Не шутите со Штанцлером

"Я чувствовал, что умираю вместе с тобой". Дик и сам не понял, как у него вырвались эти слова. Он ещё не готов был признать свои чувства даже самому себе. А тем более посвящать в это мужа. Но события последних дней, по-видимому, не оставили им выбора. Он вовсе не лукавил, когда назвал Рокэ частью своей семьи. Понимание этого пришло в тот момент, когда он читал послание из Надора. Страх за жизнь матери и сестёр ровным счётом не отличался от того страха за жизнь Рокэ, который он испытал накануне. Так волнуются только за близких людей. И этот факт для него самого стал неожиданным откровением. Возможно, это просто Слёзы сыграли с ним такую злую шутку? Да, признание абсолютно не входило в его планы. Дик постарался ретироваться из комнаты до того, как скажет ещё что-нибудь лишнее. Но, судя по всему, это стало откровением и для Алвы. Поскольку тот даже не попытался удержать растерянного мальчишку, так трусливо избегающего дальнейших объяснений. Что ж, видимо, время для подобного разговора ещё не пришло. Но они оба понемногу приближались к нему. Окделл попытался занять себя другими мыслями. "Не забывай. Помоги ему строить новый мир. Воплощай в жизнь свою мечту. Но ни на минуту не забывай, на что способен этот человек, прежде чем снова доверишься ему..." Довериться? Ну уж нет. Он и так уж слишком часто доверял, особенно тем, кому не следовало. Больше никогда он не повторит эту ошибку. А по поводу замужества Айрис... Пусть она и назвала его кукушонком. Пусть в душе он всё ещё обижен на неё... Но... Хорошим же братом он будет, если поведет сестру под венец с таким человеком. Да, он закрывал глаза на отношения Альдо с Мэллит, на другие скоротечные увлечения. оправдывая их тем, что всё это происходит до брака. Но больше оправданий для Альдо у него нет. Благо тот, хвала Создателю, и не вспоминает про свою невесту. Это было странно. Всего один поступок изменил всё. И в одночасье влюблённость в Альдо превратилась в жгучую ненависть. От любви до ненависти лишь один шаг. И Дик его сделал, не задумываясь. А пока он затаится... Как и пообещал мужу. Увидеть в этот день Альдо было бы выше его сил. Дик ещё не настолько научился скрывать свои эмоции. Опасаясь одним неловким взглядом или словом всё разрушить, он не решился отправиться во дворец. Но у него уже были планы на этот день. Настойка горичника, услужливо предложенная Хуаном, несколько облегчила нестерпимую головную боль. А затем ему предстоял ещё один визит в Багерлее. Чтобы досконально изучить одно важное для него дело. Личное. "Дело об убийстве герцога Ричарда Окделла". Он надеялся разыскать его во что бы то ни стало. Невзирая на все неловкие объяснения, что, возможно, документы просто утеряны. Зачем ворошить прошлое? Суд состоялся давно, все виновные наказаны. Четверо казнены... – Виновные? –До этого самого момента Дик даже не подозревал, что его голос может вот так запросто сотрясать стены.– Вы сейчас сказали: "Виновные"? В моей смерти? Вы уверены в этом? Больше слов не понадобилось. И вскоре Дик удобно расположился в кресле, приступая к чтению. Но буквы почему-то упрямо разбегались, не давая ему понять смысл прочитанного. Мысленно он был совершенно в другом месте. Как он снова повёлся на чужие уловки. Зачем спасать жизнь насильнику? И для чего это нужно Ворону? Он ведь ничем не рискует. Кэналлоа не пострадает в случае смерти Альдо... Что он там говорил про клятву? "Он тоже поставил свою провинцию в зависимость". Неужели Фердинанд представляет большую опасность? Именно это Рокэ пытался до него донести? Как обычно, в своей манере, не используя простых слов для объяснений. Что это было? Гордыня или опасение, что прерванное молчание может привести к необратимым последствиям? Что это за клятва-то такая? Но он найдёт ответы. Даже на те вопросы, которые пока ещё не способен сформулировать. Казалось, даже похмелье неожиданно отступило. Оно, видимому, тоже не успевало за нахлынувшими событиями... Дик вернулся к просмотру документов, жадно впитывая слово за словом. За эти дни он изучил такое огромное количество сфабрикованных дел, приведших к человеческим трагедиям, что уже пора было перестать удивляться. Но цинизм этого не до расследования явно зашкаливал. Дик снова и снова перечитывал показания. Ни слова об отравлении. Да, гордость не позволила бы Алве признать себя жертвой покушения. Но, когда речь шла о человеческих жизнях, какая к Леворукому гордость. Тем не менее, Ворон упорно молчал. На все вопросы дознавателей. Его люди оговаривали себя, а он так и не прервал молчание. О яде в бокале, об Агарисе. О том, что на самом деле Ричард Окделл жив... Не допускал даже мысли, чтобы навредить своему убийце... Почему? Дик жалел, что не успел задать этот вопрос мужу. Не факт, что он получил бы исчерпывающий ответ, а не очередную отговорку. Может быть, ему было необходимо понять это самому, не надеясь на откровенность Алвы? Но, чем больше он повторял про себя это: "почему", тем сильнее напрашивалось вполне логичное: да потому что живой Окделл был никому не нужен. Кроме, пожалуй, одного-единственного человека, которого он считал своим врагом. Это ли не проявление любви? Больше Дик в этом не сомневался. Да, Рокэ Алва всё ещё не научился говорить словами. Но за него говорили его поступки... Сколько же временем они потеряли. Жили в одном доме, ели за одним столом, разговаривали... Вместе прошли войну. Спали в одной палатке... И абсолютно не знали друг друга... Оставались чужаками. Возможно, у них появился шанс всё исправить? По крайней мере со своей стороны он будет стараться. Он словно утонул в своих размышлениях. Из забытья его вывел появившийся на пороге порученец с приказом немедленно явиться ко двору. Разумеется, как бы Дик не пытался избежать встречи с королём, это было лишь вопросом времени. Его Величество пребывали в прекрасном расположении духа. Лучезарно улыбаясь. Так, словно ничего и не произошло. Безусловно, он надеялся на то, что Ричарду ничего не известно. Кто же мог предположить, что даже выносливости Ворона может наступить конец... Но ведь незнание не отменяло сам факт насилия... Тем не менее, глядя прямо в глаза Окделла, Альдо не испытывал ни малейшего угрызения совести. Он даже пытался шутить: "Как там твоя птичка поживает? Всё так же каркает и не может взлететь?" Эту шутку Дик слышал уже не единожды на протяжении нескольких месяцев. Поначалу она даже показалась ему удачной. Как и всё то, что делал его Ракан. Как же недавно это было... Но сейчас по прошествии времени, услышав её в очередной раз, Дику впервые захотелось сложить пальцы в кулак так, как обучал его Рокэ и нанести удар. Разбить в кровь это самодовольное лицо и стереть эту зловещую ухмылку... Нужно было срочно успокоиться. Обуздать свой праведный гнев, который готов был вот-вот вырваться наружу, заглушая доводы разума. И сокрушить всё на своём пути. Это стало бы катастрофой. Нет... Дик этого не допустит. Он дал слово... И не намерен нарушать его. Значит, нужно найти способ поскорей покинуть дворец, пока ещё есть силы сдерживаться. Какое-то время ему необходимо избегать встреч с королём. Но попытка к бегству не увенчалась успехом. Альдо был не намерен с легкостью отпускать его. Он искренне не понимал, почему Окделл так странно себя ведёт, игнорируя его общества. Дику же это могло показаться так, словно Альдо удалил для себя все события последних дней. Не может же Ракан быть настолько циничным. Наивный мальчишка. Веривший в справедливость и Создателя. Дик совсем не знал жизни. Ни жизни в столице. Ни тем более при дворе... То, что произошло в его доме казалось ему катастрофой, разрушившей его жизнь. Откуда ему было знать, что большинство придворных назвали бы это милостью короля. И сами готовы были предлагать своих жён ради выгоды... Его к такому не готовили... – Слышал, вчера в особняк срочно вызвали лекаря. С тобой всё в порядке, Дикон? Я не на шутку разволновался... – Ах это...– Дик даже не знал что ответить. У него абсолютно не было никаких правдоподобных версий на случай таких расспросов. – У тебя есть тайны от твоего короля? – Разумеется, нет, Ваше Величество. Помнится, не так давно Альдо спросил: "Кого вы хотите обмануть, изображая супругов?" И удивительным образом ответ нашёлся сам собой. – Просто я был несколько не сдержан и растревожил раны мужа. Улыбка Альдо исчезла в мгновение ока. Оказывается, так тоже можно было ударить. И, по всей видимости, достаточно больно. – И что с Алвой? – Всё так же каркает, Ваше Величество, а взлететь не может.– Эти слова ранили его в самое сердце, но он говорил их, стараясь не вызвать подозрений.- Но ничего страшного. Небольшое воздержание лишь позволит мне усерднее служить вам. Минутное торжество Дика огорчалось лишь опасением навредить Рокэ в дальнейшем. Хотя, по всей видимости, Альдо такой ответ вполне устраивал. Ещё бы... Да, он не испытывал ни малейшего раскаяния, ни сожаления по поводу случившегося. Единственное, что было бы крайне нежелательно для него– это огласка. Если Окделл узнает правду и решит поддержать мужа, от него, возможно, придётся избавиться. А ведь у Альдо ещё столько планов на этого наивного мальчишку. Но, если Дик считает себя виновным в случившимся с Рокэ, это в корне всё меняет. Такой поворот дела был ему только на руку. И впервые за всё время молодой король не испытал ни малейшей ревности от мысли, что между Диком и Алвой реально существует близость... – Мой бедный Дикон. Я же предупреждал, что от твоего супруга будут лишь одни неприятности. Но ты не пожелал меня слушать. – Впредь я буду более внимателен к вашим словам. – Надеюсь на это, мой Надорэа. Он, как и прежде, растягивал слова и смотрел немного влюблённым взглядом. Казалось, это был прежний Альдо, которого Дик впервые увидел в Агарисе. Но сейчас он видел лишь очередную маску, которая уже не способна была ввести в его в заблуждение. При малейшей возможности от него тоже избавятся без малейших сожалений. Это единственное, в чём он мог быть уверен.

***

Ещё по дороге домой Дик заметил, что кто-то настойчиво следует за ним. Впервые в своей жизни он заметил слежку... Или же преследователь особо и не скрывался. Кто бы это ни был, он примет бой. Но этого и не потребовалось. Судьба, казалось, сжалилась над ним. Понять бы ещё чем на самом деле был этот неожиданный сюрприз: подарком Создателя или проделкой Леворукого. Поскольку недалеко от ворот особняка, всё ещё стараясь не попадаться на глаза обитателям, стоял Паоло. Он был один. По крайней мере, Марко нигде поблизости не наблюдался. Возможно, он не решился прийти после всей этой гнусной лжи... Не случилось же с ним ничего плохого, в самом деле... – Герцог Окделл, наш поступок не заслуживает прощения... Это была чудовищная ложь. Я понимаю. И готов принять любое ваше решение. Но позвольте мне служить вам верой и правдой и попытаться искупить свою вину... С одной стороны Дик просто не мог скрыть своей радости. Не следует кривить душой: он выжил ради мести. Ненависть сделала его сильней. И благодаря ей осознал свои чувства к монсеньору. Казалось, их ложь действительно была во благо. К сожалению, для Алвы это обошлось чудовищной болью. Именно поэтому Дик понимал, что не должен прощать виновников. Паоло всё понимал. Наблюдал, как меняется взгляд Окделла, как противоречивые чувства захлёстывают его. Как разрывается между понятиями "дружба" и "предательство". Как внутренне мечется между желанием броситься в объятья или обнажить оружие. И ждал... С достоинством ожидал своего приговора. Давая возможность Ричарду самому принять правильное решение. Которое всё никак не находилось. – Почему сейчас? – Что? – Почему именно сейчас ты решил, как ни в чём не бывало появиться в моей жизни? Так, будто ничего не произошло? Паоло лукаво улыбнулся. Кажется, гроза прошла стороной. Раз Окделл пошёл на контакт, нужно постараться быть убедительным. Не давить, а приводить всё новые доводы. Благо, Дик научился слушать. И думать своей головой. – Возможно, потому что что-то произошло? Что-то очень страшное? Я не прав?– он сделал небольшую паузу, позволяя Дику согласиться с его предположением, прежде чем продолжил:– Мы с Марко действительно ненадолго уезжали из столицы. Но затем я вернулся, чтобы втайне следить за вами. Следовать тенью в надежде защитить и заслужить прощение. Вы даже не замечали слежку... Ни вы, ни ваши люди. Вы не следите за своей безопасностью. Так, словно у вас не осталось врагов. Поэтому мне следовало постоянно быть начеку. – И всё-таки, почему ты вернулся? Только ради этого? Защитить? Единственным верным решением казалось выглядеть равнодушным. Но себя не обманешь. Только он один знал, насколько ему не хватало их общения. Советов. – Мы в ответе за тех, кого приручили. – Где-то я уже это слышал. – Позвольте мне просто быть рядом и вместе попытаемся изменить этот мир... – А Марко? Что с твоим братом? – У него какое-то важное задание, в детали которого он даже меня не посвятил. Но, надеюсь, он скоро к нам присоединится. Дику так хотелось, чтобы это действительно оказалось правдой... Настолько, что он напрочь забыл о своём недавнем обещании никому больше не доверять. – Надеюсь на то. А пока нам нужно придумать что-нибудь правдоподобное для Рокэ, а в особенности, для Хуана... Этот хитрый лис не позволит себя обмануть. - Но мы будем стараться, не так ли? Паоло окончательно убедился, что гроза действительно миновала. А Дика больше волновало то, что снова придётся изворачиваться и врать. Опять очередная ложь во спасение. И когда они уже смогут говорить друг другу правду? Наступит ли такое время? А время неудержимо бежало вперёд. Но ситуация по-прежнему оставалась неопределённой. И крайне напряжённой. Каким может быть его Ракан Дик лишний раз увидел, наблюдая за убийством Айнсмеллера. Но попытка заигрывать с толпой не привела к видимым улучшениям. Улицы столицы становились всё более не безопасными. Но Альдо, казалось, этого не замечал. Все его мысли занимала лишь поездка в Гальтару. Он давно вынашивал эту идею. Но осуществлению плана постоянно что-то мешало. Словно сам Леворукий встал на их пути, преграждая им дорогу. Но упрямству Альдо можно было только позавидовать... Он ни на минуту не задумывался отказаться от своей затеи. Наоборот, чем больше препятствий возникало, тем больше он укреплялся в своём желании. Когда дата поездки была окончательно определена, Дик решил обсудить это с Паоло. – Что скажешь? – Что тут скажешь.– Паоло скрестил руки на груди. Дик хорошо изучил его привычки. Это был знак глубокой задумчивости. – Ситуация критическая, если уже становится страшно выходить на улицу. Когда люди превращаются в толпу бесноватых, им уже всё равно кого рвать на части. Гоганы, кэналлийцы, неверные. Всегда найдётся причина для убийства. – Бесноватые? Ты о чём? – Вы ведь не так себе их представляли? Думали, это какие-то мифические существа? Нет. Это толпа, готовая рвать всех на своём пути. Поверь мне, Дикон. Люди так устроены. Покажи им на сцене лучшие пьесы, напиши для них лучшие книги, а они всё равно будут ходить смотреть на публичные казни, как на праздник. Они впервые проявили себя во время Октавианской ночи. Как вы помните, их можно было остановить только огнём. Но вы не понимаете силу такой толпы. Как легко им внушить, к примеру, что оставшиеся в столице кэналлийцы представляют угрозу их жизни. Отравляют, к примеру, колодцы. – Скажи ещё: едят младенцев. – Дик, только не подсказывай эту идею своему королю. Иначе ты увидишь, как эти бесноватые с проклятиями начнут крушить всё на своём пути. В такой ситуации очень легко будет скрыть политическое убийство. – Рокэ опасно оставаться в столице. Ты это имеешь в виду? – Думаю, да. – Так что? Всё напрасно? Или можно хотя бы попробовать что-то изменить? Ответь: могу ли я надеяться на твою помощь? Паоло всё ещё был занят своими мыслями. – Разумеется, я к вашим услугам. Вы можете мне полностью доверять... И думаю, у меня есть план.