Замыкание

      — Привет всем, сейчас покажу, как создать такой дымчатый макияж глаз всего несколькими продуктами, — звонкий голос пролетел по небольшой комнате, которая в данный момент заменяла студию.       Элль кокетливо поиграла плечами и подмигнула камере накрашенным глазом. Второй пока ещё не был тронут косметикой и терпеливо ждал своего часа.       — Начинаем с самого основного — наносим консилер на всё верхнее веко, — кисточка заскользила в указанной области, — и так как макияж у нас будет матовым, после этого немного припудриваем, чтобы тени не залипали. Дальше работаем бронзером, но при желании можно использовать скульптор. Не забудьте растушевать и прибивающими движениями закрепить всё плоской стороной кисти. Затем коричневым гелевым карандашом прокрашиваем межресничку. После этого наносим тёмные тени на линию роста ресниц: сперва плотным слоем, а затем — максимально мягко тушуем. Повторяем все действия на нижнем веке, обычной тушью прокрашиваем ресницы, и вечерний макияж глаз готов. Не забудьте поставить лайк и подписаться, — девушка растянула губы в улыбке и помахала рукой зрителям. — Всем пока. Люблю вас!       — Снято! — Перси поднял вверх большой палец. — Ты молодец, отлично поработала.       Элль флегматично пожала плечами и принялась смывать всё, чем успела испачкать лицо за время съёмки. Оператор кинулся собирать аппаратуру.       — Завтра сможешь заценить готовый ролик.       — Не надо, прошу, — простонала блогер. — Ты не хуже меня знаешь, что смотреть на это — выше моих сил. Если захочу поблевать — лучше использую два пальца.       — Тогда зачем вообще это делать? — удивился Перси. — Нашла бы нормальную работу.       — Потому что это приносит доход.       — Точно, почему я всё время про это забываю?       — Папа говорил, что мозги достались только одному из его детей. И он имел в виду не тебя.       — Очень смешно. То, что ты помнишь тридцать восемь знаков после запятой в числе пи, никак тебе в жизни не помогает.       — Поэтому, кроме тебя, об этом никто не знает. Кому нужны мозги, когда есть сиськи? — улыбнулась Элль. — М-м-м, симпатичная гематома, — она кивнула на повреждённую щёку младшего брата. — Где получил?       — Оуэн — ублюдок. Опять решил обсудить со мной музыкальные предпочтения.       — Ему не нравятся Kiss? Отлично его понимаю. Помочь замазать?       — Что? Нет, конечно, — вспыхнул Перси. — Так я тебе своё лицо и доверил. Я приготовил ему ответный подарок, — похвастал мстительный подросток, загадочно потерев ладони друг об друга. Разве что злодейского смеха не доставало.       — А вот твой мазохизм никак не укладывается в голове. Ещё сильнее же получишь.       — Возможно, — беззаботно отмахнулся её брат. — Мама скоро вернётся. Пойду в свою комнату и притворюсь мёртвым.       — Вас ждёт просто потрясающий семейный вечер, — подытожила Элль, уже направляясь к шкафу, чтобы переодеться. — Постарайся громко не кричать от восторга.       — А ты куда? — надулся Перси. — Опять свидание?       — Что такого? Я пытаюсь быстрее выйти замуж и съехать от вас. Ты должен меня поддерживать: я же знаю, что ты спланировал мастерскую в моей комнате, в тот момент, когда мне стукнул двадцать один год.       — Своими беспорядочными половыми связями и откровенным декольте ты поощряешь гендерное неравенство и потребительское отношение к девушкам.       — Тебе шестнадцать или сорок шесть?       — А ты гений или бездарность?       Заслышав хлопок входной двери, Перси схватил сумку со своим оборудованием и поспешил скрыться в коридоре. Элль вернулась к выбору платья на вечер. Мать, ожидаемо, не стала подниматься, чтобы поприветствовать дочь и сына. Это было не в её правилах. Марта преподавала математику в колледже, большую часть свободного времени проводила за чтением книг, носила годами одну и ту же одежду и не высказала детям ни слова поддержки, когда умер их отец. Временами Элль искренне поражалась тому, что такая глыба льда, как миссис Касу, умудрилась минимум дважды за одну и ту же жизнь заняться сексом и явить миру потомство. Впрочем, для себя она сделала вывод, что она и Перси — лишь очередной эксперимент матери, обернувшийся полным провалом. Иначе как, нежели чем разочарованием, объяснить то, что вместо кукол её игрушкой было воображение, а вместо красивых нарядов — мешковатые уродливые вещи, которые выглядели так, будто их с боем отбирали у бездомных?       Да, странное у них вышло детство, но, оглядываясь назад, Элль не могла сказать, что оно было совсем ужасным. Да, многого не доставало, но был один, зато очень яркий плюс. Когда ей было шесть, родился Перси. Сначала старшая сестра восприняла его как угрозу, относилась с брезгливым недоверием и отказывалась проводить с ним время. С годами всё изменилось. Брат был похож на мелкий несносный ураган на ножках, который носился по дому, громко смеялся и не менее громко плакал. Иногда Элль казалось, что его подбросили. За несколько часов Перси мог явить миру столько эмоций, сколько всё остальное семейство Касу не позволяло себе за год. Отец, как и Марта, тоже был подающим надежды математиком. Не таким чёрствым, как мать, но всё же его нельзя было назвать чувствительным человеком. Грег не любил объятья, растерянно чесал бороду, если кто-то из детей приходил поговорить по душам, и старался слиться с интерьером, когда слышал громкие разговоры. Сама же Элль имела внутри чёткое разделение между теми эмоциями, которые она демонстрирует, и теми, что бушуют на самом деле.       Перси очень походил на сестру внешне. Такие же острые скулы, тонкие губы, светлые волосы и раскосые глаза серо-зелёного цвета. Разве что ростом превзошёл её на полголовы ещё в пятнадцать. Характерами они отличались как небо и земля. Мальчик рос общительным, дружелюбным и жизнерадостным, тогда как Элль относилась к разговорам с большой осторожностью и жила в полном убеждении, что под своими словами люди всегда имеют в виду что-то другое. Она с детства не ждала от людей ничего хорошего и привыкла рассчитывать только на себя. Однако изгоем дочь семьи Касу никогда не была: она умела общаться с людьми, заводить друзей и, что немаловажно, помалкивать о том, что никому из них не верит полностью.       Элль остановила свой выбор на нежном платье небесно-голубого цвета с открытой спиной, едва достающем до середины бедра. Из украшений — тонкий браслет из белого золота и круглые серьги. Вечерний макияж: острые стрелки, красная помада и немного румян, подчеркнуть скулы. Элль не считала себя красавицей, но справедливо отмечала, что проделала огромную работу над собой. Уход за кожей, телом и волосами отнимал львиную долю свободного времени и средств. Она никогда не курила, не пила алкоголь без необходимости, развивала навыки лёгкого непринуждённого смеха и училась этикету, дабы мужчинам было комфортно в её обществе. И вместе с тем Касу никогда не забывала своё главное правило: можешь притворяться, но ты не должна сама в это верить.       Перед уходом она всегда делала две вещи. Первая — заглядывала к брату, чтобы узнать, хватит ли тому денег заказать пиццу на ужин. Марта готовила редко и почему-то искренне считала, что если она способна питаться одними макаронами, то в её детях эта функция заложена по умолчанию. И вторая — пробиралась в кабинет отца, брала с полки рандомную книгу и забивалась в кресло. Странная традиция, объяснить которую она так и не сумела.       На этот раз выбор пал не на очередной опубликованный научный труд, а на пухлый блокнот с расчётами Грега Касу. Незадолго до смерти отец увлёкся гипотезой Бёрча — Свиннертон-Дайера — одной из нерешённых задач тысячелетия. Элль включила настольную лампу, взяла в руки карандаш и склонилась над записями. Свойства эллиптических кривых настолько увлекли девушку, что она не смогла сдержать разочарованный вздох, когда посреди вычислений формулы сменились обычным текстом. Но, прочитав его, Элль впала в ступор. Грег, по всей видимости, был не в себе, когда решил написать нечто подобное.       «Замыкание» — миф или реальность?       Мне удалось собрать лишь несколько фактов про игру.       Первый: нет никаких строгих временных интервалов. Соревнования могут проходить как раз в год, так и раз в пять лет.       Второй: нет никаких критериев отбора. Скорее всего запускается какая-то программа и выбирает случайных участников.       Третье: никто заранее не знает правил. Узнать о них можно только на самой игре. Есть предположение, что они меняются с каждым новым поколением игроков.       Четвёртое: нет никаких свидетельских показаний. Либо участники не имеют права разглашать подробности, либо не возвращаются живыми.       Пятое: я не могу перестать думать про игру. Меня мало волнует довольно внушительный денежный приз, но азарт учёного не даёт нормально спать, требуя разобраться в этом феномене.       Элль удивлённо вытаращилась на текст. Почерк точно принадлежал отцу, а вот написанное — совершенно ему не подходило. Грег Касу заинтересовался какой-то игрой? Ничего нелепее она в жизни не слышала.       Последний, шестой пункт списка был написан другой ручкой и, скорее всего, гораздо позже первых пяти. И почему-то от него по телу прошёл озноб.       Шестое: я нашёл вход в «Замыкание»       Девушка торопливо пролистнула оставшиеся в блокноте листы, но они все были абсолютно чистыми.       — Безумие какое-то, — в пустоту кабинета прошептала она, перечитывая записи про игру.       Отца не стало чуть больше года назад. Кровяной сгусток закупорил сосуд в его мозге, в результате чего шестидесятитрёхлетний мужчина сначала впал в недельную кому, а после — скончался, так и не приходя в сознание. Элль не ожидала, что будет сожалеть о его кончине, но сожалела. Она не билась в истерике, как это делал Перси, но тем не менее в груди тогда надолго поселилось чувство тоски и утраты.       И вот теперь выясняется, что непосредственно перед смертью Грег занимался не только поисками ответов на загадку тысячелетия, но так же искал вход в непонятную игру. И нашёл. Успел ли принять участие? Отец часто отлучался, так что вполне мог съездить на соревнования и вернуться ни с чем.       Будильник прервал её размышления. Элль лениво потянулась и поднялась с места. Пора на выход.       В коридоре, к своему удивлению, девушка столкнулась с матерью. Обычная небрежная причёска обрамляла овальное лицо с монгольскими скулами, длинным носом и маленькими тёмными глазами. На Марте был выцветший халат и домашние тапочки, напоминающие две растёкшиеся шерстяные лужи.       — Привет, — немного растерялась Элль. Она привыкла, что женщина перед ней предпочитает общество брата, зачем-то перечитывая ему все свои научные труды. Время вечерних посиделок давно настало. — Я как раз ухожу.       — Голова болит, — сообщила миссис Касу и помассировала виски пальцами. — Ты так не замерзнёшь? — в голосе ни капли волнения, словно она говорила это ради галочки, чтобы подтвердить свой материнский статус.       — Возьму с собой тёплую кофту, — подыграла её дочь. Внезапно в голове выстрелил вопрос, который она не без колебаний продублировала вслух: — Мам, а папа ничего не говорил про «Замыкание»?       — Конечно, — с самым серьёзным видом кивнула Марта. — Рада, что тебя это заинтересовало. Мы с Грегом часто это обсуждали. Алгебраическое замыкание поля, оператор замыкания, секвенциальное замыкание…       — Стой-стой-стой, — перебила Элль, — а было что-то про игру «Замыкание»?       — Игру? — женщина удивлённо приподняла брови. — Нет, конечно. Грег не играл в игры. Разве что кубик Рубика любил собирать, но это давно было.       — Понятно. Спасибо. Я ушла, буду поздно. Или рано, но уже завтра.       — Хорошо. Веселись.

***

      Элль честно старалась веселиться. Её кавалера в тот вечер звали Флинт. Ему было чуть-чуть за сорок, он надел на свидание дурацкий темно-синий костюм в тонкую белую полоску и снабдил его красным галстуком в чёрный горошек. У него были маслянистые глаза, которые, кажется, намертво прилипли к декольте спутницы и ничего, кроме этого, за весь вечер не увидели. Он рассказывал про свою работу, маму, кошку и не переставал пить красное вино. А ещё Флинт занимался разработкой компьютерных игр, никогда не был женат, не имел детей и владел элитной недвижимостью в центре города, что перечёркивало собой очевидные недостатки. Элль тянула один бокал белого весь вечер, хлопала ресницами и в удивлении открывала рот, когда собеседник начинал нести очередную чушь.       После ресторана они долго гуляли по ночному городу. Девушка льнула к ухажёру под предлогом того, что сильно замёрзла. Ну да, она же не стала следовать наставлениям матери и брать с собой что-то, чем можно спастись от ночной прохлады. Охмелевший Флинт обнимал её за талию, проникновенно шептал на ухо комплименты, большая часть которых сводилась к тому, что у неё прекрасные глаза, а под конец зачитал стих на французском с запинками и кошмарным коверканьем языка. Чтобы хоть как-то его заткнуть, Касу наградила кавалера пламенным многообещающим поцелуем и заверениями, что они снова встретятся в ближайшем будущем.       Когда она вернулась домой, часы уже показывали четвёртый час ночи. Элль бесшумно поднялась по лестнице и проскользнула в свою комнату, краем глаза отметив, что брат всё ещё не спит: из-под двери Перси сочилась тонкая полоска света.       Бросив сумку на стул, девушка рухнула спиной на постель и устремила невидящий взгляд в потолок. Перед глазами покадрово появлялись фрагменты вечера. В целом, это нельзя было засчитать за самое отвратительное свидание в жизни. Флинт в меру прилипчивый, достаточно подготовленный к браку и весьма обеспеченный. Да, придётся закрыть глаза на то, что он бесхребетный тюфяк, не способный прожить без одобрения матери, но это всё же лучше, чем ничего.       Мобильный оповестил о входящем сообщении. Элль победно улыбнулась. Прошло не больше двадцати минут, а по ней уже начали скучать.       Однако никакого сообщения на экране не появилось. Разблокировав телефон, Касу увидела одну-единственную надпись на чёрном фоне:

«Хочешь сыграть в игру?»

      Элль раздражённо поджала губы. Она, конечно, заметила за Флинтом некоторую одержимость всякими компьютерными штуками, но чтоб настолько? Совсем чокнутый? Официально, это самый нелепый подкат в её жизни. Большой палец с силой тыкнул в жёлтые буквы. Ещё цвет такой отвратительный выбрал. Специально, чтобы глаза болеть начали?

«Пожалуйста, заполните небольшую анкету»

      Касу поборола желание бросить телефон в стену. Вот же упоротый ублюдок. И ведь заранее написал программу. Не поленился. Что ж, остаётся надеяться, что в конце её не поджидает «сюрприз» в виде скримера или фотографии члена. Какой из этих двух вариантов хуже, Элль пока не могла решить. Ваше имя: Элль Мередит Касу Дата рождения: 01.15.2000 Пол: женский Место рождения: Форт-Уэйн, Индиана Группа крови: А- Размер одежды: XS Аллергии: цитрусовые

«Спасибо, что заполнили анкету. Выгружаем задание»

      Лёгкое раздражение начало перерастать в ярость. Она читала текст пьяным голосом Флинта, вспоминая его руки, обвивающие её за талию и норовившие съехать ниже, чувствовала его дыхание возле своей шеи и представляла, как будет душить его подушкой во сне до тех пор, пока тело не перестанет сопротивляться. Ей хотелось встать, принять душ, переодеться и смыть с себя этот день, а не лежать в темноте, потакая дурацкому розыгрышу.

Я — изменение исходной формы,

Твоего сигнала.

Подвергшись мне, волна не станет прежней.

Один из трёх богов,

Но мною также может стать случайность.

Кто я?

      Элль нахмурила брови. Все эмоции разом сошли на нет, оставив после себя ледяную пустыню замешательства. Как это понимать? Новый приятель решил проверить её таким чудным образом? Тест на айкью не входил в её планы. Какого хрена? Флинт решил поиздеваться? Сейчас позвонит и снисходительным тоном даст правильный ответ? Девушка против воли снова начала сердиться. Вот же ублюдок! Первым импульсивным решением было дать правильный ответ и поставить наглеца на место, но разум приказал остыть и не принимать поспешных решений. В конце концов, она не первый год притворяется глупышкой, так что нечего сейчас злиться на то, что кто-то в это поверил.       А что, если написать верно, а потом невинно похлопать глазками, сообщив, что просто ткнула пальцем в небо? Всё же, ответ вполне реально угадать.       — Ну да, — самой себе возразила Элль, — все же знают про то, что в 1992 году в Италии философ и логик Джордж Булос опубликовал в газете «la Repubblica» задачу про три божества.       Изменение исходной формы — искажение.       Сигнал, волна — звук.       Ответ на самом деле довольно прост. Вот только смогла бы его дать девушка, чей образ она сама сегодня явила Флинту?       Элль пожевала губу, принимая решение. С одной стороны, она не привыкла поступать против своих же правил, а с другой — такая продуманная загадка манила и подкупала. Ощущение, будто это писали специально для неё, немного польстило. Неужели Флинт сумел по каким-то фразам раскусить её притворство? И что теперь? Правильный ответ подтвердит его догадки, а неверный может разочаровать и показать, как сильно он в ней ошибся.       Десять секунд.       Была не была.       Пальцы ввели слово.       Незамедлительный ответ оказался вовсе не тем, чего она ожидала.

«Добро пожаловать в «Замыкание»! Ты получил шанс сразиться с одиннадцатью другими участниками за приз в десять миллионов долларов.

В течение нескольких часов тебе на почту придёт информация с датой и местом сбора. Спасибо, что принял вызов! Удачи тебе, игрок»

      Элль вспомнила записи отца. Какое жуткое совпадение. Неужели теперь они приглашают её? Быть этого не может.       Десять миллионов долларов…       Загадка была не сложной, скорее специфической. Если в течение всей игры придётся разгадывать нечто подобное, то у неё есть все шансы.       К чёрту дурацкого нелепого Флинта. К чёрту Форт-Уэйн. К чёрту унизительный блог с омерзительными советами.       Касу откинулась на спину, положив телефон себе на грудь. Всё ещё не раздевшись и не смыв макияж, она смотрела в потолок комнаты, в которой выросла, и ощущала, как прежняя жизнь медленно отходит в область воспоминаний. Элль Мередит по крупицам превращалась в Игрока №9.

***

      В то же самое время, на другом конце того же города другой человек увидел пожелание удачи от игры под названием «Замыкание». Игроку № 7 едва стукнуло восемнадцать, и в ту ночь он планировал побег из дома. Причина банальна до зубного скрежета. Ссора с родителями, конфискация мотоцикла и нежелание идти учиться на юриста в будущем. Клейтон уже собрал вещи и ждал, пока родители заснут, чтобы стащить байк, как на экране его айпада появилось сообщение с предложением поиграть. Какое-то шоу собирало участников для розыгрыша десяти миллионов долларов. Юный Поллард отнёсся к этому с определённой долей скепсиса: скорее всего до победителя дойдёт не вся сумма — в лучшем случае, половина, но тем не менее даже остаток выглядел довольно внушительно. Учитывая его дальнейший план, это было как нельзя кстати.       На лестнице послышались осторожные шаги. Клейтон свесился с кровати, задвинул сумку поглубже под неё и нырнул под одеяло, чтобы притвориться спящим.       Дверь без стука отворилась. По комнате скользнула тень и со вздохом присела возле ног запланировавшего побег человека.       — Злишься? — мягко спросила Лорел, погладив сына по ноге. — Мы за тебя беспокоимся, почему ты никак этого не поймёшь?       — Я уже не ребёнок, — буркнул Клейтон.       — Конечно, ты совершеннолетний взрослый человек, — устало произнесла миссис Поллард. — Но от этого ты не перестал быть нашим сыном. Думаешь, легко смотреть на то, как ты подвергаешь свою жизнь опасности?       — Нормальный трюк был, — попытался оправдаться Клейтон. — Фонтан совсем крошечный.       — Ты перелетел через него вниз головой, — в голосе женщины послышались нотки осуждения. — Отцу пришлось вызывать скорую.       — Да ну, мам! — воскликнул любитель трюков на мотоцикле, скидывая с головы одеяло. — Это моя жизнь, понимаешь? Вы же не можете всё время за мной следить?       — Я не стану говорить избитые фразы из разряда: вот будут свои дети, тогда поймёшь…       — Спасибо большое.       — Мы с отцом не ты, — не заметив, что ее перебили, продолжила Лорел, — и мы переживаем, понимаешь? То, что ты делаешь, прекрасно и ужасно одновременно. И ещё местами незаконно.       — Вам пора научиться чуть больше мне доверять, — фыркнул нарушитель общественного порядка. — Я не вор и не убийца. У меня даже оценки нормальные… Были когда-то.       — У тебя был перелом ключицы, трещина в ноге, а рёбра не успевают срастаться. Как думаешь, у нас на самом деле нет причин волноваться? — ещё раз тяжело вздохнув, миссис Поллард встала с кровати. — Просто подумай над тем, что с нами станет, если с тобой что-нибудь случится.       — Нельзя всю жизнь трястись от страха. Опасности поджидают нас за каждым углом. Пьяные водители; психи, которые устраивают стрельбу в супермаркете; самолеты, которые падают с неба. Ты же не можешь поставить меня на полку, как хрустальную вазу, и до конца моих дней сдувать с меня пылинки?       — Конечно нет, — замерев на пороге, тихо отозвалась миссис Поллард. — Но ты же можешь чуть-чуть реже устраивать гонки со смертью?       — Раз в месяц?       — Клейтон…       — Хорошо. Я постараюсь не заставлять вас с отцом волноваться сильнее, чем требуется. А вы постарайтесь давать мне больше свободы, окей?       — Хорошо.       — Байк вернёте?       — Не сегодня. И не завтра.       После её ухода Игрок №7 ещё почти час лежал в кромешной темноте, прислушиваясь к звукам за дверью комнаты. Больше никто так и не пришёл на душевный разговор. Отец, похоже, на самом деле сердится. Что ж, больше им не придётся так сильно о нём беспокоиться. Нет человека — нет проблем, как говорится.

***

      Элль опасалась, что он не сможет самостоятельно добраться до города. Артур наставлял не садиться в машины к незнакомцам, а по возможности дойти пешком, попросить телефон и позвонить родителям. Фред злорадно ухмылялся и называл слабаком и нытиком. Остальные, кажется, вообще никак не отреагировали. Выбыл и выбыл. У них своих проблем по горло. А, был ещё Филип. Он казался расстроенным и потерянным, но говорить вслух ничего не стал.       Кроны деревьев смыкались над его головой, но это совершенно не спасало от стены дождя, застилающей ему весь обзор. Тропинка была всего одна, довольно хорошо протоптанная, но из-за воды идти по ней делалось трудно. Ноги тонули в грязи, а наступающие сумерки давили на голову, заставляя сгибаться от страха.       Клейтон вертел головой, хотя пейзаж не менялся. Разве что становился более мрачным. Иногда ему виделось, будто из леса к нему тянутся огромные когтистые лапы чудища, готового к нападению. Это были всего лишь ветки. Ему хотелось верить, что это всего лишь ветки.       Внезапно тропинка начала сужаться. Поллард заволновался: их не могли привезти этим путём, потому что автобус бы тут не проехал. Тогда как они попали в «Замыкание»? Неужели… Оттуда с самого начала был другой выход, а его отправили по ложному пути, чтобы… что? Клейтон приказал ногам остановиться. Сверкнула молния. За спиной послышался собачий вой. Он бросился бежать в обратную сторону.       Игрок №7 чувствовал, что к дождевым каплям добавилось нечто тёплое, ещё сильнее дезориентируя в пространстве. В горле появилось давление, будто он пытался проглотить нечто слишком большое, что могло его задушить в любой момент. Вой усилился. Клейтон закричал. Новая молния осветила лес, и беглец замер на тропинке поломанной фигурой, словно она пронзила его в самое сердце. Бежать некуда. Тени обступали со всех сторон. Мир перевернулся. Поллард не сразу понял, что это произошло потому, что его сбили с ног. Он лежал на спине, не в силах пошевелиться. Слышал завывания ветра где-то над головой и ощущал дождевые капли, хлеставшие по лицу.       Клейтон вспомнил последний разговор с Элль. Так хотелось найти её и сказать, что в игре нельзя оставаться. Из «Замыкания» нет выхода. Точнее не так. Выход только один.       Очередная вспышка света вспорола тьму.       Игрок №7 её уже не увидел.

***

      — Дай закурить, — попросила Элль, выбираясь на балкон вслед за Виктором.       Атертон, надо отдать ему должное, не стал вытягивать лицо в притворном удивлении и говорить о том, что думал, будто она не курит. Молча протянул пачку и чиркнул зажигалкой.       — Я солгала в тот день, — призналась Касу. — Когда ты впервые спросил меня о вступительной загадке, — после небольшой паузы добавила она.       — Почему? — спокойно спросил Виктор.       — Потому что мне казалось это логичным. Тут никто никому не верит.       — А теперь, значит, решила сменить сторону?       — Я обшарила свою комнату, но не нашла ни одной камеры. Тебе не кажется это странным?       — Кажется, — признал Вик. — Как и ты, я думал о том, что игра зарабатывает на трансляции испытаний и на каком-то анонимном голосовании. Возможно, они снимают только сами соревнования и показывают исключительно это, а наши жизни вне полигона их мало интересуют?       — Что ты нашёл в архивах? — резко спросила Элль.       — Ничего, — понуро ответил Атертон. — Ничего важного.       — Кого ты подозреваешь?       — Кроме тебя?       — Очень смешно.       — Все мои подозрения уже выбыли.       — Лжец.       — Кто бы говорил. Так какой ответ был на твою загадку?       — Моим ответом была ложь.       — Да я уже понял, что ты соврала на собрании…       — Нет, это ты не понял. Моим ответом было слово «ложь».       — Иронично.       — И знаешь, что самое забавное? Ответом Клейтона была «правда».       — А кто у нас «случайность» в таком случае?       — Неожиданно, — Элль одобрительно присвистнула, отправляя окурок в пепельницу. — Ты полон сюрпризов, Виктор Атертон.       — Плетете заговоры? — за их спинами раздался хриплый мужской голос.       — Артур, тоже решил покурить пред сном? — поинтересовался Вик, протягивая руку новому собеседнику.       — Дурацкий особняк не даёт мне уснуть, — признался Уолш. — Так что замышляете?       — Мне нужно ещё раз попасть в архив, — убеждённо ответил Вик. — Мне кажется, мы что-то упускаем…