Комната смешанных чувств №267

Аль-Хайтам

      — Все уходят, вот ключи. — Аль-Хайтам кинул связку ключей на задние сиденья, чуть не задев чью-то руку. — Я и Кавех едем в театр. Быстрее собирайтесь!       Кавех невольно схватил руку аль-Хайтама, пытаясь его немного успокоить. Редко когда можно было увидеть на его лице страх: для других он всегда старался казаться бесстрашным и несгибаемым. Собственные чувства были ранимыми, поэтому их нельзя было показывать. Почти всю сознательную жизнь он скрывал их, да так, что теперь он сам не мог осознать и почувствовать их. Они казались такими далёкими и ненужными, что легче было вообще ничего не чувствовать.       Так было всегда, пока не появился Кавех. В те дни аль-Хайтам разрешил себе почувствовать пронизывающую всё его тело симпатию и желание, но это не могло продолжаться долго. После побега Кавеха аль-Хайтам не хотел даже понять свои чувства, и это довело до самого края, когда уже ничто не могло удержать его в этой жизни.       В самый отчаянный момент появилась Нилу, которая могла понять чужие чувства и, самое главное, правильно донести их до владельца. Шум насаждающего мира действовал губительно, а в гримёрке Нилу всегда было настолько тихо, что страх отступал и аль-Хайтам наконец оставался наедине с собой.       Теперь, когда Кавех наконец-то с ним, он мог почувствовать в полной мере свои чувства. И сейчас ему было страшно.       — Что случилось? — спросила Нахида, высунув голову в проём возле водительского кресла.       — Вас это не касается. — Казалось, ещё немного, и аль-Хайтам зарычит на всех.       В голове крутилось множество вопросов и планов по дальнейшим действиям, а лишние звуки сейчас мешали ещё сильнее. Руки на удивление не дрожали, поэтому аль-Хайтам без проблем нашёл и надел наушники. Заиграла привычная спокойная инструментальная музыка без слов.       — Если ты не объяснишь, то мы не уйдём, — вмешался в разговор Тигнари.       Они беспокоились за него, но аль-Хайтама сейчас это не волновало из-за собственной обеспокоенности за подругу.       — С подругой аль-Хайтама что-то случилось, мы поедем и разберёмся, — как можно спокойнее объяснил Кавех.       Кавех немного облегчил ношу и без подробностей рассказал остальным о нынешней проблеме. Сейчас, как никогда прежде, аль-Хайтам был рад, что доверил кому-то свои переживания, хоть и не планировал посвящать остальных в свои дела.       Тёплая рука возлюбленного согревала холодную кожу, заставляя каждую частичку тела чувствовать поддержку, которую он редко принимал от других.       — С Нилу? — спросил Сайно, на что Кавех кивнул, не отпуская руки аль-Хайтама. — Я еду с вами.       Он точно не может поехать. Всё, что произошло между Нилу и Сайно, должно было оставаться в тайне. Даже Тигнари не знал об этом.       — Нет, ты точно не можешь поехать, — твёрдо сказал аль-Хайтам, не желая дальше слушать глупые идеи Сайно, которые только отнимали время.       Теперь вместо Нахиды на передние сиденья свою голову высунул Сайно.       — Я поеду, всё же она и моя подруга. — Его голос даже не дрогнул, будто у него совсем не осталось совести после произошедшего между ним и Нилу в прошлом.       Эти слова стали откровением для других. Удивление отразилось на их остальных, а аль-Хайтама слова Сайно только ещё больше раздосадовали. Раз Сайно сам первый решил приоткрыть правду на их прошлые взаимоотношения, то аль-Хайтама уже ничего не могло сдержать.       Сайно не имеет права заявлять, что остаётся другом для Нилу. После конечной точки в их отношениях они старались не приближаться друг к другу три года. Если сама Нилу помогала аль-Хайтаму понять себя, то он, в свою очередь, помогал ей забыть своё прошлое и поддерживал начинания для счастливого будущего.       Аль-Хайтам боялся назвать кого-то своим другом, а Сайно так просто разбрасывался такими важными словами.       — Поэтому ты не знаешь, что её преследовали! — Его голос был спокойным и одновременно возмущённым.       Точка кипения достигла пика, хоть никак внешне аль-Хайтам снова это не показал, но его голос выдал всё недовольство по отношению к Сайно.       — Я не мог знать, ты прекрасно знаешь почему. — Уже даже у обыденно спокойного Сайно начал преображаться голос из-за взбунтовавшихся эмоций.       — Поэтому ты точно не едешь. — Впервые кулаки аль-Хайтама зачались от желания ударить что-нибудь.       С виду они оба были спокойны, но внутри каждого бушевало негодование и раздражение на другого. Тигнари положил руки на плечи Сайно, пытаясь оттянуть его как можно дальше от аль-Хайтама. Со стороны послышался чей-то короткий смешок: кого-то эта ситуация даже забавляла.       — Поэтому я точно еду.       Они, как два упёртых барана, скрестились рогами. У каждого была своя правда, которую другой никак не мог понять и признать, но никто из них не желал зла для Нилу. Она сыграла огромную роль в их прошлом, хоть у кого-то после всего оборвались все связи.       Нахиде, как и остальным, претило и надоело слушать споры, особенно когда можно было посвятить всё оставшееся время помощи. Она громко хлопнула в ладоши, привлекая внимание других.       — Хватит спорить. Если с ней что-то случилось, то сейчас мы зря теряем время. — Её голос стал звучать строго и уверенно, как было обычно на собраниях или совещаниях. — Я и Тигнари пойдём к ней домой, скажешь адрес, если её там не будет, то будем ждать возле. А Кавех, аль-Хайтам и Сайно едут в театр.       Помощники были бы лишними, особенно в этом деле. Аль-Хайтам привык делать всё один, а помогал кому-либо только в том случае, если бы видел выгоду. Просить помощи для его гордости было бы слишком.       — Я на это не подписывался, — сказал Скарамучча, пытаясь открыть дверь машины.       Впервые аль-Хайтам был благодарен Скарамучче, что он был таким отстранённым и недеятельным и что он не стал лезть в чужие дела, как некоторые очень любопытные личности.       — Да, я сейчас вызову тебе такси, и ты поедешь домой. — Голос Нахиды вновь вернулся в привычный мягкий и доброжелательный тон.       — Не нужно мне помогать, я не хочу быть вам обязан.       По затылку аль-Хайтама прилетел несильный, но вразумительный удар. Повернувшись назад, он увидел раздосадованное миловидное лицо Нахиды, глазами метавшей молнии.       — Выметайтесь уже из машины, — сжав губы, сказал аль-Хайтам.

Кавех

      Кавех совсем не опасался ездить с таким необычным аль-Хайтамом, которого впервые на его памяти одолевают негативные чувства. Как только Нахида и Тигнари вышли, аль-Хайтам без слов надавил на газ и выехал из надземной парковки возле их дома.       Пейзаж за окном менялся настолько быстро, что нельзя было понять, куда именно они поворачивали, но это совсем не мешало аль-Хайтаму. Он наизусть знал путь до театра.       Кавех впервые не знал, что сказать, даже не получится увлечь обыденными разговорами, ведь ситуация требует полной серьёзности. Он хотел было взять обеспокоенного возлюбленного за руку, но его сильные руки, на которых виднелись вздутые от напряжения вены, крепко сжимали руль. Сайно тоже впервые на памяти Кавеха молчал, полностью погрузившись в свои раздумья.       Маленький плоский ароматизатор ванили, висевший на зеркале, раздражал всех своим запахом и постукиванием об стекло. Из-за этого он вскоре был резко снят аль-Хайтамом, что даже нитка, держащая его, порвалась.       С Нилу могло случиться что угодно, от похищения до потери телефона. Кавех не был посвящён в большие подробности, поэтому мог только предполагать наиболее осмысленные варианты в хорошем ключе.       Кавех хотел побыстрее разобраться с этой ситуацией не только потому, что переживал за Нилу, но и из-за другого, более эгоистичного желания забрать внимание аль-Хайтама себе. За подобное желание Кавех корил себя, но ничего больше не мог сделать. В их отношениях наконец наступила хоть крохотная ясность. Как сразу же случилась пара несчастий, отодвигающих их внутренние проблемы на задний план.       Но он понимал, что спасение Нилу гораздо важнее и значительней, чем его собственный тайный эгоизм.       Телефонный звонок разрушил тишину, наполненную беспокойством. Все напряглись, а по коже Кавеха прошлась предвкушающая дрожь. Аль-Хайтам поставил телефон на висящую подставку и принял звонок на громкой связи.       — Зубаир? — спросил аль-Хайтам, хоть прекрасно знал, кто ему звонит.       — Нилу с тобой? — Зубаир, как и аль-Хайтам, не любил размусоливать разговор, поэтому сразу перешёл к делу.       — Нет, — ответил аль-Хайтам, вновь поджав тонкие губы. — Значит, она не в театре.       Послышался глубокий вдох Зубаира, а Сайно, также немало обеспокоенный нынешней ситуацией, просунул голову между двумя передними сиденьями.       — Она написала мне после интервью, что поехала домой, — сказал Зубаир. Его голос сварливым и хриплым. — Ты же её не забирал?       Зубаир только что дал подтверждение для одного из худших вариантов событий. Всё-таки Нилу похитили. Аль-Хайтам никак не изменился в лице, словно подтверждение ужасного расслабило его. Теперь не нужно было предполагать, что, кроме похищения, могло случиться.       — Ясно. — Немного промолчав, аль-Хайтам продолжил: — Зубаир, вам нужно поехать в ближайшее отделение полиции.       — Может, она дома? — Это был глупый вопрос, но Кавех всё равно почему-то хотел задать его.       — Без меня бы она не уехала, но я позвоню Нахиде, они должны были узнать, дома ли она или нет, — как можно спокойнее ответил аль-Хайтам, крепко обхватив запястье Кавеха.       — Держи меня в курсе, — быстро проговорил Зубаир, на фоне которого слышались встревоженные вздохи и звуки падающего предмета, и сбросил звонок.       Аль-Хайтам, чтобы не срываться на проезжей части, съехал на ближайшее свободное парковочное место и остановился. Его дыхание стало глубоким и медленным, — таким образом он пытался успокоить себя. Кавех понимал, что он продумывает в голове десятки планов действия.       Сайно попытался что-то сказать, но взгляд аль-Хайтама ни на миг не отвлекался от какой-то далёкой точки, на которой он сфокусировался. Сильные руки вновь потянулись за наушниками, а это означало, что дела плохи. Кавех должен был что-нибудь сделать, пока его возлюбленный вновь не закрылся в себе, обдумывая всё новые и новые планы. Иногда лучшего способа, чем остановиться и успокоиться, для того чтобы предпринять дальнейшие действия, нет.       Время шло то быстро, то медленно.       — Сайно, отвернись! — крикнул Кавех и отпихнул руками лицо Сайно в сторону.       — А? Что? — Сайно попытался повернуться обратно, но его снова встретили руки Кавеха, которые поспешно пытались отвернуть его голову.       — Быстро отвернулся! — ещё громче и резче сказал Кавех.       Он, больше не говоря ни слова, потянул за рубашку аль-Хайтама к себе — тот даже не успел опомниться, когда их губы слились в поцелуе. Может, это был не самый разумный способ успокоить аль-Хайтама, но он подействовал. Прикосновение губ было мягким и нежным, и чем дольше оно длилось, тем сильнее становилось томящее чувство внизу живота. Звук соприкосновения ярко засел в голове, и если бы поцелуй можно было продолжить, то из звуков бы сложилась мелодия, игравшая только для них двоих. Напоследок прикусив нижнюю губу возлюбленного, Кавех нехотя отстранился. Влага и жар от поцелуя остались ещё на пару мгновений, отчего он невольно приоткрыл рот.       Оторвавшись друг от друга, Кавех заметил, как лицо аль-Хайтама расслабилось, а взгляд, осматривающий его лицо, потеплел. Кавех тоже не мог оторваться от созерцания редкого вида своего спокойного возлюбленного, который был также поглощён только им одним. Этот миг хотелось продлить до бесконечности, но реальные проблемы всегда были рядом, не давая влюблённым остаться вдвоём.       С задних сидений послышалось злобное фырчанье. На мгновение Кавех даже позабыл о лишнем пассажире.       — Спасибо, — только это смог проговорить аль-Хайтам, вновь обернувшись, и сосредоточил уже не такой напряжённый взгляд, как пару мгновений назад.       — Можете больше при мне такого не делать? — сказал Сайно и для пущего драматизма высунул язык, будто его сейчас вырвет.       От этого детского поведения Кавеху хотелось засмеяться, но он сдержался и с такой же напускной серьёзностью ответил:       — Ты же ничего не видел?       — Я спиной почувствовал, как ваша слюна слилась воедино, а ещё… — Сайно хотел продолжить метафоричные высказывания насчёт поцелуя, но кашель аль-Хайтама остановил её. — Короче, не целуйтесь при людях, которые не состоят в отношениях, это ранит их ранимую душу, — со всей серьёзностью сказал Сайно, хоть это не помогло сделать его слова не такими абсурдными и забавными.       После этого аль-Хайтам попросил Кавеха и Сайно зайти в ближайший магазин или кафе, чтобы купить что-то на перекус, потому что их ждёт долгий и нескончаемый день. Кавех даже не удивился, когда аль-Хайтам попросил купить ему фраппе и горький шоколад. Им повезло, что одна из кафешек была недалеко, поэтому весь путь не занял больше пятнадцати минут, даже кофе им наливали не так долго, как это было обычно.       Вернувшись в машину, они застали аль-Хайтама в том же положении, в котором они его и оставили. Даже пальцы не сдвинулись со своего места.       — Нет, её нет дома, — только это смог вымолвить аль-Хайтам, с трудом двигая челюстью.       Кавех не хотел снова прибегать к предыдущему методу успокоения возлюбленного, поэтому взял его за руку и стал медленными движениями поглаживать его предплечье.       — Поедем в полицию? — спросил Сайно, отложив еду, которую сразу же хотел съесть.       В машине вместо ванильного ароматизатора теперь вился запах шоколада и кофейных зёрен. Аль-Хайтам, будто растаяв от своего задумчивого состояния, взял кофе из рук Кавеха, при этом на мгновение переплёл с ним пальцы. Отпив кофе, он смог ещё немного расслабиться и уже полностью облокотился на спинку сиденья.       — Нет, Зубаир с ними сам разберётся, мы расспросим пока тех, кто был в театре, — спокойно сказал он, отпивая маленькими глотками кофе.       — А нас не привлекут? — спросил Сайно.       — Нет, у нас железное алиби, к тому же нет мотива.       Кавех не знал, что и говорить в такой ситуации. Почему-то сейчас все мысли казались глупыми и недостойными внимания, поэтому он чаще всего отмалчивался или кивал.       — Я подключу своих парней, если мы выясним хотя бы внешность подозреваемого.       Очередное откровение поразило Кавеха. Для одного дня было слишком много неожиданных новостей и признаний. Почему никто не хочет сразу рассказать всю правду? Кавех чувствовал, если услышит очередное сумасшедшее признание, то голова не выдержит этот поток и взорвётся.       — Своих парней? — с подозрением спросил Кавех.       — Сложно объяснить, давай лучше потом расскажу, — проговорил Сайно, набирая на телефоне номер.       Кавех с трудом удержал себя от того, чтобы не закатить глаза. Аль-Хайтама будто и вовсе не удивили слова про «своих парней», он также спокойно попивал кофе. Скорее всего, знал намного больше, чем кто-либо другой, раз у них уже было «тайное» совместное прошлое, о котором не знал даже Тигнари.       Как бы аль-Хайтам не любил сотрудничать с кем-то, особенно если это был Сайно, в этот раз он поборол свои принципы ради спасения подруги.       — Я покажу тебе фотографию парня, который разрисовал дверь Нилу, твои парни смогут найти его? — сказал аль-Хайтам, расстёгивая первые пуговицы рубашки.       Быстро отыскав на телефоне нужную фотографию, аль-Хайтам показал её Кавеху и отправил Сайно. На фотографии не самого лучшего качества был запечатлён высокий худой мужчина в тёмной одежде, лицо можно было еле-еле разглядеть, выделялось только что-то обезображенное на правой половине лица. То ли это был шрам, то ли ожог, а может, и вовсе маска.       Вряд ли по такому снимку можно было разыскать человека, но почему-то Сайно, наоборот, воодушевился и даже на мгновение улыбнулся.       — Алло, Дэхья? Я сейчас тебе отправлю фотку, нужно выяснить, что это за чудик.