Замыкание

      Элль поняла, что заблудилась. Коридор перед ней сужался, вызывая ощущение, будто она движется по кишечнику какого-то огромного животного, а в конце своего утомительного путешествия попадёт в желудок и растворится в кислоте. Неоновые светильники под потолком горели через один, оставляя тёмные участки, по которым идти было совсем уж страшно. Касу попробовала развернуться и следовать в обратную сторону — туда, где в последний раз видела других игроков — но упёрлась в тупик. Где-то, очевидно, был пропущен поворот.       В тусклом освещении собственные руки казались мертвенно-бледными. Игрок №9 тёрла их друг о друга, пытаясь унять дрожь. Каждое движение давалось с трудом: Элль не могла вспомнить, когда ела или пила в последний раз, и у неё уже начала кружиться голова. Касу как могла боролась с собой, дышала полной грудью и тут же морщилась от отвращения. В этом унылом месте, пропахшем сыростью и тухлыми яйцами, царил такой смрад, что казалось, будто он прямо сейчас впитается в кожу и останется с ней навсегда.       Наугад толкнув первую попавшуюся дверь, Элль шагнула через порог и на противоположной стене увидела круглые настенные часы. У них не было стрелок, зато был циферблат. Касу немного воодушевилась. Это были первые числа, которые она увидела с момента старта соревнования.       В остальном комната оказалась совершенно пуста, и игрок №9 уже хотела вернуться в коридор и продолжить поиски, как дверь за её спиной со свистом захлопнулась. Девушка вздрогнула. Ручки с её стороны не было. Не веря своим глазам, она приблизилась и наудачу стукнула кулаком по металлической преграде. Ничего не произошло. По мере того, как до уставшего сознания доходила вся бедственность положения, в груди расцветала паника.       — Эй! Кто-нибудь! — она закричала, принявшись колотить что есть силы. — Выпустите меня отсюда!       После нескольких минут неудачных попыток достучаться хоть до кого-то живого, Элль прижалась ухом к прохладной двери и прислушалась. Ни шагов, ни отдалённых разговоров. Ничего. Она выбрала коридор, в который не сунулся ни один из участников.       Вскоре звуки всё же появились, но не стали желанным облегчением: они доносились не с той стороны. Они были здесь. С ней. Из всех углов донеслось журчание. Вода!       Не зная, за что хвататься в первую очередь, Элль бросилась к ближайшему бьющему из пола фонтану и попробовала заткнуть его руками. Бессмысленность этого действия она поняла, когда осознала, что поток только усиливается.       Беспомощный, охваченный ужасом взгляд устремился в стену…       … Мрачный и грязный старик с клочковатой седой бородой бормотал что-то себе под нос, а девочка смотрела на него снизу вверх, удивляясь, как он вообще что-то видит: всё лицо заросло, только глаза горят неподвижно.       — Ты опять не слушаешь, — гнусаво проговорил человек, — рекурсивное вычисление чисел Фибоначчи крайне неэффективно. Попробуй формулу Бине.       Элль отрицательно помотала головой. Она не хотела считать стотысячное — или какое-то там по счёту ей предлагали вычислить — число дурацкой последовательности. Ей хотелось вернуться в комнату, взять из шкафа куклу, подаренную соседкой, и предаваться праздному безделью, как и другие дети. Математика — поразительно скучная наука.       — Просто попробуй, — скрипучим голосом предложил старик. — Никогда не знаешь, где тебе может это пригодиться.       Девочка скорчила гримасу. Ну уж нет! Она сделает всё на свете, чтобы это никогда ей не пригодилось. Слишком бесцветными ей кажутся жизни родителей, посвятивших всю свою жизнь науке. А ещё ей не нравится, что в дом постоянно приходят странные люди, заявляющие, что у неё талант, который требуется срочно развивать. Она не хочет быть одним из тех детей-гениев, что теряют свою исключительность по достижении совершеннолетия и становятся скучными взрослыми, упивающимися отголосками былой славы. Если ты в пять лет способен сосчитать миллионное число последовательности Фибоначчи — то ты удивительный редкий феномен. Но сделай то же самое в сорок — и ты посредственность, не достойная внимания. Ей такие моральные травмы и резкие переходы от гения к бездарности точно ни к чему.       Надув губы, Элль с силой отпихнула от себя учебник и яростно посмотрела в глаза старика. Вот так выглядят люди науки: неряшливый внешний вид, проблемная кожа, посаженное зрение и самое главное — унылое, бескрайнее море одиночества, что плещется на дне выцветших глаз. Умные люди склонны обесценивать другие навыки, такие как построение отношений, и чрезмерно концентрируются на интеллекте. Они сосредотачиваются на долгосрочных целях, а это значит, что времяпрепровождение с другими людьми скорее отвлекает, нежели помогает. Она сама — один из таких долгосрочных проектов собственной семьи, и ни родители, ни этот чудаковатый старик не видят в ней ничего более занимательного, помимо зачатков великого разума.       — Мне. Не. Интересна. Математика! — твёрдо, практически по слогам выговорила Элль, вскакивая с места…       Это была первая осознанная ложь. Игрок №9 замерла, не без труда смахнув непрошенное воспоминание. Ледяная вода поднялась уже на полфута. Элль не верила, что на самом деле может утонуть. Кому бы пришло в голову устраивать нечто подобное? Не слишком ли сложная схема убийства? Они в лесу, в богом забытом месте. Никто не знает, куда и зачем она отправилась. Какой смысл устраивать шоу в духе Пилы? Наверняка, организаторы не допустят серьёзной травмы или ещё хуже — гибели одного из участников… Должен быть выход… Напугают и выпустят? Или?..       Карта! Формула Бине. Почему она вспомнила про это именно сейчас? «1,618» — примерный постоянный коэффициент в ряде чисел Фибоначчи, вычисленный через формулу закрытых чисел. Элль внимательней взглянула на стену. Только сейчас она поняла, что трещины в краске делят её поверхность на сотни неровных прямоугольников, в центре которых написаны числа. Серой по серому — рассмотреть довольно сложно. Взгляд упал на квадрат с четвёркой. Этого не было в последовательности. Поборов секундное сомнение, игрок №9 ладонью надавила на нужную область. Поток воды усилился. Касу отпрыгнула в центр комнаты, не поверив своим глазам. Вода между тем уже добралась до колен.       — Да как же так? — она завертелась на месте, руками отгоняя от себя холодную стихию.       Она была уверена, что карту ей дали в качестве подсказки, а значит, вокруг неё числа из последовательности Фибоначчи, а выход скрывается под тем, которое не вписывается в эту последовательность. Ошиблась. И это забрало у неё и без того ограниченное время.       … — Истинный интеллект — это способность быстро обрабатывать информацию, — напирал скрипучий старческий голос. — Можно уметь использовать вычислительные машины, но они не помогут, если ты не будешь знать условия задачи.       Элль фыркнула, отвернувшись к окну. Опять он за старое. Ощущение, словно её готовят к какому-то выступлению. А ведь она уже сказала категоричное «Нет» на предложение поучаствовать в конкурсе для одарённых детей. Почему никто не хочет просто оставить её в покое? Она не просила этих людей возлагать на себя надежды. Они могут сколько угодно твердить о разочаровании, но она не может, не хочет и не будет нести ответственность за чужие ожидания. В конце концов, есть ещё Перси — он пока слишком мал, чтобы делать выводы относительно его талантов, но если им так нравится верить в продолжение математической династии — у них больше шансов с этим младенцем, чем с ней.       — Умножь двести пятьдесят восемь на тридцать шесть, — попросил старик, лихорадочно сверкнув глазами. Сегодня он выглядел иначе: всё ещё такой же неопрятный, но глаза смотрят почти зло. От этого делалось не по себе. — А после возведи в квадрат.       — Восемьдесят шесть миллионов двести шестьдесят шесть тысяч девятьсот сорок четыре, — отозвалась Элль, недовольно скрестив руки на груди. — Зачем это всё?       — Это всего лишь задача, — милостиво прохрипел учитель. — Ты не можешь знать абсолютно всё, что случится в твоей жизни, так что не отсеивай навыки, которые кажутся бесполезными…       Глаза забегали по стенам. Элль решила подплыть к часам и начать поиски оттуда. Двадцать пять, шестьдесят четыре, девять… Это не числа последовательности Фибоначчи. Они возвели их в квадрат и предлагают ей вычислить корень.       Вода достигла подбородка. Паника мешала сосредоточиться. Вдохнув побольше воздуха, игрок №9 нырнула.       Как ни парадоксально, но под ледяной толщей стихии цифры на стенах было гораздо проще рассмотреть, чем на поверхности. Их было не так уж много, но между ними было расстояние, которое приходилось переплывать. «17 480 761» — корень равен 4181. Попадает в последовательность. «45 765 225» — корень равен 6765. Попадает в последовательность. Мозг Элль на самом деле обрабатывал числа с невероятной скоростью и впервые за много лет Касу радовалась, что полученные в детстве навыки никуда не делись. Попробовав вынырнуть на поверхность, игрок №9 к своему ужасу обнаружила, что между водой и потолком осталась тонкая воздушная прослойка. Заработав ногами со всей силы, Элль открыла рот, жадно глотая кислород, после чего снова нырнула, стараясь не думать о том, что это последняя попытка.       Сориентировавшись в пространстве, девушка подплыла к часам и оторвала их от стены. Чутьё не обмануло: под ними действительно скрывалось число. «291600», корень из которого равен 540, что не вписывалось в последовательность. Лёгкие горели. Руки и ноги промёрзли уже, казалось, до костей. Одним тяжёлым рывком Элль припала к стене и надавила на неровный прямоугольник, одновременно с этим машинально выпуская последние запасы кислорода. Перед глазами потемнело. Её завернуло в воронку, которая стремительно всасывала воду, а её саму опускала на пол.       Рухнув безвольной кучей, Касу закашлялась, трясясь от подступающей к горлу истерики. Прямо перед ней распахнулась дверь, но сил двинуться к выходу уже не осталось, поэтому игрок №9 продолжала лежать и тихонько скулить мольбы о помощи.

***

      — Я скажу крамольную, ужасающую своей циничностью вещь, — простонал Мэддокс, роняя голову на сложенные на столе руки.       — Удиви меня, — предложила Малия, подавив очередной зевок.       — Мне скучно, — фыркнул создатель, бросив флегматичный взгляд на экран. — Давайте поиграем? Лабиринт может длиться несколько дней — не сидеть же всё время рядом с монитором: так глаза начнут болеть.       — Никто в здравом уме не станет с вами играть, — рассудил Марвин, поморщившись от одного только представления подобной ситуации.       — Да брось, всего пара загадок, — встрепенулся Мэддокс, пихнув подчинённого локтем в бок. — Взамен получишь… Моё уважение.       Предложение не сильно заинтересовало слушателя, поэтому создатель резко хлопнул себя по лбу, скользнул взглядом по лицам присутствующих и просиял лихорадочной и немного безумной улыбкой.       — Тогда история! — радостно возвестил он и, не дожидаясь согласия, начал повествование: — Дело было летом две тысячи шестого года. Чёрт, мне кажется, что я так скучно рассказываю… Да и неважно. Лето выдалось дождливым. Не как здесь: иногда на небе появлялись редкие просветы и даже — только представьте себе! — солнце. О, вы скажете, что ливень идёт всего несколько дней, а я просто склонен драматизировать, но вы неправы. Или правы, но не во всём. На чём я там остановился? Ах да, лето. Мы с семьёй переехали в новый дом. Мебели практически не было, но на стене я нашёл картину с изображением светловолосого голубоглазого мальчика, — Мэддокс провёл рукой по своим тёмно-русым волосам, и, ничуть не смутившись, добавил: — Копия меня просто. Так вот. В том доме я нашёл портал в другое измерение! Там всё было почти как в реальности, только люди более счастливыми казались, мама исполняла все мои желания, а по окрестностям разгуливал чёрный кот, умеющий разговаривать!       Марвин устало покачал головой. Игроки творят странные вещи без вмешательства организаторов. Все, буквально все, кто сейчас наблюдает за соревнованием, мучаются от чувства неясной тревоги. А единственный человек, знающий, что происходит, и видящий всю картину полностью, решил заняться пересказом мультика про Коралину.       В дверь постучали. Малия вздохнула и пошла открывать. На пороге стоял взъерошенный человек, едва достающий ей до подбородка.       — Что у вас происходит? — нахмурившись, спросил Михаил, пытаясь заглянуть внутрь, но препятствие в виде девушки не позволяло.       — Мэддокс окончательно спятил, — пожала плечами Малия.       — Как не вовремя. Мне надо с ним поговорить.       — Лабиринт в самом разгаре. Ему не до твоих истерик.       — Тут всё серьёзно, — организатор нахмурился, размышляя, не поступиться ли своими принципами и не ударить ли девушку. — Ты дашь мне пройти?       Малия хищно улыбнулась и провела языком по верхней губе. Михаил издал нервный смешок: нет, на неё точно не стоит поднимать руку, при условии, что эта самая рука ему ещё нужна, желательно, присоединенной к остальному телу. Случайность, как её прозвали остальные работники «Замыкания», обладала просто поразительной внешностью. Высокая, костлявая, с пронзительными тёмными глазами, бледной кожей и густыми волосами, собранными в неизменный пучок на затылке. Малия притягивала взгляд, обладая харизмой наркоманов: непостижимой тягой к человеку, привыкшему играть со смертью. После самого Мэддокса, она, наверное, была самой жестокой, безумной и беспощадной среди них всех.       — Ну, поговори, — смилостивилась девушка, пригласив посетителя пройти внутрь, — только если он решит скормить тебя твоим же псам, постарайся не кричать… Слишком громко.       От её скрипучего голоса по телу пошли мурашки. Михаил ужом скользнул в комнату, ненароком задев Случайность по плечу, отчего в месте соприкосновения начало гореть, словно он коснулся не человеческой плоти, а приложился к раскалённой плите.       — О, Михаил! — подпрыгнул Создатель, распахнув руки для объятий. — Рад, что ты решил заглянуть на огонёк. Виски? Или… Загадку?       — Нет, спасибо, — смутившись, ответил человек, живущий за воротами, после чего мужественно вытерпел приветствие, коротко кивнул Марвину и торопливо заговорил: — Меня беспокоит Элль Касу.       Все дружно замолчали, дожидаясь каких-либо объяснений, а сам оратор только вытаращился на экран, пытаясь, по всей видимости, рассмотреть взволновавшего его игрока. Марвин машинально глотнул из стакана Мэддокса, сокрушаясь на тему того, что в помещении стало слишком тесно, а важную и ответственную часть работы постепенно превращают в фарс. Малия флегматично пожала плечами и вернулась на прежнее место.       — Почему игрок №9? — не выдержал Создатель, которому уже три человека отказали в мини-игре. — Я думал, ты переживал из-за Виктора.       — Все переживают из-за Виктора, — парировал Михаил. — И вы прекрасно знаете, почему.       — Ладно, ладно, — замахал руками Мэддокс, не желая выслушивать ещё сотню аргументов против своего решения. Сколько можно объяснять? Таков был план. Замысел, если угодно. Даже если после этого раунда тут камня на камне не останется — откуда им всем знать? Может, цель заключалась именно в этом? Такие странные, честное слово. — Что там с Элль?       — Марлон перестарался, — со вздохом выговорил волнующийся человек. — Столкнувшись с определёнными обстоятельствами, угрожающими жизни, некоторые люди реагируют странным образом…       — Она же не умерла, — с сомнением протянул Марвин, присмотревшись к изображению скорчившейся на полу отплевывающейся девушки. — Вполне себе живая. А посиневшая кожа — это последствия переохлаждения.       — Скажите честно, по ней уже приняли какое-то решение? — Михаил впечатался взглядом в глаза Создателя.       — Нет, — стойко выдержал зрительную перепалку Мэддокс. — Разве я стал бы это скрывать? Ладно, от тебя — может быть, но спроси у Малии — она входит в состав Совета и знала бы точно.       — Я не хочу ничего у неё спрашивать. Просто… Мне нужно знать заранее, понимаете? С Адэр вышло просто ужасно. Я всё подготовил, ждал её за воротами, а в итоге что?       — А тебе не сказали? — единственная девушка в комнате выгнула брови в притворном удивлении. — О, мне так жаль. Можешь забыть про Адэр Роа.       Михаил насупился и отвернулся. Плечи дрогнули. Нет, ему было не жаль времени, потраченного на подготовку. Обида стрельнула из-за того, что в чёртовом «Замыкании» всегда остаются секреты, а рядовых организаторов не спешат в них посвящать. Как и участники, они должны, казалось бы, действовать сообща и по возможности помогать друг другу. Но доверие — единственный ресурс, который тут в дефиците.

***

      Пусто. Даже запах исчез. Виктор неверяще оглядел помещение, в котором не так давно обнаружил тело Клейтона. Артур размеренным шагом бродил по периметру, бросая тяжёлые взгляды то на одного спутника, то на другого.       — Это шутка такая? — предположил Уолш, опустившись на колени и принюхавшись, подобно настоящей ищейке. — Точно эта комната?       — Точно, — кивнул Виктор. — Я подпалил зажигалкой стену возле двери.       — Но тут ничего нет, — высказал очевидное игрок №12.       — По-твоему, мы лжём? — с вызовом спросил Филип, который остался стоять возле входа.       — Нет, — отозвался Артур, ползая на коленях, — вы могли принять за правду то, что видели.       — Мы видели труп! — вспылил Вик. — Клейтон мёртв. Понимаешь? И Адэр, скорее всего, тоже. И мы так и не сумели найти Дафну!       — А я ни разу не видела Айзека, — вмешалась Октавия, прибывшая следом за полицейским. — Так что? Все мертвы?       — Тебя это забавляет? — буркнул Кауфман.       — Заводит, — невозмутимо поправила Хоуи. — Вы бы свои лица сейчас видели, — она прижала кулак ко рту и рассмеялась. — Очевидно, что ваши страхи — такая же часть игры. Вам подсунули куклу, а вы обделались. Уверена, Клей сейчас уже дома, нежится в горячей ванне, а на кухне его ждёт мать, приготовившая сытный, высококалорийный ужин. И если вы не возражаете, я бы попробовала поискать выход, потому что также не имею ничего против трапезы.       Виктор поборол в себе сразу два желания. Первым была мысль подскочить к игроку №6 и от всей души встряхнуть её, а вторым — порыв вытащить карту, найдённую у Клейтона, чтобы доказать, что они с Филипом ничего не придумали и на самом деле обнаружили его труп в этой самой чёртовой комнате.       — Что на ваших картах? — внезапно произнёс Артур, словно прочитал мысли игрока №1. — У меня монетка.       Фил подпрыгнул на месте, вспомнив своё вступительное задание. Загадка, связанная с фальшивыми монетами. Почему Уолш получил именно такую карту? Он — фальшивка?       — Мне досталась абстракция, — по лицу Вика забегали тени: он подумал о том же, о чём и Филип, но, как и он, решил пока помалкивать.       — А я свою не покажу, — высунула язык Октавия. — И вообще, давайте уже выбираться отсюда, мне не по себе от этого места.       — Твой страх — такая же часть игры, — мрачно передразнил её же слова игрок №2.       Виктор стиснул зубы и пулей выскочил за дверь, едва не сбив с ног Фила, который отпрыгнул в сторону в самый последний момент.       — И куда ты собрался?! — вскрикнул Артур, бросаясь в погоню. — Вик! Вик!       Атертон резко остановился, развернулся на пятках, подскочил к полицейскому и схватил того за грудки.       — Я вижу, что ты сейчас думаешь, — со свистом проговорил игрок №1, — ты не хочешь верить нам, потому что если Клейтон на самом деле мёртв, все сразу же захотят бросить игру и свалить по домам.       — Я не хочу верить тебе, потому что ты не предоставил ни одного доказательства, — Артур поднял руки вверх, стойко выдерживая разъярённый взгляд собеседника. — Да брось, когда мы встретились, ты не выглядел сильно напуганным. Мертвецы тебя не беспокоят, а вот живые… — он скосил глаза в сторону замершего в паре шагов от них Фила. — Твой друг наложил в штаны. Не ты. Я уже говорил, что ему тут не место. Он лишь помеха. Сдерживающий фактор. Ты не сможешь узнать, что произошло с твоим братом, если будешь носиться с ним, как с маленьким ребёнком.       — Ты в своём уме? — Виктор встряхнул игрока №12, словно тот не был довольно хорошо сложенным взрослым мужчиной, а представлял собой лёгкую тряпичную куклу. — Тут происходит какое-то невероятное дерьмо. Я не собираюсь в этом участвовать! — он оттолкнул Артура от себя и размашистым шагом помчался по коридору. — Я спущусь обратно в холл. Возьму в плен кого-то из наблюдателей, а после…       До конца озвучить план ему не позволил сокрушительный удар в основание шеи, подло нанесённый со спины. Игрок №1 успел издать удивлённый вскрик, прежде чем его глаза закатились, а тело обмякло, подхваченное сильными руками.       — Ты чего творишь?! — заорал Филип, бросаясь на помощь другу. — Совсем спятил?!       — Я не дам ему сделать глупость, которая погубит нас всех, — взмахом руки остановив его порыв, произнёс Артур, осторожно опуская голову Виктора на пол. — Эмоции — совершенно не то, что нам сейчас нужно.       По лицу Октавии пробежала странная удовлетворённая улыбка. Она согласно кивнула, обвивая руками игрока №2, после чего проникновенно шепнула тому на ухо:       — Не бойся, сладкий, если мы выиграем — приз получат все. Нет смысла прямо сейчас всё бросать. Десять миллионов долларов. Только представь…       — Клейтон, Адэр… Дафна. Мы говорим о живых людях, а тебя волнуют только деньги?       — А что тут происходит? — тихий голос разлетелся по коридору, привлекая к себе внимание. — Вы говорили обо мне?       — Конечно, они говорили о тебе, — на ухо Дафне шепнула Триш, которая преследовала её с момента выхода из комнаты с телевизором. — О том, какая ты жалкая, никчёмная и бесполезная.       — Ты… — оторопело уставился на неё Фил, на миг перестав злиться на Артура с Октавией. — Ты… в порядке? — он в несколько больших шагов приблизился к игроку №5 и участливо заглянул той в глаза, но тут же отшатнулся. Живые так на мир не смотрят.       — В полном, — отозвалась Диабате, посмотрев на бесчувственное тело Виктора. — Он умер?       — Все умирают, — вместо Филипа ответила Флорес, обнимая подругу правой рукой. — И ты опять никому не смогла помочь.       — Просто в отключке, — поспешил внести ясность Артур. — Ты… Выглядишь странно. С тобой точно всё хорошо?       — Я хотела умереть первой, — загробным голосом произнесла Дафна. — Я не хотела потерять её, — она со слезами на глазах посмотрела на Триш, растянувшую губы в широкой лихорадочной улыбке. — Лучше бы она потеряла меня. Я не могу это чувствовать. Мне больно, понимаете?       Филип едва не взвыл. Монолог Виктора во время того странного приступа. Почти слово в слово. Что тут, чёрт возьми, происходит? Почему все, как заведённые, говорят одно и то же?       — Ну вот видите, — беззаботно пропела Октавия, — всё с ней в порядке, а вы просто лишний раз пытаетесь мутить воду, — она сощурилась, окинув замершего столбом Фила хитрым взглядом. — Стараетесь сбить нас с толку? Может, один из вас подделка?       — Думай, что хочешь, — тихо ответил игрок №2, бросившись к лежащему на полу Виктору. — Вы. Все. Можете делать и говорить, что хотите. Я тут не останусь.       — А у тебя есть выбор? — Филип почувствовал чужую руку на плече и дёрнулся, смахивая её, как назойливого комара. — Вы даже не знаете, сколько точно человек работает на «Замыкание», — настаивал Артур, взывая к благоразумию товарищей. — Нам чётко и ясно дали понять, что игра не остановится. Шанс уйти с миром был сутки назад, а теперь его нет. Грубой силой вы ничего не добьётесь, только разозлите этих ребят, а мы ведь даже не знаем, на что они способны.       — Не слушай их, — фыркнула Триш, приподняв вверх указательный палец, будто готовясь произнести торжественную речь, но вместо этого промолчала и растянула губы в длинной улыбке.       Дафна вздрогнула. У Флорес всегда были очень красивые зубы, а теперь изо рта торчали полусгнившие пеньки.       — Куда ты смотришь?       Все резко перевели взгляд на Виктора, который пришёл в себя и сверлил глазами лицо игрока №5.       Диабате попятилась, пока не уткнулась спиной в стену. Остальные последовали примеру Вика и уставились теперь на неё.       — Куда ты смотришь? — с нажимом повторил Атертон. — Ответь, Дафна.       — Они тебе не поверят, — ехидно изрекла сущность, некода бывшая её лучшей подругой. — Они не верят даже друг другу, так какое им дело до тебя? Скажешь, что видишь призрака — повеселишь народ. Никому нет дела до неприметного игрока второго плана, и уж тем более нет дела до спятившей, убитой горем, больной девушки, чей кардиостимулятор вот-вот взлетит на воздух.       Диабате замычала что-то неразборчивое, прикрыв лицо руками. В груди на самом деле словно расцвел клубок ядовитых змей, оплетающих пытающееся биться ровно сердце.       Виктор поднялся на ноги и медленно приблизился к перепуганной девушке, по пути с силой толкнув плечом Артура.       — Что с тобой произошло?       — Это моя вина, — всхлипнув, выговорила игрок №5, — если бы я придумала, как ей помочь… Ты знаешь, каково это? — она увела глаза в сторону, не в силах смотреть на пышущее жизнью лицо Атертона. — Ответом на мою вступительную загадку было Отчаяние, и я долго не могла понять почему… — Диабате поднесла к груди трясущуюся руку. — Теперь понимаю. Вот оно, то самое отчаяние, о котором меня предупреждали.       — Отчаяние? — пожевав губу, изрекла Октавия. — Всего лишь после такого? Мы попали в довольно мрачную локацию. Да, тут покрытые плесенью стены, нас терзает чувство голода, а проклятые лампочки то и дело грозят погрузить мир во тьму, но ты и правда считаешь, что это повод опускать руки? Я видела места похуже этого и знаю, что такое настоящее отчаяние. Когда дышишь будто в долг. Когда хочется сорвать с себя кожу и выколоть глаза в надежде вырваться из окружающего тебя ада. Когда ты можешь только стоять и улыбаться, потому что слёзы закончились, а в животе цветёт чувство истеричного веселья, подталкивающее тебя к самому краю.       — Я же говорила, — припечатала Триш, — всем плевать на твои неприятности. Всегда найдётся тот, кому было хуже/больнее/страшнее. Люди переводят темы на свои собственные проблемы, а от твоих отмахиваются, как от чего-то незначительного. Нам с ними не по пути.       Дафна кивнула, устремив безжизненный взгляд на притихших игроков. Лицо её ничего больше не выражало, помимо угрюмой решимости.

***

      Что-то мягкое и тёплое прикоснулось ко лбу. Элль слабо улыбнулась, пытаясь разлепить веки.       — Мама? — кашлянув, спросила она. — Это ты?       — Ну, если тебе так проще, можешь звать меня мамой, — пожала плечами Лидия, скидывая с себя спортивную кофту. — Что тут произошло? — игрок №10 осмотрела скорчившуюся на полу девушку, отмечая мокрые волосы, посиневшие губы и постукивание зубов. — Ты принимала душ?       Касу бросилась на шею к Лидии, заставив её поморщиться от холода. Но отстраняться Уэскотт не стала, накинув на плечи пострадавшей единственную вещь, которой готова была поделиться.       — Это… — через силу выговорила Элль. — Это уже слишком! Они пытались меня убить! Клянусь, я могла утонуть несколько минут назад! Что это вообще такое?!       — Но ты жива, — отметила игрок №10, погладив её по голове. — Расскажешь, что всё-таки случилось?       Касу ответила через время, наслаждаясь теплотой человеческого тела.       — Эта комната… На стенах были цифры… Я должна была вычислить то, что не попадало в последовательность… Но они возвели их в квадрат! Я ошиблась, а поток воды только усилился!       Лидия пожалела, что спросила, с трудом цепляясь за понятные слова в сбивчивой речи собеседницы. Вскоре Элль отогрелась, окончательно пришла в себя и сумела выдавить почти полноценный рассказ, но веселее от этого игроку №10 не стало.       — У меня нет желания участвовать в ремейке Пилы, — под конец повествования заявила Элль. — Я пойду в город и вызову полицию, и никакой дождь мне не помешает!       — Согласна, — отозвалась Уэскотт. — Это всё меньше походит на развлекательные игры. У остальных, судя по всему, тоже проблемы.       — Зачем им это всё? — жалобно пискнула Элль. — Я никому не рассказывала, что продолжала изучать математику. Я веду бьюти-блог. Не скажу, что всегда мечтала о чём-то подобном, но это мой источник заработка. Понимаешь? Они не могли знать, что мне по силам выбраться из этой комнаты. Это было покушение на убийство.       — И ещё несколько вводных, — Лидия не обратила внимания на всхлипывания девушки. — Клейтона отправили за ворота. Отпустили или нет — мы не знаем. Адэр пропала, а Виктор и Филип носятся по этажам в поисках Дафны.       — Надо сваливать, — приняла окончательное решение игрок №9, со скрипом поднимаясь на ноги. Лидия отметила, как у неё хрустнуло колено. — Позвать на помощь. Сделать что угодно, но выбраться отсюда.       — А если выхода нет? — игрок №10 осталась на полу и подняла на неё тяжёлый взгляд. — Игра уже запущена. Думаешь, нас так просто выпустят? Вспомни: мы приехали на довольно комфортных автобусах. Почему Клей пошёл в лес пешком? Его могли высадить в ближайшем городе — это было бы куда безопаснее, потому что так он бы не понял, где находится.       — Что ты хочешь сказать?       — Мы все прямо сейчас в эпицентре каких-то странных событий. Нормальная человеческая реакция — попытаться сбежать. Вдруг это тоже часть игры? Нас заманят в лес, а там начнут настоящую охоту. И даже если у тебя получится добраться до города и вызвать полицию, то что дальше? Игру тогда почти наверняка прикроют, а у нас у всех будут неприятности.       — И? Что нам делать? Просто оставаться тут и ждать, пока произойдёт ещё одно покушение?       — Как минимум, надо выбраться из Лабиринта. А после — притвориться, будто следуем их правилам. Ты же умеешь притворяться?       Элль кивнула, обняв себя руками за плечи. Она хотела отдать кофту законной владелице, но та только отмахнулась, шагнув в сторону выхода.       — Не подумай ничего лишнего, — бросила Лидия, когда они обе медленно двинулись по коридору. — Мне не нужны друзья или союзники. Если ты на самом деле умрёшь — я не расстроюсь. Но твоя преждевременная кончина сократит количество ходов, так что постарайся уйти в результате рандомного выбора.       — Ты… — Касу запнулась, не в силах подобрать подходящее слово. — Зачем ты здесь? Тебя как будто вообще всё устраивает.       — Зачем я здесь?.. — эхом отозвалась Лидия, задумавшись. Вопрос показался действительно важным, но ответ ускользнул, едва успев мелькнуть перед внутренним взором. — Считай, что это моя шоковая терапия, — закончила игрок №10. — «Замыкание» пытается окунуть нас в самые страшные кошмары, чтобы сбить с толку и направить по ложному следу. Мне интересно, как далеко я сама смогу зайти, не поддавшись панике…       Краем сознания Уэскотт заметила тень, мелькнувшую впереди. От удивления она протёрла глаза, поморгала, а после снова уставилась в то же самое место, где спустя мгновение снова увидела ровную спину и собранные в пучок тёмные волосы. До носа долетел запах цветочных духов.       — Сэм? — надломившимся голосом позвала Лидия, прибавляя шагу, пока и вовсе не перешла на бег. — Сэм?! — она вытянула вперёд руку, пытаясь ухватиться за призрачный силуэт.       Ничего не понимающая Элль побежала следом. Движения всё ещё оставались приторможенными, а кровь с большой неохотой циркулировала по организму, но игрок №9 упрямо заставляла себя не отставать.       — Сэм! — продолжала взывать игрок №10, сворачивая за угол. — Что ты тут?.. — словно налетев на невидимое препятствие, Уэскотт остановилась. Перед ней стоял ухмыляющийся Фредерик Карланд.       — Что ты сказала? — прокричал игрок №8, пытаясь заглушить возгласы Элль, и уставился на молодую женщину с вытянувшимся от удивления лицом.       — Обозналась, — взяв себя в руки, отозвалась Лидия. — Ты, случайно, не знаешь, где сейчас Артур или Виктор?       — Меряются, у кого из них яйца крепче, — фыркнул Фред. — Видел их в левом крыле, но как туда попасть, уже не помню.       — С тобой ничего странного не произошло? — вклинилась Касу, изучающе рассматривая игрока №8.       — Мы нашли выход, — самодовольно изрёк Карланд, заставив подпрыгнуть обеих собеседниц.       — Ты серьёзно?       — Кто это мы?       — И почему тогда ты здесь? — озираясь по сторонам, закончила поток вопросов Элль. Если сейчас Фред тоже заявит, будто видит то, что не видят остальные, она точно сядет на пол, обнимет себя руками за колени и будет дожидаться либо спасения, либо смерти.       — Шелтон и Уибберли, в отличие от шайки недодетективов, обнаружили проход на первом этаже. Но там куча решёток. Я отправился сюда, поискать лом или ключи, а они исследуют участок.       Касу и Уэскотт переглянулись, не понимая, что из слов игрока №8 кажется наиболее странным: то, что он объединился с Айзеком и Джули или то, что они нашли путь к спасению.       — И ты так просто оставил их одних? — сощурилась Лидия. — А если они выберутся без тебя?       — Да наплевать, если честно. Последним я точно не буду, а значит, рандом будет милостив ко мне.       Что-то в его словах показалось странным. Да и облик, растерявший свою браваду и теперь кажущийся растерянным и взволнованным, вызывал чувство, что что-то тут не так.       — Какая у тебя карта? — прямо спросила Элль. — Это из-за неё ты, как послушный мальчик, ищешь вспомогательные средства?       Фред запыхтел, стиснув зубы. Отвечать честно он, по всей видимости, не собирался, поэтому слово взяла Лидия:       — Надо найти остальных и показать им, где выход.       — Ещё чего? — буркнул игрок №8. — Они и без нас обойдутся.       — Как это обойдутся? — не согласилась Элль. — Все измотаны, голодны и, наверняка, замёрзли.       — А это только первый раунд. Пусть напишут жалобу на организаторов и попросятся домой, — Карланд рассмеялся и направился в одну из комнат искать инструменты. — Так вы со мной? Или поищете тех неудачников?       Лидия шепнула на ухо Касу несколько не самых лестных слов в адрес игрока №8, однако покорно проследовала за его сутулой спиной.

***

      — Я хочу уйти, — шепнула Джули, поднимая с пола осколок и поднося его к свету. — Думаю, на голосовании у меня получится уговорить организаторов выгнать меня вместо…       Айзек оторвался от изучения решётки и поднял на неё мрачный взгляд.       — Ну выйдешь ты и что дальше? Вернёшься к своей полоумной матери?       — Мне тут не место, — отметила игрок №3. — Я понятия не имею, как искать ответ на загадку, и ещё я не могу спать в этих стенах.       — Мы не навсегда в этих стенах, скоро вернёмся обратно в жилой корпус, — Шелтон стиснул карту в кармане штанов. — Не знаю, по какой логике я получил изображение этой картины, — он кивнул на стену, где в свете неоновых ламп переливалось изображение пустой заправки, вызывающее чувство неясной тревоги и ностальгии, — но я убеждён, что эта подсказка должна привести нас к победе.       — Тебя, — тихо поправила Джули. — Я получила рисунок цветка.       — Это может означать что угодно, — всплеснул руками Айзек. — Ты же не всерьёз, да? — он подскочил к девушке и схватил её за плечи. — Белый нарцисс…       — Символ ранней смерти, — тихо закончила игрок №3, опуская голову. — Они рано расцветают, радуют глаз своей красотой, а после так же быстро увядают.       — Не самая воодушевляющая аналогия, — Шелтон сдул непослушную прядь волос со лба и расплылся в широкой улыбке. — Мы потратили много сил и времени, чтобы добраться сюда. Выигрыш откроет перед нами дверь в лучшую жизнь. Я могу принять поражение и смириться с уходом в результате случайного выбора, но вылет без борьбы я отказываюсь понимать.       — Я слышу вой собак по ночам, — Джули сжалась всем телом. — За воротами.       — Конечно, территория охраняется. Сама подумай: мы посреди леса. Мало ли кого сюда может занести?       — А что, если они не охраняют стены от того, что снаружи, а делают всё, чтобы никто не смог выбраться отсюда?

***

      Марвин поднял уставший взгляд к потолку и шумно втянул воздух носом. Мэддокс окончательно потерял интерес к происходящему, забился в угол и что-то тихонько бормотал себе под нос. Малия продолжала наблюдать за игрой, но теперь наслаждалась возможностью делать это в тишине. Михаил ушёл, но оставил после себя шлейф беспокойства, который теперь витал в воздухе, оседая горьковатым привкусом на губах.       Странным образом все десять картинок наложились друг на друга. Теперь наблюдатели и не знали, кому стоит уделить внимание в первую очередь.       Дафне, которая почёсывала шею, а на вопросы сопровождающих отвечала, что недавно сдавала кровь на анализ, в результате чего и остался след от укола.       Элль, погрузившейся в тревожные мысли и заразившей этим беспокойством Лидию?       Виктору, непостижимым образом заглянувшему в головы к игрокам прошлых сезонов?       Фреду, который, вопреки самому себе, нисколько не смущается командной работы?       Джули, готовой опустить руки, но продолжающей держаться благодаря поддержке Айзека?       Артуру, ведомому одной только ненавистью?       Октавии, продолжающей нести за спиной тяжёлый рюкзак из мрачных секретов?       Марвин не знал ответа на этот вопрос. За время работы на «Замыкание» он пришёл к выводу, что люди, в общем-то, не такие уж и разные. Даже их мысли и чувства не уникальны. Все трагедии, страхи и переживания — всё это уже было и повторится ещё не раз и не два. И только этот сезон вызывал неподдельный интерес и почти что священный ужас, но опять-таки, дело было не только в ком-то из участников.       Марвин скосил глаза в сторону Создателя.       Причина крылась и в нём тоже. Мэддокс нарушает одно правило за другим, следуя одному ему известному маршруту. Взять хотя бы решение пустить на игру и Филипа, и Виктора. Прежде никто не приходил в «Замыкание» парой. Это не было оговорено, но негласно считалось твёрдой и устоявшейся традицией. А Джули с Айзеком? Зачем было знакомить их заранее? Кто бы объяснил. Случай Адэр Роа тоже не входил в разряд обычных явлений. Девчонку решили испытать отдельно от остальных. Зачем?       Что же ты задумал?       — Сомнения — это нормально, — проговорила Малия, не повернув головы. — Но не позволяй им затянуть себя слишком сильно. Он этого не любит.       — Я верю ему, — шепнул Марвин, следя за выражением лица девушки. — Но иногда мне бы очень хотелось, чтобы и он мне верил.       — Тебя бы тут не было. Хватит отвлекаться. Они почти закончили.       Бывший игрок №1 откинулся на спинку стула. За Случайностью закрепилось звание человека стойкого, умеющего скрывать эмоции. Но вот только момент, когда её глаза скользнули по одному из экранов, не укрылся от взгляда Марвина. На одно короткое мгновение маска Малии треснула, выдавая истинные чувства. Мужчина кивнул самому себе, но вслух не стал ничего говорить. Теперь он знал, кого выбрала своим фаворитом одна из членов Совета. Игрок №10. Лидия Уэскотт. Тобой заинтересовалась самая жестокая стерва внутри «Замыкания». Ну, что тут сказать? Удачи тебе, игрок.