Не шутите со Штанцлером

– Уверен: ваш супруг, где бы он ни был, только порадуется за вас. – Рокэ, это не смешно. – Ты первый начал. Горячее дыхание едва не обжигало. Нежное прикосновение губ к обнажённой шее. А руки больше не ограничивались талией, продолжая всё сильней прижимать его к себе. Дик резко обернулся. Как же давно они не виделись. И как же он сам жаждал этой встречи. Когда случилось это волшебство и синий взгляд смерти перестал быть для него пугающим? Неожиданно превратившись в самый родной и любимый? От которого невозможно было оторваться. – Я соскучился. – Я тоже. Боялся не успеть к твоему возвращению. – Спасибо, что успел. Странным образом усталость исчезла. Словно и не было этой долгой изматывающей дороги домой. Тревоги, омрачавшей их путь. Не было столь долгой разлуки. Их изголодавшиеся тела сами рвались друг к другу. Больше никаких запретов. Никаких сомнений. Никаких промедлений. Только здесь и сейчас. Они просто тонули друг в друге, наслаждаясь каждым мгновением. Неудивительно, что к ужину им в край необходимо было сменить одежду.

***

Семь месяцев назад. Тогда, во время разговора с Паоло Ворон не на шутку вспылил. Поначалу Ричард, решивший сразу же после их первой близости завести разговор о необходимости отъезда Рокэ из столицы. А затем этот предатель... Неужели кто-то смеет указывать ему? Первому маршалу, не проигравшему ни одного сражения? Человеку, обладавшему безмерной властью, к которому прислушивались короли? Ему предлагают позорно бежать? Скрыться в Надоре, словно испуганная дорита? Бежать... Для того, кто даже ходить не в состоянии, это слишком большая роскошь, не так ли? Как тут не вспомнить это пресловутое: да как вы смеете? Алва словно наяву услышал этот разговор. В особенности, свой ответ: – Я смею все, юноша. И буду сметь. Мне не нужно ничьей милости - ни от Создателя, ни от людей, если предположить, что люди на нее способны. И от меня милости не ждите. – Я... и не жддду, - возмутился Дикон. – Правильно, вы ее лопаете нежданной... Своё напыщенное поведение он назвал "милостью". Не упускал ни единого шанса задеть излишне обидчивого "юношу", наблюдая бесконечные вспышки бессильного гнева. И как же неприятно было поймать себя на мысли, что на самом деле Дик оказался куда милосердней, чем он был сам. Их разделяли годы и жизненный опыт. Рокэ по-прежнему видел перед собой всё того же затравленного мальчишку, которого выбрал в день святого Фабиана. Еле живого после укуса крысы. Стойко скрывающего свою рану и свою боль... Но... У этого мальчишки хватило мудрости за всё то время, когда Алва сам оказался в столь уязвимом положении, ничем не упрекнуть его, не тревожить былых обид. Напротив, Дик прилагал все усилия к тому, чтобы их совместная жизнь стала, по меньшей мере, приемлемой для них обоих. Какая ирония судьбы... Он выбрал Окделла на плацу всего за несколько мгновений до того, как тому предстояло вернуться в Надор. Его юноша тоже сделал свой нелёгкий выбор там, в Занхе. А ведь мог подождать всего лишь несколько минут... Конец этой истории был так близок. Алва был уже на полдороги в Закат. Но вместо этого Дик забрал его умирающего. Словно сам Леворукий проводил их сквозь свой Лабиринт. Его юноша быстро повзрослел. И поумнел. Без его участия. Как оказалось, всё решалось легко и просто, как только они начали говорить и слышать друг друга. Именно слышать, а не просто слушать... Так почему в спутанных объяснениях Дика он не услышал немую мольбу о помощи? Да, он не был бы Рокэ Алва, если бы не заявил: – Признаться, не ожидал от тебя такого. Окделл, вынужден признать: вы делаете успехи. Надеюсь, вы получили желаемое? Разве всё это время он не наблюдал, что единственным желанием Окделла было спасти его жизнь? От которой сам Ворон так настойчиво пытался избавиться... Рокэ по-прежнему оставался пленником своего недуга. И его единственная посильная помощь как раз и заключалась в этом "трусливом побеге", как он его сам же и окрестил. Разум подсказывал: Так используй свой военный гений, Алва. Доведи этот безумный план до безупречности, минимизировав все риски. Постарайся не проиграть там, где победить невозможно... А кто за него решил, что победить невозможно? Даже, если он никогда не встанет, он по-прежнему может быть полезным этой стране. Не нужно возрождать то, что уже давно умерло. Им просто необходимо объединить свои усилия и построить что-то новое. Более жизнеспособное. Он уже знал, с чего начать. На примере того, как с его помощью возродится Надор. И в тот момент, когда Рокэ почти смирился со своим недугом, лечение, наконец, принесло свои результаты. Просто, проснувшись утром, Алва внезапно почувствовал свои ноги. Это было странное ощущение. Попытка немедленно вскочить едва не закончилась резким падением. Но он удержался. Устоял. Сумел сделать свой первый шаг. За столь долгое время... И это было непередаваемое ощущение. Такое же сильное, как и забытый полёт против ветра. Неужели его догадки оказались верны, и он действительно не мог встать лишь потому что попросту не знал, что с этим делать дальше? Такое возможно? Или это всё же проделки Леворукого? Заглянувший в комнату Дик застыл на пороге, в одночасье забыв и про обиду и про необходимость нового разговора. Он был безмерно счастлив. В первые минуты. Пока не пришло осознание, что выздоровевший Алва представлял опасность. И в первую очередь самому себе. Больше необходимость его отъезда из Раканы не обсуждалась. С этой минуты ложь Роя начала приносить свои плоды. В спальню Ворона разрешалось входить только Хуану и лекарю. И ни один из них не признался бы, что там находится совершенно другой человек. Как только Дик покинул особняк, направляясь в Гальтару, Рокэ в сопровождении самых преданных слуг тайно покинул столицу. Это были проверенные люди, на которых можно было полностью положиться. Их лично отбирал Хуан. Приходилось соблюдать крайнюю осторожность. Отсутствие в столице молодого короля намного облегчало задачу. Был ли у него соблазн блеснуть своим военным гением и снова сделать всё по-своему? Направиться в родное Кэналлоа? Поднять мятеж? Многие только могли мечтать о том, чтобы свергнуть Ракана. Рокэ безусловно знал всех, кто окажет ему безоговорочную поддержку. Но что дальше? Вернуть трон Фердинанду? И самолично затянуть удавку на собственной шее. Или взять власть в свои руки... Пока жив Оллар это невозможно. Нет. Рокэ ни на минуту не задумывался предать доверие Дика. И он не отклонится от плана, который сам же и одобрил. Алва позволил Паоло занять своё место в запертой спальне вплоть до того момента, когда Окделл найдёт легитимный способ покинуть столицу, чтобы присоединиться к нему в Надоре. У них было несколько вариантов развития событий. И все они сходились к одному: Рокэ Алва должен умереть. Время неумолимо бежало вперёд. После обнаружения завещания Дик был сам не свой. Требовалось спешить. Но как инсценировать смерть Алвы? Не вызвав к тому же подозрений? То, что им поначалу казалось подходящим, на деле оказалось неосуществимым. Ну не убивать же, в самом деле, кого-то из слуг, обезобразить тело и выдать его за труп Алвы? В принципе, в той прошлой жизни Паоло с лёгкостью смог бы осуществить нечто подобное. Казалось, что в случае необходимости, Хуан с лёгкостью поможет им в этом, если бы это гарантировало безопасность его соберано. Но Дик всё ещё не готов был принять такое решение. Всё тянул. Видимо, надеясь на помощь Создателя. Но, когда Альдо всё настойчивее стал заявлять о своём желании избавиться от Ворона, всё стало на свои места.

***

Они следили за каретой от ворот особняка. Да, Окделл признался, что отправляет мужа в Надор. Но это ведь могло оказаться и неправдой. Альдо всё ещё сомневался в лояльности Ричарда в вопросе устранения Ворона. Что, если он тайно попытается отправить его в Кэналлоа? Тогда Алва станет ещё более опасен. Хотя, куда уж более. У него и так все права на трон. Стоит ему только поднять свои старые связи и привести своих головорезов... И власть Альдо затрещит по швам... Поэтому и приходилось наблюдать, как Окделл осторожно, как и в день казни, собственноручно выносит свою закутанную в длинный плащ птичку и укладывает в карету. Спит Алва, что ли? Или просто не подаёт признаков жизни... Неужели Дик всё же решился и сам избавился от мужа? Вот это был бы поворот. Наблюдавший за происходящим Рене видел только, как по ветру разметались длинные черные волосы. Цвета вороного крыла. Непобедимый Ворон. Напыщенный индюк, который ничего не замечал под самым своим носом. Это будет его последнее путешествие. Прямиком в Закат. Уж он постарается. Они уже несколько дней следовали за каретой, которую сопровождал небольшой отряд. Неужели Окделл совершенно не заботится о безопасности собственного супруга? Так доверяет Суавесу? Рене с нетерпением ожидал момент, когда совершит нападение. Он взял с собой небольшой сброд, который с лёгкостью можно было принять за разбойников, охотящихся на богатых путников. На первый взгляд казалось, что всё идет по плану. Карета действительно выехала на Надорский тракт. Что ж, одним предателем меньше. Стало быть, ему не придется разбираться в дальнейшем и с юным Окделлом. Мантень так увлёкся своими размышлениями, что даже не заметил, что произошло что-то невероятное. Это не они устроили ловушку. Они просто попали в неё сами. Не ожидали, что жертва сама превратится в охотника. Карета, в которой перевозили Ворона, обнаружилась на лесной опушке. Рядом не было никого. Это должно было насторожить. Любого, но не преступников, слепо верящих в свою удачу. Да, они озирались по сторонам в поисках противника. Приближались с явной осторожностью. Кэналлийцы, сопровождавшие своего соберано, сами неожиданно напали на своих преследователей. Хуан лично руководил расправой. Невзирая на то, что его спутники начали один за другим падать рядом замертво, Рене рванулся к дверце кареты, намереваясь совершить свой смертельный выстрел... Но дуло пистолета было направлено на него самого. А вот Алвы в карете не оказалось. – Следующим актом этой пьесы неизбежно следует ваша смерть. Признайтесь, Рене: вы действительно желаете умереть за человека, который свергнул вашего короля? Или готовы выслушать моё предложения? Да, ситуация неожиданная и крайне опасная. Но Мантень не терял хладнокровия. Он столько раз видел смерть, отражавшуюся в глазах его жертв, что не мог позволить себе ни малейшей слабости. – У вас есть предложение? – Одно вы уже выслушали. – Значит, есть и другое? – Своими вопросами вы просто оттягиваете неизбежное, а мы могли бы уже и договориться... Со стороны это выглядело, как беседа приятелей. Такая "милая" беседа двух закадычных друзей, которые направляют друг на друга оружие. Свой хищный взгляд Рене всегда скрывал за стёклами очков. Так, чтобы никто не мог догадаться, как такой тихий незаметный человек мог оказаться лучшим стрелком. Он превосходно владел шпагой и кинжалом. В бою бы ему не было равных, но он упорно скрывал свои лучшие качества... А те, кому в последние минуты своей жизни не посчастливилось встретиться с его истинной сущностью, уже никак не могли раскрыть его секрет. Показать его истинную личину. Алва даже не подозревал, насколько не ошибся, когда в шутку назвал его "офицером по особо важным делам" при Фердинанде. Да, даже у таких слабых королей, коим несомненно являлся Оллар, находились "особые дела" такого рода. – Итак, что я должен сделать? – Сущий пустяк. Вас отправили убить герцога Алву. Всего лишь подтвердите его смерть. Ваши люди мертвы, свидетелей нет. Такое время, что соберано лучше оставаться мёртвым, нежели живым. – Всяко бывает, но пока я не слышу ничего убедительного. Дерзости наёмника, который находился в одном шагу от собственной смерти, не было предела. Его выдержке можно было позавидовать. – Герцог Алва не стал преследовать вас после освобождения из Багерлее. Возможно, он проявит лояльность и в дальнейшем... Однако... У него появилась слабая надежда на будущее. Разумеется, он не упустит свой единственный шанс. В конце концов, он уже успел поменять хозяина, как только за Фердинандом захлопнулись ворота Багерлее. – А вот с этого места поподробней. – Ну, скажем так: любой, даже весьма приличной власти необходим кто-то для очень неприличных предложений. И вы могли бы вполне пригодиться. – А как же вы? С вашими способностями...– Начал было Рене, но Паоло резко перебил его. – А мне бы хотелось осесть в каком-нибудь тихом местечке. – Ещё расскажите о желании жениться и завести детишек, и я расплачусь от умиления... Ваш образ жизни не позволит вам... – Мой образ жизни никогда не доставлял мне удовольствие. – Паоло начал терять терпение. – Именно поэтому я не убил вас, а продолжаю вести, по-видимому бесполезные разговоры, которые начинают меня утомлять. – И в чём моя выгода? – Рене, не скромничайте. Вы прекрасно понимаете, что сможете сохранить свою жизнь, и получить плату от нового короля. Ваше молчание гарантирует вам жизнь сейчас. – И благосклонность нового короля в дальнейшем? Ответа не последовало. Только хитрая улыбка Паоло. Но, похоже, они прекрасно поняли друг друга. – Мне будут нужны доказательства. – Надеюсь, Его Величество не потребовал голову Алвы? Могу предоставить только родовой перстень. Возможно, Ракану понравится собирать трофеи. Рене не даром ел свой хлеб при дворе Оллара. Одно дело без тела, доказательством в котором фигурировал родовой перстень, он запомнил надолго. Так вот, кто был его исполнителем. – У вас входит в привычку похищать перстни? – На этот раз мне предоставили его добровольно. – Вы не боитесь, что я могу рассказать правду? Шутки в сторону. Мантень до сих пор не понимает, что выбора у него просто нет? Что ж, Паоло придётся ещё раз напомнить ему об этом. – Рене, если вы признаетесь в том, что провалили задание Альдо... Жизнь Алвы окажется в опасности. Это правда. Но сами-то вы как долго после этого проживёте? Оно того стоит? На сей раз здравомыслие победило. Альдо остался доволен результатом. Сильный противник повержен. Оставалось разобраться с трусливым Фердинандом. Тем более, что у молодого короля появился неожиданный союзник в лице Марселя Валме. Меч Раканов в обмен на смерть Оллара. Таковы были его условия. Забавно. Ведь их желание избавиться от бывшего короля было обоюдным. Оставалось лишь решить, когда и как это произойдёт. В ту ночь, когда произошло "убийство" Рокэ не спалось. Он не знал, когда это случится. Дик не доверял переписке. Они и так слишком рисковали. Всего один неверный шаг. Если письмо случайно попадёт не в те руки... Могло случиться непоправимое. Но именно в ту ночь произошло что-то весьма необычное... Несколько месяцев, проведённых в полуразрушенном Надоре, во многом изменили его. Алва часто сталкивался с холодными, иногда враждебными взглядами его обитателей. С ненавистью в словах и поступках Мирабеллы. И постепенно, шаг за шагом, он начал отстраивать не только замок, но и отношения с людьми, которые ещё хорошо помнили мятеж Эгмонта. Которые должны были его ненавидеть. Но с которыми ему предстояло жить. Желательно в мире. И со временем он справился... Не выдержав всё укрепляющегося влияния Ворона, Мирабелла решилась на отчаянный шаг. Она не стала дожидаться возвращения непутёвого сына, не оправдавшего её надежды и отправилась в монастырь. Предполагалось, что дочери поедут с ней. Но Рокэ проявил поразительную стойкость, буквально вырвав девочек из её цепких лап. К их всеобщей радости. В ту ночь ему действительно не спалось. Вино, гитара, воспоминания. Неужели вот так наступает старость? Ворон всегда был убеждён, что уйдёт молодым. В своём последнем полёте против ветра. Очнулся он от своих мыслей в то мгновение, когда внезапный порыв ветра распахнул окно. Он ненадолго отвлёкся, чтобы закрыть ставни. А когда обернулся, его кресло уже было занято... Этого зеленоглазого человека он уже видел. Давно. Когда думал, что умирает. Истекая кровью в доме на Винной улице. Неужели Ринальди пришёл получить свой долг? Но нет. Вальяжно развалившись в кресле, Леворукий не представлял никакой угрозы. Он улыбался. Так, словно только что получил желаемое. – Не бойся, мой мальчик. Ты был готов на всё, что угодно, лишь бы не жить. Потому что именно жить ты так и не научился. – Тогда это всё... – Это всё и был твой полёт против ветра. А сейчас, когда тебе приходится не разрушать, а строить, ты просто растерялся. Уверен: ты со всем справишься. Твоей жизни больше ничего не угрожает. Просто начни строить её заново. – Так уж и ничего? – Ничего. Потому что для всех. Ну почти для всех, ты мёртв. Смерть- прекрасное начало для жизни, не так ли? Просто используй этот шанс. Ты осознал свои ошибки, сделал выводы и живи. Новой жизнью. Он исчез так же внезапно, как и появился. Утром Рокэ уже не мог с точностью утверждать, что всё это не было последствием той кислятины, которую в Надоре было принято называть вином. "Смерть" Алвы открывала новые возможности. Теперь Альдо готов был признать, что рассматривал Ворона не только, как политического противника, но и соперника в любви. Его чувства к Дику, желание единолично обладать им лишь крепли с каждым днём. Пусть их ненадолго разлучит траур по "невинно убиенному" супругу, как он называл убийство Алвы. Всего лишь год... И он добьётся желаемого. Пусть даже для того, чтобы ещё ближе подобраться к Окделлу, ему придётся жениться на Айрис. В конце концов они так давно обручены. А затем он найдёт дорогу и к спальне братца...