Зависимость

Всю оставшеюся неделю в больнице я провела в скукоте, то и дело чувствуя горечь на языке. Я не могла не думать о Гарри, лишь книги, которые принесла мне мать, отвлекали меня от нападения грустных мыслей и попыток разобраться в своих чувствах. С одной стороны, мне хотелось простить его, и тогда бы мы могли возобновить общение. Но и в этом были свои минусы: он бы продолжил встречаться с Рэйчел, а я бы жила в страхе влюбиться в него и была бы вынуждена наблюдать за их отношениями. Лишь мысль о том, как Гарри целует Рэйчел, приводила меня в бешенство, и казалось, что я была недалека к депрессии. Всю неделю я читала, думала, читала и вновь думала. Думала о том, где сейчас Гарри и с кем он. Скрещивая пальцы, я молилась, чтобы Рэйчел не была нигде поблизости. Меня интересовало, думал ли он обо мне, как я делала это сутками. Как по вечерам мысли о нём доводили меня до слёз, а медсестра по имени Клэр приходила, чтобы успокоить меня. Не думаю, что мы бы могли стать друзьями, ведь её, вероятно, пугало моё поведение. Я всегда выглядела странной в глазах других людей. Сегодня день выписки, а это значит, что за выходные мне нужно будет подготовиться к школе и новой порции насмешек. Если по школе пустили слух о моей попытке суицида – я не выдержу всех перешептываний, и Бог знает, что они могут придумать еще. Гарри был не единственным, о ком я были мои мысли. Меня заботил факт, неужели ей настолько плевать на родную сестру, что она даже не удосужилась навестить меня? Ощущение, что я окончательно потеряла близкого человека, с которым выросла, возникало намного чаще. Решив, что будет правильнее отпустить её, как и надежду на её возвращение, я выбросила мысли о ней из головы. Все эти годы месяцами я жила надеждой, что она опомнится и вспомнит, как любит сестру – полную ее противоположность, и что поможет выбраться из грязи. Луи несколько раз навещал меня, чему я была несусветно рада. Он принес мне много шоколада, который, к сожалению, был запрещён мне до выписки из больницы. Мы говорили с ним обо всём: он признался, что узнал о моём самочувствии через психолога, к которому он до сих пор ходит. По-видимому, мать всё же позвонила и оповестила её о том, что я не буду ходить на занятия по причине болезни. Избежать разговора о моих глубоких порезах будет невозможно. Сегодня был день выписки, и я, ожидая приезда родителей, сидела у окна и наблюдала за утренней погодой. Мои раны на руках ещё немного побаливали, но швы уже сняли, а головная боль с температурой прошли ещё вчера. Не думала, что больничная атмосфера так отрицательно повлияет на меня и моё настроение, и я, если честно, была безумно рада возвращению домой. Я скучала по компьютеру, мягкой кровати и необходимой мне тишине. В дверь постучали, и я повернула голову, встречаясь взглядом с моей матерью. Она, улыбнувшись, подошла ко мне, чтобы заключить в свои объятия. Я скучала по таким моментам, и, вероятно, после этой ситуации мать осознала свою ошибку и решила уделять мне больше внимания. Навещая меня почти каждый день, она разговаривала со мной на разные темы и призналась, что сожалеет о своём поведении. Теперь, помимо Луи, у меня был ещё один друг – мама. Я попрощалась со своей палатой, в которой провела не самые лучшие дни, и покинула её. Проходя по коридору, я наматывала прядь волос на палец и смотрела в пол. Мои размышления, как всегда, не оставляли меня, и я чуть не сбила с ног пожилую женщину, за что извинилась с десяток раз. Покинув здание, я вздохнула полной грудью и посмотрела на ясное голубое небо. И хоть улицы Лондона накрыла зимняя, холодная пора, солнце продолжало светить, а легкий ветер делал воздух чистым и приятным, в отличие от запаха больницы. Я мысленно сказала больнице, что не увижу её ещё долго, после чего произнесла: «И слава Богу», – и, сев в машину, поприветствовала отца. Моё настроение было не самым лучшим, учитывая то, что я постоянно думала о парне, который вряд ли сделает ещё одну попытку завязать дружеские отношения. Отец пробормотал что-то в ответ и выехал со стоянки. Десять минут мы ехали в полном молчании, пока мать не заговорила: – Рэйчел так ждала твоего выздоровления… – начала она, и я поперхнулась. – Сегодня мы устроим праздничный ужин, я пригласила мою кузину Марию и её маленьких сыновей. Правда, мы и словом не обмолвились о причине твоего попадания в больницу. Просто сказали, что заболела фарингитом и что тебе тяжело далось выздоровление. – Ещё бы. Сказали бы они, что их дочь порезала себе руки, чуть не умерла – они бы сочли меня сумасшедшей, как и все остальные в нашей школе. – В общем, я веду к тому, что Рэйчел пригласила Гарри, чтобы официально познакомить его со всеми… – Что? – я подавилась слюной и начала кашлять. – Скажи, что ты не серьезно, мам. – Не понимаю, откуда у тебя такой негативный настрой, учитывая то, что он так помог тебе, – её восхищение этим парнем вызывало у меня сухость в горле и головокружение. Знала бы ты, мам… – Я не настроена против него, просто он мне не слишком приятен, вот и всё, – я отвернулась к окну, и до конца поездки мы игнорировали друг друга. По приезду домой я сразу выбралась из машины, не дожидаясь родителей. Взяв ключ под ковриком, я открыла дверь и была рада, когда не застала внутри Рэйчел. Её отсутствие радовало меня и одновременно огорчало от мысли, что она сейчас с Гарри. Я была уверена, что она с ним, было страшно от одной мысли о вещах, которыми они могли заниматься. Мне хотелось плакать от ревности, усиливающейся с каждым днём. Мне хотелось ударить себя, чтобы прекратить думать о Гарри, о нём с Рэйчел и о том, что я дурочка, которую так заинтересовал парень, быть с которым – несбыточная мечта. Мне хотелось ударить Гарри за то, что позволил случиться тому, что не было запланировано, за то, что пробрался внутрь сквозь мою самооборону и испортил всё вокруг. Он испортил меня, и мысль о том, что я мечтала об ирреальных отношениях – убивала меня изнутри. Но больше всего, мне хотелось ударить Ребекку. Я никогда не мечтала отомстить – это желание никогда не пробуждалось во мне за долгие годы. Терпение было единственным, за чем я следовала каждый день. Мне хотелось вырвать её крашенные блондинистые волосы за то, что использует Гарри и его чувства. Я больше чем уверена, что узнай она о моих чувствах к нему, она бы старалась делать как можно больнее мне, заставляя меня тем самым делать новые порезы. Попав в свою комнату, я бросила на кровать сумку с книгами и всеми сладостями, которые мне приносили в больнице. Я быстро сняла через голову вязаный свитер и бросила его в кучу одежды, которая осталась ещё до моего попадания в поликлинику. Медленно расстегивая ширинку на джинсах, я параллельно снимала носки, наступая себе на ноги, что было немыслимо трудно. Освободившись полностью от одежды, оставшись лишь в нижнем белье, я зашла в ванную комнату и включила душ, настраивая тёплую воду. Даже принимая душ, я не могла не думать о зелёноглазом парне, о его улыбке и его мягких волосах. Вспоминая, как он лежал у меня на руках в то время, как я его утешала – били по сердцу и оттого, что в тот момент я и не задумывалась о моих зарождающихся чувствах. Желание повторить это снова росло, а осознание того, что этому не бывать, вызывало слезы, которые стекали по щеке и смешивались со струями воды. Определённо, после недели размышлений, я была готова простить его, если он снова заговорит со мной об этом. Если бы я не чувствовала того, что чувствую, мысли о прощении даже возникали бы в моей голове. А сейчас я лишь хотела помириться с ним и продолжать общение, и мне было всё равно, что буду ему только другом, в то время как постепенно влюблялась бы и радовалась каждой минуте, проведённой с ним. Единственной преградой нашему общению была Рэйчел. И не только она, Гарри также заботила его популярность в школе. Я была готова игнорировать его в школе ради его же блага, лишь только чтобы он больше не оскорблял меня и был рядом. Господи, я выглядела и чувствовала себя, как помешанная девчонка, которую уже не заботит ничего, кроме парня. Осознание его любви к Рэйчел и безразличности ко мне вызывало ещё больше неблагоприятных ощущений, чем ранее. Даже если у нас и завяжется что-то вроде дружбы, Рэйчел воспрепятствует этому, и, поскольку Гарри любит её, он последует её указаниям и бросит меня. Выключив воду, я вышла из душа, обматываясь полотенцем. Подойдя к зеркалу, я взглянула на себя, и мне показалось, что я выглядела лучше с каждым разом. Синяки были не такими заметными, а яркий голубой цвет моих глаз стал менее безжизненными, что определённо украшало меня. Губы всё ещё были треснутыми, а свежий душ придал моего виду больше жизни. Я улыбнулась своему отражению и вышла из ванной. Сырая и безжизненная комната встретила меня нагнетающей мрачноватой обстановкой. Я подошла к окну и отодвинула шторы, после чего стало светлее. Я решила, что открывать окно не стоит после болезни и после душа, хоть желания идти в школу в понедельник не было, но болеть ещё раз – не входило в мои планы. Я решила готовиться к прибытию гостей. И больше всего я ждала встречи с Гарри. Я также любила маленьких Маркуса и Тейта, племянников моей мамы; я часто нянчилась с ними, и это действительно доставляло мне удовольствие. Рэйчел же, при их виде фыркала и произносила всякие ругательства, отчего мне следовало закрывать малышам уши. В те моменты я по-особенному ненавидела её. На ужине мне хотелось хорошо выглядеть. Во всяком случае, лучше Рэйчел. Мне хотелось показать Гарри, что я ничем не хуже неё и что могу быть даже лучше. Моим недостатком была лишь зависимость порезами. Возможно, это отталкивает людей от меня ещё больше, чем мой характер. Я высушила волосы и выбрала кружевное платье с воротником, дополняя его тонким чёрным поясом на железной застёжке. Выпрямила волосы утюжком, который я стащила у мамы в комнате. А еще карандаш для глаз и брасматик. Я не любила использовать косметику, уверена, все удивятся, когда увидят меня со «штукатуркой» на лице. Поскольку я не умела краситься, мне пришлось несколько раз стирать макияж, чтобы нормально нарисовать тонкую стрелку. И каждый раз выходило не очень привлекательно. И когда стрелки получились более-менее ровными, я накрасила ресницы и оценила себя в зеркале. Выглядела я намного лучше, чем в повседневные дни, и улыбка на лице украшала меня ещё больше. Я могла даже сказать, что нравилась себе. Может, это было возбуждение перед вечером и встречей с Гарри. Надеюсь, это не вызовет никаких подозрений у моих родителей, а тем более, надеюсь, не привлечет внимания Рэйчел. Поправив платье, я спустилась вниз, где ещё никого не было. Мама готовила на кухне. Подойдя к ней, я спросила, не нуждается ли она в помощи. Она повернулась в мою сторону, и в тот момент на её лице появилась улыбка. – Ты такая красивая! – в восторге произнесла она и оглядела меня с ног до головы. Я повторила её жест и осмотрелась сама. – Перестань… – смущённо ответила я ей и закатила глаза. – Гости скоро придут, бери тарелки и накрывай на стол. Я повиновалась приказу матери и, взяв тарелки с салатами в обе руки, направилась в гостиную, где уже стоял большой стол, накрытый белоснежной скатертью. На столе в ряд были расставлены тарелки и вилки, под которыми лежали салфетки. Аккуратно поставив тарелки с салатами, я вернулась на кухню и повторила все предыдущие действия вновь. Я расставила всё, что моя мать приготовила и, сев на диван, смотрела на часы и ждала прихода гостей. Когда раздался звонок в дверь, я быстро встала с дивана, чувствуя, как бешено колотится сердце. Я поспешила к двери, но не решалась открыть её, и, когда раздался второй настойчивый звонок, моя мать громко попросила меня открыть входную дверь. Поправив платье, я распахнула дверь и услышала детские крики. Маркус и Тейт ринулись ко мне, повиснув на мне, отчего я чуть не упала. – Эмили, милая, как мы давно не виделись! – поприветствовала меня Мария, и я кивнула ей. – Здравствуйте, тётя Мария, – я ответила спокойным голосом и обняла её. Она и её дети были единственными людьми, любимчиком которых была я, а не Рэйчел. К ней они испытывали скорее неприязнь. – Привет, Маркус. Привет, Тейт, – я поприветствовала малышей, и они захихикали. Я провела гостей в гостиную, а сама ушла на кухню, где не застала мать. Видимо, ушла позвать отца. Я взяла шоколадную конфету из вазы и, быстро съев её, вошла в гостиную, где ко мне опять подбежали мальчики. Я выбралась из детской хватки и пошла к столу, чтобы присесть на стул. Моё сердце колотилось в бешеном ритме от мысли о Гарри и что совсем скоро он придёт. Через несколько секунд ко мне подбежал Тейт и попросился на руки, и я не смогла оказать ему, поэтому через мгновенье он уже сидел на моих коленках, рассказывая мне истории о детском саде. Он рассказывал увлекательную историю о нём и девочке, которая ему нравилась, нервно постукивая кулачками по своим ногам. Его прервал хлопок входной двери, и я, замерев, попыталась сосредоточиться на нём. Я чувствовала пульс в висках и невероятной скорости сердцебиение, когда услышала, как Гарри приветствует маму. Страх подкатил к горлу, и я смотрела на Тейта, взглядом прожигая в нём дыру, потому что я была сосредоточена не на его детском лепете, а на шагах, направляющихся в гостиную. Приобняв Тейта, я пыталась сосредоточиться на его рассказе, вглядываясь в его лицо. Но всё, что я слышала, это звук шагов, сопровождающихся эхом в моих ушах. Я немного расслабилась, когда они стихли, и я услышала, как отец приветствует Гарри. Фоном я могла слышать болтовню Рэйчел. Я решила не вставать, продолжая общаться с Тейтом, в то время как Мария начала беседу с моей матерью, а отец отдал всё своё внимание Гарри. Рэйчел не было слышно. Звук шагов по лестнице привлек моё внимание, и я повернула голову, чтобы увидеть Рэйчел, направляющуюся к Гарри. Она что-то шепнула ему на ухо, после чего он улыбнулся, на его щеках появились ямочки. Я начинала испытывать чувство ревности, а когда он потянулся к её губам, я резко отвернулась, пытаясь успокоить дыхание и сердцебиение. Мне казалось, что я готова была заплакать. Я ещё немного посидела на месте, когда услышала голоса своих родителей, сопровождающиеся смехом. Они навеселе вошли в гостиную, а я делала вид, что разговариваю с Тейтом, который был сосредоточен на чём-то своём. – Эмили! – воскликнула мама. – Ты почему не вышла к нам? – Я с Тейтом сижу, – тихо ответила я. – И что интересного рассказывает Тейт? – спросил отец, присаживаясь с краю стола. Секунду спустя рядом с ним устроилась мама. – Рассказывает о своей симпатии в детском саду, – я постаралась улыбнуться, но из-за взгляда Гарри это было крайне сложно. – Эмили! – воскликнул Тейт. – Это вообще-то был секрет! – возмутился он, после чего все засмеялись. – Такой маленький, а уже пользуется вниманием у женщин, – услышала я хриплый голос, повернулась на звук, встречаясь с взглядом Гарри. Моя улыбка моментально сползла с лица, и я отвернулась, уставившись на стол с едой. Мне хотелось ответить ему «как и ты», но я прикусила язык, потому что смелости сказать это при всех ему в лицо у меня не было. – Присаживайтесь за стол, – вежливо попросила моя мама, и все последовали её совету. – Тейт, у нас есть и для тебя место. После маминых слов, мальчик встал с моих колен, и я моментально поправила платье. Я заправила выбившуюся прядь за ухо, наблюдая, как рассаживаются гости. Тётушка Мария села с правого края стола, по бокам от нее уселись Тейт и Маркус. Рэйчел села напротив матери, а мне пришлось сидеть напротив Гарри. Он не разрывал зрительного контакта со мной, когда садился,. Я опустила голову, смотря на свои руки. Я совсем забыла о своих порезах, мне нужно было надеть кардиган или что-то, что могло закрыть руки. Я настолько помешалась на мысли выглядеть хорошо перед Стайлсом, что забыла скрыть то, по какой причине меня отправили в больницу. – Итак… Рэйчел, Эмили. Как дела идут в школе? – обратилась Мария после того, как все начали есть. – Всё хорошо, – ответила я, фальшиво улыбнувшись. Естественно, всё было далеко не в порядке, учитывая тот факт, что я прогуляла половину семестра. Мария одобрительно кивнула мне, после чего направила свой взгляд к Рэйчел. – Отлично, – она ответила, ухмыляясь. – Я стала учиться намного лучше. – Учитывая то, что всё время списывала у меня. – Это хорошо, – ответила та, возвращаясь к трапезе. После пятиминутного молчания, она вновь заговорила: – Сколько вы с Гарри встречаетесь, если не секрет? – я практически поперхнулась листом салата. Я не хотела сейчас сидеть и слушать, какими их отношения были идеальными. Я посмотрела на Рэйчел, которая выглядела немного растерянной. Она даже не помнила, когда начала встречаться с ним. Позорище. Следующим, на кого я посмотрела, был Гарри, и каково было моё удивление, когда мои глаза встретились с изумрудно-зелёными его. Он смотрел на меня, перед тем как ответить: – Мы встречаемся с начала октября, – произнёс он и повернул голову к моей тёте. Рэйчел в подтверждение кивнула и дальше принялась есть своё блюдо. Я исподлобья наблюдала за сестрой, и не могла понять, что Гарри нашёл в ней. Что находили все, кто пытался подружиться с ней. Некультурная самовлюблённая дурочка. – Как насчёт тебя, Эмили? – она повернулась ко мне. – Я-я, э-эм, нет, у меня никого нет, – я благосклонно кивнула ей и начала есть салат, который уже не лез в меня. – А как же тот парень, который приходил к тебе в больницу? – моё сердце забилось от мысли о Гарри. – Луи, или как там его звали? – моя мать вопросительно уставилась на меня. – Луи? Нет, мы друзья, и у него есть девушка, мам, – я убедила её, когда подняла голову, чтобы посмотреть на Гарри. Он опустил взгляд в пол, и я могла видеть его нахмуренные брови. Странная реакция. – Хороший парень. Жаль, что занят. Я не была бы против, если бы ты начала наконец-то встречаться с кем-то, – она подмигнула, и я слабо улыбнулась ей. – Эмили? Встречалась? Мам, ты о чём вообще? – насмешливо сказала Рэйчел, отчего моя улыбка сразу же спала. Все внимание было привлечено ей. Гарри тоже повернулся к ней и посмотрел на неё неодобрительным взглядом. – Рэйчел, перестань, – мой отец предупредил её, но она продолжила. – Я всё понимаю, она ваша дочь и всё такое, но вы видели её? Она же больная. Режет себе вены, а потом попадает в больницу от большой потери крови, – она начала огрызаться, и я почувствовала подступающие слезы. Не плачь, Эмили, умоляю. Не показывай свою слабость перед ними. – Режет вены? – переспросила тётя Мария, и я опустила голову, закрываясь волосами. – Да даже самый отстойный прыщавый лузер не стал бы водиться с ней, – продолжила та, и я, не выдержав, вскочила с места и побежала к себе в комнату. Она настолько была права, что мне стало плохо. Теперь я окончательно убедилась, что она ненавидит меня. Всеми силами она пыталась оскорбить меня и довести до ручки. Даже перед родителями она не попыталась быть более снисходительной ко мне. А я убивалась мыслью, что я сделала ей? Даже тогда, когда я чуть не умерла, она даже пальцем не пошевелила. Скорее всего, мы действительно стали чужими друг другу. Я открыла дверь в свою комнату и, заперев её на ключ, я скатилась по стене и начала плакать. Тушь и карандаш начали растекаться по моим щекам, и я вытирала их, рассматривая ее отпечатки на моих пальцах. Я сидела на полу, приложив голову к двери. Я не услышала шаги, приближающиеся к ней, лишь лёгкий стук привлёк моё внимание. – Мам, я не хочу ни о чём говорить. Спускайся вниз и оставь меня! – выкрикнула я, захлёбываясь слезами. Мне так надоело плакать, что я не вытерпела и нагрубила ей. – Это Гарри, – послышался голос по ту сторону двери, и я замерла. Я полминуты молчала, пытаясь проглотить комок в горле, и после того, как немного успокоилась, я ответила: – Тем более уходи. Рэйчел ждёт тебя, – я услышала его вздох, и какой-то шум возле двери. Мне даже показалось, что он сел так же, как сидела я. – Нам нужно поговорить, Эмили… – он произнёс, и в ответ я могла лишь тихо всхлипнуть. – Не воспринимай слова Рэйчел всерьез, она иногда говорит глупости. – Иногда? – переспросила я. – Мне иногда кажется, что ты совсем не знаешь её. Я до сих пор не могу понять, за что ты полюбил её. – Я-я… – он начал, но сорвался на начале предложения. – Нам серьезно нужно поговорить с тобой. – Не сегодня. Уходи, пожалуйста, – ответ последовал моментально. – Уйду, если ты дашь слово, что в будущем мы обязательно обсудим всё, – его голос был приглушен толстой дверью, но я прекрасно понимала то, что он говорит. – Хорошо. Только сейчас тебе следует спуститься вниз. Мне не нужны лишние проблемы от Рэйчел, – вставая с пола, я ответила ему. Секунду спустя, я услышала, как он встал, а затем тихие удаляющиеся шаги последовали вслед за его последними словами: – Я не люблю её, Эмили, - оставив меня один на один с этими словами, он ущёл прочь.

Насыщенная глава, не правда ли? Мне она так нравится. Я писала её целый день, и сквозь труд и огромное количество времени она получилась! Надеюсь на ваши отзывы и мнения. Также, если у вас есть вопросы - вы можете задать их здесь: http://ask.fm/scarywaay . Отдельная благодарность sparks fly за подарок, мне приятно, очень. Спасибо!