Не шутите со Штанцлером

После своей гневной тирады Ричард направился к выходу, но не успел и подойти к услужливо открытым дверям, как вслед ему понеслось: "Наслаждайтесь". – Что? – Он не поверил собственным ушам. – Да, Ричард, вы правы. Тактика ведения войны. Разве вас не учили этому в Лаик? Обезглавить противника, убив их предводителя. Также её можно применять и на мятежниках. Ничего нового. Именно это я и продемонстрировал на вашей памяти дважды. Первым пострадал ваш отец. А затем убийство Адгемара во время переговоров. – Вы нарушили тогда все договоренности. Но для вас же не существует договоренностей, не так ли? Есть только Рокэ Алва и его сиюминутная прихоть. – Уверяю, что только так и можно одержать победу. Не в белых перчатках, следуя кодексу чести. А вот таким диким, варварским способом. Те, кто меня прославляли, прекрасно знали, что другого выбора у меня просто не было. И быть не могло. Такова жизнь. И поверьте, что ваш распрекрасный Ракан, которому вы так безоговорочно верите, придерживается тех же принципов: "На войне все средства хороши." Так что повторяю: наслаждайтесь. Ваш сюзерен подарил вам особняк вместе с его бывшим владельцем. Вам этого мало? Что вы ещё приготовили для меня? – Не стройте из себя жертву, Алва. – Вы забываетесь, Окделл.– Он бы всё отдал, заключил бы любую сделку с Леворуким за возможность встать.– Почему вы не позволили мне умереть? – Отличный вопрос. Меня вы приговорили без всяких сантиментов. Я помню ваш приказ: "Бей так, чтобы чувствовал что умирает." – Что за чушь? Я никогда не приказывал убить вас. – Это уже не имеет значения. Не стоит вспоминать. – И всё же... Кто рассказал вам подобную ерунду? – Будете отрицать? – Для чего? Эта версия вас вполне устраивает.– Ну уж нет. Если одного его слова недостаточно... Рокэ Алва никогда не станет оправдываться. – Тогда расскажите свою. Один раз. Просто скажите мне то, чего я не знаю. На несколько минут повисла тяжёлая пауза. Никогда раньше ему не приходилось вести такие разговоры. Обычно всегда всё решали шпаги... Один выпад и никто больше не смел сомневаться в его словах. Но никогда раньше он и не оказывался в таком незавидном положении. За неимением возможности действовать... Почему бы им действительно не начать с малого и просто поговорить? Не как кровные враги, не как супруги. И даже не как друзья. А просто как взрослые люди, между которыми пропасть непонимания. Если существует хоть малейший шанс, что Ричард его услышит... Даже не так. Достаточно и того, что мальчишка просто выслушает его. Без обид и извечных: "Да как вы смеете?" Так почему бы действительно не развеять сомнения? – Я не приказывал вас убивать, Ричард. Да, был зол, не пытался выяснить причину. Для меня важнее был сам факт вашего предательства, а не его мотивы. Но я не желал вашей смерти даже после того, как выпил подсыпанный вами яд. И поверь мне, Ричард. В твоём взгляде, в твоих словах, в твоих намерениях его оказалось куда больше, чем в бокале вина.– Минута эмоциональной близости... И вновь его голос приобрёл ледяной оттенок:– Я ответил на ваш вопрос, Окделл? – Вполне. Мысли в голове путались. Если эр Рокэ не отдавал приказ об убийстве, то что это? Понятно, что очередная ложь в его жизни. Но чья? Кто именно солгал ему? Как узнать правду? Дик снова собрался уходить, как вдруг на мгновение оглянулся и неожиданно для самого себя спросил: – Вы столько убивали. Неужели они никогда не возвращались в ваших кошмарах? – Неужели вас мучает совесть, юноша? – Она всегда мучает тех, у кого она есть. – Всё ещё пытаетесь дерзить? Для чего? Ваш враг повержен, уничтожен, стоит ли... Вместо ответа он услышал лишь звук хлопнувшей двери. Дик опять сбегал... Он забежал в кабинет и бессильно опустился в кресло. Ложь. Так много лжи вокруг... И опять рядом никого, с кем он мог это обсудить. Даже будучи в одном лагере единомышленников, ни Робер ни Валентин ни позволяли ему приблизиться ни на йоту. С Валентином они не стали приятелями ещё со времён Лаик. А Робер... Временами он вёл себя так, словно чувствовал обиду за то, что Дику удалось перетянуть на себя всё внимание Альдо. К тому же, у него был верный Карваль... Даже дядюшка Август просто сбежал, увозя с собой его недавно обретённых друзей. Они в очередной раз оставили его одного. В столь трудный момент. Дик открыл ящик стола. Он и сам не понимал, что пытается обнаружить, но пальцы инстинктивно продолжали поиск. Письмо... Сколько оно пролежало там? Насколько он помнил, слуга передал его вскоре после разговора с Катари. Тогда он был очень зол. Попросту взбешён. На её коварство. На свою слепость. Слуга выбрал не самый удачный момент. Мимолётный взгляд и он узнал этот почерк. Так Паоло подписывал письма, которые отправлял Штанцлеру. Ричард покрутил в руках письмо, но тогда так и не открыл его. Зачем? Читать очередные оправдания? Ему не важно знать, почему они уезжают. Они так нужны ему здесь. Рядом. Возможно, именно из-за его злости и обиды письмо так и осталось нераспечатанным. Он просто бросил его в ящик стола и надолго забыл о нём. Сколько дней прошло? Возможно, пришло время узнать правду? Правда... Какая же непозволительная для него роскошь... "Дик, я последний раз обращаюсь к вам по имени. Больше мы не увидимся. После всего содеянного, у нас нет права смотреть вам в глаза. Как и оставаться в столице. Всё, что Марко рассказал вам о приказе герцога Алвы... Всё было ложью. Пусть и вынужденной, во благо вам, но это не меняет сути. Пытаясь вернуть вам желание жить, бороться за свою жизнь и свободу, мой брат выдумал эту историю о приказе убить вас. Кто мог знать, что эти слова не просто оживят вас, но и станут возможной причиной смерти соберано. Я не прошу вас о прощении. Ослеплённые жаждой мести мы попросту не заслуживаем его. Просто одумайтесь: Рокэ Алва никогда не желал вам смерти... Он приказал доставить вас в Агарис. К вашим друзьям..." Письмо выскользнуло из его рук. Не может быть... Такого просто не может быть. Неужели в целом мире не было никого, кто говорил бы ему правду? Сколько времени он повторял эти слова, подпитывая свою ненависть к бывшему эру. Если бы не эта ложь, всё могло случиться совсем иначе... Не было бы казни... И им не пришлось бы заключать этот принудительный брак... Да, всё могло быть по-другому... Вероятней всего Альдо всё равно не позволил бы своему врагу жить. И Ворона ждала бы казнь. Просто другая. Возможно, более быстрая. И он сам бы не успел... Не успел осознать, что Алва для него намного больше, чем эр... Неужели Марко давно понял это и всё спланировал? Таким чудовищным образом? Но братьев подослал к нему Штанцлер. Возможно, он тоже врал... Но в чём? Тот список, из-за которого Дик чуть не убил своего монсеньора... Как он попал в руки кансильера? Может, это тоже очередная ложь? И всё действительно совсем не так, как кажется? Не было никакого заговора против Людей Чести? Или был, но против кого? Кто был выбран жертвой? Рокэ? Или он сам? На сегодня с него достаточно потрясений. Если этот список, из-за которого вся его прежняя жизнь была разрушена, толкнув его на путь предательства, окажется ложью, как ему справиться с этим? Но он обязательно узнает правду. По крайней мере, сделает всё возможное для этого. Завтра... Он поговорит об этом с Алвой завтра. Близкий друг Дорака должен знать обо всём. Но что будет с самим Диком после этого разговора? Удастся ли ему сохранить рассудок? Они увиделись за завтраком. Дик пытался продолжить эту семейную традицию. Сам не зная почему. Ещё в Надоре он ненавидел эти встречи членов семьи за совместной трапезой. Когда был жив Эгмонт, всё было совсем иначе. Вкусная еда, смех за столом, забавные истории, рассказанные отцом. Гости в их замке... А после... Иногда они ели молча, боясь оторвать глаза от тарелки, чтобы Мирабелла не рассмотрела в них какой-то непристойный взгляд. И это была поистине благословенная тишина. Поскольку чаще всего герцогиня Окделл использовала это время, чтобы с гневом вспоминать все проступки детей. Даже самые незначительные. И тогда и без того невкусную еду просто невозможно было есть. Как и невозможно было выйти из-за стола, не дослушав всех нравоучений матери. Бесконечные молитвы и нравоучения... Благочестивость герцогини Окделл воистину стала поистине бичом для её детей. Со временем, когда Дик уже жил в доме монсеньора, ситуация ненамного изменилась в лучшую сторону. Еда была вкусной. Благодаря стараниям Кончиты. Но теперь ему приходилось выслушивать насмешки эра Рокэ, на которые тот никогда не скупился. Возможно, они и были безобидными. Для других. Но Дик реагировал на них очень болезненно. Обижался, замыкался в себе, а затем старался огрызнуться, дерзить, что у него получалось крайне неудачно. Знал ли об этом Рокэ? Безусловно, знал. И продолжал провоцировать... За завтраком Дик долго не решался начать разговор. Рокэ прекрасно видел его состояние. – Ричард, если вы хотите что-то спросить, прекратите ерзать на стуле, словно ребёнок, и просто спросите... Дик собирался с духом, словно готовился совершить прыжок в бездну. Возможно, он даже читал про себя молитву Создателю, не решаясь задать столь важный вопрос. – Вы говорили, что вам не важны были мотивы моего поступка. Тогда ответьте сами: вы были знакомы с планом Дорака? Тот список... – Юноша, я уже второй раз слышу о каком-то списке. Мне даже предъявляли его в качестве улики. Но у меня нет ни малейшего представления о том, что он означает. Предполагаю, это имена людей, которые должны были умереть. – Мне показал его Штанцлер... – Разумеется.– Рокэ усмехнулся.– Я знал, что тут не обошлось без нашего "старого больного человека". – И вы даже не обвините его в том, что этот "список" он сам составил, чтобы обмануть меня? Алва ненадолго задумался, обдумывая варианты, а Дик затаил дыхание в ожидании ответа. – Возможно... Ничего нельзя исключать... Но, если задуматься... Штанцлер неглуп, хитёр, опасен.– Рокэ начал размышлять вслух.– Но при этом весьма и весьма осторожен. Он пережил многих своих соратников... И даже врагов... Не думаю, что он посмел бы обратиться к королю с фальшивым документом, не будучи полностью посвящённым в интриги кардинала. Думаю, Дорак немного заигрался. Поверил в свою неуязвимость. Как вы уже поняли, юноша, игра в Создателя никого до добра не доводит.– Ворон не был бы собой, если бы даже в этот момент не удержался от нравоучений.– А что касается тебя, Дик. Ты уж прости, но ради тебя одного не стоило прилагать столько усилий. Создавать целый список. Заговор. Тебя интересовало всего одно имя... Одна жизнь, которую ты был готов выкупить любой ценой... – Её Величества? – Да, вашего бледного гиацинта. Штанцлеру достаточно было назвать одно её имя и результат остался бы неизменным. Почему этот разговор не мог состояться раньше? Если бы знать... – Вы сможете меня простить?– В голосе Дика послышалось отчаяние, смешанной со слабой ноткой надежды...– Пусть не сейчас. – У меня было достаточно времени, чтобы всё обдумать. Последнее время я только этим занимался. Думал, вспоминал, анализировал... Мы оба допустили много ошибок. И нам придётся с этим жить. Да, я злился на тебя, Рикардо. Но ты давно прощён. Они, не сговариваясь, впервые за долгие месяца осмелились взглянуть друг другу в глаза. Оказывается, это было несложно сделать. И больше не увидели друг в друге врага. Потому что больше не искали. Уже нет... Сумеют ли они стать кем-то ближе? Теперь у них будет для этого достаточно времени. – Спасибо.– Дик чувствовал, как спало напряжение последних дней. – Не благодари. Я старше и, если позволил подобному случиться, это целиком и полностью моя вина. Надеюсь, мы разрешили все недопонимания? – Это правда? Вы признаёте, что тоже ошибались? – Чему вы так удивляетесь? Я тоже человек, которому свойственно ошибаться. – Не верю. Сам Рокэ Алва признаёт свою ошибку... – Я и сам этому не верю, юноша. Дик и сам не заметил, насколько тепло и нежно прозвучало это "юноша". Почему-то такое обращение его больше не раздражало. Понемногу Дик начал делиться с ним своими мыслями о происходящим. Да, он всё ещё был молод, горяч, во многом неопытен. Но Рокэ с удивлением наблюдал, что мальчишка действительно вырос за то время, что они не виделись. Единственное, что было непонятным: почему молодёжь так стремилась возродить то, что уже давно умерло? Отжило своё... Почему у них не было никаких более прогрессивных мыслей? И вместе с тем он сам начинал понимать, что действительно в Талиге было много неразрешимых проблем. Например, с образованием... Тогда они весь вечер обсуждали с Диком этот вопрос. Неожиданно для себя Ворон начал размышлять о будущем этой страны, о возможности ещё всё исправить. Провести необходимые преобразования во многих сферах... Они неспеша делали шаги навстречу друг другу. Но каждый раз критика в сторону действий Альдо натыкалась на каменную стену непонимания. Дик тут же обрывал разговор или переводил его в другое русло. В зависимости от степени усталости. Но так или иначе, он испытывал нужду в этих разговорах. Они оба нуждались в этом. Казалось ещё немного и Рокэ встанет на ноги. За эти несколько недель он готов был стать самым послушным пациентом. Согласиться со всем, лишь бы не чувствовать себя таким беспомощным. Лекарь заверял, что лечение проходит весьма успешно. Просто необходимо терпение и время. Такие раны за такое короткое время невозможно исцелить лишь одним желанием. Ведь не прошло и месяца... Время... Ворону казалось, что уже прошла целая вечность. Для человека, который привык быть постоянно при делах, это вынужденное безделье просто убивало. Даже во время возвращения домой он был постоянно занят. Насущные проблемы провинции, неотложные дела, встречи, приёмы. Просто из Первого маршала Талига он превращался в соберано Кэналлоа. А сейчас такое унизительное положение было для него хуже смерти. Даже в Багерлее он ощущал себя более живым... Тогда у него была слабая надежда вырваться на волю и всё исправить... Отомстить... А сейчас это зависимость от других стала просто невыносимой. А ещё у него появилась зависимость от неспешных бесед с Диком. Изменения, произошедшие с Окделлом, не укрылись и от глаз Альдо. В последние дни он очень внимательно наблюдал за ним, словно пытаясь выискать следы... Чего? Страсти? Это было и смешно и глупо. Но он ничего не мог поделать с ревностью. Она просто сжирала его живьём. И одним прекрасным днём, когда в коридорах дворца он увидел Дика, просто светящегося от счастья. И явно не от встречи с ним... Он просто вызвал охрану...

***

– Вы здесь? Несмотря на сильную боль, Рокэ попытался приподняться, стараясь не выглядеть столь беспомощным в этих надменных глазах, с интересом изучающих его. Со дня их "свадьбы" прошло чуть больше недели. Поэтому появление Альдо на пороге его дома, вызывало удивление. Лекарь только недавно ушёл. От принятых тинктур неудержимо хотелось спать. Но этот надменный юнец не должен был видеть его слабость. – Герцог Окделл отбыл во дворец. – Мне это прекрасно известно. У моего Надорэа слишком много дел. Переустройство целой страны, которая благодаря вашим стараниям находилась на краю пропасти, отнимает все его силы и время. И знаете, меня посетила любопытная мысль: А не загрустил ли его новоиспечённый супруг в одиночестве? Не уверен, что мой Дикон,– Альдо уже второй раз делал акцент на "мой",– уделяет вам достаточно внимания. Зная этого невинного юношу, думаю, ему просто неприятно прикасаться к столь порочному человеку. Я прав, не так ли? – Если вас интересует ответ, не проще ли задать этот вопрос Окделлу? Для этого вам даже не требовалось покидать дворец. Все дни после этой недоказни Альдо пребывал в глубоком замешательстве. После приезда в Агарис Ричард принадлежал только ему одному. И никому больше. Пусть они и не были близки в физическом плане, но он прекрасно видел, как мальчишка очарован им, как просто дышит им одним. Все его мысли были обращены только к своему "истинному королю". Дик принёс жертву для возвращения ему трона. Так почему же сейчас Алва посмел покуситься на его самую дорогую вещь? С каждым днём его ненависть к Ворону только становилась сильней. Кроме политических мотивов, она с недавних пор подпитывалась ревностью. Дик каждый день был с ним рядом, во дворце, но каждую ночь... А ведь он cам даже ничего и не предлагал Ричарду, находясь в полной уверенности, что мальчишка просто не заинтересован в подобных отношениях. Ну конечно же, теперь он убедился в том, что это были не просто слухи. Алва действительно совратил своего оруженосца... Невинного юношу... Скорей всего, принудил обманом или даже силой к таким отношениям... Бедный мальчик, как же он настрадался в доме своего кровного врага... И только за одно это Ворон должен быть наказан... Теперь, когда он знает правду, Ричард будет принадлежать только ему. Идея навестить Ворона во время отсутствии Окделла пришла спонтанно. Он и сам ещё не понимал, почему приехал в этот особняк. И зачем зашёл в супружескую спальню... – Уделите мне своё время, Алва? Хуан всё ещё неловко топтался на пороге. Рокэ приказал оставить их наедине. – Вы знаете, мой Окделл- невероятный человек. Он так искренен и предан мне. Вам очень повезло с супругом. Признайтесь, как вам удалось... – Удалось что?– Рокэ никак не удавалось понять цель этого странного визита. Казалось, что и сам Альдо не может с ней определиться . – Удалось очаровать этого наивного юношу настолько, что он забыл о своём долге? Признайтесь, вы применили магию? Или нет... Нет... – Альдо улыбнулся невольной догадке.– Конечно же, уверен, что ваш муж даже не прикоснулся к вам в первую брачную ночь... Такой порочный человек, как вы... – Если мы всё выяснили, не могли бы вы... Казалось, Альдо его не слышал, продолжая свою мысль: – Конечно же, вы ему противны... Но вам повезло: я не столь разборчив. Жаль, что здесь нет Придда. Он бы мог сейчас припомнить ещё один древний закон. Право первой ночи, к примеру... Уверен: в Кэналлоа вы никогда не забывали о нём, не так ли? Какая ирония судьбы: всесильный соберано в роли невинной дориты... Хотя, о чём это я? Невинность и Рокэ Алва...– Он просто наслаждался видом поверженного противника. Если бы только Ворон мог взлететь в этот момент... Тогда он бы кровью заплатил за каждое оскорбление. Альдо никогда не был отличным фехтовальщиком... Но как же ему повезло, что палач оказался профессионалом... До этой минуты Рокэ казалось, что он пережил уже всё, что могло выпасть на долю одного человека. Но и это тоже было ошибкой. Для него была унизительной слабость, когда слугам приходилось переносить его с места на место, словно безвольную куклу. И вот сейчас он находился в беспомощном состоянии во власти этого мерзавца. Готового на всё. Любую подлость. Любое насилие. Тем временем Альдо, чувствуя свою безнаказанность, всё более распаляясь, неумолимо приближаясь к кровати. – Что, даже не попытаетесь сопротивляться? Ах да, в вашем состоянии это крайне проблематично... Может, позовёте на помощь? Уверен: ваш цепной пёс готов ворваться сюда в любую минуту.– Как же он наслаждался своей лёгкой победой.– К тому же я оставил охрану снаружи. Вы же понимаете, что станет с вашими людьми, если они посмеют переступить порог этой спальни? Признаюсь, я мечтаю услышать ваши крики, мольбы, стоны. Тогда вы не позволили насладиться ими в полной мере. Но сейчас Ричарда нет. Никто нам не помешает. –Вы сами признали, что Ричард- ваш преданнейший слуга. Который целью своей жизни поставил возвращение вам трона. Вы ненавидите меня, ваше право. Но неужели вы посмеете поступить так с ним? Осквернить супружеское ложе вашего союзника? "Этот посмеет. Ещё как посмеет",– усмехнулся Рокэ. Он знал, что его слова абсолютно ничего не способны изменить. Но даже в этом споре он желал оставить последнее слово за собой. И в то же время пришло горькое понимание того, что он просто оттягивает неизбежное. Он мог бы задушить этого зарвавшегося мальчишку, впиться ему зубами в глотку. Но мысль подвергнуть Окделла опасности... Слуг он, безусловно, звать не будет. А Ричард... Он об этом просто не узнает. Альдо выгодно хранить молчание. Хуану он запретит говорить о случившемся. А сам... Он тем более никогда не упомянет об этом. Это просто очередная экзекуция, которую ему придётся пережить. Одна из... – Почему нет? Всё складывается для нас вполне удачно. Вы не в силах отказать своему королю. – Я приносил клятву только Его Величеству Фердинанду. – Это просто вопрос времени. Мне вы тоже присягнёте. Чуть позже... У вас просто нет выбора. Ни сейчас, ни потом... Альдо раздевался неспеша. Сам. Не прибегая к помощи слуг. Ему действительно незачем было спешить. Дик оставался во дворце до глубокой ночи. А Рокэ всё равно не сможет с ним справиться. Ни сейчас, ни спустя какое то время. Молодой король действительно был хорошо сложен. Красив. И одновременно с тем отвратителен. Как и все насильники. Даже венценосные... – Если вам так будет проще, можете думать о Талигойе. Ричард ещё не знает на что обрёк вас, пытаясь сохранить вашу бесполезную жизнь...