Замыкание

      Бывают дни, когда тебе кажется, будто на окружающий мир наложили чёрно-белый фильтр.       Бывает, что эти дни тянутся один за другим, и вот уже вся жизнь наполнена серой дымкой, а ты бродишь среди непроглядного тумана, с большим трудом переставляя ноги.       Ты ешь, пьёшь, спишь, дышишь. Иногда бреешься. Тенью проносишься по пустому дому. Отжимаешься от пола, не считая количество подходов. Выходишь на улицу. Садишься на качели и устремляешь взгляд в прошлое. Видишь самого себя счастливым и расслабленным. Слышишь голоса людей. Улыбаешься и произносишь севшим голосом:       — Ну как вы там?..       …Артур спрыгнул с качелей и вернулся в дом. Выходные теперь стали настоящим наказанием. Утром ему казалось хорошей идеей проглотить несколько таблеток снотворного и проспать всё воскресенье, но как только несколько капсул упали к нему на ладонь, он отбросил эту затею. Во снах к нему теперь приходят призраки. Нет необходимости приближать эти встречи.       В работе полицейского часто происходят вещи, которые сложно представить обычным людям. Как объяснить, что чувствуешь, когда слышишь выстрел и видишь падение своего товарища? Или как описать ситуацию, в которой стоишь посреди ледяной прозекторской, смотришь на тело и обсуждаешь его с коллегами так, будто речь идёт о прошедшем накануне футбольном матче? Скользишь взглядом по белой, похожей на мрамор коже, слегка задерживаешься на застывшем лице, а потом с интересом слушаешь предположения о том, что произошло перед тем, как человек оказался на секционном столе. И как уловить мгновение, когда в голову впервые приходит мысль о том, что вот бы самому оказаться на этом столе?       Раньше Артур считал, что в мире нет ничего хуже смерти. Как же сильно он заблуждался! Потом ему казалось, что страшнее всего — потерять кого-то близкого. Это тоже оказалось ошибочным суждением. Для себя Уолш сделал вывод: хуже всего пустота. Момент, когда боль утихает. Когда ты возвращаешься к обычной жизни и начинаешь скучать по той боли, потому что её отсутствие рвёт на части и заставляет чувствовать вину за то, что ты просто продолжаешь дышать. Ты больше не повторяешь в полубреду слова: «Я не верю! Этого не могло случиться!». Теперь ты веришь и знаешь, но парадокс в том, что легче от этого совсем не становится.       Он всё чаще загонял себя до того состояния, в котором на мысли просто не остаётся сил. Когда-то он любил бегать. Испытывал чувство, близкое к эйфории, с наслаждением подставляя лицо порывам ветра. Мышцы наполнялись приятной тяжестью, в голове светлело. Счастливая улыбка оседала на губах.... Раньше. Не теперь. Теперь Артур бегал с тяжёлым хриплым дыханием, будто даже на улице ему не хватало кислорода. Это стало больше походить на машинальное перебирание ногами, которое длилось до тех пор, пока он не падал от усталости. А лучше бы — от разрыва аорты.       …Пустой стакан медленно разлетелся на части. Осколки брызнули в разные стороны. Переворачиваясь в воздухе, они отражали падающий свет, а в одном — самом крупном из них — он рассмотрел своё застывшее лицо…       Артур вздрогнул и открыл глаза. Он обнаружил себя в гостиной на диване. Никакого стакана перед ним не было. Взгляд машинально сместился к окну. Скользнул по шторам и замер там, где они заканчивались. Чёрные, заляпанные грязью ботинки ухмыльнулись ему из-под синей ткани. Уолш вскочил с места и подбежал к окну. Вцепился в атлас и со всей силы рванул его на себя. Гардина отцепилась и упала к ногам. Уолш шумно дышал сквозь хрипы и, не моргая, смотрел в пустоту, в которой на этот раз никто не стоял.       Деревянные ноги сами принесли его к сейфу. Комбинация из пяти цифр. Привычным жестом он достал единственный предмет, который хранил внутри. Артур подставил дуло служебного пистолета к виску. Он не собирался стрелять. Точно нет. Просто хотел почувствовать шок от соприкосновения металла с кожей. Не почувствовал ровным счётом ничего и убрал оружие обратно.       Удивительно, как порой жизнь переворачивает всё с ног на голову. Ещё совсем недавно Уолш содрогался от телефонных звонков, когда был дома, и морщился, если его вызывали на службу в выходные. Теперь же на него давила тишина. Оказывается, человек способен мечтать о том, чтобы где-то произошло нечто жуткое, просто ради того, чтобы выйти на улицу.       Артур прекрасно понимал подозрения коллег на его счёт и никого в этом не винил. Джошуа Робб — его напарник и лучший друг — теперь каждый вечер появлялся на пороге его дома под различными, порой совершенно невероятными, предлогами. Заходил, осматривался и принюхивался, напоминая ищейку, напавшую на след. Задавал наводящие вопросы о его самочувствии. Предлагал пойти в отпуск. Наверное, Уолш бы и сам советовал другому, попавшему в ту же ситуацию, уйти со службы, сменить место жительства и постараться научиться жить заново. Очень легко давать советы, будучи сторонним наблюдателем, и гораздо тяжелее самому их выслушивать.       Когда часы показали три часа дня, Артур поднялся на второй этаж и медленно пошёл к своему кабинету. Он уже не понимал, скрипят ли половицы под его ногами, или же этот протяжный звук издают его кости.       Уолш осознавал, как сильно изменился за последние полгода. Постарел. Осунулся. Похудел. Казалось, даже стал ниже ростом. Между бровей пролегла глубокая складка. На лице застыло выражение угрюмой скорби. Он больше не мог смотреть на свою родинку на правой щеке, потому что кожа ещё помнила, как София любила целовать её, и как Марта касалась её своими крошечными ручками. Артур больше не улыбался.       Сев за стол, он вытащил из ящика папку с материалами дела и положил телефон рядом с ней. Кабинет — единственное место в доме, где он чувствовал себя почти тем же человеком, каким был прежде. Молодым, собранным мужчиной, сосредоточенным на решении сложной задачки.       Артур бросил взгляд на стену напротив стола, куда повесил свою детективную доску. В отделении, в их общем с Джо кабинете, была другая, селективная медиа-доска со смартфункциями. Но Уолш находил нечто романтичное в использовании инструмента докомпьютерной эпохи, куда можно было повесить фотографии, газетные вырезки и карту штата, а потом соединять всё красными линиями, чтобы компактно и полно представить информацию о произошедшем инциденте. Разумеется, такой способ позволял визуализировать одно, максимум два, преступления, а их параллельно бывало гораздо больше, поэтому приходилось выбирать то расследование, которое казалось наиболее важным и сложным.       Сейчас на стене висели материалы самого важного и сложного дела за всю его карьеру полицейского. Почесав бороду, Артур приступил к чтению.       Всё началось с исчезновения.       Не в Солт-Лейк-Сити и вообще не в Юте. Даже не в соседнем с ними штате. Вильсон Джеймс Атертон родился и вырос в Небраске и, по словам его родного брата, никуда не планировал уезжать перед исчезновением. Коллеги из Омахи передали также протоколы допросов лучшего друга и бывшего одноклассника Вильсона — Филипа Кауфмана. Тот так же не мог вспомнить, чтобы пропавший говорил, что собирается путешествовать.       Уолш вытащил из папки две фотографии. Вильсон и Виктор на первый взгляд были очень похожи, но, если присмотреться, то становилось понятно, что иллюзия вызвана одинаковыми причёсками и цветом волос. Причём, у младшего они были явно крашенными, что создавало впечатление, будто он пытался подражать старшему брату.       Черты лица Вильсона были мягкими, плавными и утончёнными, тогда как Виктор был похож на кусок скалы, вырванный одним резким движением и отправленный жить и существовать в этом мире. Вил смотрел на мир большими, как у телёнка, карими глазами, а в сощуренном взгляде Вика гуляли порывы арктического ветра.       Немного подумав, Артур добавил третий снимок.       Филип Кауфман. Было что-то удивительно притягательное в его внешности. Если рассматривать каждую черту лица по отдельности, то в них не было ничего особенного: широкий рот, квадратные челюсти, прямые, разлетающиеся, как крылья, брови и длинный нос. Но стоило только объединить это всё в общую картинку — и происходила какая-то магия. В нём будто смешались черты востока и запада, поселив напыление тайны в глазах, притягивая к ним взгляд и вызывая желание эту тайну разгадать.       Все трое уставились на него в немом вопросе: а зачем ты нас тут, собственно, собрал?       — Вильсон был первым, о ком мы узнали, — задумчиво проговорил полицейский. — Но далеко не последним, — со вздохом добавил он.       На этот раз, чтобы охватить географию расследования, понадобилась карта всей Америки. Небраска. Юта. Иллинойс. Айова. Индиана. Северная Каролина. Мичиган. Нью-Мексико. Чуть больше года назад по всей стране прошла волна исчезновений. Двенадцать человек в одно и то же время вышли из своих домов и обратно уже не вернулись.       — В этом нет никакого смысла, — пробормотал Артур себе под нос. — Почему именно эти люди?       Он впился взглядом в доску. Задержался на каждой из фотографий. Попробовал отыскать ответ в каждой из красных линий, что их соединяли. Ничего. Порой он и сам готов был признать, что это — всего лишь череда трагичных совпадений.       Зазвонил телефон. Джошуа.       — Привет, — нейтральным голосом поздоровался напарник. — Чем занимаешься?       — Привет, — Уолш вышел из-за стола и приблизился к стене. — У меня мысленный брифинг с самим собой.       — Снова «Замыкание»? — уточнил Джо.       — Да. Пытаюсь понять, что общего у пропавших людей. Почти все из разных штатов. Разного возраста и социального статуса. Восемь мужчин и четыре женщины. Где логика?       — Наверное, поэтому, — осторожно отметил Робб, — кроме тебя никто не готов объединить эти дела в одно расследование.       — Тебе не кажется это странным? Двенадцать человек незадолго до исчезновения рассказывали про одну и ту же игру. А федералы, вопреки самим себе, даже не пытаются ничего выяснить. Год назад мы вели дело о четырёх смертях, так они готовы были ночевать под дверью моего кабинета, — он вернулся на место и включил компьютер.       — Считаешь, пора задуматься о коррупции?       — Не знаю, — протянул Артур, — но всё это мне не нравится. И должен подчеркнуть, что дело вовсе не в одном из пропавших без вести, — он очень надеялся, что его слова звучат убедительно.       — Да, — мрачно согласился Джо. — Точно не в нём. Не знаю, хорошая это новость или нет, но я тут случайно попал на один форум…       Уолш почувствовал, как стены кабинета поползли в его сторону, смыкаясь вокруг стола. Он ещё не выслушал друга до конца, но что-то внутри него с треском разлетелось на части. Взгляд, как в замедленной съёмке, снова сместился на доску и в напряжённом ожидании замер на одной из двенадцати фотографий.       — Ты ещё тут? — взволнованно спросил Робб. — Артур? Артур? — его голос, как ни странно становился тише, а не громче. — Артур…       — Ты нашёл вход в игру? — прямо спросил Уолш, выныривая из глубин своего подсознания. Он всё ещё смотрел на снимок Тодда Миллера, но внимание сосредоточил на словах собеседника.       — Нет, — удручённо выдохнул Джошуа, — но в сети ходит слух о том, что «Замыкание» объявило новый набор участников.       — Что? — рука дрогнула. Уолш схватил первое, что ему попалось, и швырнул в стену. Стирательная резинка отбилась ото лба Тодда, после чего описала в воздухе вторую дугу и с тихим шлепком приземлилась рядом с письменным столом. — Когда?       — Понятия не имею. Вчера я зашёл на сайт бара «Республиканец». Искал улики по нашему делу. Там в комментариях наткнулся на подозрительное сообщение. Принялся читать дальше. И что самое странное: я хотел отследить тех, кто обсуждал игру, но стоило мне только на секунду оторвать взгляд от экрана, как всё тут же исчезло.       — Хорошо, — не без труда ответил Артур. — Если я прав, то скоро должны начать поступать заявления об исчезновениях.       — А что дальше?       — Надо попасть на игру, — убеждённо произнёс Уолш. Снимок Миллера, получивший удар, покосился и готов был спикировать на пол. Полицейский окинул его долгим тяжёлым взглядом, после чего метнул в него ручку. Она попала в стену правее от доски.       — Что ты там делаешь?       — Думаю, — процедил Артур.       — Мне приехать?       — Нет. Я в порядке. Сообщишь мне, если что-то ещё разузнаешь про «Замыкание»?       — Я начинаю немного жалеть о том, что вообще однажды рассказал тебе про эту игру.       Закончив разговор, Уолш лёг на спину прямо посреди кабинета, закинул руки за голову и принялся качать пресс.       Когда солнце на несколько минут скрылось за тучами и сквозь окно в комнату перестали падать его лучи, Артур увидел улыбающееся лицо Софии. Так близко, что смог разглядеть микроскопические морщинки, собранные в уголках её прекрасных синих глаз.       Когда свет снова скользнул по комнате, перед ним появилась Марта. С неизменными косичками и ямочками на щеках.       Когда Артур сделал первую остановку, чтобы перевести дух, они обе исчезли, а на их место встал Тодд Миллер в чудовищно грязных ботинках, выглядывающих из-под синих штор.       Сколько себя помнил, Артур всегда хотел работать в полиции. Непроизвольная тяга ловить преступников, замешанная на морали и чувстве ответственности перед обществом, поселилась в нём ещё в раннем детстве и с годами лишь крепла и оформлялась в настоящее призвание.       Удары сердца монотонным ритмом отбивались в барабанных перепонках. Уолш попытался вспомнить, какое дело он расследует прямо сейчас и зачем его напарник открывал сайт бара «Республиканец», и не смог. Сделав ещё один мучительный рывок, он рухнул на спину и поднял руку к потолку. Пальцы дрожали.       Он закрыл глаза, предаваясь воспоминаниям.       ...В тот день он снова задержался на работе. Он стоял в пробке и репетировал речь извинений, нетерпеливо барабанил пальцами по рулю и размышлял над тем, что неплохо было бы съездить с семьёй куда-нибудь отдохнуть всем вместе.       Ещё из-за поворота он увидел движение детских качелей во дворе и удивился: было довольно поздно, и Марте пора было бы уже лечь в постель. Это был первый сигнал тревоги. Артур не стал заезжать во двор, бросив машину прямо на улице, и поспешил к дому.       Качели были пусты, а окно напротив них открыто настежь. Чутьё толкнуло его в спину. Полицейский выхватил оружие и помчался к крыльцу.       Половицы предательски скрипнули под его ногами. Стакан, оставленный на низком журнальном столике в гостиной, разлетелся вдребезги. Пригнувшись и прикрыв голову, Артур открыл ответный огонь. Услышал слова ругательств, а потом заметил, как от окна отделилась тень. Вспышка молнии на миг осветила её лицо. Уолш сразу же узнал подозреваемого в деле об убийстве, а потом его плечо обожгло дикой болью. Пистолет выпал.       Тодд Миллер ждал его не для того, чтобы убить. Он нанёс несколько ударов носком грязного ботинка в живот полицейского и упивался его страданием. А после просто ушёл. Запер за собой входную дверь и скрылся в ночи.       Марту и Софию Артур обнаружил в спальне. Их умиротворённые лица он уже не сможет забыть. В тот момент он не стал к ним прикасаться. Так оставалась крошечная надежда на то, что его девочки просто спят, утомившись после долгого дня.       — Они уже не проснутся, — шептал настойчивый голос у него в голове.       И Артур хорошо их понимал. Скорчившись на полу от боли, он ждал приезда помощи и думал только о том, что и сам бы с удовольствием никогда не просыпался.

***

      — Хи-и-и-и-л!!! — утробный рёв будто пытался взорвать её наушник. — Сука!       Адэр сунула в рот несколько чипсин, невозмутимо запила их газировкой, прокашлялась и заорала в ответ:       — Мамка твоя хилл! Урон по всему пати идёт, я пытаюсь удержать танка, а дамагеры не способны самостоятельно сейвиться! Пиздуй обратно в пятнадцатые ключи, если на двадцатки ума не хватает!       — Ребят, давайте успокоимся и прекратим кричать, — раздался спокойный голос вышеупомянутого танка.       Адэр улыбнулась, посмотрев на ник игрока. Злойсовушек. Очень мило, если учесть, что играет парень медведем.       — Ресните, плиз, — вмешался маг, который погиб самым последним, потому что вовремя обратился глыбой и наблюдал за смертями товарищей со стороны своего ренжа.       — Дай добежать, — буркнула Адэр, появившись в самом начале подземелья, — я лужу для кого стелила? — продолжала отчитывать пати девушка-хилл. — Стоят кто где. А потом я виновата.       — Никто тебя не винит, — заверил разбойник, который так же продолжал лежать лицом в пол на месте всеобщей гибели.       — Кроме недоумка на дх, — отметил Злойсовушек. — Как будто мы не видим его кд.       — Пошли вы, — обиделся недоумок на дх. — Я босса бил.       — А мы все что, по-твоему, делали? — поинтересовалась Адэр, вставая позади места сражения и нажимая на кнопку массового воскрешения. — Геру просрали, бурстов нет ни у кого. Что делать будем?       — Дойдём, — твёрдо изрёк танк, — надо поменять ключ. Если я сегодня ещё раз попаду в эти Чертоги, то разобью клавиатуру о голову младшего брата. А она мне ещё нужна. Клава, не голова.       Он говорил это таким будничным тоном, словно рассуждал о том, что будет есть на ужин. Адэр снова улыбнулась. Этот медведь нравился ей всё больше.       — Готовы? — когда все встали и восполнили запасы здоровья, спросила она. — Рога, давай шерауд. Маг, не стой больше так далеко. Дх, просто заткнись, пожалуйста. Погнали.       С третьей попытки они всё же убили босса. Немного порадовались, вспомнили, что впереди ещё три, снова расстроились и пошли дальше, продолжая переругиваться между собой, отчего в один момент Адэр захотелось вырубить дискорд и поиграть какое-то время в полной тишине. Как ни странно, но после этого подземелья никто не спешил прощаться, благодарить за игру и разбегаться в поисках нормальных пати. Все пятеро остались на канале и принялись болтать просто ни о чём, рассказывать о себе, а потом неожиданно собрались ещё в один ключ. Это было так непривычно и странно, что Адэр Роа от удивления согласилась. Не сказать, что там всё прошло намного лучше. Дх с ником Чикибомбони — какой ужас! — не переставал ворчать и всё время искал оправдания своих смертей в неумелой игре хилла. Ага. Из всех дамагеров у него самое большое количество сейвов, и он самый мобильный, но при этом именно его иконка чаще всего меняла цвет на серый, означающий смерть. Но, если уж быть до конца откровенной, не только бесконечные вайпы влияли на ход игры. К концу третьего подземелья Адэр уже искренне удивлялась, как её новые знакомые вообще оказались на таком уровне: они не знали тактик, не могли вовремя реагировать на форс-мажорные ситуации, а один, тот, который разбойник, терялся в бесконечных лабиринтах и не мог найти остальных, если отставал. Девушка терпеливо рассказывала им всё, что знала сама, учила не агрить лишних мобов и очень быстро поймала себя на том, что уже примерила роль лидера и наставника.       — Эй, дру, а как тебя зовут? — во время перерыва неожиданно спросил маг. Этот парень оригинальностью не отличался и выбрал себе ник — Аррексис.       Адэр сделала вывод, что четвёрка, с которой она в данный момент находится в одной пати, давно друг друга знают, а значит, из двух имеющихся друидов вопрос предназначался точно ей.       — Адэр, — ответила она, с прискорбием отмечая, что вся еда, которая была под рукой, закончилась, а идти за новой ей не очень хочется.       — Откуда ты? — поинтересовался разбойник с игровым именем Убийцаорков.       — Нью-Мексико, — честно ответила Роа. — А вы давно вместе играете?       — Я не с ними, — быстро ответил Чикибомбони.       — Он мой младший брат, — возразил Злойсовушек. — Я обычно не очень люблю жертвовать личным временем и репутацией ради него, но с ним никто не хотел играть, и у меня не осталось выбора.       Адэр подавила смешок, проверяя всё необходимое в сумке для прохождения нового подземелья.       — Флаской не угостите? — жалобно спросил Аррексис. — Последнюю сожрал перед Катакомбами.       — Да, конечно, — ответила единственная девушка в команде и предложила магу обмен. — И поты тоже возьми.       — Дай бог тебе здоровья, — воодушевился получивший бафф игрок.       — Все готовы? — сосредоточенным голосом поинтересовался Убийцаорков. — Вставляю?       — Не часто в жизни это говоришь, да? — усмехнулся любитель умирать в подземельях.       — Питер! — прикрикнул старший брат шутника. — Обратный отсчет: три, два, один, начали!       Для Адэр время пролетело незаметно. Обычно она сильно утомлялась, если приходилось играть больше четырёх часов без перерыва, но тут странным образом куда-то пропали шесть, а когда все начали прощаться и по одному покидать дискорд-канал, не смогла сдержать разочарованный вздох.       — Хочешь завтра ещё побегать? — с ней наедине остался только Злойсовушек.       — С удовольствием, — улыбнулась Роа, а потом вспомнила, что завтра у неё смена в кафе и быстро добавила: — Я приду только вечером.       — А сейчас тоже уже уходишь? — не унимался новый знакомый. — Можем пойти кое-что сделать вдвоём.       — На арену я не пойду, — сразу подчеркнула девушка. — Двум друидам там делать нечего, а другого чара у меня нет.       — Пошли на «Спасите Лизу»?       — Куда? — удивилась Адэр, судорожно вспоминая, что это вообще такое может быть.       — Это квест такой, — объяснил танк. — В Ледяной короне.       — Что за него дают? — воодушевилась Роа.       — Ничего, — в голосе собеседника засвистели нотки печали. — Несколько монет и репутацию.       — То есть, ни маунта, ни ачивки, ни шмота на трансмог? — деловито уточнила девушка-друид.       — Ничего из этого, — и снова те же самые нотки печали, только теперь они звучали гораздо отчётливее. — А ещё это очень долгий квест, от которого у многих игроков сгорает задница.       — Конечно, идём, — нарочито весёло ответила Адэр. — После знакомства с твоим братом моей заднице уже ничто не угрожает.       — Правда? — удивился Злойсовушек. — Обычно никто не соглашается. Говорят, что не хотят напрасно тратить время.       — Сложно их в этом винить: сезон в самом разгаре, все играют на рейтинги и одеваются.       — Но не ты? Ты же тоже, вроде как, и в подземелья ходишь, да и одета лучше меня.       — Но это не значит, что я не хочу спасти Лизу, — отметила Роа. — Я уже вылетаю в Штормград.       — О, ты быстрая. Я только до распорядителя добрался. И раз у нас появилась куча свободного времени, то я расскажу тебе про одну игру.       — А мы сейчас где? — хихикнула Адэр.       — Онлайн-игры — это, конечно, здорово, — тоном наставника отозвался танк. — Но я хочу поговорить про реальную игру. Итак, устраивайся поудобнее. Ты что-нибудь слышала про «Замыкание»?

***

      Той ночью оставшиеся игроки получили свои загадки:

      «Я исчезаю там, где что-то есть,

      И появляюсь там, откуда всё пропало,

      А если я коснусь души твоей,

      То слёзы станут для тебя наградой.

Кто я?»

      Игрок №12 ответил за десять секунд из отведённых ста восьмидесяти. После этого он вскочил на ноги, обхватил голову руками и закружился по комнате. Его лицо исказилось от боли, а взгляд метался по сторонам, спотыкаясь о предметы мебели. В конце концов он сунул кулак в рот и закричал...

«Когда ты знакомишься со мной,

Твой мир сужается до моего размера,

Ты можешь временами меня стыдиться,

Но помни, что в той или иной степени,

Я — удел каждого.

Кто я?»

      Игрок №11 невесело улыбнулась экрану монитора. Ей потребовалось время, чтобы выбрать правильный ответ, а когда таймер показал, что осталось всего двадцать секунд, то он сам к ней пришёл. Она почувствовала тяжесть в груди и болезненный спазм в горле. Из глаз брызнули непрошенные слёзы. Пальцы дрожали, торопливо барабаня по клавиатуре. Не дожидаясь результатов, она вскочила с места и подошла к окну. Заслышав веселую мелодию, оповещающую о том, что она прошла этап отбора, девушка снова разревелась, подставляя лицо холодному лунному свечению...

«Мне посвящают поэмы и оды,

      Обо мне кричат смелые и меня же боятся трусы.

Я бываю очень жесток,

Но когда меня нет,

Становится страшно.

Кто я?»

      Игрок №6 пожала плечами, и, скорее из чистого любопытства, нежели на самом деле желая дать правильный ответ, набрала нужное слово. За окном со свистом проносились машины. За стеной в очередной раз ругались соседи. Несмотря на разгар лета, в её крошечной комнате, пропахшей плесенью и сыростью, было довольно прохладно, поэтому девушка не переставала дышать на пальцы, замерзшие от слишком долгого держания телефона. Октавия мечтательно улыбнулась своим мыслям. Десять миллионов долларов могли решить буквально все её проблемы. Осталось только сыграть в игру.

***

      — Это никуда не годится, — рассудительным тоном изрёк Филип. — Для нас всё ещё остаются загадкой Игроки №4 и №6. Почему? — он окинул долгим взглядом сперва Айзека, а потом Октавию.       — Очевидно, что им есть, что скрывать, — отметила Лидия. — Мы уже поняли, что у одного из нас история попадания на игру — ложь. Предлагаю начать с кого-то из них.       Вышеупомянутые игроки стрельнули в десятую одинаковыми возмущёнными взглядами, но сказать им ничего не дал Виктор:       — По-твоему, у них не было времени придумать более-менее достоверную легенду? Я предполагаю, что подделка тот из нас, у кого эта история выглядит наиболее правдоподобно.       — А никто не хочет чего-нибудь перекусить? — вмешалась Адэр. — Я со вчерашнего дня ничего не ела.       — Лжёшь, — уличила её Элль, — я видела в автобусе, как ты уплетала сухарики. До сих пор в носу щиплет от запаха.       — Кто вообще дал слово бабам? — гаркнул Фред. — От вашего трёпа уже голова разболелась.       — Эй! — возмутился Фил. — Мы тут все игроки и каждый имеет право высказывать своё мнение.       — Ты вообще молчи, — Игрок №8 задержал взгляд на серёжке в правом ухе второго и скривился, будто съел что-то кислое. — За своих заступаешься?       — Что ты сказал? — кулаки Вика самопроизвольно сжались. На скулах заиграли желваки. — Повтори, пожалуйста, я, кажется, не расслышал.       — Ещё один пидор, — фыркнул Фред, правда, уже намного тише. Было похоже, что кроме него никто ничего не расслышал. Всё же первый номер не создавал впечатление человека, неспособного за себя постоять.       — Интересная компания собралась, — отметила номер шесть, которая, собственно, и была одним из предметов спора. — Я не стану рассказывать, как и почему пришла сюда, потому что вы мне не нравитесь.       — Айзек, что насчёт тебя? — Филип взял Виктора за руку и переплёл его пальцы со своими. Немного ради того, чтобы успокоить друга, но в большей степени, чтобы посмотреть на позеленевшее лицо Фредерика.       — Мне нечего рассказывать, — буркнул четвёртый. — Увидел всплывающее окно и прошёл по ссылке. И вот я здесь.       — Отлично, — хлопнула в ладоши Лидия. — Из нас выйдет прекрасная команда из социопатов-одиночек, не умеющих делиться секретами.       — Мне уже нравится эта игра, — Октавия растянула губы в улыбке, подмигнув по очереди правым и левым глазом.       — А что насчёт Клея? — тихо спросила Джули, большую часть разговора прятавшаяся за спиной Айзека.       — Ночью не будет тут этого клоуна, — не скрывая радости в голосе, выпалил Фред, — так что нечего ему тут подслушивать.       — Он всё ещё в списке подозреваемых, — Артур бросил в него мрачный взгляд, — не стоит списывать игроков, которые уже выбыли.       — Я устала и хочу в душ, — заявила Элль, поднимаясь с места.       — Вали, — разрешил Игрок №8. — От тебя всё равно никакого толку.       Филип почувствовал, как ладонь Виктора снова напрягается. Взгляд заледенел и застыл на лице Карланда. Тот это заметил и резко стушевался, потому что с другой стороны зала на него точно таким же взглядом смотрел Артур. Фред криво усмехнулся. Похоже, первый и двенадцатый игрок быстро найдут общий язык.

***

      — Вик! Держись, пожалуйста! — Артур не узнавал собственный, пропитанный паникой, голос. Он свесился уже практически по пояс в пропасть. Ладонь Виктора начала соскальзывать. — Дьявол! Пожалуйста! Не отпускай!       Игрок №1 поднял голову, и они столкнулись взглядами. Уолш всё понял, но соглашаться не собирался, усилив хватку.       — Хватит, — со свистом выдохнул Виктор. — Отпусти.       Артур стиснул зубы. Перед глазами поплыло от напряжения. Земля под ним продавилась. Тело опустилось ещё на пару дюймов. Ещё немного — и они оба полетят вниз.       — Чтоб тебя! — по щекам потекли слёзы. — Придурок! Решил поиграть в героя?!       — Сказал человек, готовый взорвать игру вместе с организаторами, — вымученно улыбнулся Виктор. В его голубых глазах плескалось столько убеждённости в своей правоте, что Игроку №12 стало не по себе. — Мы оба знали, что всё идёт именно к этому.       — Он не об этом меня просил, — простонал Уолш, чувствуя, что вот-вот сдастся. — Всё не должно было закончиться так.       Атертон начал дёргать ногами, пытаясь вырваться из захвата. А потом его взгляд уловил движение за спиной Артура. Вик закричал, но было слишком поздно: сильные руки схватили двенадцатого за щиколотки, и через мгновение они оба полетели в пропасть.       Человек, совершивший это, приблизился к самому краю. Лидия сокрушённо покачала головой. Ну что за идиоты? Нашли время устраивать драму.