Не шутите со Штанцлером

Проснулся он довольно рано. Во всём теле ещё была слабость и лёгкие отголоски боли. Зато способность ясно мыслить никуда не делась. Смерть снова указала на свою незаинтересованность, выпустив его из своих объятий. Уже в который раз за столь короткое время. А жизнь... Жизнь уже не единожды била его. Хоть он и пытался с завидным упорством игнорировать удары судьбы. Выдавая себя за её баловня. Ну или за должника Леворукого. Как кому будет угодно... День ещё не начался, но уже не сулил ничего хорошего. Им предстоял непростой разговор. Понятно, что Окделл не отступит. Особенно после того, как догадался о случившемся. Весьма нежелательный факт. Разумеется, предпочтительней было всё оставить в тайне. Но что поделать... В последнее время его желания явно не учитывались. Он не только перестал быть хозяином своей судьбы, но и своего тела, которое то и дело предавало его, словно в отместку за все те многочисленные игры со смертью... Всю свою жизнь он лишь летел против ветра. Раз за разом демонстрируя своё умение побеждать. Но разве от тебя ждали чего-то другого, Рокэ Алва? Один сильный порыв ветра и его крылья оказались сломанными. Способно ли это сломать и его самого? Если подумать: пока он не подтвердит или не опровергнет догадку Окделла, она так и останется догадкой. Как же ему поступить? Снова обмануть Дика? Или сказать правду и тем самым подвергнуть его смертельной опасности? Был и третий вариант. О котором ему не хотелось думать всерьёз. Можно, как и в прежние времена, очаровать, соблазнить, одурманить... Использовать целый арсенал трюков и масок в попытке заполучить ценного союзника... Подчинить его своей воле. С любым другим он, не задумываясь провернул бы это... Обернул ситуацию в свою пользу. С любым... Только не с Окделлом. – Тан Окделл. Где тан Окделл? Крики послышались издалека, но раздавались всё настойчивей. Неужели Дикон отправился во дворец, так и не поговорив? Безумец... В горячке он ведь может натворить непоправимое... Почему Хуан не предупредил? Не остановил? Словно услышав этот не озвученный вопрос Суавес появился на пороге спальни. – Где он? – Дон Рикардо сейчас занят. Прибыл посыльный из Надора. Они в кабинете. Потом я незамедлительно приведу его к вам. Отлично. У него всё ещё оставался шанс остановить надвигающуюся катастрофу. – Продолжай наблюдать за ним. Он всё ещё терялся в догадках, как правильно начать их разговор, как убедить мальчишку. Им ещё очень "повезло", если это можно назвать везением, что Дик вернулся уже после того, как всё закончилось. Рокэ хорошо запомнил то мерзкое чувство страха от мысли, что неожиданно откроется дверь и на пороге возникнет Окделл. Это действительно была бы катастрофа. Мысленно он понимал, что Хуан этого не допустит, но даже если оставался малейший шанс... Под влиянием происходящего Дик мог совершить непоправимое... Фердинанд всё ещё находится в Багерлее. У него не много союзников. Пока... Неудачника, потерявшего свой трон, не любят. Но ветренная Фортуна в мгновение ока способна всё изменить. Случись что с молодым королём, власть снова вернётся к Олларам. Что тогда произойдёт с Ричардом? Ответ напрашивался сам: пытки и позорная казнь. Всё то, что чудом удалось избежать Эгмонту... Этого Рокэ никак не мог допустить. О том, что реставрация Олларов грозит и ему самому, он предпочёл не думать... И зря. Если Фердинанд вернёт себе трон, то сегодняшнее насилие покажется ему лишь детской игрой. О защите Окделла и Надора вообще не может быть и речи. Да, о себе он не думал. Вернее, думал, но совершенно в ином ключе. Долгие годы он называл Окделлов своим персональным проклятием. Но что, если это не так? Что, если по злой шутке Леворукого именно он сам является проклятием рода Окделлов? Разве это не он так опрометчиво проявил свой интерес и буквально подвёл Эгмонта под удар наёмного убийцы? Если бы он так рьяно не стремился преодолеть непроходимые болота, мятеж Эгмонта, возможно, удался. Или нет. Но без его участия... Болота издревна считались непроходимыми... Если бы он не взял Ричарда своим оруженосцем, отправил тогда с Робером в Агарис, погиб бы в Фельпе... Сколько этих если бы... Если бы сейчас он не был настолько слаб, Ричард ни о чём бы не догадался. Он приводил всё новые и новые аргументы. Упуская тот факт, что просто не мог отпустить тот крошечный лучик надежды, который неожиданно поселился в его зачерствевшей душе. С момента появления в его жизни юного Окделла. Нет, они не были проклятьями друг друга. Два человека, связанные невидимой нитью Судьбы. Которые ещё сами этого не поняли... Прежний владелец особняка в выражениях бы не стеснялся. – Юноша, вы- глава рода, так прекратите бесконечно подвергать свою семью смертельной опасности. Поначалу безумной попыткой отравить меня. Сейчас вы снова жертвуете ими, в попытке защитить что? Мою честь? Которой у меня, как всем известно, нет? Научитесь, наконец, обдумывать свои поступки, прежде чем что-то предпринимать. Ваш брак с преступником вызвал осуждение не только Альдо, но и всего общества. С детства вам внушали, что вы должны посвятить свою жизнь служению Ракану. Вы никогда не задумывались: а кто он, ваш истинный король? Каковы его личные качества? Каким государем он станет? Были уверены в том, что он идеален во всём? Только из-за его происхождения? А сейчас, впервые столкнувшись с его тёмной стороной, намерены отступить? Словно ребёнок, наигравшийся с новой игрушкой? А как же ваши обожаемые Люди Чести, ради спасения которых вы готовы были пойти на отравление? Думаете, реставрация Олларов пойдет им на пользу? Готов поспорить: у вас даже не было плана на тот случай, если с Альдо что-то случится. Словно малые дети вы решили поиграть в политику, забыв, что у каждого поступка есть свои последствия. И ты все еще импульсивно принимаешь жизненно важные решения. Было бы правильным решением? В очередной раз ткнуть мальчишку носом в ошибки. Допущенные не по его вине. Но в тот момент, когда он увидел Дика, который с грацией гербового животного топтался на пороге, никак не решаясь зайти, уверенность в этом исчезла. Нет, такие слова способны только оттолкнуть. Ярость не утихнет, но такое хрупкое доверие между ними способно исчезнуть навсегда. Иди знай, какой ещё старый больной человек сможет воспользоваться этой ситуацией себе во благо. Сейчас Дик напуган. Его терзают сомнения. Он, словно ребёнок, ждёт опровержения своей догадки. И в то же время полон решимости на необдуманные поступки. Уже мысленно размахивает шпагой, вызывая на дуэль Альдо... В этой ситуации он не будет хитрить, пытаться устроить несчастный случай или совершить убийство чужими руками. Разъяренный вепрь готов вырваться и смести всё на своём пути, не задумываясь о последствиях. Удивительно... Окделл выглядит как открытая книга. Все эмоции просто написаны на его лице. Как Рокэ не замечал этого раньше? Или только делал вид, что не замечает? – Ричард, послушай, это не шутки. Не знаю, что ты уже себе на придумывал... Но давай успокоимся и поговорим немного о другом. Уверен: ты уже успел принести кровную клятву своему обожаемому Ракану. Не понимая, что эта клятва может значить для тебя. Если ты сейчас пойдёшь против Альдо, ты, твоя семья и твоя провинция будут обречены. Думаю, ты и сам знаешь об этом. И понимаешь, насколько это опасно. – Но почему? – Потому что тебя тоже не научили, что не нужно приносить клятвы, не зная, как работает их сила. Ты сам сделал свою провинцию заложницей воли Ракана. – Почему вы так уверены в этом? – Возможно, потому что я уже сделал это раньше... Твоя семья, твои люди погибнут. Даже твои Скалы предадут тебя. Вот на что ты обрёк их, принося клятву, смысл которой не понимаешь. – Откуда вы знаете? – Знаю про кровную клятву? Твоему отцу это тоже было известно. Непонятно, почему он тебе ничего не рассказал... Он слишком поздно понял... Юному Окделлу вообще ничего не рассказывали. От него просто требовалось самопожертвование. А он сам? Тоже молчал, не понимая, как такое могло случиться. Родная мать предала своего сына? Во имя чего? Мифической Талигойи? И почему молчал Эгмонт? Насколько ему помнится, старший Окделл трепетно относился к своей провинции. Даже при желании его нельзя было назвать легкомысленным. Так почему Эгмонт не подготовил себе достойного наследника? – Нет. Не про клятву. Про то, что Скалы предадут меня. Прибыл гонец. В Надоре произошло землетрясение. – А твои близкие? – Они укрылись в семейной часовне. Хвала Создателю, никто не пострадал. В самом замке есть сильные разрушения... А часовня осталась невредимой. Настоящее чудо... Наступила пауза. Рокэ напряжённо обдумывал услышанное. Чудо? Скорей всего, да... Нарушение кровной клятвы не предусматривало таких чудес... – Когда это произошло? – В день нашей свадьбы. – То есть, через две недели после моей казни... Нет. Не так. Шестнадцатый день после того, как Окделл вынес свой вердикт. Они так торопились устроить казнь во избежание возможных беспорядков, что нарушили множество законов. Всё сходилось. Ричард принёс кровную клятву Альдо. Своему Ракану, как он думал... И через шестнадцать дней... Как и гласило предание... Скалы предали своего Повелителя... Ещё одна неправильно произнесённая клятва. И теперь Окделл навеки связан... Нет, не с Альдо, который не является Раканом... А с ним. Своим кровным врагом. Рокэ Алвой. Истинным Раканом, как бы он не пытался этого отрицать... Но почему тогда никто не пострадал? Ведь это так не работает... Знать бы, как вообще это работает... Но, если подумать... И тут, возможно, было единственное объяснение. Именно в ту минуту, когда Ричард надел на его руку свадебный браслет, тем самым спасая ему жизнь, стихия отступила. Создатель лишь напугал, но не наказал... Простое предупреждение, что не стоит играть с клятвами, смысл которых не понимаешь. – Теперь ты понимаешь, насколько всё серьёзно? На этот раз обошлось без человеческих жертв... – Но я не могу оставить всё просто так...– Даже услышанное всё никак не способно было остудить его пыл. Рокэ старался говорить, как можно убедительней. Он не собирался разубеждать Дика в том, что тот принёс клятву Альдо. Пусть верит. Только это позволит ему не совершать глупостей. Да, ещё одна ложь. Но ведь она во благо... – Просто доверься мне, прошу... Это "прошу" из уст непобедимого Ворона выглядело чем-то необыкновенным. Ричард весь превратился в слух. – Из-за того, что произошло, ты не можешь устроить ещё один переворот. Одним махом разрушить всё то, во что верил. Погубить всех, кто встал под ваши знамёна только из-за того, что белоштанный молодчик воспользовался правом сильного. Этой стране действительно нужны перемены. Изменения к лучшему. – Но её король не может быть насильником... – Даже несмотря на то, что Альдо оказался насильником. Да, он оказался вот таким. Несовершенным. Сделай выводы и иди дальше. Воплоти свою мечту о Великой Талигоей. – Ты предлагаешь мне всё забыть? – Забыть? Нет. Никогда не забывай. Помоги ему строить новый мир. Воплощай в жизнь свою мечту. Но ни на минуту не забывай, на что способен этот человек, прежде чем снова доверишься ему... Дик догадывался, что имеет в виду Ворон. Сколько кругов бы не прошло, победители всегда руководствовались одним и тем же принципом: горе побеждённым. С человеческими трофеями они поступали по своему усмотрению, без учёта желания жертвы. Взрослые, дети. Девочки, мальчики... Их продавали на невольничьих рынках, приносили в дар своим повелителям. Делились с гостями. Приносили в жертвы Богам... А иногда банально разыгрывали в карты... Альдо был не оригинален в своей попытке продемонстрировать силу проигравшему. Вот таким вот диким способом... Но чем больше Дик об этом думал, тем больше на душе становилось гадко, словно он искал оправдания своему бездействию. С кем обсудить это, у кого получить совет? Одно оставалось несомненным: он никогда не сможет простить Альдо. Да, он пообещает мужу бездействовать. В понимании Дика, он не будет ничего не предпринимать сгоряча. Но, если всё хорошенько обдумать... И попытаться найти союзника в лице Хуана... А пока он затаится... – И что же мне делать? – Продолжать жить. Радоваться тому, что защитил своих близких. Свою семью. – Но ты... – Его голос дрогнул.– Ты тоже моя семья. Которую я обязан защитить. – Юноша, я- не твоя принцесса, попавшая в беду. Меня не нужно защищать... Я сам прекрасно с этим справлюсь... Со временем... И обещаю, что не стану топиться в Данаре... Просто доверься мне, прошу. "Прошу", уже второй раз произнесённое за это утро. Но их разговор с мужем всё ещё не окончен. – Когда ты бредил...– Дик сомневался, своевременно ли говорить об этом. Но, возможно, у них не будет такой возможности обсудить это.– Ты принял меня за Эгмонта. Рокэ внезапно побледнел. Хотя до этого казалось, куда уж больше. Но умение владеть ситуацией никогда не изменяло ему. Всего несколько мгновений понадобилось, чтобы совладать с собой. – Надеюсь, я не вызвал тебя на дуэль? Предложил линию? – Тебе бы всё шутить,– недовольно пробурчал Дик. Но тут же пришло озарение: а ведь это была первая шутка за всё время. Неужели Рокэ начинает возвращаться к жизни?– Нет. Ты просто называл меня любимым. Карьяра... Неужели всё зашло так далеко. Что ж... – Да, Рикардо, да. Пока ты не на придумывал себе ещё чего-нибудь... Я отвечу на твой вопрос. Да, мы были любовниками. Как видишь, твой святой отец оказался не настолько святым... Дик уже знал ответ на этот вопрос. Слышал слова Ворона, которые тот произносил в уверенности, что умирает. В них не было ни насмешки, ни укора. Но это были слова, обращённые к Эгмонту. Так почему с ним Рокэ опять говорит в своём обычном насмешливом тоне? Или это такая попытка закрыться, защитить свою обнажившуюся душу? – Ты провоцируешь людей на ненависть к себе не потому, что тебе наплевать на их мнение. Ненависть такое же сильное чувство, но его вызвать гораздо проще, чем любовь. Ты просто желал, чтобы окружающие испытывали к тебе хоть какие-нибудь чувства... Ненависть... Страх... Это даже не было вопросом, скорее, размышления вслух. И, судя по реакции Алвы, Дик был недалёк от истины. – Я действительно выгляжу настолько жалким в твоих глазах? – Желание быть любимым не кажется мне слабостью. Если ваши чувства были взаимными, ничего постыдного в этом нет. Стыдно быть насильником. - И даже не будет: да как вы смеете? - Когда-то ты смел всё. Сделало ли это тебя счастливее? Как объяснить, насколько тяжело, обладая властью, не суметь спасти всего одну-единственную жизнь, которая дороже собственной? Стоит ли заходить так далеко? Да и поймут ли его правильно? Так и не дождавшись ответа, Дик продолжил: –У меня просто остался ещё один вопрос. Последний: почему ты ничего мне не сказал? Об отце? Не о вашей связи, конечно... Такое не расскажешь. Но ты мог сказать, что ваша дуэль- это попытка спасти его от пыток и позорной казни. Возможно, я и воспылал бы к тебе нежными чувствами. Но ты знал правду и молчал... Почему? – Поверь мне, Рикардо: я никогда тебе не лгал. Ты ни о чём не спрашивал. И я думал, ты знал о линии... – Да, я тоже был уверен, что знаю правду, но, как оказалось, у каждого она своя. Как я мог сомневаться в словах своей матери? Неужели мне все лгали? За этим последовало неловкое молчание. – Возможно, старый больной человек говорил правду, когда предупреждал опасаться меня... Но ты прав, Дик, у каждого своя правда. И я в какой-то степени был рад, что ты не задаёшь вопросов. Ни об отце, ни в особенности об его смерти. Да, попытка спасения Эгмонта- очень удобная версия. Я в ней выгляжу почти спасителем, героем... И это было бы очередной ложью. Как я мог признаться в том, что допустил очередную ошибку? Был так уверен в его ненависти ко мне, а он.. Он даже своей смертью преподнёс мне бесценный урок любви. В какой-то момент я просто перестал ценить жизнь, что свою, что чужую. С тем, кто любит смерти не живут в любви... Правда в том, что я даже не пытался его спасти, Дик. Я пытался умереть вместе с ним... А он ценой своей жизни защищал тех, кого любил. – В том числе и тебя? – В том числе и меня. А я просто решил, что сам со всем справлюсь. Сумею переиграть всех... – Значит, прав был Штанцлер, когда говорил, что ты стремишься к смерти?– Это вырвалось совершенно случайно. Но после того сна Дикон уже не был удивлён незримому присутствию старого больного человека в этом доме.– Прости, это была глупость с моей стороны. – Он так сказал? Забавно... Ты ещё слишком юн и не понимаешь, что значит видеть смерть любимого человека. Особенно которого убил своими руками... – Я думаю, что знаю... – Дик, к счастью, не мог видеть, как его щёки залились румянцем.– Там, в Занхе я просто почувствовал, что умираю вместе с тобой...