Не шутите со Штанцлером

Штанцлер внимательно прочитал письмо, а затем бросил его в камин, вслед за конвертом. Некоторую корреспонденцию нельзя было доверять даже огню, опасаясь, что она достанется Леворукому. Но в последнее время, казалось, Рино благоволил старому больному человеку. За прошедшие со дня исчезновения Окделла полгода ему удалось добиться немалого. В очередном послании Марко сообщал, что Ричард делает большие успехи. Как и ожидалось, Окделл действительно был не безнадёжен. Обычный мальчишка, поддающийся обучению, если найти к нему нужный подход. А это братьям легко удалось. Дик наконец смог выплеснуть все свои сомнения, множественные вопросы, которые раньше ему просто некому было задать. Он мог смело говорить, спрашивать, не опасаясь ни упрёков матери, ни насмешек своего эра. Эти бесконечные: а почему? а зачем? больше не ставили ему в укор. Не делали маленьким недоумком. Паоло обладал природным чутьём, умел задавать нужные вопросы, неизменно подводя Дика к правильным выводам. И что важнее: умением не просто слушать, а слышать. Неудивительно, что Ричард, словно дорвавшись до живительного ручья, всё говорил и говорил. За шесть месяцев он узнал больше, чем за годы своей прошлой жизни. И эта информация была почерпнута не из скучных учебников. Братья делились с ним знаниями, приобретёнными собственным опытом. Они не выдавали их за истину в последней инстанции, а просто готовили почву для размышлений. Марко был хорош в бою, Паоло всё чаще приходилось прибегать к хитрости. Ричарда обучали и тому и другому. Не только военному ремеслу, но и житейской мудрости, умению выживать в реальном мире. Шаг за шагом приближая его к заветной цели. Такой Окделл смело может стать десницей нового короля. На первый взгляд могло показаться, что Августу Штанцлеру просто очень крупно повезло: Дорак совершил ошибку, недооценив противника, а Фердинанд слишком легко поверил в существование заговора. И лишь один "старый больной человек" знал, как по крупицам подготавливал всё необходимое для своей будущей победы. Он столько лет прожил в Талиге, оставаясь для всех ненавистным "дриксенским гусем". Но это только придавало ему сил бороться. Люди Чести, Лучшие Люди... Их порочные души не могли скрыть никакие роскошные одежды и почтительные речи. Власть и деньги способны были испортить даже святого. Так почему злодеем, так необходимым в любой сказке, назначили именно его? Не по его вине лилась кровь. Не он объявлял войны и подавлял мятежи. Но он был и для всех оставался чужаком. Который питался их ненавистью. Да. Гусь. Который себя ещё покажет. Сумеет доказать свою силу. Гусь, который спасёт Талиг. Или превратит его в Великую Талигойю. У Дорака была сила обращать всё в свою пользу. Штанцлеру приходилось для этого использовать свой ум. Он старался не упустить ничего, ни малейшего шанса. Наблюдал, анализировал, манипулировал, прибегал к шантажу. Не гнушался ничем, если это могло приблизить его к заветной цели. Правда, за последние годы его цель кардинально изменилась от воцарения королевы Алисы до возвращения Ракана. Но он отлично усвоил простую истину: кому нужна правда, если можно наслаждаться её удобной заменой? Умелая ложь, прекрасная подделка, завёрнутая в красивую обёртку, которая находит отклик в твоих мыслях. Куда приятней слышать из чужих уст те слова, которые услаждают твой слух. Так при чём тут Штанцлер, если люди сами готовы поверить всему, что он сможет им продать? Нынешние события получили начало примерно пятнадцать лет назад. Он тогда ещё не был "старым больным человеком". Многие были живы. Эгмонт не помышлял о мятеже. Мирабелла не погрузилась в траур. Им с мужем ещё предстояло завести двух прелестных дочерей. А маленький Ричард катался верхом на деревянной лошадке в своем ещё не разорённом солдатами Оллара замке. До смерти Алваро Алвы оставалось всего несколько месяцев и Штанцлер просто не предполагал, что так и не успеет отомстить своему главному врагу, отобравшему трон у его обожаемой королевы Алисы. Именно тогда, пятнадцать лет назад в его дом забежали двое насмерть перепуганных мальчишек. Не в привычках Штанцлера было спасать кого-либо. Тем более соотечественников Алваро. Он уже хотел приказать выставить мальчишек на улицу. Ему было абсолютно наплевать на то, что с ними случится за воротами его дома. Но в последний момент он замер, словно увидел кошку Леворукого. Возможно, это и был тот знак судьбы, который он так давно ждал? А вот упускать свой шанс он точно был не намерен. Поначалу он обязан узнать, что произошло. Если мальчишки в страхе искали защиту не у своего обожаемого соберано, то, возможно, ситуация намного сложней, чем кажется на первый взгляд. Он ещё не понимал, какую выгоду сможет извлечь, но благоразумно приказал запереть калитку, оставляя детей в безопасности. Смерть Алваро произвела на него двоякое впечатление: его главный враг умер. Но умер, не успев вкусить его мести. Неудивительно, что он тут же перенёс свою затаённую обиду на Рокэ. Который так же, подобно отцу, оказался ему не по зубам. Шли годы. Ненависть к Дораку и Алве всё больше толкала его к Людям Чести. Поражение Окделла, которому он в какой-то степени и сам посодействовал, казалось, должно было окончательно лишить его надежды на то, что он сумеет отомстить. Но он продолжал верить. Наблюдать, сопоставлять, анализировать. Ждать. Терпеливо, словно срок его жизни не ограничен. Это поражение ещё в большей степени укрепило его ненависть к Ворону. Хотя, казалось, куда больше? Когда братья покидали его дом, он был уверен, что больше никогда не увидит их. Но у судьбы или Леворукого опять были свои планы. Три года назад, вернувшись поздно вечером из дворца, Штанцлер, ничего не подозревая, зашёл в дом. Сзади него промелькнули чьи-то тени. Прежде, чем он успел произнести хоть звук и позвать на помощь, его рот грубо закрыли рукой и над ухом послышалось: – Только не шумите, никому не выгодно, чтобы нас видели вместе. Договорились? Он не знал, о чём договариваться с теми, кто проник в его дом с целью убийства. Но раз не убили сразу, возможно, удастся откупиться? На свою жизнь и безопасность он никогда не жалел никаких денег. Поэтому после недолгого раздумья, он согласно кивнул. Это были уже не те испуганные мальчишки. Братья выросли, возмужали и уже сами были готовы напугать своим воинственным видом кого угодно. И снова они без приглашения проникли в его дом. И снова он не знал, что ему делать. Но его мозг не переставал лихорадочно работать. Он так и не узнал настоящую причину смерти их родителей. Причина... Её всегда можно выдумать. Главное, чтобы это выглядело правдоподобно. Тем более, что ему это не впервой. Но придумывать ничего не пришлось. Марко было известно, что произошло на самом деле. Единственно, чего он искренне не понимал: почему аргументы Дорака оказались настолько убедительными, что заставили соберано Кэнналоа отказаться от своих подданных. Позволить убить всю семью, не жалея ни детей, ни женщин. Штанцлер никогда не был сентиментальным человеком, но когда он посмотрел на молодого мужчину, рассказывающего о последней просьбе отца позаботиться о матери и брате, даже его, казалось, каменное сердце предательски сжалось. Перед ним был воин, в глазах которого стояли не выплаканные слёзы, а кулаки сами собой сжимались от ярости. За то, что не успел спасти мать, не выполнил последнюю просьбу отца. Но сумел защитить Паоло. И не позволил забыть, кто виноват в смерти родителей. Именно поэтому сразу после приезда в столицу они разыскали Штанцлера, чтобы предложить свою помощь. Враг моего врага- мой друг, хотя бы на время. Пока этот враг не будет уничтожен. Враг, который был им всем не по зубам... Так у него появились глаза и уши в особняке на улице Мимоз задолго до появления там Ричарда. Ситуацию можно было назвать забавной, не будь она такой грустной. В его активе находились два кэналлийца, готовых, как и он, уничтожить Дорака и Алву. Но, видимо, их время ещё не пришло. Зато теперь "старый больной человек" точно знал, какую пытку выберет для Ворона. Когда представится такая возможность. Штанцлеру никогда не приходило в голову рассматривать короля в качестве союзника. Но что-то изменилось во время подготовки к войне в Варасте. Тогда он довольно опрометчиво предложил назначить Рокэ Проэмперадором. Он так надеялся, что в случае проигрыша, Алва будет повержен, уничтожен физически, что даже не пытался скрыть своих намерений. Дорак потеряет своего единственного верного союзника. Он был так близок... Но снова не судьба. Должник Леворукого опять всех обыграл. И в ту минуту, когда Штанцлер уже окончательно разуверился в попытке совершить свою месть, он случайно взглянул на Фердинанда. Было нечто странное, что не смогло укрыться от его наблюдательного взгляда. Ведь он- не военный человек. Он даже не носит шпагу. Но... Его предложение о назначении Алвы было одобрено королём. Спровоцировать Ворона было проще простого, тому важны были лишь война и возможность полетать против ветра. Иногда, несмотря на возраст, он казался всё тем же мальчишкой, который действовал наперекор приказам отца, пытаясь что-то доказать ему. "Я дерусь, потому что дерусь". Так, кажется, у Дидериха? Но у Штанцлера на этот счёт было совершенно иное мнение: "Тот, кто не умеет строить свою жизнь, преуспевает в искусстве отнимать чужие." А дальше стало ещё непонятней. При всей пышности встречи победителей, Его Величество не выглядело человеком, искренне радовавшимся очередному триумфу непобедимого Ворона. В какой-то момент, Штанцлер поймал себя на мысли, что более искренне Фердинанд обрадовало бы известие о гибели "любезного братца". Это могло показаться полным безумием, ведь власть Оллара держалась только благодаря альянсу с кардиналом и Первым Маршалом. Но, возможно, при всей своей слабости в управлении государством, Фердинанд не был настолько глуп, чтобы не понимать, какой дамоклов меч навис над его троном? Соберано процветающей провинции, человек, имеющий поддержку армии, в конце концов, тот, кто обладал реальным правом престолонаследия в союзе с духовным лицом, готовым в любой момент короновать его. Это была не поддержка правящего монарха, а вечная угроза не только трону, но и его жизни. Бесконечные мятежи, спровоцированные политикой Дорака. Но под каждым указом, каждым новым принятым законом, всё сильнее ущемляющим права граждан, стояла его печать. Каждый голос недовольства, каждое проклятие были адресованы ему: правящему монарху. Под каждым смертным приговором, в подробности которого его даже не посвящали, была его подпись. С ним не считались, его публично унижали. Но не лишали короны. До поры до времени. Но сколько ещё могло продолжаться подобная ситуация? Когда это хрупкое перемирие рухнуло бы? Погребая под своими обломками остатки династии Олларов? Штанцлер видел, как день за днём в Фердинанде растёт желание освободиться от этого непосильного гнёта. Но парадокс в том, что, несмотря на то, что Дорак и Рокэ несли в себе опасность, без их поддержки у Фердинанда не было шанса удержать власть. Кансильер видел всё это и мог бы попытаться заключить договор с королём ещё тогда. Но ему нечего было предложить в тот момент, а Фердинанд не был тем игроком, на которого можно было бы рассчитывать. Поэтому приходилось выжидать. Но мысль о том, что Оллар обрадовался бы избавлению от своих заклятых союзников, прочно засела в его голове. Особенно, когда у него закрались подозрения по поводу принесённой кровной клятвы. Поэтому весь план возник не в одночасье. Ни у Дорака, ни у Штанцлера. И не на пустом месте. Они оба кропотливо работали над его реализацией. Вот только цели у них были кардинально противоположными. Не стоило таскать спящего тигра за усы, каким бы беззубым и слабым он не казался. Так что, если бы ещё год назад Штанцлер узнал, что внезапно сумеет одним ударом избавиться от своих злейших врагов, он просто посмеялся бы в лицо тому, кто посмел предположить подобное. Ни Дорак, ни Ворон не оставляли своим врагам ни малейшего шанса. Дорак- милостью Создателя, а помощь Леворукого своему должнику и вовсе была бесценной. Но оказалось, у Леворукого были свои планы. И вот теперь Марко с братом оказались незаменимыми помощниками. Подделать почерк кардинала, подбросить список в стол соберано, а залитый кровью родовой перстень Окделлов оставить в подвале вместе с колетом Ричарда... А затем похитить и самого Ричарда из цепких лап Хуана... Поначалу Штанцлер не знал, как ему поступить с Диком. Стоит ли оставлять в живых или нанести ещё один удар по самолюбию Ворона, не способного защитить своего оруженосца. Его помощникам не составило бы труда избавиться от мальчишки. Никакой сентиментальности. Но он чувствовал в мальчишке потенциал. Возможно, если его развить, со временем Ричард сумеет завершить дело, начатое Эгмонтом. Взвесив все за и против, он решил всё же дать ничего не подозревающему Окделлу шанс. Он даже не станет взращивать в нём нового Ворона. Нет. Он явит миру непобедимого Вепря, без страха и упрёка, не чурающегося никаких средств для достижения цели. Всё складывалось вполне удачно. Дорак тоже был уверен, что нашёл отличных шпионов в доме Алвы. Нет, он, безусловно, полностью доверял Рокэ... Но эта чёртова подозрительность и стремление к тотальному контролю... Которая заставила подослать своих соглядатаев даже в дом друга. После ареста Рокэ он приказал любым способом разузнать всё о судьбе юного Окделла. В тот роковой день Дорак с нетерпением ждал встречи с Марко, который обещал предоставить какую-то важную информацию. Тот ненадолго вернулся в столицу, оставив на брата заботу о Дике. Но совершенно не об этом он спешил доложить Дораку. Марко действительно появился в кабинете кардинала в назначенное время. С иной целью. Вовремя подсыпанный яд отравлением не считается. Штанцлеру желательно было физически избавиться от сильного соперника, способного в любой момент переломить ход игры в свою пользу. И вместе с тем ещё больше привязать к себе Марко, которого избрал в исполнители столь важной миссии. Теперь, убив того, кто приговорил его семью к смерти, Марко ещё с большей преданностью станет служить ему. В любых начинаниях. В той ситуации устранение кардинала было лучшим выходом для всех. Поэтому причиной смерти незамедлительно назвали сердечный приступ. Который случился прямо на глазах Его Величества. А чашка недопитого шадди незаметно исчезла в ловких руках Рене. Штанцлеру удалось всё точно рассчитать. Марко и Паоло сделали всё возможное, чтобы уничтожить своих врагов. К тому моменту, когда начались аресты, пытки и казни они уже находились далеко за пределами Талига. У них появилась новая миссия, с которой они вполне удачно справлялись. Впервые без риска для своей жизни. Но сейчас, понимая что смерть Алвы - это всего лишь вопрос времени, причем очень скорого времени, Штанцлер снова ощутил давно забытое чувство азарта. Казалось бы, его месть свершилась. После падения Дорака и Ворона дорога оказалась открытой. Он мог стать новым серым кардиналом при Фердинанде. Обезопасив себя до конца жизни. Нужно только вовремя остановиться, и его старость будет спокойной и обеспеченной. Просто остановиться и наслаждаться моментом. Но механизм уже был запущен. Выпущенную стрелу не могло бы остановить даже самое сильное желание. Вкус крови манил. И чем больше её проливалось, тем сильнее становилось его желание избавиться и от ненавистного короля. В отличие от Фердинанда кансильер отлично знал, что будет делать на следующее утро после смерти Дорака. Эйфория от лёгкой победы проходит слишком быстро. А дальше? Какое-то время всё ещё будет работать по инерции. Но... Внешние враги никуда не исчезли, как и внутренние. Умение управлять или союзники... Ни тем, ни другим Оллар не обладал. Вскоре начнутся делёж власти, народные недовольства, мятежи. Всё то, чего старался не допустить Дорак. Слишком перегибая палку в своих стараниях. А это означало, что Фердинанд, отчаянно нуждающийся в союзниках, может согласиться на любое безумие. Тем более, что Манрики начали постепенно пробовать вкус власти. Лишь на короткое время, но Штанцлер успел по-настоящему испугаться, когда Рокэ вернулся в особняк. Кансильер прекрасно знал, что информация о судьбе Ричарда надёжно скрыта от посторонних глаз. Но что, если неугомонный Ворон снова ворвётся в его дом в попытке узнать правду? Переживёт ли он второй его визит? И снова всё обошлось. Леворукий явно был не на стороне своего должника. Репутация превыше всего. Штанцлеру всегда хватало ума не демонстрировать свои способности. Особенно в последние годы он сумел полностью убедить всех в своей немощности. Как было Ворону догадаться, что старому больному человеку удалось не просто переиграть Дорака, используя не только его план, но и его же шпионов? Рокэ направлялся навстречу своей новой победе. На благо Талига. Такова была официальная версия. О том, что это была его дорога к гибели, знали лишь немногие. Фердинанд после стольких лет бессильной злобы, не оставлял поверженному противнику даже времени привести дела в порядок. Наследник назначен, а всё остальное уже не имело смысла. Горе побеждённым, с ними не церемонятся. Но и старый больной человек ненадолго задержался в столице. Как только за спинами Приддов захлопнулись двери Багерлее, он приступил к реализации своего нового плана. Как и все события последних месяцев, эта затея могла показаться абсурдной, чем-то на грани фола. Он направлялся в Эпине. С благословения короля. Ему удалось убедить Фердинанда в необходимости этой поездки. Расписывал все возможные преимущества в случае, если ему удастся убедить старого герцога повлиять на внука. Естественно, в обмен на королевское прощение. Помощь Робера, находящегося в Агарисе и имевшего влияние на Альдо, могла оказаться бесценной. Штанцлер был очень убедителен. Он готов был расписать перед Гийомом в красках события последних месяцев, выставляя Фердинанда чуть ли не спасителем Людей Чести. О том, что их кровь продолжалась литься в столице, кансильер обещал благоразумно умолчать. Истинная же цель этой поездки была известна только ему самому.