои мотивы и действия. Молчаливый спаситель.       В горле встал комок невысказанных слов. В последние встречи они только обманывали друг друга. Говорили только о том, как они безразличны друг другу, но в этих словах не было ни грамма правды. Кавех понимал это, но даже простые истины, понятные обоим, тонули в запутанности и неясности отношений.       — А ты-то что здесь делаешь? — тихо проговорил Кавех, почти шипя каждое слово.       — То же, что и они. — Аль-Хайтам указал пальцем в сторону Тигнари и Сайно.       — Тебе же всё равно. — Кавех никак не мог заставить себя прекратить отвечать язвительно.       Грубость выскакивала как что-то само собой разумеющееся. Хоть он и понимал, что это могло только усугубить запутанность их отношений. И это ещё больше заставляло Кавеха ненавидеть себя. Аль-Хайтам замолчал, даже его зрачки не двигались, сосредоточившись только на тонких чертах раздражённого лица Кавеха. Сайно и Тигнари было неловко находиться между ними: оба являлись их друзьями и поддержать одну из сторон было равносильно предательству другой.       — Нилу хотела с тобой познакомиться, — натужно ответил Аль-Хайтам.       Опять Нилу. Кавех не понимал, почему так злится при каждом упоминании её имени, как и не понимал, что связывает аль-Хайтама и Нилу. От этого незнания Кавех злился на себя и на аль-Хайтама. На себя, потому что не мог решиться и спросить о том, что на самом деле его волнует. А на аль-Хайтама из-за того, что тот просто был собой.       — Да мне плевать, можешь уходить.       Кавеху не было плевать, но признавать он этого тоже не желал. На лице аль-Хайтама проскочило недовольство, но оно мгновенно сменилось привычным ничего не выражающим спокойствием.       — Кавех, ты уже сколько выпил? — спросил Сайно и как бы принюхался к другу.       — Мало, для встречи с аль-Хайтамом я выпил невыносимо мало.       Аль-Хайтам не стал ничего говорить в ответ, только взял Кавеха за руку. Он хотел повести его к выходу из заведения, чтобы уже в машине и в более личной обстановке разобраться с нынешними проблемами, но незнакомец помешал ему это сделать.       — Эй, отстань уже, он не хочет с тобой даже разговаривать. — Незнакомец оттолкнул аль-Хайтама от Кавеха и взял того за руку, хотя он этого и не просил.       — Ты вообще кто такой?       — Вот придурок! — огрызнулся мужчина и толкнул аль-Хайтама.       Того было не так легко и задеть, а лёгкий толчок постороннего ничуть не уронил его достоинства. Случилось с точностью наоборот. Это презрительный взгляд аль-Хайтама унизил незнакомца, заставив его почувствовать себя мелкой сошкой.       — Эй! Да как ты посмел так его называть! — Кавех пнул незнакомца под колено.       Благодаря этому Кавех смог вывернуться из хватки незнакомца. Угрожающе встал напротив него, надеясь, что хоть немного закрывает собой аль-Хайтама.       — Кавех, мне всё равно, как он назвал меня.       — Заткнись, не тебя спрашиваю! — Кавех встал вплотную к аль-Хайтаму, чтобы грозно посмотреть тому в глаза, показать всю свою решимость и желание защитить его в такой нелепой ситуации.       Тигнари и Сайно медленно и тихо стали отходить к двери. Они никоим образом не желали принимать участие в этой дурацкой сценке. Главные роли в этом спектакле были отданы Кавеху и Аль-Хайтаму.       — Да вы оба с придурью!       Незнакомец плюнул им под ноги, глаза бармена расширились от увиденной наглости. Аль-Хайтам догадался, какая реакция Кавеха могла последовать после подобного недооскорбления. Успев схватить пьяного соседа за ладонь, аль-Хайтам снова притянул его поближе к себе и крепко взял того за плечо, чтобы удержать от необдуманных поступков.       Кавеха же сейчас мало волновали нормы приличия, ведь некто с некрасивой улыбкой и идиотскими подкатами оскорбил не только его самого, но и того человека, от голоса которого трепетало сердце.       — Аль-Хайтам, отпусти меня!       — Ты же сделаешь какую-нибудь глупость.       Аль-Хайтам одарил Кавеха обеспокоенным взглядом, отчего у того по спине прошла дрожь. Вёл бы он себя так неделю назад, то ругани, возможно, не было бы. Или, подумал Кавех, это он, возможно, не замечал заботливых прикосновений и взглядов, полных беспокойства и нежности.       — Как будто я не сделаю это, даже если ты не отпустишь.       Кавех действительно мог сделать что-то дурное. Сейчас в порыве злости к самому себе, в первую очередь, во вторую, уже к мужчине, смевшего прилюдно оскорбить их. Даже если из людей были только бармен и их друзья.       — Справедливо.       Аль-Хайтам аккуратно отпустил руку Кавеха, напоследок неосязаемо прикоснувшись к внутренней стороне ладони, что вызвало у Кавеха дрожь. Теперь почти каждое движение аль-Хайтама вызывало у Кавеха непривычную реакцию.       — Аль-Хайтама никто не смеет называть придурком.       Сказав это, Кавех и не вспомнил, как сам не раз подобным образом называл аль-Хайтама, но это вспомнили их общие друзья, которые закатили глаза.       — А, неужели это тот холодный красавчик.       Аль-Хайтам посмотрел на Кавеха и вопросительно выгнул бровь. В обычном состоянии Кавех бы засмущался, но алкогольные напитки всё ещё затуманивали большую часть разума. И вместо смущения ответом на слова незнакомца стал удар по его несимпатичному лицу. Все присутствующие в баре громко удивились, кроме аль-Хайтама: тот только улыбнулся уголком рта и продолжил смотреть.       Незнакомец не потерпел подобного отношения к себе и решил дать сдачи, но его приближающуюся к Кавеху руку остановил Сайно, который сразу же и скрутил его руки назад и приложил лицо на барную стойку.       — Эй! Не устраивать драк в баре! — громко крикнул бармен.       — Уходим быстрее, — спокойно сказал аль-Хайтам и взял Кавеха под руку.       Что-то вместе с этим обыденным действием дрогнуло в сердце Кавеха.

Аль-Хайтам

      Скоро у аль-Хайтама войдёт в привычку тащить пьяного Кавеха в их квартиру. Только сегодняшним вечером его пришлось ещё тащить в ванную. Неделя пьянок не прошла без следа: запах от Кавеха аль-Хайтам почувствовал ещё в машине.       Кавех применял всяческие отговорки разной степени глупости только для того, чтобы не идти в ванную. Но пьяные отговорки, к сожалению, не подействовали на аль-Хайтама, и вскоре Кавех, уже вопя, обнимал его шею, потому что тот поднял его на руки. Никаких проблем по пути в ванную не было, только Кавех тихо возмущался в шею аль-Хайтама.       Ванная не представляла из себя ничего страшного или необычного. Белый кафель, во главе всего большая ванна с серой шторкой сверху, чёрные тумбочки и раковина. Даже зеркало, которое люди при деньгах наворачивали всякими современными штуками, было совершенно обычным. Только было холодно даже для аль-Хайтама, который не мёрз стоя по колено в снегу в лёгкой одежде.       Только аль-Хайтам собирался уйти, как его остановил Кавех, крепко схватившийся за его локоть.       — Останься… пожалуйста, — жалобно проскулил Кавех.       — На это есть причина?       Кавех тоскливо замолчал, зрачки глаз бегали из стороны в сторону. По нему было видно, что он пытается снова придумать очередную ложь, которая только повредит всем. Аль-Хайтам не понимал, чего мог бояться Кавех и почему не хочет рассказать всю правду.       — Расскажи мне… пожалуйста, — шёпотом сказал аль-Хайтам и сглотнул.       Спустя пару секунд Кавех всё же решился и поднял свой взгляд наверх, к лицу аль-Хайтама. Он либо хотел плакать, либо злился. Аль-Хайтам не мог понять чувства, спрятанные за этим нерешительным взглядом.       — Боюсь, — тихо и осторожно приговорил Кавех.       — Повтори.       —Я боюсь… в ванне слишком страшно… одному. — Иногда голос Кавеха срывался, но он не плакал.       Многие бы уже разрыдались, особенно под воздействием алкоголя, рассказывая о своём паническом страхе, но Кавех был силён духом, и это впечатляло аль-Хайтама. Раз сейчас Кавех смог доверить хоть каплю правды, то тот сделает всё необходимое и всё, что скажет Кавех, только для того, чтобы доверие и ясность крепчали между ними.       — Расскажешь почему?       Ведь Кавех явно не просто так боялся ванной комнаты. На всё должна быть причина, по крайней мере, так думал аль-Хайтам.       — Нет.       — Ладно, рано или поздно.       Кавех молча стоял, опустив потерянный взгляд на холодный пол. Он боялся этого места. Не зная, как успокоить и приободрить его, аль-Хайтам стал набирать тёплую воду в ванну. Спустя пять минут она была готова, а Кавех совсем нет. Он так и остался стоять в одежде, не обращая ни на что внимания, витал в своих мыслях.       Впервые аль-Хайтам сталкивался с подобной ситуацией. Кавеху после недели попойки срочно требовалась горячая ванна, но из-за страха он боялся даже пошевелиться. Жалость, злость, страх и любовь перемешались в сердце аль-Хайтама и превратились в адский коктейль из непонимания самого себя. С каждым мгновением завладевало другое чувство, и они боролись в равной схватке. Аль-Хайтам любил Кавеха так же, как и ненавидел неопределённость между ними. Жалость к Кавеху сопротивлялась страху неверного действия. Подобный страх впервые появился в жизни аль-Хайтама вместе со встречей Кавеха спустя четыре года после пропажи второго.       Аль-Хайтам с трудом смог определиться, что важнее для него именно сейчас. И это был Кавех и его подавленное состояние. Аль-Хайтам по-своему любил каждое его состояние, даже когда тот злился на него из-за надуманной ерунды. Но видеть Кавеха никаким убивало.       Первым делом аль-Хайтам решил самолично раздеть Кавеха, но без разрешения он не станет делать этого.       — Я могу раздеть тебя? — робко, что было неожиданно даже для него самого, спросил аль-Хайтам и решился подойти близко к Кавеху.       — А я могу поцеловать тебя? — Кавех, не теряя времени, протянул руки к аль-Хайтаму и закинул их на плечи, обнимая тем самым крепкую шею.       Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что аль-Хайтам первое мгновение хотел дать положительный ответ, но разум вовремя взял всё в свои руки.       — Кавех… я хочу, чтобы эти поцелуи что-то значили… Иначе никак. — Несмотря на свои слова, аль-Хайтам ответил на объятья. — Ты можешь дать мне ответ?       — Не знаю.       Кавех уткнулся лицом в его плечо, желая почувствовать больше чужого тепла, но желанного тепла было мало. Тело аль-Хайтама было холодным. Даже если он и хотел отдать всё своё тепло Кавеху, то не смог бы сделать это без ответов на свои чувства.       Спустя недолгое время Кавех отстранился и сам начал раздеваться, не стесняясь внимательного взгляда аль-Хайтама. Первыми на пол упали чёрные штаны, пряжка ремня звонко стукнулась о кафель. Второй вещью неожиданно стали чёрные боксеры. Аль-Хайтам сглотнул, его кадык дрогнул. Это не осталось без внимания. Последнюю вещь на себе он долго не решался снять. Это была белая рубашка с длинными рукавами. Но дрожащими руками он всё же расстегнул пуговицы, и рубашка слетела на пол. Аль-Хайтам ожидал увидеть худшее, хотя и знал, что ничего там не могло появиться с последнего дня, как он видел полуголое тело Кавеха.       — Может, хоть ты позволишь взять тебя за руку, пока я буду… там, — Кавех робко указал на заполненную водой ванну.       — Если тебе от этого будет легче, то да.       Кавех незамедлительно взял аль-Хайтама за руку и медленными шагами подошёл к ванне. Так же медленно он погрузился в воду, ни на мгновение не отпуская руку аль-Хайтама. Дальше мытьё пошло более гладко: Кавех не пытался провернуть очередную попытку как-либо уговорить аль-Хайтама на поцелуй. Точнее, за это время он больше не проронил ни звука. Сердце аль-Хайтама трепетало от наигранной обыденности этой сцены. Если бы между ними была ясность, то эти сцены действительно могли стать обыденностью.       Аль-Хайтаму пришлось сидеть на корточках рядом с ванной, чтобы Кавеху было удобно держать его за руку. Хоть для него самого положение вызывало только усталость в коленях, но он был готов терпеть ради того, чтобы Кавеху было спокойнее мыться.       Кавех не стал затягивать банные процедуры и вскоре выскочил из ванны, попутно затянув её серой шторкой. Спокойно вздохнув, аль-Хайтам уже понадеялся на мирный вечер в своей комнате в попытке обдумать произошедшее за день, но Кавех же решил добавить ещё больше сомнений и запутанности в их отношения.       Обнажённый Кавех подтолкнул аль-Хайтама, чтобы тот присел на ближайшее место. Это было опасно, и аль-Хайтам догадался, что именно хочет сделать Кавех, но пока что не решался остановить его. После того как Кавех доверился ему и рассказал о своём главном страхе, пусть и опуская причину появления, будет самым глупым поступком снова оттолкнуть и расстроить его.       Коленки Кавеха прикоснулись к холодному кафелю ванной комнаты, а его руки вначале легко легли на бёдра аль-Хайтама. Тонкие пальцы Кавеха несильно сжали их, вызывая у обоих волну предвкушающего возбуждения. Лицо Кавеха медленно приблизилось к выпирающей из штанов части аль-Хайтама.       «Нужно остановить его», — истошно кричало сознание аль-Хайтама, но возбуждение и соблазн были слишком велики.       Пока он был погружён в мысленную борьбу, Кавех решил не терять времени и стал действовать. Его руки продолжали массировать твёрдые бёдра аль-Хайтама. Зубами он аккуратно прикусил выпирающую часть — по холодной коже аль-Хайтама прошлась толпа возбуждённых мурашек.       Кавех любит кусаться. А аль-Хайтам любит его укусы.       Кавех то и дело поднимал томный взгляд на его лицо, и только этот взгляд был способен довести до точки невозврата. Мешающая физической близости одежда всё ещё оставалась на аль-Хайтаме, но это не мешало Кавеху продолжать ласку. Укус сменился мягким и нежным поглаживанием руки. Дыхание стало прерывистым и глубоким. Аль-Хайтам боялся даже помыслить о том, чтобы это действие продолжилось. Желание было велико, а Кавех был всегда великолепен. И если они продолжат, то позже аль-Хайтам будет ненавидеть самого себя.       Неравную борьбу внутри головы аль-Хайтама всё-таки выиграл голос разума. Он решил немедленно и аккуратно прекратить манящую пытку, но первым это сделал Кавех, вставший на ноги. Его искреннее желание и возбуждение было видно, но ни одного из них это не смущало. От одного его вида аль-Хайтам был готов… Но он больше желал близость духовную и определённость.       — Я не понимаю свои чувства, — шёпотом проговорил Кавех, продолжая смотреть аль-Хайтаму в глаза.       Они оба не понимали сами себя и друг друга. Это только причиняло боль и запутывало их.       Любит ли аль-Хайтам Кавеха, который привносит в его жизнь хаос, или он больше желает спокойствия и уверенности в том, что тот, кому он отдаст своё сердце, не сбежит на три года, как когда-то сделал Кавех. Аль-Хайтам не мог дать ответа на свои вопросы. Любовь примешивалась к страху и неуверенности.       Только одно аль-Хайтам мог сказать наверняка: ему нужен был тот, кто уже точно не покинет его. Как когда-то Кавех. И бабушка.       — Я… тоже.