Не шутите со Штанцлером

Казалось, этот вечер никогда не закончится. Гости, судя по всему, тоже испытывали некоторую неловкость. Но не спешили покидать особняк. Словно ждали чего-то большего. Ах да, им же ещё предстояла первая брачная ночь... Этот балаган не мог так просто закончиться... Неужели Альдо осмелится пойти до конца? После казни, вернее, с того самого момента, как Ричард впервые открыто проявил своё неповиновение, Альдо действительно был взбешён. Ему никак не удавалось понять, и тем более, принять причину поступка Ричарда... Как он только посмел? Никогда раньше Альдо никому не прощал подобной дерзости... Поэтому, назначая дату свадьбы, он, прежде всего надеялся, что Рокэ не удастся исцелиться настолько, чтобы участвовать в этом фарсе. Но и здесь он просчитался... Его враг всё ещё был слаб и в какой-то степени беспомощен. Но жив... Тот факт, что Рокэ не мог самостоятельно передвигаться и идти в церковь Альдо уже готов был признать достаточным для того, чтобы устроить новую казнь. Но в глазах Дика читалось такое отчаяние, что он понял: если понадобится, тот на руках отнесёт свою птичку до самого алтаря. Поэтому принял доводы разума и позволил устроить церемонию в особняке. Ещё одна уступка. Но это того стоило. Ричард так искренне его благодарил... На его губах играла такая счастливая улыбка... И Альдо не мог оторвать от них взгляда. Как же ему хотелось завладеть этими губами... Сорвать поцелуй... Чтобы Дик даже думать забыл о своём бывшем эре... И вот сейчас запястье Рокэ украшает брачный браслет семьи Окделлов. Именно поэтому новоиспечённому королю поначалу показалось отличной идеей потребовать публичную консумацию брака. Чтобы ещё больше унизить своего побеждённого врага. Окончательно стереть с его губ эту наглую самодовольную улыбку. Ничего не изменилось: те, кто обладает властью всегда будут унижать тех, кто слабее. Втаптывать в грязь, наслаждаясь их беспомощностью. Не понимая, что тем самым делают их сильнее, давая неимоверный стимул к борьбе. Да, Альдо уже готов был к новой порции изощрённых издевательств. Причём на законных основаниях. Даже Окделлу не в чем было бы его упрекнуть. И лишь мысль о том, что он увидит своего Ричарда в чужих объятиях, а тем более, позволит это увидеть и другим, напрочь вычеркнула эту затею из его головы. А насчёт остального... Что будет скрыто от его глаз в темноте спальни... Всегда можно убедить себя в том, что раз не видел- ничего и не было. Рокэ смертельно устал. Но из последних сил продолжал улыбаться в ответ на поздравления тех, кто совсем недавно боялся даже взглянуть в его сторону. "Горе побеждённым", как говорили древние. Ему казалось, что он никогда не прочувствует силу этих слов на себе. Он всегда был непобедимым... Но человек предполагает, а Создатель располагает. Поэтому теперь Алве приходилось изо всех сил держать лицо, чтобы не дать им в полной степенью насладиться его слабостью. И с ужасом опасался, что в любой момент может потерять сознание. На потеху публике... "Карьярра. До чего ты докатился, Рокэ... Уже начинаешь прислушиваться к мнению толпы?"– мысленно упрекнул он себя, и к удивлению, а, возможно, и благодаря злости, он внезапно почувствовал неожиданный прилив сил. Этот бой ещё далеко не закончен. Ничего, он ещё взлетит. Он сумеет. Пока он жив, сумеет не проиграть там, где победить невозможно... Рокэ ещё раз обвёл взглядом гостей... Нет, в этой войне он обязательно победит... Ещё пару часов мучений и гости наконец начали постепенно разъезжаться. Альдо покинул особняк первым. В сопровождении своей свиты. В числе которой впервые не было Ричарда. Остальные гости восприняли это, как знак того, что спектакль, к всеобщему облегчению, окончен. Спектакль, который абсолютно никого не оставил равнодушным. Да, мало кто выражал сочувствие Алве. Большинство испытывали искреннюю радость от падения того, кого так долго считали непобедимым. Но были и те, кто не на шутку испугался. Если уж с самим Первым маршалом позволено так обращаться... Пусть и бывшим Первым маршалом... Чего ждать обычным смертным? И только Альдо чувствовал, как гнев затмевает его разум. Вновь Ричард позволил ослушаться его. Даже в выборе одежды... Ричард, которого он уже полностью считал своим. И душой, и... Нет, пока ещё не телом... Но это лишь вопрос времени... Альдо быстро прекратит дальнейшее неповиновение его Надорэа... Во избежание дальнейшего повторения... И в назидание другим... К удивлению, Дик, казалось, не замечал ничего вокруг, продолжая весь вечер опустошать очередной бокал Слёз. Он никак не мог понять, как получилось, что он угодил в клетку с хищником, при этом добровольно выбросив единственный ключ. И на сей раз им придётся жить вместе не три года. А всю жизнь... Неудивительно, что он даже пропустил тот момент, когда они, наконец, остались наедине. Ричард удивлённо огляделся по сторонам, отпустил слуг, а затем лично отнёс своего теперь уже супруга в спальню. Так и не проронив ни звука. Все его усилия были направлены на то, чтобы случайно не потерять равновесие. Из всех мыслей в голове крутился только один вопрос: если не эр Рокэ и не монсеньор, как ему теперь следует обращаться к Алве? Ответ почему-то так и не находился. Зато возник новый закономерный вопрос. – А можно?– несмотря на заплетающийся язык, Дик старался выглядеть вполне уверенным в себе. – Можете располагать, юноша.- Рокэ небрежно откинул одеяло приглашающим жестом. Его лицо не выражало никаких эмоций, хотя внутри бушевал настоящий вулкан. Дик всё ещё с непониманием продолжал топтаться у кровати, пытаясь собраться с мыслями. Но алкоголь явно мешал этим попыткам. Пить он так и не научился. – А можно мы будем спать в разных спальнях? Нет, Окделлы не перестают его удивлять. А чего он сам ждал?

***

Следующий день не задался с самого начала. И даже не из-за сильнейшего похмелья. Стыдно признаться, они были не готовы к такому. Триумфально войти в столицу и свергнуть короля- это всего лишь малая толика успеха. Дел накопилось столько, что они просто не знали, за что браться в первую очередь. Но, как стало понятно в дальнейшем, конкретной цели, кроме как захватить власть, ни у кого изначально и не было. Как и умения управлять целой страной. Казна, ожидаемо, оказалась пуста. Сиюминутные союзники, наёмники... Все желали получить свою прибыль прямо сейчас... Гоганы... Проблема с мародёрами... Бесчинства на улицах и всё увеличивающееся число повешенных. Но и этот карательный метод казался малоэффективным. Если и дальше так пойдёт, столица может скатиться в хаос. А затем и вся страна. Чего с нетерпением ожидают "дружественные" соседи, готовые в любой момент откусить свой лакомый кусок пирога под названием "Талиг". И с этим немедленно нужно было срочно что-то делать. Но, казалось, это мало занимало Альдо. Иногда создавалось впечатление, что он скрывает свои истинные намерения... Разве его конечной целью было не возрождение Великой Талигойи? Робер бесконечно был занят. Но не столько своими прямыми обязанностями, сколько постоянным обсуждением, по-видимому, чего-то тайного с кардиналом Левием. Словно их уже не волновало происходящее. Порой Дику казалось, что идея о воцарении Ракана для Робера была всего лишь прекрасной, но несбыточной мечтой. И в тот момент, когда его мечта немыслимым способом осуществилась, он потерял к ней всякий интерес. Затевая свою новую, пока ещё непонятную другим игру. Да и Валентин мало интересовался делами. И неудивительно: до недавнего времени ему отлично жилось и в Талиге. Если бы не репрессии, устроенные Манриками и Колиньярами. Которые явно играли по плану Дорака... Придд вряд ли примкнул к ним. И об этом тоже не следовало забывать. И снова рядом никого, кому он мог бы задать вопросы, получить полезные советы... В которых он так нуждался. Зато огромное количество тех, кто искал свою выгоду. В одно мгновения Окделл из безнадёжного мальчишки, судьба которого была всем безразлична, превратился в персону, приближённую к Ракану. Время наивных идеалистов бесследно растворилось во времени и пространстве. Дик мог бы стать полезным, если бы научился пользоваться своим положением. Но он ещё не умел извлекать выгоду даже для самого себя. Хотя, подаренный ему особняк и мог свидетельствовать о противоположном. Но нужно же ему было где-то жить... Если по какой-то непонятной новому королю причине у представителя древнего знатного рода не было своего собственного особняка в столице. Словно Эгмонту никогда не находилось места в Олларии. Сразу же после захвата столицы Марко с братом вновь покинули его, прикрываясь неотложными делами. Каким-то только ему известным образом, Штанцлер почувствовал, что не сможет ужиться с новой властью. Не только в одной столице, но и в одной стране. В принципе, его миссию можно было назвать выполненной. Дорак мёртв, Алва ожидает казни, Оллар находится в Багерлее. Ещё ничего не решено. Но судьба тех, кто подписал отречение, зачастую весьма печальна. Так что достаточно с него самого потрясений. На сей раз точно. Он- старый больной человек, который может остаток своей жизни посвятить спасению своей души. Он так давно не был на родине... О которой вспоминал только в том случае, когда получал из Дриксен плату за своё сотрудничество. Но теперь он возвращался домой с отличными новостями. Кесарь должен быть в восторге. Разумеется, Штанцлер нуждался в охране. Кому как не своим лучшим наёмникам он мог доверить свою жизнь? Тем более, что они и сами были рады возникшей возможности покинуть Олларию. Это уже была не их война. В этот раз они уезжали, не обещая Дику скорой встречи. Неудивительно, что он почувствовал себя преданным. Большую часть дня Ричард промучился от головной боли. Он пытался разобраться с документами, но строчки сливались, а буквы пытались куда-то разбежаться. В тот момент, когда он, наконец, почувствовал, что готов приступить к делам, в кабинет неожиданно нагрянул Альдо. Казалось, он провёл бессонную ночь. И, по всей видимости, в компании крепких напитков. – Ты здесь, мой Надорэа. Так спешил к своему королю, что даже с утра пораньше покинул семейное гнёздышко? – Разумеется, Ваше Величество. Долг превыше всего. – Долг?– В его голосе послышалось разочарование.– Так это всего лишь долг привёл тебя сюда, а не желание увидеть своего короля? – Вы же знаете, я всегда рад служить вам...– Начал было оправдываться Дик, но его явно не желали слушать. Весь дальнейший день Альдо выражал своё недовольство абсолютно во всем. Даже если бы Дик и не страдал от сильнейшего похмелья, ему вряд ли удалось предположить причину такого странного поведения. Возвращение домой так же было безрадостно. В голове всё ещё проигрывалась странная сцена. Альдо резко схватил его за руку, и он просто опешил. Особенно когда ему на ухо злобно прошептали: – Кого вы пытаетесь обмануть, разыгрывая супругов? – Кому вы сможете поверить, если не верите своему самому преданному слуге? И как это всё понимать? Альдо больше не верит ему? Неужели он потерял доверие своего истинного короля? И снова всё из-за ненавистного Ворона. Идея навестить Рокэ тоже, как оказалась, стала не самым удачным его решением. Понятно, что после вчерашнего представления тот пребывал явно не в лучшем расположении духа. Как же всё запуталось. И как он сам по доброй воле ввязался во всё это? Где-то в глубине души таилась слабая надежда на то, что Рокэ уже спит. Вчерашняя церемония действительно отняла у него много сил. Но и в этом Дик ошибся. Фортуна была не на его стороне. Алва бодрствовал. И явно был готов к разговору. – Отлично, Окделл, что вы зашли. И мне не нужно посылать за вами Хуана. – Вы желали поговорить? О вчерашнем? Я был пьян и решил остаться у себя... Дик и сам прекрасно понимал, что им необходимо обсудить сложившуюся ситуацию, непростую для них обоих. И вряд ли одного разговора хватит. Но что сказать? Он не знал, как вести себя в подобной ситуации. – Чего вы добились своим поступком? Как вы представляете нашу дальнейшую жизнь? Вы так и не научились думать головой, юноша. Вопрос даже не в том, будет ли у нас близость, а что нам делать с этим. Я никогда не стану служить вашему белоштанному молодчику. И в этом случае в его лице вы рискуете нажить себе врага. Брак вашей сестры с Альдо, о котором вы так мечтаете, тоже может оказаться под угрозой, если продолжите защищать меня и пойдёте против своего Ракана, против всего, ради чего вы жили. Окделл, надеюсь, вы понимаете, что значит ваш импульсивный поступок? Альдо очень опасен. Если во время этих слов Дик, насупившись, хранил молчание, в глубине души соглашаясь с их правотой, то последние слова про Альдо разозлили его. "По себе судит, наверное". Достаточно, он больше не намерен молчать. Он больше не оруженосец, вынужденный безмолвно выслушивать нравоучения своего монсеньора. – Спрошу вашими словами: "Вы злитесь на меня или себя?" Альдо совсем не такой, каким вы его себе представляете. Это очень удобно: выставить кого-то злодеем, чтобы оправдать свою ненависть к нему. Но вы просто не знаете его. Вас осудили по закону и он мог бы отказаться применить к вам древний закон. И не остановил бы казнь. Вот вы бы сами никогда не сделали этого... – Нет, не сделал. – Рокэ выглядел обезоруживающе искренним.– И не скрываю этого. Врага нельзя оставлять в живых... Никогда, ни при каких обстоятельствах. Раненного, умирающего, жалкого... Никакого. Если есть хоть один малейший шанс, что он выживет и продолжит начатое с удвоенной ненавистью, его необходимо уничтожить. Вы не понимаете, что, когда я снова смогу ходить, то буду представлять опасность для вашего короля? Даже самим фактом своего существования. "Да, врага нельзя оставлять в живых"– мысленно повторил Дик. " Бей так, чтобы чувствовал, что умирает"... Чтобы он не нафантазировал себе раньше, Рокэ всё так же воспринимает его своим врагом, подлежащим уничтожению. И не скрывает это. Как же он сам мог забыть об этом? Почему жалость затмила тогда его разум? Жалость или чувство вины? Которое никуда не делось. Это была вина не только за неудачное покушение, но и за вынесенный им вердикт в зале суда. Теперь же, когда в нём закипала ярость, он был готов убедить себя в том, что не ошибся тогда, произнеся: " Виновен". Даже сейчас его бывший эр продолжает насмехаться над ним. Снова прозвучало это ненавистное "юноша". Но сейчас он уже не тот наивный мальчишка. Он сумеет ответить так, чтобы его слова были пропитаны ядом. Всё равно ни один из известных ядов не способен убить Алву. Дику было об этом уже хорошо известно. Поначалу ему хотелось сказать о том, что вопрос, сможет ли Рокэ снова ходить- весьма спорный. Лекарь до сих пор не уверен, окончательно ли прошла угроза жизни больного. Дальнейшие аспекты здоровья Алвы пока не обсуждались. Но Дик отлично помнил слова палача, которые не давали ни единого шанса на полное выздоровление. Но в последний момент Ричард выбрал другую тему. – Я не стрелял в своего командира, не убивал без суда и следствия неугодных, не приказывал убивать мирных жителей, зная, что все мужчины, способные держать оружие, ушли сражаться. Да, они были врагами, не спорю. Но они так же были мирными жителями, которых вы убили для акции устрашения. Я не издевался, над пленными и не убивал на мирных переговорах предводителя враждующей стороны. Сколько ещё выдающихся событий я не вспомнил, но для всех вы- прославленный герой, чьё имя будет благословенно в устах будущих поколений. А моё должно было быть проклято только за то, что я пытался спасти жизни единственным доступным мне способом: убить вас и умереть самому? Нет, я не Дидерих и не напишу пьесу: "Как трудно жить в Талиге, если ты не Рокэ Алва". Но я сделаю всё, чтобы вы тоже почувствовали, что такое быть обычным человеком, лишённым власти.