Ли

      Во всем виноваты утята.       Вы спросите: «А причем здесь вообще утята?». Феликс вам расскажет. Черт возьми, ему, определенно, есть, что рассказать!       Эта история о том, как он бесповоротно влюбился в Кристофера Чана.

⋆⋅☆⋅⋆

      История произошла летом, где-то в начале августа, когда солнце палило нещадно, а соседи спасались от жары домашним лимонадом и надувным бассейном на газоне. Именно в это время в жизни Феликса произошло много кардинальных изменений. Причём сумбурных и совершенно несвязанных.       Все началось с того, что мать застукала его в юбке, крутящимся возле зеркала в комнате сестры. Она тогда сильно ругалась и строго объясняла Феликсу, что мальчики, вообще-то, так не поступают. А затем, когда отец вернулся с работы, произошёл ещё один разговор — не менее строгий, с подзатыльником и дальнейшими последствиями.       Таким образом, на следующий день, Феликс обнаружил себя возле двери с красной вывеской «Fight club» и огромной, спортивной сумкой наперевес. Отец заставил его записаться на бокс, аргументировав тем, что тренер Чан выбьет из него всю «дурь». Как же он тогда ошибался.       Феликс свое увлечение не считал «дурью». Но никого, естественно, это не волновало. И теперь он стоит напротив двери, крепко сжимая в руке лямку сумки и совершенно не понимая, какого черта он здесь делает. Плюнуть бы на все, развернуться и уйти в кино на повторный показ «Билли Эллиот». Между прочим, фильм его любимый. В прошлом году он круто вдохновил Феликса не стесняться своей «дури».       Но, к сожалению, когда тебе всего-ничего двенадцать, выбор чреват на последствия. Поэтому, да, Феликс стоял возле двери с красной вывеской и долго боролся с желанием развернуться и уйти.       — Так и будешь стоять? — за спиной неожиданно раздается мужской голос, от которого Ли вздрагивает, — испугался?       — Нет!       Мужчина пожал плечами, хмыкнув.       — Пропустишь? — Феликс заторможено обернулся в сторону незнакомца, — ты загородил мне проход, — объясняет тот, но Ли его уже не слышит.       Возможно, Феликс не был уверен наверняка, но сейчас ему почему-то казалось, что именно в тот момент, он влюбился в Кристофера. Мужчина на вид лет тридцати, в свободной майке, открывающей вид на его высеченные руки и плечи, с кудрявыми волосами, по-детски взъерошенными и светлыми, смотрел на него таким жалостливым взглядом, каким смотрел случайный прохожий на бездомного щенка. У Феликса определённо что-то стукнуло в тот момент, екнуло и ожило внутри. Что-то давно забытое, но настолько приятное и теплое, от чего захотелось подпрыгнуть на месте.       У мужчины были милые ямочки, он что-то говорил завороженному Феликсу, растянув губы в широкой улыбке. От этого его ямочки забавно дергались на щеках и Ли невольно захотел ткнуть в них пальцем.       — Ты в порядке? — Феликс встряхивает головой, фокусируя взгляд в сторону. Куда угодно: дверь, стены, пол. Но только не на мужчину.       — Всё ок, — в итоге взгляд Ли разместился на дохлом жуке возле ступенек.       — Тогда повторюсь: отойди в сторону. Ты преграждаешь мне путь к двери.       Неловко получилось. Феликс пропустил незнакомца вперед, что-то невнятно буркнув себе под нос. Мужчина открыл дверь, та скрипнула грустной нотой, и вошел внутрь, обернулся на Ли, ещё раз спросив:       — Ты с какой-то конкретно целью сюда пришёл или просто постоять? — мужчина говорил спокойно, без претензий.       — Вы Кристофер Чан? — мужчина кивнул, скрестив руки на груди, — я к вам. Хочу записаться в клуб! — последнюю фразу Ли воодушевленно выкрикнул, с уверенностью взглянув на Чана.       — Запись в группу начнется с сентября.       — Мне нужно сейчас!       — Приходи через месяц, — Кристофер покачал головой.       — Нет, сейчас.       — Малыш, правила есть правила. Через месяц буду ждать тебя в это же время.       И ушёл, но дверь за собой не закрыл. Феликс воспользовался моментом и шмыгнул вслед за ним. Кристофер игнорирует его присутствие, целенаправленно идя в сторону кабинета. За оставшийся месяц клуб нужно привести в порядок, у него нет времени разбираться с упрямым мальчишкой.       Внутренняя обстановка Феликса совсем не впечатлила. Ему до бокса, как до Луны. Да и не нравится он ему, но против отца не попрёшь. А если у него получится, все-таки, записаться в клуб, то там, глядишь отец успокоится, а Ли продолжит незаметно заниматься тем, что ему действительно нравится.       Впредь он решил быть осторожнее. Терять то, что его сердцу дорого, он не собирался.

⋆⋅☆⋅⋆

      По ощущениям, Феликс просидел на скамейке больше часа.       Сначала он пытался развлечь себя, балуясь с грушами, разглядывая плакаты и грамоты на стенах; даже успел взойти на ринг и проверить на прочность раскинутые маты.       Кристофер по-прежнему игнорировал его, занимаясь своими делами: тестировал пневматические груши на безопасность, раскладывал перчатки по полкам; протирал от пыли золотые кубки и наводил порядок в собственном кабинете. Ли следил за каждым его действием, ходил по пятам, задавал кучу ненужных вопросов. Взамен получал односложные ответы: Чан не понимал, почему мальчишка был все еще здесь.       — И сколько ты намереваешься тут торчать? — в один из моментов, когда Кристофер проходил мимо Феликса с ведром и тряпкой, он остановился напротив него, чтобы спросить.       — А сколько обычно идут занятия? — Ли вскочил со скамейки, поправив на себе, задравшуюся футболку.       — Два часа.       — А два часа прошло? — Феликс обвел взглядом зал в поисках часов, но ничего не нашел.       — Давно, — соврал Чан, — я же сказал тебе, приходи в сентябре, — Кристофер взял в руки ведро, которое до этого поставил на пол, и направился в сторону раздевалки со шкафчиками.       — Можно я помогу? — Ли не отставал, увязавшись за ним.       — Не стоит.       — А вы тоже деретесь?       — Тренера не играют.       — А почему вы здесь один? Где все? Почему никто, кроме вас больше не убирается?       Кристофер шумно выдохнул через ноздри, обернувшись к застывшему в проеме Ли.       — Чего тебе надо? Я же сказал…       — Простите! Можно я еще тут побуду? Я пока не могу уйти домой.       И тогда Кристофер сдался, решив выслушать объяснения Феликса.       Ли рассказал, что отец его заставил прийти сюда против воли, добавив, что сам он бокс не очень-то и любит. О своем настоящем увлечение Ли умолчал, посчитав, что настолько личные подробности станут неуместными. Испугался. Вдруг у Кристофера будет такая же бурная реакция, как и у его родителей.       — Чем же ты тогда хочешь заниматься? — Чан зачем-то внимательно его слушал.       — Еще не знаю. Но точно не боксом.       — Я не могу тебя просто оставить здесь. Поэтому тебе придется вступить в клуб.       — Да, я понимаю, только не прогоняйте меня! Можно я до сентября буду пару раз в неделю приходить?       Кристофер нахмурился, кинув тряпку в ведро.       — Пожалуйста… — умоляюще протянул Феликс, — я не буду мешать. Сяду в углу и буду молчать.       И что ему с ним делать? Веснушчатый, с копной волос, похожие на тюк сена, загорелой кожей и выпученными глазами. Красивый мальчишка, с глупым взглядом. Угораздило же его свалиться на голову Крису.       — Хорошо, — Кристофер согласился, но не дав вставить и слово Феликсу, продолжил, — будешь приходить в понедельник, четверг и субботу. Потом запишешься официально, если тебе это будет все еще надо. Сидишь здесь два часа и уходишь. Ничего без спроса не трогаешь. И желательно, все-таки, меня не отвлекать. Это понятно?       Ли стоял напротив него и часто моргал.       — Кивни, если понял. Повторять не буду.       И Феликс кивнул, пылко и уверенно, насколько это было возможно. А затем улыбнулся. И его улыбкой можно было растопить айсберг.

⋆⋅☆⋅⋆

      Отцу он так и передал (соврал), что пока записался на пробные занятия, а с сентября вступит в клуб на постоянную основу. Отец его обрадовался, потрепал по волосам и добавил, что, мол, я же говорил, сынок, бокс из тебя сделает настоящего мужчину.       Феликс ничего ему не ответил, потому что не считал, что мужчину определяет жестокий вид спорта. Почему мальчики не могут носить юбки? Что в этом плохого? Он же не нарушает закон, не причиняет никому вреда. Но с отцом спорить бесполезно. Он, мужик, старой закалки, работающий в поле на тракторе, выросший на ферме среди скота.       В тот день он поужинал вместе со всей семьей, поблагодарил за вкусную еду и ретировался прочь в свою комнату.       Там он быстро заглянул под кровать, чтобы проверить на месте ли его коробочка с секретом. Внутри нее, под увесистой стопкой комиксов Марвел, лежали аккуратно сложенные клетчатая юбка и белые чулки.       Слава богу никто не заметил. Повезло, что у сестры полно такого барахла. Феликс любовно погладил приятную на ощупь ткань, бережно скрыв ее за обложками Человека-паука.       Он снял с себя всю одежду, чтобы освободить тело от прилипших оков, и плюхнулся в одних трусах на кровать. На потолке сияли наклейки-звезды, которые Феликс незаметно стырил из упаковок йогурта в супермаркете. Он вглядывался в их зеленый свет, вспоминая кудрявые волосы, сильные руки и вздернутые ямочки. Интересно, а любовь с первого взгляда существует? Феликс тогда сомневался. Но позднее понял, что, да. Еще как существует!       В понедельник он пришел в клуб раньше Чана, весь взвинченный и взволнованный. Он взял с собой рюкзак, набитый разноцветными фломастерами и альбомом, чтобы рисовать и тайком наблюдать за Крисом.       Когда Кристофер подошел к клубу, он не удивился, что Ли был тут, как тут. Он молча кивнул ему в знак приветствия, открыл дверь и впустил подпрыгивающего Феликса внутрь.       Как Феликс и пообещал, он сидел в самом дальнем углу, тихонько рисуя и наблюдая за работающим Кристофером. Один раз попытался что-то спросить у него, но увидев суровый взгляд в свою сторону, проглотил, так и не озвученный вопрос.       В следующий раз, Феликс не выдержал просто сидеть на месте, начав расхаживать вокруг ринга и трогать все, что попадется под руку. Чан пару раз на него шикнул, пригрозив пальцем, но в конце концов сдался, переключив внимание на дела.       Ещё через неделю Феликс осмелел и зашел в кабинет Криса. Тот сидел за своим большим столом, перебирая бумаги и что-то записывая в блокноте.       Ли подошел к одному из шкафов, на котором стояли несколько кубков, пару папок с документами и две рамки с фотографиями. На первой Крис и группа подростков, на второй Крис и незнакомый парень.       — Кто это с вами? — поинтересовался Феликс, указав пальцем на незнакомца рядом с Чаном. Кристофер отложил в сторону ручку, пронзив укоризненным взглядом Ли.       — Что я просил не делать?       — Ой! — Ли отошел в сторону от шкафа, виновато опустив голову. Ему же сказали не разговаривать. Но Феликс очень хотел говорить. Именно с Крисом.       — Ли Минхо. Мой первый ученик, — Кристофер расслабился, откинувшись на спинку кресла, — возможно, ты видел его по телевизору. Он знаменит на всю Америку. Легенда.       — Вряд ли. Я же бокс не люблю.       — Все еще не понимаю, почему тогда ты здесь.       — Я же сказал, отец настоял, — Ли насупился.       — Я помню. Поговори с ним. Объясни, что тебе не нравится бокс.       Если бы все было так просто, Феликс бы не стоял здесь. С другой стороны, благодаря неожиданному стечению обстоятельств, он познакомился с Кристофером — приятный бонус для сложившейся ситуации.       — Сложно…       — Объясни, в чем сложность.       — Просто… Вас когда-нибудь ругали за то, что вам нравится? За то, что другим кажется… — Ли закусил губу, стараясь правильно подобрать слова, — странным?       — Не припоминаю такого. Но, думаю, какая разница? Главное то, что это нравится мне.       Кристофер красиво говорил. Наверное, он бы и дальше красиво говорил, пока не узнал то, что действительно имел в виду Феликс. Ли грустно улыбнулся. Кристофер заметил и это заставило его глубоко задуматься.       Позже, когда два часа прошло, Кристофер проводил Феликса до двери, сунув ему в руки небольшой рулон эластичного бинта.       — В понедельник будешь мне помогать. А потом познакомишься со своим тренером.       — Разве не вы будите моим тренером? — у Феликса заблестели глаза.       — Нет. Я давно уже не тренирую юношеский состав. Только взрослый. Тебя будет тренировать Ли Минхо.       Феликс тихо пробубнил себе под нос «а я хотел с вами», думая, наверное, что Кристофер не услышал. Но Чан всё прекрасно расслышал, молча открыв дверь и проводив взглядом худой силуэт Ли.       Кристофер смутно ощущал, что на этом его совместная глава с Феликсом еще не закончилась.

⋆⋅☆⋅⋆

      В последнюю неделю августа они случайно встретились вне стен клуба. Харди — маленький и тесный город, каждый знал друг друга по слухам или, хотя бы, через три рукопожатия. Удивительно, что до этого им не удавалось пересекаться.       Феликс гулял по центральному парку, где жители в основном выгуливали собак, детей и свои затекшие суставы. В парке было много ветхих скамеек, заросший пруд с уточками и чудесный вид на церковь, обрамленную вечерним закатом. Ли катался на скейте по бугристому асфальту, дребезжа зубами и разучивая новые трюки. В один момент равновесие его подвело, и он плюхнулся назад в чьи-то сильные руки.       — Побереги свое чудесное личико, гонщик, — сильные руки принадлежали Кристоферу. Он поймал Феликса, как мешок с картошкой за подмышки, усадив на ближайшую скамейку.       — Что вы здесь делаете? — это все что мог выдать из себя Ли. На днях он вдруг понял, что с ним творилось что-то неладное, особенно, когда он находился рядом с Крисом.       — Тоже, что и ты — гуляю.       Феликс выдавил неловкую улыбку. Он закинул ноги на скамейку и сел в позу лотоса. Ли почувствовал, что Чан явно был расположен к разговору. Сейчас или никогда.       — А почему один гуляете?       — Могу точно такой же вопрос задать тебе, — Кристофер повернулся корпусом к Ли, подложив руку под голову.       — Мне не с кем, — Феликс пожал плечами.       — Друзья?       — Нет у меня друзей.       — Подружка?       — Нет, — точнее, Феликс «не по девчонкам».       Кристофер посмотрел на него тяжелым взглядом.       — Только не жалейте меня. Мне и одному нормально. Не все, к сожалению, такие же понимающие, как вы, например.       — Дело не в том, что люди вокруг не понимают тебя. Дело в том, что ты еще не нашел человека, который бы смог тебя понять.       Кристофер как всегда говорил красиво. Но в его фразах не было жалости, которую больше всего боялся услышать в свой адрес Ли. Чан, несмотря на разницу в их возрасте и, как следствие, опыте, говорил с ним на равных. Так, будто они были знакомы уже много-много лет.       — А если нашел? — Феликс смотрел на пруд, где плескалась утка с утятами, в то время как его щеки покрывались румянцем.       — Тогда ни за что не отпускай.       Феликс и не отпустит. Он хочет этого человека спрятать себе под ребра.       Они ещё немного посидели на скамейке, разговаривая обо всем на свете, но о самом главном молчали. Феликс рассказывал о новых приключениях Человека-паука, любимых страшилках и школе, которую всей душой ненавидел из-за презрительных взглядов. Кристофер в основном слушал и кивал, но не понимал, за что могли невзлюбить мальчишку.       — Как же бесит… — во время разговора Феликс часто отвлекался, оборачиваясь на мальчика возле пруда. Тот с помощью джойстика управлял жужжащей лодкой, разгоняя и пугая бедную утку и её маленьких утят. Рядом с ним стоял отец, не заинтересовано куривший сигарету, — глупый ребёнок.       — Сейчас вернусь, — Чан обратил внимание на то, куда смотрел Феликс, поднявшись со скамейки и направившись в сторону обидчиков.       Он подошёл к курящему мужчине, что-то ему объяснил, жестикулируя, а затем вернулся назад. Феликс заметил, что мужчина подошёл к мальчику и тот, виновато опустив голову, отогнал радиоуправляемую лодку в другой конец пруда.       — Глупый не мальчишка, а его отец.       — Спасибо. Меня правда это беспокоило, — Феликс застенчиво улыбнулся, спрятав улыбку в подогнутых коленях. Его поразил, казалось бы, обычный поступок Кристофера. В сердце опять взорвалась сверхновая.       — А ещё уток нельзя кормить хлебом, вы знали? — пробормотал Ли между коленями.       — Теперь знаю.       Конечно, Кристофер знал. Но сделал вид, будто услышал об этом впервые.       Какое же приятное чувство, когда кому-то рядом не все равно. Быть услышанным имеет важное значение в жизни любого человека.

⋆⋅☆⋅⋆

      В Феликсе что-то такое было.       Кристофер все пытался понять, что особенного в мальчишке, но так и не смог разобраться с волнующим вопросом. Феликс просто крутился рядом. Он вдыхал жизнь в скучные дни Криса и этого было вполне достаточно, чтобы считать его особенным.       Феликс мужественный, для своего юного возраста, даже чересчур. Кристофер никогда не видел, чтобы тот плакал или сетовал на жизнь. Он только и делал, что смеялся, да улыбался.       Казалось никто и ничего не сможет сломить сильный характер мальчишки. Но однажды Кристофер убедился в обратном: Феликс просто умел скрывать, скопившуюся внутри, боль.       На календаре воскресенье — в этот день Феликс не должен был приходить. Но он пришел, затаившись в углу, как мокрый воробушек, уткнув нос в колени. Он сидел тихо, Кристофер не сразу заметил его. Но услышав тихие всхлипы на периферии, Чан обернулся и увидел, как Феликс плакал.       — За что? — это было всё, что спросил Крис, когда подошел к сидящему в углу Феликсу, увидев у того разбитые скула и губа.       Феликс поднял мокрый взгляд, смаргивая невыплаканные слезы ресницами. Он посмотрел на Криса настолько печальным взглядом, что внутри у Чана закоротило сердце.       — За то, что я странный, — всхлипнул Ли.       — Или за то, что ты — особенный, — Кристофер протянул ладонь, чтобы помочь ему встать.       — Так только вы считаете… — Ли плелся вслед за мужчиной, потупив взгляд в пол.       Они впервые держались за руку. Ли крепко сжимал его широкую ладонь — мозолистую, но теплую.       — Этого мало?       Когда они оказались в его кабинете, Феликс ответил:       — Нет, наоборот, этого слишком много.       Кристофер улыбнулся одним уголком губ. Он достал из верхнего шкафчика аптечку, сказав Феликсу сесть на диван. Затем обработал ему содранные костяшки, слегка подув, чтобы не щипало перед тем, как забинтовать. После этого Чан промокнул ватку в спирте и приблизился к его лицу. Он взял двумя пальцами Ли за подбородок, но застыл, разглядывая невероятно красивое лицо перед собой. Крис зацепился взглядом за его глубокие, карие глаза, которые смотрели на него так, как, если бы Феликс был вл…       Чан прокашлялся, отогнав от себя непрошеные мысли. Спокойствие. Соберись! Он здесь только для того, чтобы обработать раны. Их ничего не может связывать. Тем более... Чувства?       О каких чувствах подумал Чан?       Но Феликс не переставал смотреть на него. В какой-то момент, Чан почувствовал, как Ли взял его за запястье и отвел в сторону. Затем он приблизился к нему и легонько прикоснулся разбитыми губами к его сухим. Между невесомым поцелуем, Ли лизнул его губы, промокнув их сухость слюной и вкусом запекшейся крови. Он отстранился также быстро, как и прильнул, на его лице заиграла невинная улыбка.       — Больше так не делай, — Кристофер смотрел с укором на Ли.       — Почему? — улыбка исчезла с лица Ли.       Чан убрал все в аптечку и поднялся с места к шкафчику.       — Так нельзя.       — Вам не понравилось? Я первый раз в жизни целуюсь! — Феликс совсем не понимал, что это ни к чему хорошему не приведет.       — Нет, — Кристофер заметил, что Ли поник, — то есть, это неправильно.       — Потому что я мальчик?       Кристофер сел за стол, скрестив перед собой руки.       — Тебе пора. Сделаем вид, что этого не было, — Кристофер провел пятерней по лицу, собирая себя в кучу. Тяжело. Очень тяжело. Но кому из них больше?       — Да как вы не понимаете! Вы нравитесь мне! — Феликс вскочил с дивана, вскрикнув.       — Феликс…       — Я вам совсем не нравлюсь? Вы думаете, что я — глупый мальчишка?       — Уходи, прошу.       — Я просто так не сдамся! Я вырасту и спрошу вас еще раз. И только попробуйте мне соврать!       После таких громких слов, Ли выскочил из кабинета, со всей дури хлопнув дверью. Кристофер еще долго сидел и смотрел на закрытую дверь, обдумывая все то, что произошло между ними за столь короткое, но значимое время. Поздно пить боржоми: Кристофер тоже бесповоротно влип.       Позднее Кристофер обошел весь клуб, чтобы выключить везде свет и проверить на готовность оборудование для новых учеников. Все стояло на месте, пол сверкал. Канаты натянуты до звона и треска, цепи для груш смазаны, новые перчатки ожидали юных чемпионов. Час пробил — клуб готов; Кристофер, вроде, тоже.       Уже на выходе, Крис обнаружил на скамейке альбом для рисования, который, видимо, в спешке, забыл Феликс. Он подошел к нему, взял в руки и, пролистав несколько последних страниц с рисунками, удовлетворенно хмыкнул. У Ли талант. Он потрясающе рисовал.       Он потрясающе нарисовал десять портретов Кристофера.       Чан тяжело вздохнул. Какой же он дурак.

⋆⋅☆⋅⋆

      Феликс и правда не сдался. Первого сентября пришел, как штык, и стоял второй с конца в группе, среди свежевылупившихся учеников. На его круглом лице был налеплен забавный пластырь с утятами, а во взгляде искрилась острая уверенность, которой можно просверлить камень. Чан смотрел на него издалека, пока Минхо рассказывал им о клубе, занятиях и их дальнейшем расписание. Феликс внимательно слушал Ли, но всячески игнорировал взгляды Чана.       Тем лучше. Пускай лучше дуется на него. В этой истории, если кто и был виноват, то только Кристофер. Среди них двоих — он взрослый, который сказочно проебался.       А потом, время быстро пролетело. Кристофер заметил, что Феликс постепенно оттаял по отношению к нему, обзавелся другом — таким же пришибленным, но не менее амбициозным. С Чаном он редко разговаривал, только бросался дежурными фразами в клубе или вне, если случайно пересекался с ним на нейтральной территории. И Кристофер уже было решил, что прошла его детская влюбленность, завял урожай. Но он ошибся: Феликс, как и раньше смотрел на него с надеждой и теплом.       Феликс, как и раньше, был в него влюблен.       Годы шли, Феликс расцветал не по дням, а по часам. Из щуплого мальчишки он вытянулся в стройного юношу, все с теми же россыпью веснушек и невероятно обворожительными глазами.       — Черт, — выругался про себя Кристофер, — я пропал.

⋆⋅☆⋅⋆

      — Как успехи? — поинтересовался Хан.       Они валялись на кровати Феликса, закинув босые ступни на стену. Справа на них дул скрипящий вентилятор, на тумбочке таял лед с дольками лимона в стакане.       — Не знаю, что делать, — Феликс сдул взмокшую челку со лба, — он смотрит на меня, я смотрю на него. Это все наши взаимодействия за последние несколько лет.       — Тебе же есть восемнадцать? — Джисон смотрел в потолок, разглядывая фосфорные звезды из супермаркета.       — Ну конечно! У нас с тобой разница в один день!       — Ну вот, самое время действовать. Если предположить то, что его тормозило твое несовершеннолетие, то теперь видимых на то причин нет.       — А вдруг дело в другом?       — Ага, конечно. Сколько можно игнорировать слона в комнате? Это же очевидно! Ты вообще обращал внимание на то, как он смотрит на тебя? Так не смотрят люди, которым все равно. Для справки: Минхо смотрит на меня таким же взглядом.       — Думаешь?       — Я уверен, — Джисон спустил ноги на кровать перевернувшись на бок лицом к профилю Феликса.       — Объективно, ты — очень красивый. Если бы не Минхо, возможно, я бы даже на тебя запал, — Ли хихикнул, — думаю Крис не железный. Скорее слишком взрослый и много думающий.       — И что ты предлагаешь?       — У тебя выбор не велик: иди к нему и хватай за яйца.       — Боже, какой бред! — Ли звонко рассмеялся, запрокинув голову назад. Его золотые волосы намагнитились и прилипли к торчащей простыне, — мне дает совет человек, который сам недавно только потрахался.       — Ой! Во-первых, мы еще не трахались, — Ли вопросительно посмотрел на Джисона, изогнув бровь, — да-да, мы только… Неважно, речь сейчас не обо мне. Во-вторых, ну что ты теряешь? Лучше издалека вздыхать? Давно уже пора расставить все точки над i. Только возьми юбку и чулки обязательно.       Феликс подскочил на кровати, выпрямив спину. Джисон удивленно посмотрел на его бурную реакцию.       — Что?       — Вообще-то… — Ли замялся, — он еще не знает…       Джисон подскочил следом за ним.       — То есть, совсем? Ты не говорил?       Феликс покачал головой.       — Да уж, проблематично. Но знаешь, я думаю, тебе не о чем беспокоиться. Как показала практика, это вообще последнее, о чем стоит волноваться.       — О чём ты?       — Если человек по-настоящему любит, он будет тебя любить таким, какой ты есть, — Джисон развел руками в стороны, — и неважно то, чем ты увлекаешься. Нас любят за то, что мы — это мы.       Хан глаголит истину, но Феликс по большей части был неуверен именно в себе. Он странный, и это — факт. Но Кристофер однажды сказал, что он особенный. Могло ли это что-то значить?       — Вот, скажи, за что тебе нравится Крис? — Джисон взял с тумбочки лимонад, сделав глоток. Жарко. Июль безжалостный, а старый вентилятор совсем не спасает.       — Ну, эм, — Феликс почесал сконфуженно затылок, — ну там…       — То-то и оно! Знаешь, что я думаю. Если на вопрос «за что ты любишь?», у тебя не находятся слова, значит это и есть она — настоящая любовь. Спроси у меня за что я люблю Минхо — в жизни не отвечу. Люблю и все тут. Прими, смирись и иди уже покоряй его!       — Я подумаю, — кивнул Ли.       — Думай быстрее. Хочу стать свидетелем вашего легендарного воссоединения, до того момента, как уеду.       Феликс перевел удивленный взгляд на Джисона. Черт, Хан совсем забыл, что ещё не говорил об университете ему.       — В смысле?       — Я хотел сказать тебе, но никак не мог подобрать момент.       — Да говори уже в чем дело!       — Я уезжаю в конце августа, — Феликс внимательно слушал, — в университет. Минхо оплатил учебу. Я буду учиться на биологическом факультете, представляешь?       — Вау, он и правда тебя любит! — Феликс ярко улыбнулся.       — Видимо, да… — Джисон застенчиво пощекотал косточку на шеи.       — Послушай, витаминка, не парься. Ты же будешь приезжать на каникулах?       Джисон кивнул.       — Лучше учись, чтобы Минхо тобой гордился. Ну, и я тоже, — Ли потрепал его за отросшие волосы, улыбнувшись, — знаешь, а давай покрасим тебя перед отъездом!       — Читаешь мысли! Как насчет серого?       — Типа пепельного?       — Ага!       — Хм, рискнем. Надеюсь, лысым не останешься.       — Главное, чтобы Минхо после такого меня не разлюбил.       Они вместе рассмеялись, ухватившись за голые животы. Джисон снова рассказал Феликсу о динозаврах, про которых он слышал уже в сотый раз. Затем Ли продемонстрировал ему новые сетчатые чулки, тайком купленные на барахолке. Уговорил Хана примерить на себе юбку, оценив его вид на девять из десяти.       Сегодня в маленькой комнате Феликса крутились музыка счастья и фильм улыбок.

⋆⋅☆⋅⋆

      После разговора с Джисоном, тем же днем, воодушевленный Феликс сразу направился в клуб. Хан абсолютно прав: нужно попробовать. Как там говорят? Сейчас или никогда? Лучше поздно, чем никогда? И то верно! Как в первом, так и во втором случаи очевидное на поверхности: настало время действовать.       Сегодня был выходной, что ни могло не радовать Ли. Чан работал в клубе один, значит, им точно никто не помешает. У Минхо выходной, он, скорее всего, весь день проваляется на диване с Джисоном. Ли, конечно же, безгранично рад за них, но пора бы уже позаботиться и о своем счастье.       Его счастье, как и следовало ожидать, обнаружилось, сгорбившимся над документами, в кабинете. Феликс робко постучал в дверь и также робко зашел внутрь, когда его пригласили.       Он прошелся по периметру, рассматривая комнату так, будто видел впервые. Последний раз он был здесь в тот день, когда крупно облажался и сбежал. Ли подошел к шкафу, где неизменно стояли кубки, грамоты и фотографии. Рядом с предыдущими двумя появилась еще одна, новая, с Минхо, ярко улыбающимися парнями и серьезным Феликсом. Все это время Чан молча наблюдал из-за стола, в ожидании его дальнейших действий.       — Что скажешь, Крис? — Ли перевел взгляд на него и скрестил руки на груди.       Кристофер как-то потерялся в моменте, когда они успели перейти на «ты».       — Что ты хочешь услышать?       — Всё тоже, что хотел шесть лет назад.       Ли осторожно подкрался к нему, как хищник к добыче, чтобы не спугнуть. Он обогнул стол, за которым сидел Чан и встал напротив него. Кристофер сильнее сжал подлокотники стула, устремив взгляд на Феликса снизу вверх. Он заметил, что у Ли болтался на шеи кулончик с утенком — настолько крошечная деталь взволновала спокойное море в сердце Чана. Он попытался найти ответ в его глазах, но ничего, кроме своего застывшего отражения в них не увидел.       Кристофер упорно молчал, боясь произнести то самое необратимое. Он боялся себя, он боялся своих чувств. Он по-прежнему считал, что так нельзя; что чувствовать чувства к мальчишке — противоестественно.       Ли, судя по всему, это совсем не волновало, поэтому, вспомнив наставления Джисона, он решил действовать. Феликс перекинул одну ногу через бедра Криса, присел на них и взял в холодные руки его лицо.       — Если я сейчас тебя поцелую, ты снова меня прогонишь?       Кристофер ничего не сказал, обдумывая вопрос. Должен ли он прогонять его? Хотел ли он вообще его прогнать? Их тянет друг к другу, нет смысла утверждать об обратном. Поэтому, разжав, наконец-то, вожжи, он молча притянул его за талию к себе и поцеловал.       Так вот какие на вкус мучительные ожидания! Шипучие и сладкие, как газировка, которую Феликс выпил по пути к Крису. Они целовались второй раз в жизни, но по ощущениям, как последний; таяли, насыщались, пытались утолить жажду длиною в шесть лет.       — Крис… — между поцелуями простонал Ли, — Крис, подожди… Мне нужно тебе кое-что рассказать. Это важно, — Феликс отстранился от Чана и серьезно взглянул.       — Что?       — Ты должен узнать правду. Ту самую правду, из-за которой я вступил в клуб.       Спустя столько лет, о «тайне» Феликса знал только Джисон. Ли решил, что Кристофер тоже имел право знать о том, что скрывал Феликс все это время. То, о чем не каждому встречному расскажешь.       Кристофер — не каждый. Он — особенный.       — Хорошо, я слушаю, — Кристофер уложил голову Ли к себе на грудь, погладив его светлые пряди на затылке.       Собравшись с духом, Феликс рассказал обо всем: о чулках, юбках, о том, как шесть лет назад, его застукали за переодеванием в комнате сестры, а после отправили на бокс. Чан внимательно слушал, не перебивал, только крепче прижимал к себе дрожащие тело. Из всего услышанного он не понимал только одного: почему Феликс сразу не сказал ему об этом?       — Если ты думаешь, что это что-то изменит, то уверяю тебя — нет, — Феликс приподнялся, чтобы посмотреть ему в глаза, — нравится? Пускай. Я приму то, что тебе важно. Более того, я хочу посмотреть. Покажешь как-нибудь?       — Честно? — Ли просиял. В уголках его глаз заблестели слезинки.       — Честно.       — Я могу… У меня с собой, — Феликс замялся.       — Хочу посмотреть, — Кристофер поцеловал его в лоб, одарив ласковой улыбкой. В такие моменты его глаза приобретали форму полумесяца, а в сердце Феликса вырастала полная Луна.       Ли сполз с его колен, подойдя к дивану, на который бросил спортивную сумму. Оттуда он достал из черного пакета розовую, клетчатую юбку и белые чулки с бантиками по бокам.       Он медленно, будто специально, чтобы подразнить Криса, снял с себя кеды, затем носки, и только спустя долгие, томительные минуты, штаны. Когда Феликс направлялся к Крису, он твердо был уверен, что предусмотрел все. Почти все. Кроме чертовых трусов с изображением орущего Халка!       — Мило, — Чан улыбнулся рисунку, растянутому на пахе Ли.       Феликс густо покраснел, прикрыв топорщущуюся промежность. Юбка и чулки выпали из рук на пол.       Кристофер встал из-за стола, чтобы подойти к Ли. Он взял его за руки и медленно развел в стороны, наклонился ближе к покрасневшему уху и шепнул:       — Не стесняйся, — его горячее дыхание обожгло мочку, устремившись искрами прямо в пах. Феликс почувствовал, как член в трусах отзывчиво дернулся, вместе с тем, натянув лицо бедного Халка ещё сильнее. Стыдно-то как!       — Сними их, если мистер Халк тебя так смущает, — Чан забавлялся. Только, вот, он никак не ожидал, что Ли действительно последует его совету, начав стягивать боксеры вниз. Кристоферу перестало быть смешно. Совсем.       Он стоял перед ним в одной футболке, а под ногами у него разбросались юбка, чулки и трусы с Халком. Чан рассматривал его внимательно, каждый открытый участок бледной кожи, заметив случайно рассыпанные веснушки на острых коленях. Прелестно. Только для него.       Кристофер отошел в сторону, чтобы присесть на диван. Он снова смотрел на Феликса снизу вверх, его ладони вспотели от долгожданного предвкушения.       Ли поднял с полу юбку, шагнув в нее, натянул до косточек. Шершавая ткань ощутимо задела его вставший и чувствительный член, из-за чего Феликс издал прерывистый стон. Кристофер громко сглотнул, вытерев об штаны ладони.       В ход пошли чулки. Феликс, будучи не первый раз их надевая, грациозно натянул каждый на стройную ногу, так, как умел только он, разгладил просвечивающую ткань на бедрах, кокетничая.       — Как-то так, — Феликс выпрямился и продемонстрировал себя в полной рост: мятая футболка, розовая юбка в клетку чуть выше середины бедра и прозрачные чулки с бантиками. Кристофер обвел его оценивающим взглядом и шумно выдохнул.       — Иди ко мне, — он поманил его к себя ближе.       Ли встал между его разведенных ног, зацепившись руками за плечи. Кристофер нежно провел рукой по его бедрам, ощупал пальцами упругую кожу над резинкой чулков, оттянул за нее и отпустил с характерным шлепком. Ли вздрогнул и тихо проскулил. Кристофер повторил действия, только с другой ногой. Феликс трепыхался в его руках, поскуливал, усиливая хватку на плечах. Член натягивал юбку с каждым новым прикосновением все выше и выше, вытягивая клетчатую ткань в форме палатки.       — Очень красиво, — Чан натурально плыл от такого Феликса — нежного и робкого. Розово-белый — новый хит сезона.       — У меня ещё есть платье, — Феликс говорил с придыханием. Чан не щадил его ни на секунду, исследуя гладкое тело, поднимаясь ладонями выше, к талии, — и кружевные стринги…       — Замечательно, — Кристофер поцеловал его над пупком, Ли вздрогнул, — никому больше не показывай себя таким. Только мне.       Феликс мысленно выругался. Только для него. Ему срочно нужна такая татуировка на сердце!       Чан оставил ещё один смазанный поцелуй под ребром и потянулся к шкафчику с аптечкой. Смазки в ней, к сожалению, не имелось, но, к счастью, был вазелин.       — Ты растягивал себя? — Феликс снял футболку и лег на диван, согнув ноги в коленях.       — Да, но давно, — смущенно ответил он.       — Хорошо, я постараюсь быть нежнее, — Кристофер сел напротив него, смазав два пальца мазью.       — Необязательно… — Чан вопросительно посмотрел на Ли, — я… В общем, мне нравится погрубее…       — Вот значит как. Хорошо, я учту. Но сначала, все-таки, давай тебя аккуратно подготовим.       А потом все, как будто заволокло туманом. Феликс смутно помнил, как это происходило, но ему достаточно того, что он видел — кого он видел перед собой; то, что он ощущал в сердце и внутри. Кристофер растягивал его бережно, медленно вводя один за другим палец, дарил ласку и тепло, как и обещал. Он целовал его тонкие ноги, оставляя мокрые следы на полупрозрачной ткани чулков, но самое главное то, как он смотрел на него — влюбленно, без отвращения; ему неподдельно нравился Феликс в клетчатой юбке и белых чулках с бантиками.       В какой-то момент, Феликс точно не знал, он просто доверял Чану и действовал инстинктивно, его перевернули на живот, задрав юбку, ввели под новым углом пальцы. Ли блуждал в мире наслаждения, утопал в океане истинного блаженства, но совсем голову не терял, отзывчиво постанывая и охрипшим голосом прося ещё, повторить, углубить. Кристофер прислушивался к его телу, целовал, кусал, оставлял засосы на плечах рядом с каждой веснушкой. Уделял особое внимание подтянутым бедрам, идеально обрамленными под тонкой тканью чулков.       Когда Феликс был полностью подготовлен, Чан развел в стороны его мягкие ягодицу и медленно, сантиметр за сантиметром, вошел в него до основания. Напряжение одновременно пронзило их тела; Кристофер сделал несколько плавных движений бедрами, убедившись в том, что Ли чувствовал себя комфортно. Ли сам начала активнее насаживаться на его член и это дало зеленый свет к новым, насыщенным действиям. Феликс помнил, что диван держался из последних сил, а он — за его подлокотник.       Кристофер брал сильно, как просили, четко попадая в самые чувствительные места; его руки успевали везде, когда Феликс терялся после каждого глубоко толчка. Еще позднее Феликс обнаружил себя сверху, придерживающимся за основание члена Криса и насаживаясь на него до упора, с рваными стонами. Он бешено двигал ягодицами, буквально ездил на нем, Кристофер подстраивался под его темп, с лукавой улыбкой вбиваясь сильнее, резче. Может быть это длилось вечность, Феликс все еще на знал, но он точно помнил, как оказался на коленях между разведенных ног Кристофера и брал на половину длины его жилистый член в рот. Он слизывал его второй оргазм, смаковал на губах, растягивал щеки головкой, получая в награду утробный рык Чана. Кристофер смотрел только на него, крепче цепляясь за отросшие волосы. Он кончил ему на лицо, размазав сперму по впалым щекам и алым губам.       Переутомленный после головокружительного воссоединения, Ли быстро уснул на диване. Сквозь сон он почувствовал, как Кристофер заботливо вытер его бедра, живот и лицо, после чего клюнул в висок и закутал в теплый плед.       Пробуждение встретило искрами в глазах: диван, на котором вырубился Ли, оказался тесным и худым. Феликс по привычке перевернулся на другой бок, как делал всегда, когда хотел лечь в позу звездочки на своей кровати, но переоценив габариты дивана, плашмя упал на чье-то горячее тело под собой. Кристоферу негде было прибздеться, поэтому он взял один мат из зала и постелил рядом с диваном. Его пробуждение оказалось не менее фееричным, с локтем под ребро и внезапно навалившейся тяжестью сверху.       — Элегантно, — сонным голосом прохрипел Чан, рассматривая перед собой светлую макушку.       Феликс резко перевернулся к нему лицом, поднявшись на вытянутых руках. Но не рассчитав возможности, еще не проснувшегося до конца организма, опять завалился на грудь Кристофера.       — Ммм… Доброе утро… — пробурчал Ли ему в ключицы.       — Доброе. Выспался?       Феликс невнятно угукнул.       — Есть хочешь?       — Если только тебя! — захихикал. Кристофер не смог устоять перед солнечной улыбкой, отзеркалил и свою.       — Как насчет пиццы у Хвана?       — А я думал ты пиво предложишь, — раскатал было губу Феликс, но тут же получил легкий шлепок по голой заднице. Ишь ты! Держи карман шире, малыш!       — Дуй в душ, ты весь липкий, — командует Чан, но руку от упругой выпуклости не убирает, поглаживает, не может насытиться. Теперь это его. Никому не отдаст!       Кстати о птичках: какой между ними теперь статус?       Но Феликс не озвучивает насущный вопрос. Он решает подумать об этом завтра. Да, как на счет завтра, например?

⋆⋅☆⋅⋆

      Но завтра, следующую неделю и почти целый месяц ничего не меняется. Кроме секса, конечно же. Вот, чего действительно в их жизни стало много и стабильно. Феликс сходил с ума от каждой их близости; Кристофер был потрясающим любовником — ласковым, трепетным и в тоже время, умел надавить, приказать, быть в меру грубым. Но самое главное то, что он поощрял его увлечение, иногда даже предлагал свои идеи, которые Ли с охотой воплощал в реальность.       Им хорошо вместе, наверное, этого должно было хватать с лихвой. Но Феликс не мог успокоиться, когда внутри него горело столько эмоций первой любви. Он нуждался в объяснениях, хотя бы в малейшем понимание того, что между ними происходит. И это что-то имеет будущее? Кто они друг для друга?       За день до отъезда Джисона, они встретились на веранде возле дома Минхо и долго обсуждали то, что уже месяц копилось на душе Феликса.       — Я не знаю, — говорит Ли, болтая ногами на скамейке, — просто я хочу понять, кто мы? Я же не перегибаю палку?       — Ты говорил с ним об этом?       — Еще нет.       — Тогда не понимаю, почему ты все еще здесь, — качает головой Хан.       — А сам-то! Вы обсуждали с Минхо ваши отношения?       — Нет, — Джисон пожимает плечами, — мы и без слов все поняли.       Феликс удивленно смотрит на Хана. Тот продолжает, объясняя:       — Но вы — это не мы. Если тебя мучают сомнения, спроси его. Вроде как это модно у взрослых — разговаривать.       — Ты прав, но я боюсь. Вдруг он… Вдруг ему нужен только секс? А я этим вопросом все сломаю.       — Не попробуешь — не узнаешь, — Джисон хмыкнул, приобняв Феликса за плечи, — с трудом верится, что Крис только использует тебя.       Ли кивнул. Он тоже верил, что Кристофер на такое не способен.       Очень жаль, но Джисон ошибся.       Когда Хан уехал, прошел долгий и мучительный месяц терзаний, после которого Феликс все-таки решился на разговор.       Они с Крисом прогуливаясь вдоль парка, том самом, в котором Феликс впервые влюбился. Во всем виноваты утята, чертово сердце, и глупый-глупый Феликс.       Ли робко взял Чана за руку, переплетая их пальцы в крепкий замок. В тот момент Кристофер вздрогнул от неожиданного жеста Феликса, но руку не убрал.       Остановившись напротив пруда, Феликс спросил:       — Крис, кто мы? — его голос звучал тихо, он практически шептал.       Кристофер понял смысл вопроса, но сделал вид, что не догадался.       — В каком смысле? — что же ты несешь, кретин? Крис хотел ударить самого себя.       — Мы вместе? — у Ли блестели глаза, но этот блеск отражал печаль, — ты не подумай, я не настаиваю, просто хочу понимать, что между нами происходит.       Кристофер покачал головой, вытянув руку из дрожащей хватки Ли.       — Я не знаю… Я пока не готов дать ответ.       Феликс громко шмыгнул, но тут же спохватился, вытянувшись по стойке смирно.       — Ха-ха, точно! Прости! Зря я вообще спросил.       — Феликс…       — Знаешь, я обещал маме помочь, мне надо идти, — врет, просто хочет сбежать, чтобы Чан не видел, как он плачет; чтобы он не заметил, как рвется его сердце на тысячу маленьких частей.       — Я тебя провожу.       — Нет! Я знаю дорогу! — Ли вскрикнул, но следом добавил на полтона тише, — не надо меня провожать.       И ушел. Кристофер остался один с тяжелыми мыслями смотреть на пустой пруд.       Утят там больше не было.

⋆⋅☆⋅⋆

      И все вернулся к тому, с чего начиналось. Феликс игнорировал Кристофера, даже не смотрел в его сторону, а если случайно задерживал на нем взгляд, тут же одергивал, как ошпаренный.       Чан места себе не находил. Знал, что облажался, но не знал, как объяснить, что тогда просто струсил, испугался брать на себя ответственность; он испугался полюбить.       Сам себе накрутил, ранил мальчишку, а теперь страдает. Он окончательно запутался. И, когда апогей внутренних самотерзаний достиг высшей точки невозврата, он ничего лучше не придумал, как утопить чувства в алкоголе.       Хенджин смотрит на него с укором, но на просьбу «повторить», наливает в стакан виски. Кристофер жадно осушает один стакан за другим, но упорно молчит, проталкивая внутрь горькую тоску, обжигающим напитком.       Сколько Крис пробыл в баре Хвана, он точно не знал, но в какой-то момент, ему на плечо упала чья-то теплая рука и крепко сжала.       — Один пьешь? В алкоголики записался? — Минхо не издевался над ним. Он же не великий слепой, сразу заметил, что между ним и Феликсом повисло напряжение.       — Составишь компанию?       — С удовольствием.       Они сели возле окна. Чан задумчиво водил пальцем по краям стакана, Ли сканировал его внимательным взглядом.       — Расскажешь?       — Я облажался, Минхо, — Крис убрал руку от стакана, опустив голову, — я идиот.       Минхо усмехнулся. Сам недавно подобным грешил.       — Что между вами произошло?       — Он не виноват. Феликс просто хотел узнать, что между нами. Обозначить наши отношения, — Кристофер сделал пальцами жест кавычек, — а я повел себя, как последний трус и дал заднюю.       — Почему?       — Сам не знаю. Наверно, я просто испугался ответственности, — Чан пожал плечами. Он и тогда, и сейчас не осознавал, почему поступил именно так.       — Хотел бы я тебе прочитать нотацию, может быть, даже привести в пример нас с Джисоном, но я не стану. Я думаю, ты должен разобраться в себе, а если говорить точнее — в своих чувствах. Поэтому, я задам тебе только один вопрос: ты любишь его?       Кристофер поднял стеклянный взгляд и увидел перед собой серьезный взгляд Минхо.       Он ничего не ответил, но уверенно кивнул.       Минхо улыбнулся, посмотрев в окно, за которым уже смеркалось.       — Хм, оказывается, ответ все это время лежал на поверхности, — подытожил Ли.       Чан прокрутил в голове слова Минхо. «На поверхности», «Люблю».       Любовь.       Какой же он все-таки идиот. Самое главное глазами не увидишь.

⋆⋅☆⋅⋆

      Кристоферу потребовалось некоторое время, чтобы окончательно разобраться в том, что он действительно чувствовал. На данный момент, он принял на себя роль стороннего наблюдателя. Ощущения не из лучших, все было настолько ущербно, что в особенно тоскливые дни, Чан не сдерживался и грязно дрочил в кабинете, вспоминая мягкие изгибы тела под собой.       Как Минхо и завещал, все оказалось довольно просто: он любит Феликса, только усложняет жизнь самому себе, в первую очередь Ли. Поэтому, ближе к Рождеству, когда Джисон приехал на каникулы, а восторженный Феликс оттаял, он решил исправить то, что сам же и разрушил.       Рождество они встретили вчетвером. Вместе нарядили елку, Джисон приготовил свою фирменную лазанью, а Феликс помог украсить дом Минхо.       Когда они, утомленные от приготовления к празднику, разместились в холле на диване, Ли взял куртку и вышел на веранду.       Минхо красноречиво подмигнул вылупившемуся Крису и кивнул в сторону двери.       Сейчас или никогда.       Феликс стоял возле перил и курил. С каких пор он начал курить? Кристофера настолько поглотило внутреннее самокопание, что он перестал замечать такие важные изменения в жизни любимого человека.       Он подошел к Ли и выхватил из его рук сигарету, швырнув в снег.       — Какого черта? — Феликс огрызнулся.       — С каких пор ты куришь? — Кристофер смотрел прямо в душу. Феликс отвернулся, не в силах поддерживать зрительный контакт.       — С тех самых, когда ты меня отшил.       Чан вздохнул. Уверенность мгновенно растворилась в паре на холодном воздухе, все слова потеряли свой вес; он не знал с чего начать, как подступиться к колючему Ли. Он больно ранил его в тот день.       Может все дело в том, что и слова вовсе были не нужны. Кристофер почему-то решил, что так оно и есть. Он молча подошел сзади к Феликсу, притянул ближе к своей груди и зарылся носом в воротник его теплой куртки.       Феликс дрожал, но не отталкивал.       — Прости меня, — Чан говорил ему в шею, его губы невесомо касались кожи, — прости кретина. Я испугался. Я трус.       — Чего ты испугался?       — Себя, тебя, — Крис гулко выдохнул, дыханием пощекотав шею, — нас. Я испугался любить. И теперь я понял, что это было глупо. Глупо отталкивать то, что мне по-настоящему дорого.       — Взрослые такие глупые, — Феликс усмехнулся. Кристофер почувствовал, как его плечи взметнулись вверх-вниз.       — Я глупый.       — Да, ты — глупый. Но я какого-то хрена все ещё тебя люблю.       Феликс развернулся в его объятиях, взяв в холодные руки лицо. Он смотрел на него, как в тот день блестящими глазами, только теперь в них плескались маленькие звездочки надежды.       Надежды на что?       — Давай начнем с начала. Я тебе очень сильно люблю. Позволишь мне любить тебя?       В этот раз Кристофер хотел сделать все правильно. Феликс заслужил быть счастливым. Нет, не так. Феликс — это и есть счастье. Как он мог раньше не замечать очевидных вещей?       Самое главное глазами не увидишь.       Верно. Это нужно чувствовать. Например то, как в трепетном поцелуе его губы расплываются в нежной улыбки, то как его руки притягивают ближе, чтобы слиться в одно безумное целое, навсегда.       — Позволю.       А куда Феликс денется?       Летом утята снова плавали в пруду.