Не шутите со Штанцлером

Ричард судорожно пытался оценить ситуацию. Раскрыть себя и открыто противостоять двум наёмникам? Ему вряд ли по силам победить их даже в честном бою. Тогда что оставалось делать? Покорно ждать нападения? Но его спутники никак не выражали агрессию. Возможно, они тоже выжидали удачный момент. Не тащить же с собой труп до самой границы. Намного проще убить ничего не подозревающую жертву в заранее запланированном месте. Куда они и отправлялись изначально. Только избавились от Хуана, чтобы... Что? Не мешал? Да он первый с радостью готов был перерезать Дику глотку. В этом можно быть уверенным. А ведь все эти дни они достаточно мирно ладили друг с другом. И если бы не этот смех... Разумеется, он так просто не отдаст свою жизнь, будет биться до последнего. Но... Как же ему не хочется умирать. Особенно сейчас, когда он уже мысленно представлял себе церкви Эсперадора, встречу с Робером и открывающееся светлое будущее. Раньше он даже не допустил бы мысль о побеге. Это недостойно Человека Чести. Он не покажет врагу свою слабость. События последних дней ещё долго будут преследовать его в кошмарах. Неизвестность, которая пугала больше, чем вероятность смерти. Он засыпал с молитвой к Создателю, не зная, встретит ли новый рассвет и просыпался с первыми лучами солнца, надеясь, что, возможно, это произойдёт не сегодня. Интересно, что теперь сказал бы эр Рокэ по поводу его принадлежности к почтенному племени сов? И после всех злоключений, после долгих дней и ночей, когда он мысленно прощался с жизнью, ему, пожалуй, впервые так сильно захотелось жить... Стало быть, нужно было усыпить бдительность своих спутников и под покровом ночи попытаться сбежать... А пока просто не подать вида, что он всё понял... – Вы обещали рассказать, почему помогаете мне и дядюшке Августу. – Ричард и сам не понял, что ступил на скользкую тропу. – Как Паоло уже говорил, наши родители погибли пятнадцать лет назад. Не буду уподобляться Дидериху и рассказывать вам трогательную историю любви молодого кэналлийца, который встретил прекрасную девушку по имени Лучия. Вы не знали их живыми, так что не будем тревожить их сон. Их смерть представили как случайное убийство во время ограбления. Наш отец был торговцем, так что эта версия, на первый взгляд казалась убедительной. Но только на первый взгляд. Незадолго до того рокового дня отец побывал в особняке Алваро Алвы. Как мог кэналлиец, приехавший в столицу, не отдать дань уважения своему соберано? Отец долго готовил дары, чтобы почтить своего государя. Но домой он вернулся сам не свой. Они долго говорили с мамой, думая, что мы с Паоло спим. Часть сказанного мне удалось подслушать. Отец совершенно случайно стал свидетелем разговора Алваро Алвы и Квентина Дорака. Услышал то, что не предназначалось для его ушей. Ни словом ни делом отец не посмел бы навредить своему "обожаемому соберано". Но, судя по злым взглядам, обращённым на него, он понял, что что обречён. – И что же он узнал?– тихо спросил Дик. – Мама тоже задала ему этот вопрос, но он ответил, что это слишком опасная информация и он не хочет втягивать в это всю семью. Он был искренне уверен, что Алва защитит своих верных подданных. По крайней мере жена и дети не пострадают. За свою оплошность он готов был понести наказание. Наивно полагал, что Дораку будет достаточно только его смерти. Я слышал, как плакала мама, как просила отца немедленно бежать из столицы, спрятаться у её дальних родственников, где их не найдут, даже бросилась собирать вещи. Но она была беременна третьим ребёнком. Ей стало плохо, так что пришлось звать лекаря. А потом отец отвёл меня в сторону и впервые заговорил со мной, как со взрослым. Он просил меня заботиться о матери и брате, защищать их, если с ним что-то случится. Я никогда не видел отца таким напуганным. Он словно прощался со мной в ту минуту. Я так и не смог заснуть до утра. Утром маме стало легче. И она снова завела разговор о возможном отъезде. Чтобы мы с Паоло не мешали, нас отправили с каким-то мелким поручением. Мы вернулись домой через пару часов, в самый разгар кровавой расправы. На пороге дома обнаружился труп молоденькой служанки, ей нанесли удар кинжалом в спину, когда она, по-видимому, пыталась сбежать. Родители лежали на полу в луже крови, отец до последнего защищал жену. Но у них не было ни малейшего шанса на спасение. А после этого убийцы стали крушить всё вокруг, создавая видимость ограбления. Даже сейчас, более пятнадцати лет спустя после пережитого кошмара, Марко тяжело было вспоминать те события. Но тогда он не растерялся, крепко схватил брата за руку и потянул за собой прочь со двора. Он и сам не понимал, куда бежит. Ему не удалось выполнить просьбу отца. Не успел защитить мать. Тем ценнее для него становилась жизнь брата. Они бежали по улицам чужого города, к которому ещё не успели привыкнуть, понимая, что выиграли у убийц всего несколько минут. А по следам за ними спешила сама смерть. Этот полный хорошо одетый мужчина был им незнаком. Он вальяжно вышел из дома, видимо, намереваясь совершить пешую прогулку. На несколько минут калитка оказалась незапертой. Этого хватило, чтобы мальчишки успели забежать внутрь. Незнакомец оглянулся, поражённый подобной наглостью. Марко ещё трудно было говорить на талиг, его только начали обучать языку. Оставалось как можно жалобней прошептать: "Пожалуйста". Даже спустя столько лет Марко хорошо помнил этот взгляд. В нём не было ни капли сочувствия, скорей, какая-то брезгливость. Но после недолгого раздумья он кивком головы приказал слуге запереть калитку, оставляя своих не званных гостей в безопасности. Вернулся незнакомец ближе к ужину. Он уже владел полной информацией, кто эти дети и что произошло. Братья продолжали затравлено жаться друг к другу, даже когда им сообщили, что их преследователи были убиты подоспевшей стражей. А соберано лично приказал своим людям разыскать пропавших детей. Шансов тайно покинуть столицу у них не было... Но когда они уходили, Паоло на мгновенье оглянулся, чтобы беззвучно прошептать: "gracias". Марко поспешил перевести: "Он благодарит вас". Незнакомец неожиданно улыбнулся: " Я понял. Это первые слова благодарности, услышанные от кэналлийца". Так безразличие оказалось полезней, чем желание помочь. А незапертая калитка смогла повлиять не только на судьбы людей, но и историю в целом. Спустя двенадцать лет они вернулись в столицу. Из них сделали отличных наёмников, их услугами для устранения неугодных время от времени пользовался сам Дорак, сумевший к моменту их возвращения сосредоточить в своих руках неограниченную власть. В доме Алвы они должны были стать его верными глазами и ушами. Но и братья научились не только мастерски владеть оружием. Они стали отличными шпионами. К тому моменту им уже хорошо было известно имя их невольного спасителя: Август Штанцлер. А так же факт его ненависти к кардиналу и Первому маршалу. Они снова пришли в его дом, прячась от лишних глаз. Чтобы предложить свои услуги. Им не суждено стать друзьями, но у них появился общий враг. Ричард слушал с замиранием сердца. Проклятый Дорак. Сколько разрушенных судеб по вине одного святоши. Кажется, слово в слово он уже говорил эту фразу несколько дней назад. Раз за разом убеждаясь в том, что он обязан отомстить. Не только кардиналу. Но и бывшему эру. Значит, ему просто необходимо выжить. Бежать, как только представится такая возможность. А пока, усыпляя, как ему казалось, бдительность спутников, он продолжил: – Но вы должны меня ненавидеть. Я ведь предал вашего соберано и подсыпал яд в вино. Ему был непонятен последовавший за этим смех. Паоло быстро нашёлся: – Простите, Окделл. Просто ваша наивность поражает. Знаете, очень часто бывает, что всё совсем не так, как кажется на первый взгляд. Предавать того, кто тебе доверяет, последнее дело. Но не думаю, что соберано доверял вам. Не в его правилах. Но чего ему было опасаться? Вы слабее его, по крайней мере, сейчас. Вам не победить его в честном бою. А к ядам его благоразумно приучили с детства. Так что ваша попытка была заранее обречена на провал.– Паоло сделал недолгую паузу, давая возможность Ричарду немного прийти в себя после услышанного и собраться с мыслями.– Вам не показалось, что ваша попытка была ожидаемой? Не так ли? Возможно, предали не только вы, но и вас? Не задумывались, кто мог рассказать соберано о готовящемся покушении? Забыв о грозящей ему опасности, Ричард с ужасом задумался над услышанным. " У него изначально не было ни единого шанса... Тогда зачем его втянули во всё это?" Видя его реакцию, Марко благоразумно предложил лечь спать, чтобы завтра наконец выйти к границе. Дик инстинктивно кивнул, но продолжал сидеть у костра, не меняя позы. Паоло пытался было его окликнуть, но брат тихо шепнул на ухо: – Не мешай, ему уже давно пора начать думать своей головой, а не плясать под чужую дудку. А Ричард продолжал молча сидеть у костра, чувствуя как начинается приступ надорской болезни. Он судорожно глотал ртом воздухом, напоминая выброшенную на берег рыбу. "Как же не вовремя". Паоло бросился за водой. – Всё в порядке, Окделл,– неожиданно прорвался к нему издалека голос Марко.– Вы в безопасности. С вами всё будет в порядке. Скоро вы встретитесь со своими друзьями. Друзья. У него нет друзей. Он просто разменная пешка в чужой игре. С этого момента он не сможет доверять больше никому. По мере того, как приступ отступал, Дик судорожно пытался анализировать ситуацию. Братья, заметив улучшение его состояния, благоразумно удалились. Штанцлер не мог предать его. По одной простой причине: эр Рокэ просто не стал бы его слушать. Открыто посмеялся бы над его словами. Остаётся... Он упорно пытался отогнать от себя эту мысль. Но других вариантов просто не было. Бледное заплаканное лицо. Прекрасные руки, которыми она с лёгкостью касалась его в немой мольбе о помощи. Хотя, почему немой? Её желание избавиться от Алвы было озвучено вслух. Она выражалась предельно ясно. "Нет.– он мысленно пытался оправдать её.– Она не могла предать". Он окончательно запутался в череде взаимных предательств. Не могла предать его, но предавала своего любовника? Наверняка таким образом она пыталась спасти братьев... Хотя, чем это могло им помочь? Свой приговор братьям Ариго эр Рокэ никогда бы не отменил... Прекрасная хрупкая Катари. Нежный гиацинт. Столь прекрасная в своей беззащитности. Первая женщина, поразившая его воображение. Ради неё он был готов пожертвовать всем... Неужели она принесла его жизнь в дар амбициям Алвы? Дав ему веский повод расправиться с беглецами Агариса? Это не могло быть правдой... Возможно, это была её плата за спасение собственной жизни и жизни детей? И какую роль в этом играл Штанцлер? Знает ли он правду или так же был введён в заблуждение? Дик еще долго сидел у костра, понимая, что весь его мир окончательно разрушен. Примерно через час у него появилась возможность сбежать. Братья спокойно спали, забавно посапывая во сне. Дик, стараясь не шуметь, направился прочь от этого места. Он не был бы собой, если бы позаботился взять хоть что-нибудь из съестных припасов. Но чем дальше он отдалялся, тем сильнее его охватывало чувство неправильности происходящего. А что, если он ошибся и отверг своих единственных помощников? Иногда всё совсем не так, как кажется на первый взгляд. Это вторая услышанная им за время путешествия фраза, поразившая его до глубины души. Тогда как правильно? Они не проявляли агрессию, вели себя дружелюбно, честно делили свои скудные запасы. Для чего? Разве насильники и убийцы заботились бы о своей будущей жертве, чтобы она нормально питалась и не простудилась? Чем меньше сил к сопротивлению, тем им же легче. Дик и сам не знал, сколько времени провёл без сознания, прежде чем они нашли его. В тот момент, как и в последующие дни он находился полностью в их власти. Даже сейчас, когда он был так слаб из-за приступа. Ничего плохого не происходило. Почему? Потому что иногда всё совсем не так, как кажется? Возможно, голоса просто похожи или братьям приходилось врать, чтобы не вызвать подозрений? Они ведь могли говорить между собой на кэналли и он просто бы ничего не понял. Но те слова, он был просто уверен в этом, точно предназначались для его ушей. Может, это было предупреждением быть настороже? Дик впервые в своей недолгой жизни неожиданно обнаружил, что любую ситуацию, оказывается, можно рассматривать не только однобоко, но и вращать её, словно игрушку под разными углами. И каждый раз удивляться разнообразию её оттенков и обличий. В конце-концов, он- не попавшая в беду невинная девица. Что сказал бы батюшка, глядя на его позорное бегство? Он- мужчина, воин, он убивал врагов. Так сколько он будет продолжать убегать от своих преследователей? Как учили в Лаик: предупреждён- вооружен. Если эти люди действительно представляют собой опасность, он будет настороже. Никто не решит за него его проблемы. Никто не будет жить, а тем более, умирать вместо него. Но, если на данном этапе жизни есть хоть малейший шанс на то, что их цели совпали и с помощью новообретённых друзей ему удастся измениться, он ни за что не упустит его. Ему необходимы союзники, пусть даже на время. Он всё ещё не был уверен, правильно ли поступает, но готов был рискнуть. Когда шаги Дика затихли, Марко открыл глаза и посмотрел на брата, который тоже не спал. Теперь притворяться не было смысла. – А малец-то наш оказался не промах. Пусть не сразу, но догадался. Предупреждал же, что не нужно так запугивать мальчишку. Доволен? Мы сами спугнули его. - А как по-другому? Хочешь, чтобы он узнал правду о том, что соберано не приказывал его убить и тут же бросился к нему за помощью ? Нет. Нет. И ещё раз нет. Он должен вздрагивать при имени Рокэ Алва, испытывать ужас и ненавидеть его. Только так он сможет победить в этой игре. К тому же, если его никто не преследует, он ни от кого не убегает, зачем, спрашивается, ему мы? Как объяснить брату, что таким образом Марко убивал одним выстрелом двух зайцев. Он не только пытался настроить Окделла против соберано и его людей. Чтобы ни в коем случае Дик не пытался искать у них защиты. Небылицы Марко попадали в благодатную почву. Он словно факир вытаскивал наружу и являл миру потаённые мысли и страхи юного Окделла. Не забывая при этом формировать в его сознании образ врага. Своим желанием наказать мальчишку, скрывая от него правду о цели этой поездки, Хуан тоже играл им на руки. Но и вместе с этим Марко пытался встряхнуть мальчишку. Вытащить из того оцепенения, в котором он находился с той минуты, как они вытащили его из подвала и посадили в карету. – Вспомни первые дни, когда мы покинули столицу. В его глазах не было жизни. Он не делал попытки разглядеть нас, ему всё стало безразличным. Он даже не чувствовал, когда ты подбросил его родовой кинжал. Не подумай ничего плохого, Паоло, я не стараюсь преуменьшить твои способности, перстень ты выкрал виртуозно. Но этот мальчишка был не жилец. Он сдался, сам приговорил себя. И только после наших разговоров словно очнулся после длительного сна. Вспомни, сколько раз он повторял: "Бей так, чтобы чувствовал, что умирает", когда думал, что его никто не слышит. Это ярость вернула его к жизни. А страх перед возможным изнасилованием придал силы и желание вырваться на свободу. Нам не пришлось ничего предпринимать. Даже пожар оказался как нельзя кстати. Марко внимательно взглянул на брата, но не заметил ожидаемой поддержки. Впервые Паоло был с ним не согласен. – И не думай. Я не просто так говорил и пугал его. Я наблюдал. И поверь, что увиденное меня успокаивало, по крайней мере, внушало надежду. Он встрепенулся, словно от долгого оцепенения. Проверил наличие кинжала, который ему "так удачно оставили" его тюремщики. Мал помалу начал возвращаться к жизни. Заметил? После наших разговоров он даже есть стал нормально, а не клевать, как птичка. Потому что ему силы понадобились, чтобы защитить себя. Его жизнь перестала быть бесполезной. – И всё равно, я говорил и буду повторять: это было слишком жестоко. – Слишком? Думаешь в этом мире мало желающих посягнуть на его жизнь или на его герцогскую задницу? Чем раньше он столкнётся с реальностью, тем быстрее научится себя защищать. Не рассчитывая на чью-то помощь. И не доверяя никому. Добро пожаловать в наш жестокий мир, тан Окделл. – И всё-таки ты перегнул палку и спугнул его. Не нужно было выставлять Алву таким чудовищем. Это было неприятное открытие. Впервые в жизни Паоло открыто выражал своё несогласие с его действиями. Брат, ради которого он был готов абсолютно на всё. Он опустился на землю рядом с Паоло, обнял его за плечи, и вкрадчиво, словно опасаясь напугать, заговорил: – Послушай меня. Он должен бояться соберано до ужаса. До кошек Леворукого. Ненавидеть лютой ненавистью. И, если он стал забывать на чьих руках кровь его отца, я напомню ему об этом. Только так мы сможем осуществить свою месть. – Но ты же знаешь, что соберано не имеет отношения к убийству наших родителей. – Паоло, посмотри правде в глаза: мы выжили только благодаря случайности. Тому, что калитка в чей-то сад оказалась незапертой. Наш отец тоже безгранично доверял своему соберано Алваро Алве. Наивно полагал, что тот, даже если не сумеет защитить своих подданных, по крайней мере не допустит убийства беременной женщины и детей. У Дорака на тот момент ещё не было в руках такой неограниченной власти. При желании Алваро мог остановить его. Но... Доводы Сильвестра оказались сильнее. Соберано предпочёл равнодушно наблюдать, как Дорак приговаривает нас всех к смерти. Без суда, без следствия, без веской причины. Мы обратились за помощью к соберано, когда уже убийцы наших родителей так же были заколоты вовремя подоспевшей стражей. Тоже без суда и следствия. Вспомни, какую цену мы заплатили за свои жизни, через что пришлось нам пройти. Нас готовили стать наёмниками, убийцами. Чтобы после возвращения в столицу кардинал смог оценить наше мастерство. Сколько жизней пришлось нам забрать, прежде чем он милостиво позволил нам жить? От задания к заданию. Жизнью, которая могла оборваться в любую минуту. Как ты думаешь: об этом мечтали наши родители? О такой жизни для своих детей? Или о том, чтобы со временем мы унаследовали дело отца? Или ты тоже, подобно этому мальчишке, готов забыть о мести? Наступила мучительная пауза. Паоло и сам часто вспоминал их прошлую беззаботную жизнь. Жестоко оборванное детство, которое резко сменилось бесконечными тренировками. Вместе с грамотой их обучали искусству убивать. – Я никогда не нарушу клятву и не подниму руку против нашего соберано. –Продолжил Марко.– За нас это сделает Окделл. Наша задача была обучить его. И тогда мы тоже сможем просто стоять и наблюдать, как для Рокэ Алвы настанет праведный день расплаты. - И что нам предпринять сейчас? Если будем преследовать Окделла, то потеряем его доверие окончательно. - Проклятье. Мы были так близко. Возвращаться в Олларию, провалив задание, очень не хотелось. Но другого выхода не было. Оставалось собрать нехитрые пожитки и затушить костер. Эту ночь они могут спокойно провести на каком-нибудь постоялом дворе. Неожиданная встреча с Хуаном не могла их напугать. Для этого у них уже была подготовлена отговорка. Они просто не нашли Окделла, мальчишка словно испарился. Не иначе, как сам Лит спрятал своего неразумного потомка. Невдалеке послышался шорох. Братья, не сговариваясь, схватились за оружие. Но их беспокойство оказалось напрасным. Окделл выглядел растерянным, но в его взгляде читалась явная решимость. - У меня нет друзей. Все всё всегда решали за меня, словно я–неразумное дитя. Я до сих пор не решил, могу ли доверять вам. Но я принимаю вашу помощь. Научите меня, как выжить в этом мире и не потерять себя.