Не шутите со Штанцлером

"Я оставляю вас в надежных руках Эпинэ и Придда". Надёжные руки... Дику пришлось очень постараться, чтобы Альдо не услышал в этих словах насмешку. Волею небес у молодого короля появился единственный верный соратник, искренне верящий в него и их общее дело. И так же, как и Круг назад, Ракану этого оказалось недостаточно. Первое нападение Альдо совершил лично. В его доме. Не скрываясь, не думая о возможных последствиях. Для убийства же он нанял исполнителей. Долгая дорога домой располагала к воспоминаниям. Дикон словно перелистывал в памяти страницу за страницей события последних месяцев. Да, поездка в Гальтару многое изменила. Для каждого из них. Многое прояснила. Дивным образом сорвала все маски и явила подлинное лицо Альдо. На развалинах древней столицы, охраняемой силой Четверых, талигойский король окончательно поверил в свою вседозволенность. Разрушенные памятники и олларианские храмы. Разорённые могилы. Узурпатора Франциска и его супруги Октавии. Молодой король сбросил с себя все ограничения и начал войну не только с живыми, но и мёртвыми. Так начиналось его правление. А что последует за этим? Ричард вспомнил, как четыре раза перечитал завещание, всё ещё не веря своим глазам. Нет, зрение не подводило, но принять прочитанное было сложно. Ведь это в очередной раз кардинально меняло всё то, к чему его готовили. Перечёркивало всё то, что он знал... Да, он четыре раза перечитал завещание, каждый раз, словно глядя в зеркало, в котором отражалась история почти четырёхсотлетней давности. Осаждённая столица. Время словно замерло перед неизбежным... Эрнани XI... Болезненный и слабый Ракан. Последняя партия которого уничтожила и Талигойю, и Четверых. Предательство и смерть Эктора, убийство Рамиро, казнь Алана. Дальнего предка, которого интриги последнего Ракана при предательском молчании Алвы превратили в святого мученика. Какая горькая ирония судьбы: преданный своему королю был сам же им предан. Подумать только: обмани Окделла, ведь он сам обманываться рад, практиковали ещё Круг назад. К своему стыду, Дикон готов был признать, что совсем не разбирается в политических играх. Как понять, почему Ракан, который якобы заботился о своей стране и своих подданных, которые не давали ему ни малейшего повода усомниться в своей преданности, под влиянием опасности прибег к хитрости. Даже, если он признал в Франциске Узурпаторе сильного противника, будущего правителя, способного возродить пусть не Талигойю, так другое мощное государство, неужели нельзя было заключить законный договор и сдать столицу на своих условиях? Обговорив дальнейшее благополучие своих верных вассалов? Вместо того, чтобы разыгрывать целую мистерию, объяснение которой было найдено лишь спустя целый Круг? Ради каких целей он жертвовал своими преданными сторонниками? Предавал не только Окделла, но и Алву, исполняющего его приказ. Как показала история: пока гибли верные, предатели позаботились о себе сами, отлично приспособившись к новым условиям. Дик завороженно смотрел в это "зеркало" и ужасался тому, как история странным образом повторяется... Столько лет прошло, а ведь ничего не меняется. В столицу вновь вошёл Узурпатор. С весьма сомнительными правами на трон. Слабый Ракан, затеявший свою малопонятную игру. Или эта игра снова была непонятна только одному тугодуму Окделлу? Придды всё так же готовы на предательства. И неважно, кто это: Эктор, Вальтер, Валентин. Дик даже не удивился бы, узнай он о тайной переписке Валентина с Савиньяком. Любым из них. Своё предательство сами Спруты называли здравым смыслом. Это у них в крови. Как и у Окделлов- наивная вера. В Ракана, в друзей, в идею, в справедливость... Подумать только: если бы не произошло насилие, Дик продолжал бы слепо следовать за Альдо. Верить каждому его слову. При предательском молчании "друзей". И Алвы. Пока не стало бы слишком поздно. А затем, в какой-то момент и вовсе случилось нечто неимоверное. Дик не знал, как объяснить это: морок, видение. Да и возможно ли это объяснить словами? Стены словно расступились и он воочию увидел своего предка, бредущего "дорогой королев." Навстречу своей гибели. Этот путь давался ему нелегко. Алан Окделл выглядел усталым, но несломленным. Простая человеческая усталость. Во всём: во взгляде, в движениях. Столько дней в осаде, в неизвестности. Но он выполнил свой долг. Спас королеву и наследника. Вывел их из осаждённого города. Казалось, путь к свободе был открыт и ему самому. Но Окделлы всегда были тверды и незыблемы. И он возвращался назад, чтобы отомстить за смерть Эрнани. Знал, что идёт на верную смерть, и ни на мгновение не пытался замедлить шаг... Дику так хотелось поближе рассмотреть лицо своего дальнего предка. Человека, на которого его растили быть похожим... Увидеть хоть малейшие следы сомнения. Задать хотя бы один вопрос. Человеку, погибшему много веков назад... Но нет. Алан спешил... Спешил свершить свою месть... Не пытаясь спастись самому... Создатель был милостив к нему. Умирая на потеху публике, он так и не узнал, как и кем был предан. Своим Раканом. Своим другом. Не услышал голоса тех, кто со временем будет называть его глупцом. "Эх, Окделл. Как же ты поспешил. Старался не упустить возможность наказать убийцу своего Ракана. Вместо того, чтобы просто поговорить с бывшим другом. И ничего, что Алва не посвятил тебя в планы Эрнани. Потом он бы тебе обязательно всё рассказал. Пренепременно." И странным образом, эти же люди, осуждающие его, никогда не задавались вопросом: а почему Рамиро молчал? Наверное, потому что победителей не судят? Особенно тех, кто заслужил эту победу ценой собственной жизни. Благодари судьбу, Алан, за то, что ты не узнал, как будет искажено в веках твоё стремление к справедливости. Верность. Дружба. Честь. Возможно, для будущего святого это были не пустые слова. А жизненный ориентир. Который со временем стал объектом для насмешек. Его просто в качестве родового вепря преподнесли к столу Узурпатора. И с тех пор Окделлы стали для Олларов лакомой дичью... Дику было так интересно узнать, что Алан испытывал в последние минуты своей короткой жизни. Сожаление? Раскаяние? Ярость ? Этого он уже никогда не узнает. Единственное, что Дик понял: его отец совершил ту же ошибку, выбрав служение Ракану вместо заботы о своей семье. И едва не повторил судьбу Алана. Ещё одна дуэль. И, как следствие, возможное убийство Алвы и позорная казнь... Неужели отец в последний момент всё понял? Насколько обманчивой оказалась его вера? И решил изменить судьбу? Впрочем, смерть всё равно не пощадила его. И, Леворукий и все его кошки... Дик тоже попал в этот лабиринт судьбы... Всё началось с попытки защитить свою королеву. Любой ценой. Презрев смерть. И едва не закончилось убийством Рокэ. Неужели во все времена Окделлы обречены на убийство герцогов из рода Алва? Это и есть его Лабиринт? А Рокэ - его личный проводник к свету? За которым он последовал, не дожидаясь смерти... Он разорвёт этот порочный круг. Больше не повторит ошибки своих предков. Семья - вот его главная ценность, за которую стоит отдать жизнь. Нет. Ради которой следует жить... Видение рассеялось ровно в тот момент, когда он принял для себя это важное решение. Альдо так и обнаружил его, замершего, словно скала, сжимающего завещание в руке. Единственное, что Дик нашёлся сказать, было: "Оно ещё хуже". Завещание Франциска принял огонь, но завещание Эрнани, обеляющее Рамиро, так и осталось у Ракана... "Любой яд может обернуться противоядием". Эти слова прозвучали, как зловещее предупреждение. И тут же, словно вспышка молнии, пришло странное озарение от мысли, что, по сути, обнаруженные документы являлись смертным приговором Алве. Да, Альдо вряд ли решился бы на новый судебный процесс и публичную казнь. Но он неограничен в средствах и своей ненависти. И не позволит законному наследнику престола разрушить свои планы. Этот факт ещё больше нагнетал и так непростую обстановку. Теперь им всем предстояло жить в неизвестности в ожидании неизбежного. Дик постарается держаться к молодому королю поближе. Настолько, чтобы не вызвать новый приступ ревности. Но и в тоже время соблюдая дистанцию, чтобы не спровоцировать того на более решительные действия. Свой отъезд из столицы (Дику претило слово бегство) он начал планировать уже давно. Трагическая смерть супруга лишь всё ускорила. Но он покидал Ракану со спокойным сердцем. У него не оставалось здесь ни возлюбленной, ни друзей... Лишь воспоминания... Четверо. Их всегда было Четверо. Или это всего лишь прекрасная иллюзия? По поводу Валентина изначально не было никаких сомнений... Холодный и замкнутый. Как и во времена Лаик. Он даже после всех событий не проявил ни малейшей эмоции. Но в глубине души Дик был ему признателен. За один забытый закон, так круто изменивший его жизнь. Робер. Удивительно, но за столь короткое время Паоло удалось нарыть столько интересной информации, что её вполне хватило бы не на один смертный приговор, вынесенный столь мнительным королём. Теперь Окделлу было известно о намерениях Эпинэ предать их общее дело. Его беседы с Левием уже давно перешли грань безобидных. Дик вспомнил их первую встречу. Это случилось во время боя. Барсовы врата... На тот момент они находились в рядах врагов. Но нашли возможность для дружеского разговора. Даже в такой ситуации, когда им угрожала неминуемая гибель. Так почему сейчас, находясь на одной стороне, всё изменилось? Робер не предупредил об опасностях нарушения клятвы, не удержал ни от одной ошибки. Да, безусловно, не должен был. Но ведь мог? Просто по старой памяти... Как старший товарищ... Видимо он был очень занят подготовкой смерти Альдо. Человека, с которым прошёл многое. Которому обязан был жизнью, когда они с Матильдой обнаружили его умирающим. Они ведь стали друзьями. Были вместе, когда договаривались с гоганами. Именно из-за интересов Ракана Робер отправился к Белому Лису... И ведь ни разу не пытался остановить Альдо. Образумить. Ни тогда, ни сейчас, когда их интересы разошлись. Боялся? Того, что Ракан окажется расторопнее? Дружба в этом мире уже ничего не значит? Проще убить? А кто должен был стать следующим? После смерти Ракана? Сам Дик? Чтобы "освободить" Рокэ и возвести на трон? Услужливо освобождённый его руками? Не Оллару же он в самом деле решил вернуть власть... Но если он знал... С самого начала знал, что Альдо является лжеРаканом, иначе не пытался бы в суде оправдать Алву, то почему позволил всему этому случиться? Интересно, убил бы он Дика сам или руками Карваля? Как тут не задуматься: а вообще когда-нибудь Эпинэ был другом их семьи? Да, их отцы погибли, как оказалось, за общие заблуждения. И что сказал бы Морис, узнай он, что Робер сейчас попросту предавал сына его соратника, с которым они сражались плечом к плечу? Альдо... Если ещё до этого момента Дика порой терзали сомнения, что он судит своего короля за один подлый поступок, то дальнейшие события полностью развенчали это заблуждение. Убийство Алвы. Ведь ни у кого не вызывало сомнений, кто подослал тех убийц на Надорском тракте... Ищи того, кому это выгодно. А ведь молодой король даже не скрывал своих намерений. Неужели ради вот этого чудовища, преследовавшего непонятно какие цели, его отец пожертвовал своей жизнью? Поставил под угрозу свою семью и целую провинцию? Или его тоже не научили думать о моральных ценностях того, кого возводишь на трон? Прощаясь со своим сюзереном, Дик не пытался выглядеть скорбящим вдовцом. Да это было и не нужно. Лучше показать Альдо, что он и сам рад избавлению от навязанного ему брака. В какой-то степени даже благодарен за оказанную помощь. Ничего... Дик не сомневался, что всё это ещё припомнит, когда вернётся в столицу. А он обязательно вернётся. В этом не было никаких сомнений. Даже если сейчас придётся затаиться и переждать какое-то время. А пока необходимо, как можно скорей, отправляться в свой полуразрушенный замок. Холодный и неприступный. Но в котором находилось его сердце. Он взял в сопровождение лишь небольшой отряд. Искренне надеясь на то, что Альдо ничего не заподозрит. Ведь всё, казалось, шло по его плану. Молодой король не терял времени, расправляясь с каждым, кто мог представлять угрозу его власти... Оставшиеся в особняке кэналлийцы покинули столицу. Их с лёгкостью отпустили. Альдо ведь так надеялся на то, что они потянутся за своим соберано. Нет, не в Закат. Достаточно: прочь из Раканы. Заметьте, он никого не изгонял. Просто эти дикари в лишний раз подтвердили свою неблагонадежность. Они служили не Талигу, а лишь Рокэ Алве. О том, что они присоединятся к Окделлу на полдороге к Надору, Его Величеству знать было не обязательно. Для его же спокойствия. Казалось, они не ошиблись в своём выборе... Чем дальше столица оставалась позади, тем больше приходило успокоение. Рядом с Диком были Паоло и Рой. Единственные, кому он мог доверять на сегодняшний день. Да, надёжных людей ничтожно мало. Пока. Но это ведь только начало. В родных землях он сумеет собрать тех, на кого сможет положиться... И прекратит неповиновение собственных вассалов. Когда придёт его время... А пока он вспоминал тот разговор с Паоло, который произошёл почти семь месяцев назад. – Ты думаешь Рокэ опасно оставаться в столице? – Безусловно. И думаю: у меня есть план. Остаётся уговорить нашего упрямца. Этот план на первый взгляд можно было назвать безумным. Но, если безумие поможет ему защитить свою семью, он был готов на всё. Даже на вовлечение в него молодого посыльного из Надора. Рой был юным надорцем, который всем сердцем ненавидел того, кто был виновен в смерти его близких. Но, прежде всего, он был предан своему тану. Всей душой и сердцем. Неудивительно, что он искренне поверил словам о той опасности, которую представляет герцог Алва для тана Ричарда. Обещанные деньги тоже казались не лишними. Он отвёз бы их матери. Но он действительно был добрым и наивным юношей. И не понимал, как можно получать деньги за благое дело. Или это никакое не доброе дело докладывать обо всём, что происходило за закрытыми дверями особняка на улице Мимоз? Даже с самыми лучшими намерениями? Несколько дней он терялся в догадках, пока его состояние не заметил Паоло. Бывшему наёмнику не стоило ни малейших усилий разговорить явно напуганного мальчишку. И вот это было многообещающее начало. Теперь у них был свой человек, способный передавать Альдо любую информацию, необходимую им самим. Дик лично объяснил насколько это ответственное задание. И Рой воспрял духом. Разумеется, он поможет своему господину. Врать, безусловно, нехорошо, но если это необходимо для тана Ричарда, то, разумеется, можно... Как оказалось в дальнейшем, у мальчишки была страсть к сочинительству. Уже вскоре его доклады стали обрастать кучей подробностей, не предусмотренных в изначальном варианте. Увлёкшись, он мог наговорить много такого, что услаждало слух молодого короля. Так появилась история с украденным кинжалом и соблазнением. В любом случае, Альдо оставался весьма доволен от мысли, что Окделл просто изолировал Алву от внешнего мира. Там ему и место: под замком. И, желательно, в Багерлее. Очень жаль, что Дик с этим не согласен. Но даже такое решение внушало надежду. А вот уговорить Рокэ покинуть столицу оказалось гораздо сложнее. Как назло, Дик решился на этот разговор в самый неподходящий момент. Услышав обвинения супруга, он просто ретировался из спальни. Надеясь вернуться к этому вопросу чуть позже. Но Паоло разумно решил, что этим двум крайне необходима помощь третейского судьи. Которым он не преминул выступить. Ему важно было воплотить свой план в действие. Неудивительно, что Алва встретил его с неприязнью. Им давно следовало объясниться. Но Паоло тянул с извинениями. Прежний Рокэ сколько угодно мог хранить молчание, не начиная разговор первым. Но снова и снова ему приходилось отступать от своих же собственных правил. – Благодаря тебе Окделл делает всё новые успехи. Теперь он решил применить против меня тяжёлую артиллерию... По-настоящему, это не выглядело вопросом. Просто обида на то, что с ним поступают так, как он привык поступать сам. Его же собственным методом. Паоло всё видел и всё понимал. И не спешил... – Вы всё ещё не верите в него? Даже любя, считаете его глупым мальчишкой. Не принимаете его за равного? – Что? – У него едва не вырвалось: да как ты смеешь. Вот же ж... – Знаете, Фортуна не всегда относится к нам всем благосклонно. Иногда вместо улыбки она показывает нам свой оскал. Поверьте, мне тоже не хотелось учиться шпионить, убивать, лгать, изворачиваться. По воле вашего отца моё детство закончилось в одиннадцать лет. Как и у этого мальчика. Знаете, сколько раз соберано Алваро допрашивал нас с братом о том, что мы видели? Надеялся поймать нас на лжи и узнать, не успел ли отец перед смертью рассказать что-нибудь важное. Раз за разом заставляя нас переживать смерть родителей. Прежде чем нас отправили назад в Кэналлоа для особого "обучения". Ричарда Окделла тоже никто никогда не спрашивал о его желаниях. Его тоже растили на заклание. Но он выжил. Вопреки всему. И очень волнуется за вас. Я понимаю: уязвлённая гордость не позволяет вам принять его помощь. Это вы всегда выступали в роли спасителя. Спорили с самим Создателем за право решать человеческие судьбы. А теперь ваша жизнь, свобода, даже ваше тело зависит от этого мальчишки. Но вы всё ещё можете защитить его единственно возможным образом: тайно отправиться в Надор, где вас никто не станет искать... Рокэ молчал. Да, Паоло прав. Виной всему уязвлённая гордость. С каких пор он стал столь жалким, что его собственный слуга- предатель, оказавшийся шпионом Дорака, смеет разговаривать с ним в подобном тоне? Да, всё ещё в его власти позвать Хуана. И прекратить это... Карьярра. Прибегнуть к чужой помощи, чтобы наказать наглеца... Неужели он действительно своими действиями навлёк на себя гнев Небес, раз заслужил всё это. – Почему вы с братом защищаете герцога Окделла? Кто вам заплатил за это? – Вы удивитесь, если я скажу, что нас нанял граф Штанцлер. – Штанцлер?– Вероятно, он ослышался. Забота о спасении Дика ну никак не вязалась с характером кансильера. – Да. Старый больной человек. Который приложил свою дрожащую руку ко всему этому безобразию. Вы недооценили его коварство. Но, даже если бы он нам и не платил, мы всё равно продолжали бы защищать юного герцога.– Паоло неожиданно приблизился к постели, чтобы перейти на шёпот.– Потому что вы своей любовью едва не погубили его. Как не осмотрительно с вашей стороны. Знаете, о чём Дорак чаще всего спрашивал нас с братом? Какие отношения связывают вас с вашим оруженосцем. Он погубил старшего Окделла. И готовился, с вашего молчаливого согласия, расправиться и с младшим. – Враг вашего врага- ваш друг? – Пусть так, если это вас успокоит. Но мы с Марко преданы тану Ричарду. Помогите нам защитить его. Они проговорили ещё достаточно долго. Пока Паоло не удалось окончательно убедить Алву в своей правоте. А затем и получить прощение. У них больше не было причин враждовать. Дик так и не узнал, о чём они говорили. Но искренне обрадовался согласию Рокэ отправиться в Надор. Разве это не безумие: расстаться ради единственной возможности быть вместе? Впервые Дик возвращался в Надор со спокойным сердцем. У него не было страха нарваться на новые угрозы матери. А в том, что угрозы будут, он ни на мгновение не сомневался. Мирабелла сыпала проклятьями в его адрес в каждом письме, с тех пор как узнала о заключении брака своего сына с кровным врагом. Мужчиной... Грозилась отречься от него... Ещё не так давно эти слова вызвали бы панику. Теперь же Дик был уверен, что ему больше не за что извиняться. Его брак- не проклятие, а благословение Небес. За последнее время он многое прошёл и быстро повзрослел. Он возвращался как законный хозяин, а не запуганный мальчишка, опасающийся наказания. Власть матери над ним безвозвратно закончилась. Но, как бы они не спешили, дорога на север занимала слишком много времени. Уставшие, измотанные, проводившие в седле как можно больше времени. В замок они прибыли уже довольно поздно. И только в тот момент, когда за ними опустилась крепостная решётка, можно было выдохнуть... Этот раунд он выиграл... Даже на беглый взгляд были видны сильные разрушения. Но, главное, что замок не превратился в руины. А за прошедшие месяцы даже начал понемногу отстраиваться. Разумеется, это займёт ещё много времени. Что поделать: чтобы построить новое, необходимо разрушить старое. Настоящее чудо, что при таком сильном землетрясении никто не пострадал. Люди остались целы. А камни просто пели, приветствуя своего Повелителя. Разумеется, они не могли предать его. Дик принял это, как доказательство того, что всё сделал правильно. Их ждали. Окделлу даже не требовалось отдавать приказы. Все двигались, как единый механизм. Всё было готово для приёма гостей. Слуги шустро выполняли свою работу. Он видел, как это происходило в особняке на улице Мимоз. Но для Надора такая слаженность была в новинку. Теперь многое будет в новинку. И это не могло не радовать. Поскольку его присутствие больше не требовалось, Дик планировал ненадолго подняться к себе. Смыть дорожную пыль. Привести себя в порядок. Подготовиться к ужину. Матушка даже не вышла его встречать. Значит, всё ещё злится. Как и Айрис. Ничего, у них ещё будет время всё обсудить. Он так давно не получал известий из Надора. Сам же просил не писать, опасаясь, что письма могут попасть не в те руки... Не страшно. О делах можно поговорить и после ужина. Или утром. На свежую голову. Главное, что он вернулся домой. Родные стены не только лечат. Они согревают. Даже в столь холодном северном замке. Стоп. Привычного холода он не ощутил. Комнаты хорошо протапливались. Его действительно ждали. Не так давно он собирался смыть дорожную пыль, но вместо этого продолжал задумчиво рассматривать звёздное небо. Удивительно, но казалось, что дома даже звёзды светят по-другому. Неожиданно дверь тихонько отворилась. Он заметил только скользнувшую в неё тень, но не стал оборачиваться. В Надоре он чувствовал себя в полной безопасности. Мужской силуэт. Видимо, Паоло решил доложить, как всё прошло. Но вместо предполагаемых слов он почувствовал чужие руки, обхватившие его сзади за талию. И резко притянули к себе. Неужели? Успел вернуться? – Давай не будем о делах. Обсудим всё завтра. Ты почти валишься с ног. – Предлагаешь мне отправиться в постель? И не подумаю. Я в трауре, мой муж мертв. А ты предлагаешь мне предаться пороку? – Я предлагаю поужинать и выспаться после трудной дороги. А затем да, предаться страсти. Уверен: ваш супруг, где бы он ни был, только порадуется за вас.